Portrait of a Tragic Woman / Портрет трагической женщины

Я сдался Я не знал, кому доверять, Поэтому я создал оболочку. Хранящую меня от рая и ада, И я достиг дна Это все, что я позволил себе знать. Да, я запер свое сердце. Я был заключен в темную тюрьму Dressed in Black, Sia

Утром вы видите ее, и сказать, что ситуация неловкая, ничего не сказать. Она не смотрит вам в глаза, ее речь обрывиста. Вам кажется, что вы все испортили, что вы никак не можете искупить свою ошибку. Вы не знаете, что делать, чтобы исправить ситуацию; вы никогда не были в подобной ситуации. Ты желаешь ее? Поэтому ты поцеловала ее той ночью? Вы знаете, что если бы вы провели анализ самой себя, то получили бы ответ, но вы не хотите этого делать, так как боитесь. Вы просто хотите вернуться к тому, что было, но каждый раз, когда вы смотрите на ее губы, вы вспоминаете тот поцелуй и то, насколько правильным он был. Что вам теперь делать? Вы не можете вернуться назад. Событие произошло, и все, что вы можете сделать, это отнестись к нему по-взрослому. Вы пытаетесь поднять с ней эту тему, извиниться, но она отмахивается от нее и переходит к другим темам. – Беллатрикс, ты не можешь продолжать избегать этого, - рявкаете вы на нее во время одного из сеансов терапии, устав от ее подросткового поведения. – Чего избегать? - невинно моргает она. – Этой темы. Мне ничуть не легче, но я буду благодарна, если ты позволишь мне объяснить, что произошло. – Ничего не случилось, - яростно пожимает она плечами и переходит к разглядыванию своих ногтей. Она сидит на диване в гостиной, изо всех сил стараясь оставаться бесстрастной и не замечать вашего присутствия. Вы сдерживаете возмущенный вздох, который хочет вырваться у вас изо рта. – Беллатрикс, позволь мне все исправить. Такое твое поведение не поможет исправить ситуацию. – Я не вижу ничего плохого в своем поведении. - Она снова пожимает плечами, используя тон голоса, который говорит о том, что вы глупы, раз так думаете. – Конечно, не видишь, - бормочете вы себе под нос, а затем говорите громче, чтобы она слышала. – Я все еще хочу поговорить с тобой об этом. Я никогда не имела в виду поцелуй. Ты просто напомнила мне о девушке, с которой я переспала. Это ничего не значит, поэтому я бы очень хотела, чтобы ты вела себя естественно рядом со мной. Из-за этого очень трудно доказать, что я невиновна. – Не моя вина, что я веду себя странно. Это все ты. - Третье пожатие плечами за день. Если она не перестанет пожимать плечами, клянусь, я ударю ее. – Да, я знаю. Теперь, пожалуйста, прости меня за мое непрофессиональное поведение и давай вернемся к работе над нашими сеансами терапии. Она не выглядит более счастливой после ваших извинений, но больше ничего не говорит ни на эту тему, ни до конца дня. Она просто встает, уходит в спальню и остается там на весь день. Вы вздыхаете и решаете, что пришло время прибраться в том беспорядке, который она устроила, начиная с гостиной и столовой. Вы даже не знаете, как решить вопрос о том, что она разгромила вашу квартиру, не обсудив сначала сцену поцелуя, на что она не захотела пойти. На следующий день у вас с Беллатрикс происходит еще один неловкий разговор о произошедшем - как всегда, по вашей инициативе. Было много разговоров, много напряженных моментов, моментов гнева, но в конце концов, наконец, был достигнут результат: никто из вас больше не будет вспоминать об этом событии. Ни одна из вас не получила конкретного объяснения действий другой. Вы не знали, почему Беллатрикс вела себя так ревниво по отношению к Саше, и вы все еще не знали, почему вы поцеловали ее просто потому, что она вас раздражала. Она всегда тебя раздражала, так почему же в этот раз ты в ответ поцеловала ее, а не ударила? Прогресса в этом направлении больше не будет (Беллатрикс приняла ваши извинения, так что вы полагали, что она готова двигаться дальше), поэтому вы решили, что лучше сосредоточиться на чём-то другом. На избавлении от ее ночных кошмаров. – Беллатрикс, оба твоих родителя еще живы? – Зачем тебе это? — спросила она, в ее голосе послышались нотки раздражения. Она была занята подпиливанием ногтей. Вы заметили, что они уже не обкусаны до крови, а длинные и здоровые. Они были признаком какого-то душевного подъема, но в то же время стали для нее новым оружием. Несомненно, они причинят еще больше боли, если она направит их на вас. Вы на секунду мысленно усмехнулись, когда в голову пришла глупая идея. Беллатрикс, полирующая свое новое оружие, ногти сверкают так же ярко, как меч. Вы вытесняете эту мысль из головы, чтобы перейти к более серьезному вопросу. – Я знаю способ, с помощью которого мы могли бы быстрее устранить твои ночные кошмары. На это она скептически подняла бровь. – А что, если я тебе не поверю? Или захочу, чтобы ночные кошмары исчезли? – Просто выслушайте меня, - говорите вы с ноткой мольбы. С тяжелым вздохом, как будто она делает вам самое большое одолжение в мире, слушая вас, она переключает свое внимание на вас.

