10. Ecce Homo
9 января 2022 г., 21:39
После этого сеансы альтернативной терапии продолжились. Несмотря на то, что Беллатрикс вышла из себя, она вернулась в следующую среду, потому что сестра не позволила ей прогулять занятия. Вы чувствовали себя виноватой за то, что в прошлый раз заставили Беллатрикс регрессировать, но, по крайней мере, у вас было лучшее представление о болезненных для нее темах.
Сеансы начали входить в узнаваемую схему. Она организовывала и составляла планы, а вы возили вас обоих в походы, в поездки на лыжные курорты, в походы, в скалолазание, в зиплайнинг, в рафтинг и т.д. - все это было связано со спортом. Она никогда не казалась вам любительницей активного отдыха, учитывая ее бледную кожу и королевские скулы. Игра на фортепиано или изобразительное искусство, казалось, подходили ей больше. Но в ней было много слоев, много концепций, которые вы учились ломать или переписывать, когда дело касалось неё.
И хотя все эти экскурсии опустошали ваш банковский счет, вы не могли сильно жаловаться. Вы не только были в мире, узнавая о нем больше, вы также получали свежий воздух и физические упражнения, и, хотя вы никогда не признались бы в этом вслух, вам было необъяснимо весело с Беллатрикс во время этих поездок. Она так много знала о природе, и вы поглощали информацию о разнообразной растительной и животной жизни, которую она предлагала, с терпением преподавателя, как всегда жаждущего узнать больше.
Вы думали, что поездки будут раздражать, учитывая ее резкий нрав и еще более острый язык, но она всегда была спокойна на природе, и это успокаивало вас. Даже если возникала непредвиденная заминка с походным снаряжением, нехватка еды или воды, она профессионально справлялась с этим, мягко инструктируя вас, что можно сделать, чтобы облегчить проблему. Вы двое были командой в дикой природе, между вами было взаимное уважение и понимание. Хотя она не говорила о себе, не рассказала вам ничего нового о себе, ее действия говорили громче ее слов. В эти моменты вы узнали о ней больше, чем когда-либо в своем кабинете.
Это было почти как будто она была другим человеком.
И вы наслаждались этой ее стороной, с ужасом ожидая, когда поездки закончатся. Ведь как только вы оставляли природу позади, она снова становилась прежней. Твердолобой и проблемной. И с недоверием к вам.
Другой аспект программы "прожить один день из ее жизни", социальный проступок, был тем, в чем вы не хотели участвовать или понимать, и вы ясно выразили свое мнение по этому вопросу. Она, казалось, расстроилась из-за этого, сказав, что вы не получите полного представления о ней, но вы сказали ей, что ее записи дают достаточное представление о том, как выглядят ее "увлечения". Тогда она надулась, но вы проигнорировали ее, потому что у вас возникла мысль, что ей нужен только партнер по преступлению, а не то, что ее действительно волнует, чтобы вы лучше ее поняли.
Поэтому она с неохотой отказалась от попыток заставить вас нарушить правила (к счастью), хотя один раз вы все же приняли участие в драг-рейсинге. Это происходило на окраине города. То, как она это организовала, заставило вас усомниться в ее связях, но она не ответила, когда вы спросили.
Была ночь, и вы столкнулись с молодым человеком, который должен был участвовать в гонках, чтобы немного развлечься. Его машина была укомплектована по полной программе. На ней были трофеи, подсветка и огромный двигатель, торчащий из переднего капота. Вы и ваш Ниссан не выглядели столь же устрашающе или круто. Но отступать было уже поздно. Деньги были поставлены на кон, и вы поклялись ей, что если она засадит вас обоих в тюрьму, вы подадите на нее в суд.
– Удачи тебе. У меня нет ни гроша за душой. К тому же, я за рулем.
– Не в моей машине! У меня хорошая репутация. Я не хочу, чтобы моя страховка выросла, если ты разобьешь ее.
– Мы не будем брать эту рухлядь. Мы возьмем этого плохого парня. - Она указала на третью машину на дороге, которую вы заметили раньше, но решили, что она принадлежит кому-то другому.
– Эту машину? - Она выглядела очень круто, отделка была настолько блестящей, что напоминала темное зеркало. Все в ней черное, от тонированных окон до колесных дисков. Единственное, что в ней не черное - это подсветка. Оно красное. Машина буквально олицетворяет Беллатрикс, и вы задаетесь вопросом, так ли она темпераментна в обращении, как она.
