Допустимая погрешность

      Спал Дэн без задних ног, вымотанный и прогулкой, и любовником, и пробуждение было лениво-неспешным. Расслабленное тело немного ныло в самых неожиданных местах, но эта боль была приятна. Крупные хлопья снега мельтешили за стеклянной преградой, не давая понять, который час. Денис по привычке потянулся к тумбочке за телефоном, но та была девственно пуста. Надо же, а он ведь и не помнил, куда засунул аппарат, вчера в нем не было нужды.                    Бодрящий аромат свежесваренного кофе разливался в воздухе. Денис прямо ощутил его терпкий вкус на языке. Встав и приведя себя в порядок, парень сунул в карман небольшую бархатную коробочку и поспешил на кухню, где хозяйничал его любовник.       Пересекая гостиную, Дэн усмехнулся: следы ночной пирушки были прибраны, камин вычищен, и только нарядная елка по-прежнему подмигивала огоньками. Стрелки настенных часов показывали начало первого.       Заботливые хозяева постарались и на кухне — на небольшом столе был сервирован завтрак, тарелки прикрыты металлическими крышками, плетёная корзинка с выпечкой притягивала взгляд. Аким сидел спиной к двери, разглядывая снегопад за окном.       — Привет! — приобняв его за плечи, Денис чмокнул каштановую макушку. — Почему не разбудил?       Аким на долю секунды подался назад, прижался к телу на спиной, но тут же выпрямился, вывернулся из объятий и встал. Налил кофе, молча поставил чашку перед Дэном.       — Ким, что-то случилось?       Денис удивленно смотрел на напряженного Акима. Словно они опять вернулись к началу их знакомства.       — Нам нужно поговорить.       Отстраненный, непривычно-ломкий голос окатил Дениса как водой. Тревожно застучало сердце — ничего хорошего, по опыту парня, после такого заявления не произойдёт. Рука в кармане конвульсивно сжалась, стискивая подарок, но он выдавил:       — Если хочешь…       — Я должен, — Аким наконец-то отвернулся от окна и прямо взглянул на любовника. — То, что ты мне сказал… это правда? — но тут же со смешком продолжил, не дав возможности Денису даже открыть рот. — Хотя что это я? Нельзя абсолютно верить всему сказанному, а уж сказанному в постели — тем более.       Значит, услышал. Услышал, но не поверил.       Денис медленно подошёл к окну, встал рядом. Непроницаемая маска на лице Акима не позволяла догадаться, насколько важен для него ответ, но нервные движения пальцев, теребившие браслеты, выдавали беспокойство.       — Я тебя люблю… — твердо прозвучало в тишине. Денис попытался голосом передать свою убежденность. — У меня нет привычки лгать. С тобой я всегда предельно откровенен. Я не знаю, нужна ли тебе моя любовь, но это то, что я чувствую.       — Но… за что?       — Люблю? А разве для любви нужна причина?       Аким недоверчиво усмехнулся, расцепил сжатые руки, повернулся к Денису, вынуждая и того взглянуть себе в лицо.       — Для всего в этом мире нужна причина, для любви особенно. Ты любишь не меня, а всего лишь фантазию, твою фантазию обо мне. Ты же ничего про меня настоящего не знаешь.       — Так расскажи, — светлые глаза не отрывались от лица напротив.       — Иногда бывают такие удары, которые не заживают. Оставляют следы внутри. Навсегда. От тех, кому веришь, перед кем открыт. И после этого понимаешь, что ты один, всегда один, и нет защиты. Вообще. Нет угла, нет места, чтобы спрятаться. В огромном мире для тебя нет безопасного места. Тебе всегда будет больно.       Денис замер на месте, не отводя взгляд от стремительно расхаживающего по комнате Акима, а тот продолжал:       — Первый раз я это осознал в день гибели родителей. Минута разделила мою жизнь надвое. Знаешь, я даже не успел признаться, что меня тянет к мужчинам. До сих пор думаю, поддержали бы или … Глупо, что меня волнует только это, когда полжизни прожито без них… Потом еще удары от близких, казалось бы, людей.       