***

– Я все еще не могу поверить, что ты уговорила меня на это, - ворчит Беллатрикс, скрестив руки на груди и неровно постукивая ногой по полу. Вы двое стоите возле припаркованной машины, перед огромной кованой оградой, которая медленно ржавеет и обрастает ползучим плющом. За воротами находится заросшая сорняками территория семейного особняка Блэков, ветхая крыша которого едва видна отсюда среди травы высотой в семь футов. – Это для твоего же блага. Я знаю, что противостоять демонам из нашего прошлого может быть... тяжело, но с правильным руководством ты сможешь это сделать. И я буду рядом с тобой на протяжении всего пути. - Вы ободряюще улыбаетесь ей. Она издала стон - явно не мотивированный и не успокоенный. – Я до сих пор не могу поверить, что это хорошая идея. - Когда Беллатрикс услышала эту идею, она с самого начала ухватилась за эту возможность. Она жаждала возможности выплеснуть накопившиеся разочарования и обиды на отца в последнем противостоянии. Но ее энтузиазм постепенно угасал, миля за милей, пока вы ехали к старому особняку из ее детства. И теперь казалось, что она струсила. – Не волнуйся. Я здесь, рядом с тобой. - Вы знаете, что страх, который может испытывать человек, иногда может быть непосильным, но вы полагали, что ее ненависть к отцу пересилит его. Беллатрикс издала длинный дрожащий выдох, ее лицо стало заметно бледнее, чем обычно. – Да, да, - пробормотала она поджатыми губами. – Полагаю, я должна это сделать. - Она решительно смотрит на дом, откидывает назад плечи и делает шаг вперед, прежде чем упасть носом в асфальт. Она потеряла сознание.

***

— Тебе уже лучше? - осторожно спрашиваете вы, подпирая ее за ограду. Ее лицо бледное и потное, но она пришла в себя, и вы растирали круги на ее спине. Вы не знали, почему она упала в обморок. Неужели она была так напугана? Может быть, лучше было вернуться? – Мы можем сделать это в другой день, - предлагаете вы, но она отмахивается от вашего предложения. – Я не слабачка, и я не хочу, чтобы ты так обо мне думала, - ворчит она. – Я не думаю, что ты таковой являешься. Только потому, что ты чего-то боишься... – Я не слабачка! - повторила она и поднялась на ноги. Она поворачивается на каблуке, чтобы снова встать лицом к воротам. – Я сильнее этого жалкого ублюдка. Это он должен бояться меня, должен бояться спать, опасаясь, что я приду за ним ночью... – Теперь ты просто говоришь как клишированный злодей - говоришь ты, поднимая руки. – И должна бояться, что я, ну, знаешь, просто причиню ему боль... - Беллатрикс выдохлась, и ее лицо снова побледнело. – О боже, я не думаю, что смогу это сделать, - говорит она ужасно задушенным голосом. – Все в порядке. Никто не подталкивает тебя к этому... – Я думаю, мне будет плохо. - Как только она это произносит, она наклоняется, и содержимое ее обеда вываливается наружу.