Вы вдвоем садитесь в машину, и вы пристегиваетесь, жалея, что в машине нет больше ремней. – Ты купила её? Нарцисса знает?
– И да, и нет. И я не намерена, чтобы она узнала. Ты ей не скажешь. Врачебная тайна.
Вы поднимаете руки вверх в знак поражения. Она заводит двигатель, и он работает громко, как рокочущий монстр. Он грохочет и ревет, сотрясая машину своей мощью. – Ни хрена себе, как громко, - кричите вы.
Беллатрикс только ухмыляется и поправляет зеркало заднего вида. В ее глазах живет маниакальное возбуждение, и вы сглатываете, чувствуя, что невероятно нервничаете. Вы согласились сделать это, потому что она потребовала, чтобы, если вы не собираетесь участвовать с ней в общественном поведении, то, по крайней мере, вы могли бы побаловать ее последним большим событием, а затем она оставит вас в покое. Такова была сделка, написанная и подписанная на бумаге. Выполнит ли она свою часть сделки, еще предстоит выяснить, учитывая ее перемены настроения или то, что ей взбредет в голову в определенный день. Вы надеялись, ради собственного здоровья, что она будет верна своему слову.
На бумаге все выглядело не так уж плохо - обычные гонки. Люди постоянно гоняют на машинах, и это нормально. Но сейчас, сидя в брюхе монстра, вы думали о другом. О том, что это была очень плохая идея. Очень, очень, очень плохая. Вы чувствуете, насколько это плохо, вплоть до своих костей; они дрожат, хотя отчасти это может быть связано с гулом двигателя автомобиля, а не с вашим страхом.
Человек бьёт о капот Беллатрикс, и она подъезжает, чтобы встать вровень с оранжевой машиной своего противника. Ваши пальцы обхватывают ремень безопасности, и вы пытаетесь сдержать панику, которая грозит вырваться из вас.
Оранжевая машина заводит свой двигатель, и Беллатрикс делает то же самое, обе машины пытаются выяснить, кто сможет сделать это громче всех. Это грохочет у вас в голове, ничуть не способствуя вашему беспокойству. Вы думаете, что это самая глупая вещь, в которую вы позволили себе ввязаться. Даже глупее, чем прыжок с обрыва.
Это напоминает вам, что прошло около двух месяцев с тех пор, как она чуть не стала причиной вашей смерти во второй раз. Будет ли это считаться третьим разом? Неужели у нее есть какой-то внутренний таймер, который показывает, что она должна покушаться на вашу жизнь каждые несколько месяцев? Ваша паника только усиливается от этой абсурдной мысли.
– Беллатрикс, я не думаю, что мы должны это делать, - шепчете вы ей, сомневаясь в последнюю секунду, и, естественно, она не улавливает этого за шумом двигателей. – Беллатрикс, - хнычешь ты, ненавидя то, как умоляюще это звучит. Вы уже собираетесь хлопнуть ее по плечу, когда раздается громкий свист, и воздух наполняется криками. Резиновые шины визжат, и вас отбрасывает назад на сиденье, когда машина стартует.
Ваши глаза распахиваются, и вы цепляетесь за приборную панель, за сиденье, за все, что можете, ваши руки судорожно хватаются за близлежащие предметы. Дорога темная, ее освещают только фары машин. Пейзажи расплываются вокруг вас двоих, а стрелка на спидометре превышает допустимую скорость.
– Беллатрикс, останови это. Останови эту машину сейчас же! - кричите вы, потрясенная предстоящим крутым поворотом. О боже, вы не успеете! Ветер с ревом врывается в окна, вырывая у вас слова и запутывая их в ваших развевающихся волосах. Беллатрикс даже не замечает, что вы находитесь рядом с ней. Ее взгляд устремлен на дорогу, ее хватка железная на руле. Она крутит его в сторону, и ваше тело сталкивается с дверью машины. Шины визжат, в воздухе витает запах горелой резины. Затем она снова резко дергает руль, и машина выправляется, как и ваше тело. Оранжевая машина ее противника уже близко к вашей машине, поворот заставил его приблизиться. До него остается дюйм или два, и он улыбается Беллатрикс через открытое окно.