Аким внезапно остановился напротив, сложил руки на груди, будто защищаясь:       — Хочешь узнать, как я оказался в клубе? Очень просто. Оставшись без семьи, я пустился во все тяжкие, что только не творил, лишь бы заткнуть дыру в груди. Бедный Глеб, намаялся он со мной, — теплая улыбка на мгновение осветила угрюмое лицо, перечеркивая горечь в голосе. — Меня буквально подобрал в каком-то гадюшнике… один человек. Гораздо старше, состоятельней, умнее. О, он был очень умен и дальновиден. Привел меня в чувство, дал новую цель моей потерянной жизни. Так я попал на подиум. Да-да, я был моделью, очень неплохой и высокооплачиваемой. Сперва у нас были только деловые отношения, но я увязал в нем все глубже. Он дал мне чувство защищенности, я уже не мог существовать отдельно. Я сам лег в его постель, мне казалось, что только так я смогу отблагодарить. Потом я понял, что всё было продумано и учтено до мелочей, но тогда… Я был марионеткой, бездумно-покорной красивой марионеткой. Любое слово — как истина, любой приказ — как руководство к действию. Меня не волновало, что на мне зарабатывают деньги, важно было лишь его одобрение. Флирт с нужными людьми по его просьбе, откровенные фотосессии… да что угодно в обмен на нежные слова. Кто знает, чем бы все закончилось, но однажды он приказал мне заняться сексом. На камеру. С важными людьми. Слышал бы ты, как он захлебывался от восторга, расписывая выгоду от этого, а я… меня словно по голове что-то огрело. Словно я очнулся от наркотического сна и вдруг ясно увидел всю ту мерзость, в которой жил три года. Все его уверения в любви были простой манипуляцией, чтобы держать меня на поводке. Ну невозможно делать такое с любимым человеком… — на последних словах голос Акима дрогнул и угас в наступившей тишине.       Денис, не раздумывая, протянул руку, рывком вжал в себя натянутое струной тело, пытаясь успокоить, передать свое тепло, свою любовь. Внутри все дрожало от еле сдерживаемой ненависти к тому, кто так нахально воспользовался чувствами потерянного мальчишки, кто почти сломал его.       — Я ушел сам, со скандалом и мордобоем. Ну как сам… Глеб помог. Он все свои связи задействовал, чтобы контракт мой аннулировать и деньги до копеечки забрать. А потом я встретил Димку. Он многого не знает про мое прошлое, да и зачем? Димка горел мечтой о клубе, я подписался. Надо же было чем-то заниматься, пытаться как-то склеить свою жизнь, так почему бы и не клуб? Мальчики были, много разных. Я думал, что смогу стать прежним. Самое забавное, что ни один — ни один! — не видел во мне человека. Тело, деньги, хороший секс, возможность выбраться наверх — это да, но не человека... А потом вдруг ты… Я на самом деле не понимаю, как это случилось. Снял все щиты. Я открыт перед тобой, я словно без кожи, один оголенный нерв.       — Это плохо? — едва выдавил из себя Денис, еще крепче сжимая руки, чувствуя беспорядочные удары чужого сердца всем своим телом.       — Это страшно. До сближения с тобой я не просто не перестал верить. Я смирился. Ничего не будет. Вообще ничего. Ни нормальных отношений, ни дружбы, ни любви, ни смысла. Я сам так решил.       — Почему? — почти прошептал Денис, напуганный безэмоциональным голосом.       — Я не жил, — не сразу отозвался Аким. — Не понимал, зачем. Не верил, что осталось хоть что-то настоящее.       — А теперь?       — А теперь есть ты… появился ниоткуда и разбил к чертям мою защиту. Чистый, никем не тронутый, надёжный. Как подарок с неба. Шанс исправить мою перекореженную жизнь. Начать все сначала. Верить.       — Я не знаю, смогу ли дальше жить без тебя. Ты мне важен, — едва слышно прошептал Денис, задыхаясь от искренности. Эти слова рвались прямо из сердца, из самого нутра. — А я… я важен?       — Важен… — белоснежная кожа расцветилась яркими розовыми пятнами, Аким смутился, попытался спрятать взгляд. Очень нежно, кончиками пальцев Денис подхватил его подбородок, приподнял вверх:       — Не прячься от меня, я не обижу.       — Важно, что ты поверил мне. Не думал, не перебирал, не сомневался, не хотел всего и сразу — просто выбрал меня. Разбудил, заставил вспомнить, заставил хотеть и мечтать. Это пугает — быть уязвимым…       — Я тоже боюсь, но мы же вместе — это главное, — немного отстранившись, Денис достал из кармана коробочку, протянул ее любимому. — Для меня это много значит. Наш первый праздник. Мы с тобой.       Бархатная крышка тихо щелкнула, открываясь. Тонкие пальцы деликатно прошлись по изящным звеньям цепи, обвели буквы подвесок, вынули браслет из коробки. Аким молча снял все украшения, протянул запястье Деньке и сверху положил браслет.       — Это значит «да»? — тихо-тихо уточнил Денис, застегивая маленький замочек.       — Да… — выдыхая прямо в губы, прошептал Ким. — Я не смогу сейчас сказать, что я чувствую, для меня это сложно, но…       — Я подожду, я буду рядом, — Денис накрыл дрожащие губы легким поцелуем, словно благодаря за доверие, за возможность быть вместе и любить. Тела все сильнее вжимались друг в друга, губы все жарче соединялись в страстной схватке, и Дэн не выдержал — взвалив Акима на плечо, рванул в спальню, чтобы уж там доказать Киме всю мощь своей любви.