***

Она с благодарностью берет салфетку, которую вы протягиваете ей, чтобы вытереть рот. Вы двое снова сидите у забора, одна из ее рук защитно перекинута через колени и прижимает их к груди. – Я говорила тебе, что ты не должна этого делать, если не можешь. - Вы стараетесь сказать это так, чтобы не сказать "я же тебе говорила". – Я справлялась, - настаивает она, нахмурив брови. – Беллатрикс, нет, ты не справлялась. Ты уже в десятый раз пытаешься подняться. Каждый раз происходило что-то, что мешало тебе. А прямо сейчас ты пыталась вырубить меня, украсть ключи от машины и уехать. Беллатрикс вынимает салфетку изо рта и хмуро смотрит на вас, ее разбитая губа все еще тихо кровоточит. Вы ударили ее туда, когда она на вас ополчилась. – Это не моя вина. Это как будто страх переполняет мое тело и овладевает мной. Я очень хочу сделать это, но не могу. – Тогда давай не будем делать это сегодня. Давай сделаем это в другой день. - Ты достаешь упакованный ланч, который ты приготовила для вас двоих. Он должен был стать перекусом, чтобы потом пойти в парк, но не похоже, что вы обе скоро доберетесь до парка. Уже два часа прошло перед этим забором. Вы протягиваете ей коробку сока, решив, что это единственное, что она сейчас может съесть. Она все еще слишком напугана, чтобы даже пошутить о том, что это для маленьких детей. Она берет его, вставляет соломинку и созерцательно потягивает. Она не смотрит на вас, только на что-то вдалеке. Вы открываете свой собственный напиток и выпиваете его одним глотком. Воздух тихий, теплый от приближающейся весны. Вы одеты в свободную сине-белую рубашку с узором, завязывающуюся на талии. Синие узкие джинсы украшают ваши ноги. Беллатрикс по-прежнему во всем черном, ее волосы распущены по плечам. Над вашей головой пролетает пара птиц, пока вы сидите. Беллатрикс необычайно неподвижна, ее дикая энергия заключена внутри нее, подавленная тяжестью страха, который она испытывает. Вы никогда бы не подумали, что наступит день, когда вы увидите это от нее. Она казалась человеком, который никогда ничего не боится. В конце концов, она бегала в опасные бури ради забавы! – Нет. – Что нет? - Молчание тянулось так долго, что вы даже забыли, что говорили до этого. – Я хочу сделать это сегодня. Если я этого не сделаю, то никогда не сделаю. - Она держит в руке коробку сока, и это выглядит немного глупо, видеть взрослую женщину, пьющую из зеленой коробки с Гуфи(тот, что из "Микки Мауса")на ней. – Но ты не готова встретиться с ним лицом к лицу. Больше времени пойдет тебе на пользу. - Теперь, когда вы увидели ее реакцию на то, что она просто стоит перед особняком отца, вы чувствуете себя ужасным человеком за то, что вообще предложили эту идею. – Я сказала, что хочу войти. - Она упряма, как всегда, и всегда в неподходящие моменты. Вздох. – И ты обещаешь, что на этот раз не будешь пытаться причинить мне боль? - Вы задумчиво поглаживаете синяк на руке. – Да... в пределах разумного. Она все еще не встает, и вы тоже остаетесь на месте, не желая давить на нее. Она делает еще один глоток своего сока. – О чем ты думаешь? - спрашиваете вы, гадая, что происходит в ее голове сейчас. – Я думаю о том, как мне преодолеть свой страх. – И ты что-нибудь придумала? - Вам интересно, сможет ли она что-нибудь придумать, потому что у вас нет других идей, как помочь ей в этой ситуации. Это полностью зависит от нее, если она хочет что-то сделать. – Да. Думаю, если я достаточно разозлюсь, то смогу преодолеть это. Вы хмуритесь, но позволяете ей продолжать. – Тебе нужно разозлить меня, док. – И как я это сделаю? Ударю тебя? - Вы не хотите выводить ее из себя. Всегда требуется так много усилий, чтобы успокоить ее, хотя это становится все легче. – Нет... я думала о другом. - На это она ухмыляется и поворачивается, чтобы посмотреть