Она издает злобный рык и нажимает на газ. Машина рвется вперед. Я больше не могу этого выносить. Не могу. Мы умрем. Она выбросит наши тела на обочину дороги на скорости миллион миль в час. Ты закрываешь глаза и пытаешься отгородиться от всего этого как можно лучше. Это помогает. Вы все еще в некоторой степени осознаете повороты, которые совершает Беллатрикс, но, не наблюдая за происходящим, вы можете притвориться, что все это - дурной сон. Все это очень, очень, очень плохой сон.
Тем не менее, дурной сон долго не заканчивается, и тогда вы, наконец, чувствуете, как машина резко останавливается и скользит в сторону, а ремень безопасности впивается вам в грудь, удерживая ваше тело от удара о лобовое стекло, только тогда вы открываете глаза. И видите, что Беллатрикс пересекла финишную черту первой. Дым все еще поднимается от того места, где она остановилась, в воздухе витает запах горелой резины и бензина. Ее руки свободно лежат на руле, и, если не считать развевающихся на ветру волос, разбросанных повсюду, никто не мог бы сказать, что она участвовала в драг-рейсинге. Она выглядит спокойной, как будто только что отправилась в воскресное утро за продуктами.
– Итак, - говорит она, не поворачиваясь к вам. Она занята разглядыванием оранжевого автомобиля, который приближается к финишу. - Я только что заработала достаточно денег, чтобы расплатиться с тобой за все те приятные поездки, в которые ты меня возила. Я хочу поездку в Лас-Вегас. - Она поворачивается к вам, улыбаясь, и вы не можете сдержаться. Вы сильно бьете ее по руке. Это не мешает ей улыбаться.
– Я не могу поверить... просто... ты ужасна, надеюсь, ты это знаешь, - говорите вы ей, не в состоянии сформулировать, что именно вас больше злит - то, что она взяла вас на такой ужасающий опыт, или то, что она устроила эту гонку, чтобы отплатить вам за все те поездки, на которые вы ее взяли. Она невероятна.
– Я так понимаю, ты не фанатка гонок. Тогда я пойду заберу свои деньги, — она подгоняет машину к месту, где стоят люди. Они держат ящик с деньгами, которые были ставкой на победителя скачек, и она берет их после обмена несколькими словами. Вам не интересно слушать, что они говорят, слишком хочется вернуться в свой Ниссан. Ваш безопасный и не используемый для гонок автомобиль.
Ты садишься на водительское место и всю обратную дорогу едешь со скоростью едва ли десять миль в час. Это выводит Беллатрикс из себя, но вы не решаетесь ехать быстрее, ваше сердце все еще колотится в груди от страха, который вы испытали во время гонки. Беллатрикс ворчит и пытается заставить вас ехать быстрее, говоря, что она может идти быстрее, чем вы едете. Тогда вы говорите ей, что дверь не заперта и что она может идти. На это она только фыркнула и подперла подбородок рукой.
С тех пор Беллатрикс помогала оплачивать ваши поездки, что было очень мило и ответственно с ее стороны. (К счастью, больше никаких драг-рейсингов. Вам даже не хотелось ругать ее за это незаконное занятие, потому что вы не хотели вновь переживать страх от этого опыта). Все, что связано со спортом или природой, и вы с ней гарантированно были там. Ваши мышцы, поначалу ноющие и слабые, постепенно обретали четкость. Ваша кожа загорела от многочасового пребывания на солнце. Ее кожа, однако, никогда не становилась темнее, чем внутренняя часть кокосового ореха, и вы удивлялись, как так получается.
Хотя поначалу это раздражало, вы привыкли к ранним часам этих поездок. Она возила вас в удивительные места, в которых всегда хотела побывать. В более длительные поездки вы ездите по выходным, отправляясь в Неваду или Аризону, чтобы посмотреть на тамошнюю природу. Эти поездки оживляют вашу жизнь. Они приносят глоток свежего воздуха. Они заставляют вас чувствовать себя живой.
Вы до сих пор помните, как впервые спустились на зиплайне.(спуск по канату) Вы так боялись сойти с платформы, что вцепились в канаты и продержались около получаса. Когда вы поднялись так высоко, ваши ноги прилипли к платформе, и вы никуда не собирались уходить, земля кружилась под вами. Беллатрикс потеряла терпение ждать, пока вы спуститесь, и сказала, что подтолкнет вас на счет три. Она солгала и толкнула вас, как только эти слова прозвучали из ее уст. Вы издавали самые нечестивые звуки изо рта, цепляясь за веревку, чтобы спасти свою жизнь, но когда вы выбрались на другой конец, вы почувствовали себя живой. Вы чувствовали себя так, будто что-то преодолели. Весь оставшийся день ты больше всего времени проводила на зиплайне. Беллатрикс пришлось оттащить тебя от канатов, чтобы вы оба могли пойти домой.