***

       Три дня пролетели как одно мгновение. Уже садясь в заказанное такси, Дэн с сожалением оглянулся — всего три дня, но сколько перемен в их жизнях.       Его признание, нелегкий разговор словно отбросили все наносное, ненужное, дали им толчок к началу чего-то нового и непременного счастливого. По его ощущениям, невидимая стена, периодически появляющаяся в отношениях, покрылась трещинами и едва держалась, но Дэн был полон решимости уничтожить ее раз и навсегда. Наверное, слегка наивно и безрассудно, но настоящая любовь способна и на большее. Денька это точно знал и не сомневался ни в себе, ни в любимом.       Конечно, в глубине души его еще терзало навязчивое предчувствие, что после откровенности Аким просто закроется в себе, не даст их отношениям перейти на новый уровень. К счастью, опасения не подтвердились.       Такси остановилось у дома Светлова, и Аким вышел из машины вслед за Денькой. Тот, скрывая радостную улыбку, поспешил войти в подъезд — он тоже хотел продлить эти выходные, хоть и понимал, что завтра на работу. А значит, всё вернется на круги своя — их связь по-прежнему будет тайной для окружающих.       Квартира встретила парней оглушающей тишиной. Аким, пройдя в зал, деловито скомандовал:       — Доставай свою сумку, я помогу с вещами. Сейчас возьмем самое необходимое, а позже перевезем и остальное.       Денис остановился, отказываясь верить собственым ушам, недоверчиво переспросил:       — В смысле?       Аким насмешливо приподнял бровь:       — Тебе не кажется, что это логично — жить вместе, если мы пара. Я практически уверен, что клуб бурлит от сплетен после вечеринки, так давай не будем разочаровывать людей. Согласен?       — Ким, ты серьёзно?       — Слишком быстро, да? Просто мне показалось… — Аким неловко улыбнулся, заметно напрягшись.       — Я согласен, — перебил Светлов, протягивая руку. Аким со вздохом облегчения притянул его к себе. — Мне не принципиально, где именно мы будем жить, лишь бы вместе.        Шок постепенно сменялся дурманящим восторгом.       Светлов нехотя расцепил руки, отпуская Кима, и направился в спальню. Вслед ему донесся довольный смешок:       — Ну, надеюсь, я смогу тебя еще чем-нибудь удивить. Дома.       Опустошая полки шкафа, Денис с удивлением отметил, что многих из его вещей нет на месте. Они уже давно заняли место в гардеробной Кима, просто раньше это не так бросалось в глаза. Аким, вернувшийся из ванной с небольшим несессером в руках, весело прищурился:       — По-моему, я забрал только твои вещи, но если вдруг обнаружишь в сумке какой-нибудь странный предмет, не удивляйся. Неужели всё остальное — Сашкино?       — Ну да, — подтвердил Денис, усмехаясь. — Причем здесь осталась только малая часть его богатства. Так ведь и у тебя много чего в ванной выставлено.       — Ну не столько же! — разводя руками, парировал Аким.       Шутливая перепалка сняла остатки волнения, парни быстро побросали вещи в сумку, заперли дверь и, поймав такси, наконец-то поехали уже в их общий дом.