на вас, в ее глазах появляется озорной блеск. – Помнишь, когда я в последний раз выходила из себя? – Да, не так уж и сложно это сделать, раз ты разгромила мой дом. Который мы, кстати, до сих пор не до конца привели в порядок, - напоминаете вы ей, немного резко, так как все еще очень расстроены ее поступком. – Мне нужно, чтобы ты еще раз вывела меня из себя до такой степени. Ваши губы скривились. Нет, нет, вам не нравится, к чему все идет. Вы напуганы ее предложением. Не потому, что она хочет, чтобы вы это сделали, а потому, что от ее просьбы у вас в животе заурчало от возбуждения. И именно эта реакция на ее просьбу заставляет вас на сто процентов отказаться от ее активного выполнения. – Чтобы ты снова так разозлилась? А что, если ты выйдешь из-под контроля? Покалечишь себя, причинишь боль мне или своему отцу? Кроме того, я не могу повторить свои действия двухнедельной давности. Это было непрофессионально. Я обещала, что это больше не повторится. Беллатрикс просто закатывает глаза, как будто ваш ответ - это бетиз. – Сейчас не время отстаивать мораль. Просто сделай это, мать твою. Вы глубоко сглатываете, отказ поднимается из глубины души. – Беллатрикс... – Доктор, - она игриво сверкает на вас глазами и наклоняется ближе к вам, вторгаясь в ваше личное пространство. – Вы не хотите мне помочь? – Ну, я хочу, но, конечно, есть другой способ... – Честно говоря, я не могу придумать другого способа. Только не говори мне, что ты слишком труслива, чтобы сделать это? Что, тебе нужно немного алкоголя в крови, чтобы придать храбрости? Вы знаете, что не должны реагировать на ее оскорбления и насмешки, но они срабатывают, и вы вздымаете прядь волос. – Помни, что на этот раз ты сама напросилась, - рычишь ты, надеясь скрыть нервы, играющие в твоем животе. Ваши пальцы покалывало, и вы беспокойно сглотнули. Вы наклоняете голову ближе к ней, нервно облизывая губы, а глаза фиксируются на ее губах. Она все это время наблюдает за вами, пространство между вами сжимается. Вы надеетесь, что ваши губы не дрожат, и, затаив дыхание, быстро чмокаете ее в губы. Затем ты отступаешь назад, твое сердце бьется со скоростью мили в минуту, и стараешься выглядеть как можно более непринужденно. Как будто вы только что не поцеловали Беллатрикс, снова. На лице Беллатрикс появляется недовольство, и она немного отстраняется от вас. – Что это было? - спрашивает она низким тоном. – Я сделала то, о чем ты просила, - отвечаешь ты, чувствуя, что тебе хочется судорожно сжать руки, вскочить и броситься бежать, потому что, конечно же, твое лицо пылает, и она заметит, что ты покраснела. Почему ты это сделала? Почему? Почему? Вы не можете поверить, что действительно сделали это. Последний поцелуй был ошибкой. И с чего она вообще взяла, что попросила тебя поцеловать ее снова? – Это даже нельзя назвать поцелуем. Тот, который ты подарила мне в прошлый раз, я хочу, чтобы ты сделала это снова, чтобы я могла разозлиться. – Это глупая идея, - пробурчите вы, чувствуя себя все более неуютно в этой ситуации. – Это не сработает. И нам пора домой. Мы и так потратили слишком много времени..., - ваш голос повышается. – Ты нервничаешь? - Беллатрикс наклоняется ближе к вам, ее глаза хищные и забавные. – Маленький док смущается? Неужели она никогда не целовалась как следует? – Я хорошо целуюсь! - хрипите вы, защищая свои амурные навыки. Вы скрещиваете руки на груди, подчеркивая это. – Хм, а может, дело не в этом. Может быть, дело в том, что я действительно нравлюсь доктору ... и она заводится, когда я подхожу к ней слишком близко... - Беллатрикс надвигается на вас, так что ваши бедра соприкасаются. От этого действия по вашей груди разливается жар, который только усиливается от ее слов. – Ладно, давай покончим с этим, пока ты не разозлила меня, а не я