А потом был каякинг. Порыв воды, неистовые волны, грозящие засосать тебя и выплюнуть твои кости, заставляли твое сердце биться как барабан, а на лице появлялась глупая неудержимая ухмылка. И каждую поездку вы оба завершали выпивкой в баре и купанием на пляже. (В этот раз, к счастью, не было прыжков с обрыва, потому что ни одна из вас не была настолько пьяна, чтобы быть настолько глупой).
В те дни, когда наступала ваша очередь, вы занимались более интеллектуальной деятельностью. Вы охотились за книгами, ходили на выступления TED (американский частный некоммерческий фонд, известный прежде всего своими ежегодными конференциями), на конференции. Или вы ходили на художественные мероприятия. На дни искусств и ремесел в местных магазинах, на уроки живописи, на уроки рисования. Там она не была спокойна, как на природе, и часто доставляла больше хлопот в этих поездках. Но она старалась, и это было важно, потому что под всем ее ворчанием по поводу ваших дурацких приторных "маминых" занятий вы могли видеть, как в ее глазах светился скрытый интерес и радость. Ей нравилось творить своими руками, хотя она никогда не была достаточно терпеливой, чтобы тратить много времени на создание чего-либо. Ей нравилось обсуждать некоторые стороны спорных вопросов, демонстрировать свой интеллект, а она была очень умна. Когда ей хотелось, она могла использовать очень сложные слова и знала много о классической литературе и особенно о психологии. Хотя вы хотели расспросить ее об этой области, вы боялись, что это может вызвать что-то связанное с Томом Риддлом, и поэтому пока оставили эту тему. Вы не хотели разрушать доверие и отношения, которые вы строили со своей пациенткой. Вы не хотели, чтобы она замкнулась в себе, и вы обе говорили. Действительно разговаривали. Почти как друзья, по сравнению с тем, что было раньше, когда вы перебрасывались резкими словами и оскорблениями и обходили стороной хоть что-то, напоминающее сжатую тему. Вы были довольны этим прогрессом, но все же чего-то не хватало, что щекотало вам затылок и не давало покоя.
И это был тот факт, что сколько бы вы ни говорили, разговор всегда был поверхностным. Это очень беспокоило вас. Прошло уже шесть месяцев. Шесть месяцев терапии с Беллатрикс, а она не добилась никакого существенного прогресса. Все было наукообразно, как и разговоры. Никогда не затрагивая реальных проблем.
Однажды вечером вы заговорили с ней об этом, потому что теряли терпение. Вам нравились эти сеансы терапии, но вам нужны были результаты, а ваш пациент их не давал. А какой смысл в этой "терапии воздействия", если от нее ничего не будет?
Вы вдвоем отправились в поход. Ночь была прохладной, ведь в Калифорнии конец зимы. Одетые в свитера и лежащие на одеялах на траве, вы двое смотрели на звезды.
– Знаешь ли ты, что меня назвали в честь звезды? - заговорила Беллатрикс, прервав симфонию, которую играли ночные насекомые.
– Правда? - вы повернулись, чтобы посмотреть на нее. Ее взгляд прикован к газовым шарам в чернильном небе. В лунном свете ее черты лица кажутся очень бледными, а волосы - очень темными, почти как на высококонтрастной фотографии. Вы жалеете, что не можете сделать фотографию прямо сейчас, чтобы запечатлеть этот образ и нарисовать его.
– Я та самая, - она показывает пальцем вверх.
– Вон та? - безуспешно пытаетесь указать вы сами.
– Нет, немного сбоку. - Она берет вашу руку своей и перемещает ее так, чтобы она была правильно выровнена. Ее прохладные пальцы задерживаются на твоей ладони, и она перетаскивает твою руку, указывая на другие звезды. – А эта - Андромеда, галактика. Она - ребенок в семье. Драко, десятилетний сын Нарциссы, тоже звезда. Он - та самая. Нарцисса - единственная, кого не назвали в честь звезды. Она получила свое имя от цветка.
Закончив указывать на звезды, она отпускает вашу руку и поворачивается к вам лицом. Вы делаете то же самое, ее темные глаза смотрят на вас. – Сказка о нарциссе. Почему у нее цветочное имя?
Беллатрикс пожимает плечами, ее голос звучит тихим шепотом. – Я не знаю. Я никогда не задумывалась над этим. Наверное, они хотели, чтобы она была другой. Самое забавное, что она оказалась самой похожей на них из всех нас.
– Как твои родители? - шепчешь ты. Ваши лица очень близко, и вы чувствуете, как ее дыхание касается вашего лица, когда она говорит. – Да. Как они. - Она глубоко сглатывает и облизывает губы, прежде чем продолжить. – У них были высокие стандарты для нас. Стандарты, до которых мы не могли дотянуться.
– Ты когда-нибудь расскажешь мне? - Вы чувствуете, как Беллатрикс отшатывается назад, как демон от святой воды. Вы не позволяете ей отвернуться. Вы хватаете ее за лицо одной рукой и заставляете повернуться к вам лицом. – Беллатрикс, прошло уже шесть месяцев. Сколько еще доверия я должна проявить к тебе, сколько еще боли я должна вытерпеть от твоей руки, чтобы ты могла сказать мне, что не так?
Ее рука поднимается к вашей, и ее глаза мелькают по вашему лицу, прежде чем она отрывает вашу руку и поспешно встает.
– Другие ждали больше шести месяцев, чтобы узнать, доктор. - С этими словами она босиком убегает в лес. Вы садитесь, от разочарования у вас тяжесть в желудке. Вы смотрите в темноту, куда она ушла, и качаете головой. Вы больше не можете этого делать. Неважно, сколько себя ты выкладываешь, она не меняется. Вы нарушили правила ради нее, не только общественные, но и правила процедурной терапии. И поскольку это не принесло тех результатов, которых вы хотели, вы бросите это. Вам жаль это говорить, но даже самый лучший терапевт не сможет помочь, если пациент не позволит ему это сделать.
Вы дадите ей еще две недели, и если она не сломается, вы прекратите это дело.
***
В следующие выходные выясняется, что она отправляется в семейное путешествие с Нарциссой, Драко и Люциусом в Канаду. Она вернется только в понедельник днем. У вас остаются свободные выходные, и вы вдруг не знаете, чем заняться. Раньше выходные были заполнены планами Беллатрикс, которые она строила в последнюю минуту. А теперь все... так спокойно и мирно. Ты не можешь сидеть дома в одиночестве. Это делает тебя беспокойной. Поэтому в субботу ты тусуешься с несколькими людьми из офиса, но когда наступает воскресенье, тебе впоследствии становится скучно. Вы отправляетесь в бар к Джинни. Вы не видели ее с тех пор, как Беллатрикс устроила драку в баре. Придя туда, вы видите, что барменом работает Рон. – Где Джинни? - спрашиваете вы. – У нее выходной. Как обычно? Ты киваешь головой, и он протягивает тебе виски со льдом. – Как долго ты работаешь? – Примерно до закрытия. Давно тебя не видел. Как дела? – Хорошо. Я много гуляла. – Да, я заметил. Ты выглядишь намного темнее, чем раньше. – Это действительно так заметно? – Да, я имею в виду, я заметил. Но я не хотел показаться жутким. Извини. - Рон краснеет, спотыкаясь о свои слова. Он всегда говорит самые ужасные вещи, когда находится рядом с тобой. – Ничего страшного. - Вы потягиваете свой напиток и постукиваете по столешнице, окидывая бар быстрым взглядом. – Вы его немного модернизировали. – Да. Мы решили, что так и должно быть. Он выглядел немного мрачновато и все такое. – Хм. - комментируете вы и делаете еще один глоток. Он чистит стойку перед вами. Вы чувствуете, как его распирает от желания спросить вас о чем-то, поэтому вы ждете, пока он расскажет. – Скажи. – Да? – Если ты ничего не делаешь после этого, не хочешь пойти потусоваться или что-то в этом роде? Когда выражение твоего лица остается пустым, он спотыкается, чтобы добавить еще что-нибудь. – Нас будет не только двое. Джинни и близнецы, мы все скучали по тебе и хотим наверстать упущенное. Бедный мальчик, кажется, хочет пригласить вас на свидание, но у него ничего не получается. Вы качаете головой, чтобы отказать ему. – Извини, но сегодня мне нужно пораньше вернуться домой. Завтра у меня работа. Но, может быть, в другой раз? Он кивает