тебя, - говоришь ты со злобным рычанием и решаешь, что к черту все. Вы проводите рукой по ее темным локонам - волосам, к которым вы всегда мечтали прикоснуться, чтобы как следует ухватиться за них, и притягиваете ее лицо к себе. Ваши губы смыкаются, и вы стараетесь вложить в этот поцелуй столько же энергии и эмоций, как и в прошлый раз. Губы Беллатрикс остаются неподвижными, как и в прошлый раз, и вам кажется, что вы целуете статую. Но затем она застает вас врасплох. Ее губы раздвигаются и захватывают вашу нижнюю губу, слегка прикусывая ее. Ощущения на ваших слишком чувствительных губах заставляют вас издать небольшой вздох и заставляют ваш живот сжаться от удовольствия. Сразу же это ощущение воспринимается как неправильное, неправильное, супернеправильное, не говоря уже о запретном, и вы отступаете назад, спотыкаясь, чтобы встать на ноги от того, как быстро вы двигаетесь. Ваше сердце учащенно бьется, и вы пытаетесь сдержать задыхающееся дыхание. Что это было за чувство? Что происходит? Ты не должна была чувствовать себя так, когда целовала ее... но ты чувствовала. В прошлый раз ты могла списать это на алкоголь, но теперь... теперь на что ты можешь свалить это? Беллатрикс находит это забавным. С ее губ срывается смешок. – Твое лицо стало свекольно-красным, доктор. Как смешно! Это был слишком сильный поцелуй! - Она вскакивает на ноги, чистит заднюю часть брюк, чтобы убрать с них гравий. Вы даже не знаете, что на это ответить. – Надеюсь, это сработало, потому что я больше не буду это повторять. - Вы наконец останавливаетесь на этом, вытирая тыльной стороной ладони ощущение ее губ на ваших. Губы Беллатркс превращаются во всезнающую ухмылку. Она хочет прокомментировать последнюю часть фразы, но сдерживается. – Похоже, это не сработало. Думаю, чтобы разозлиться, меня нужно застать врасплох. Тем не менее, ты подняла мне настроение. То, что ты так расстроена, делает чудеса для моей души. Вы скрипите зубами, расстроенные тем, что она снова вас обманула. – Ты неисправима. Она улыбается, игриво и немного кокетливо. – Но такой я нравлюсь тебе больше. - Затем она уходит, направляясь к воротам. Вы следуете за ней, внутренне тихо размышляя.

***

Вы идете по гравийной дорожке к особняку. С каждым шагом вы видите, что Беллатрикс снова напрягается, что страх возвращается. Ее шаги начинают замедляться, а гордая осанка опускается. Вы не можете позволить ей снова впасть в уныние, особенно после того, как она заставила вас так смущаться ради собственного развлечения. Вы берете ее руку в свою. Она холодная и липкая, и вы сжимаете ее. Она смотрит на вас, и вы широко улыбаетесь. Она ничего не говорит, просто возвращает свой взгляд к цели, лежащей перед ней, и сжимает вашу руку в ответ. Высокая трава мягко колышется по обе стороны от вас, и вы слышите, как в ней шуршат какие-то насекомые. Вы задаетесь вопросом, как давно никто не подстригал двор. Неужели здесь больше никто не живет? Но Беллатрикс говорила вам, что ее родители все еще живы. Ваши размышления прерываются, когда вы доходите до ступенек. У приоткрытой двери вас ждет старый дворецкий. – Госпожа Лестрейндж, - приветствует он с небольшим полупоклоном. – Как приятно видеть вас снова. Как на вас повлияли годы? – Тепепь госпожа Блэк, - фыркает она. Это напоминает вам о том, что вы все еще должны спросить ее о недавнем разводе с мужем. Сейчас не самое подходящее время, хотя любопытство сжигает вас по этому поводу. – И годы прошли нормально. И прежде чем вы спросите о моих сестрах, Цисси живет припеваючи, запертая в своей позолоченной клетке, а с Дромедой я до сих пор не общаюсь, так что понятия не имею, чем она занимается. Семейная ссора между сестрами, хм. Вы вскользь затронули тему ее средней сестры, но до сих пор не знаете точной степени их отношений. – Понятно, - отвечает