головой, явно расстроенный, но у него нет другого выхода, кроме как принять этот ответ. Остаток вечера проходит в приятной беседе, и вы выпиваете три, четыре, пять бокалов, прежде чем часы пробьют два и пора будет идти домой. Вы немного неуклюже слезаете с табурета, и Рон бросается вам на помощь. Вы отмахиваетесь от его помощи. – Я буду в порядке, - говорите вы невнятно. – Ты уверена? Хочешь, я вызову тебе такси? – Я в порядке. Я справлюсь. - Вы проходите мимо него и выходите на улицу. Воздух резко обжигает ваше лицо, но вы невосприимчивы к холоду. Вы достаете телефон, чтобы вызвать такси, но он выскальзывает из вашей руки и падает на землю. Вы наклоняетесь, чтобы поднять его, когда проходящая мимо вас женщина останавливается, наклоняется и поднимает его для вас. Вы задерживаете на ней взгляд, даже когда она отдает телефон. У нее бледная кожа и темные вьющиеся волосы, и она выглядит потрясающе. – Ты уронила свой телефон. – Спасибо, - тупо говорите вы, не в силах оторвать от нее взгляд. Она протягивает телефон тебе в руку, и ты смотришь на него. Он не поцарапан и ничего такого, к счастью. Она слегка хихикает над выражением восторга на вашем лице, и вы протягиваете ей свой телефон. – Я думаю, он сломан, - настаиваете вы. – Правда? - ее лицо выражает замешательство. – Да, в нем нет твоего номера.***
Будильник будит вас на следующее утро, и вы со стоном поднимаетесь с постели. Ваше тело болит от вчерашнего вечера, и вы хотите поспать еще, но вы уже слишком много раз просыпали будильник. Если вы будете ждать еще дольше, то опоздаете. На подушке рядом с вашей лежит копна темных локонов, и вы идете, чтобы потрясти их. – Хм, что? - ворчит голос. – Мне нужно идти на работу. Тебе нужно уйти. – Ладно, - девушка, Саша, вспоминаете вы, вылезает, ее макияж с прошлой ночи размазался по глазам. Вы провели с ней прошлую ночь, первую за последние месяцы, не имея времени на себя, потому что Беллатрикс так много им распоряжалась. Ты не знаешь, что побудило тебя подкатить к Саше (на самом деле ты можешь знать, но не собираешься заниматься психоанализом) или что побудило ее пойти с тобой. Эта пикап-линия прошлой ночью была ужасна. Ты даже не знала, что она увлекается девушками. Это действительно было такое странное совпадение. Ты спешишь на работу после ее ухода и сидишь в своем кабинете, расставляя бумаги, проверяя электронную почту, совершенно не ожидая появления Беллатрикс. – Тук-тук, доктор. - Она стучит в дверную раму, в очень хорошем настроении и вбегает в комнату. – Беллатрикс, - вы чуть не подавились глотком кофе. – Я думала, ты вернешься только вечером. - Вы вытираете струйку жидкости, которая проделала путь по вашему подбородку. – Случилось кое-что, и мне пришлось уехать. Немедленно. Иначе они бы вызвали полицию. - Она слегка присаживается на стул. – Конечно, - вздыхаете вы. – Почему меня не удивляет, что семейная встреча с твоим участием может пойти не так. – И это были мои выходные. Как прошли ваши? - Беллатрикс улыбается, глядя на вас. Ее ухмылка быстро исчезает, а глаза становятся жесткими. – Что это у тебя на шее? - Ее тон ледяной. – На шее? - Вы прижимаете руку к шее. Черт, засосы. Вы торопились сюда и совсем забыли проверить, есть ли они у вас. Вы достаете ручное зеркальце, и действительно, вот они, целый ряд вдоль и поперек вашей шеи. Вы выглядите так, будто участвовали в драке. Они выглядят ужасно. – Полагаю, тебе нравится распутничать по выходным, - цедит Беллатрикс сквозь зубы, и ты не понимаешь, откуда взялась вся эта враждебность. – И почему тебя это так волнует?, - отвечаешь ты ей. Это заставляет ее скрестить руки и ноги и резко отвернуться. Ее нога непрерывно покачивается. – Беллатриса? - И это все. До конца сеанса она вообще не будет с вами разговаривать. Каждый раз, когда вы думаете, что добились с ней прогресса, всегда приходится делать шаг назад. Вы задаетесь вопросом, насколько непоправим ущерб на этот раз.