дворецкий, пропуская двух женщин мимо себя, чтобы они могли войти в дом. – А кто эта молодая леди, которую вы привели с собой? - Он закрывает за вами дверь, и вы оказываетесь в темноте. В доме царит полумрак, пахнет затхлостью и стариной. Толстый изношенный ковер - это то, во что погружаются ваши ноги. На стенах прихожей висят пыльные картины. Все они нездоровые, изображают собак или военные сцены на черном фоне. Ни один свет не горит, все шторы на окнах задернуты, их плотный фиолетовый бархат не пропускает свет. Почему в этом доме так темно? Вы снова задались вопросом, действительно ли ее родители все еще живут здесь, в этом запущенном помещении. – Она мой психотерапевт, - признается Беллатрикс, и ее рука почти незаметно сжимает вашу. – А, понятно, - говорит дворецкий, поворачиваясь к вам. – Как приятно знать, что вы помогаете тем, кто в этом нуждается. Как вас зовут? – Гермиона Грейнджер, - отвечаете вы, пока мужчина ведет вас по коридору в другую гостиную. Здесь тоже темно, мебель пыльная, а диваны покрыты белыми простынями. – Может быть, чаю? Я только что заварил свежую порцию. – Нет, мы обойдёмся. Я здесь не для этого и не для обмена любезностями с вами, - почти грубо говорит Беллатрикс. – Мы здесь, чтобы увидеть моего отца. При этих словах лицо старика становится немного бледнее. – Ваш отец сейчас чувствует себя не очень хорошо. Я думаю, будет лучше подождать... – Я не буду ждать... – Или прийти в другой день, - закончил дворецкий. – Я тоже этого не сделаю - продолжает она. – Мы должны увидеть его сегодня, и это окончательно. На лице дворецкого появляется намек на страх, но он быстро исчезает. – Он не будет рад, если его прервут. – Мне плевать, будет он рад или нет видеть меня. Он меня увидит. - Беллатрикс для убедительности стучит ногой, и дворецкий убегает. Пока она ведет себя спокойно, но интересно, как долго продержится этот фасад. Ее рука уже слегка дрожит, и вы проводите большим пальцем по ее костяшкам, чтобы успокоить ее, насколько это возможно без словесных заверений. На этот раз она не смотрит на вас. Вместо этого ее взгляд устремлен на множество мечей, топоров и щитов, которые ее семья прикрепила к стенам за стеклом в качестве украшения. Мгновение спустя раздаются ужасные крики и вопли, сопровождаемые извинениями дворецкого. Спина Беллатрикс напрягается при этом, она резко вдыхает, отпуская вашу руку, и вы понимаете, что сейчас придет ее отец. Он входит в комнату, опираясь на трость из черного дерева. Его одежда безупречна, все черное с белыми и золотыми акцентами, но его лицо старое. Оно обвисло, усы обвисли над тонкими губами. Он дрожит, но невозможно понять, от возраста это или от гнева. – Беллатрикс, - выплевывает он, его слова язвительны и жестоки даже в тот единственный момент, когда вы с ним познакомились. – проклятие моего существования. Какого дьявола тебя снова сюда занесло? Я говорил тебе, что не хочу видеть твою отвратительную рожу здесь, никогда! - Он выбрасывает руку, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Позади него появился дворецкий, его голос был мягким. – Господин, они только хотят поговорить с вами... – Заткнись! Оставь нас в покое! - Дворецкий кивает головой - вы замечаете синяк вокруг его глаза (Беллатрикс не лгала, когда говорила, что ее отец бил тростью) - и уходит, бросив извиняющийся взгляд через плечо. – И кто эта сука! - Отец Беллатрикс смотрит на вас, и вы расправляете плечи. – Я здесь, чтобы помочь ей встретиться с вами. Чтобы помочь все исправить. – Исправить? - злобно фыркнул он. – Ни в аду, ни на небесах я бы не стал с ней ничего исправлять. Она разрушает жизни! И тебе лучше держаться от нее подальше. – Она не права, Сигнус - возразила Беллатрикс. Ее голос сильный и ясный, но угрожающий. – Я не хочу ничего менять. Я пришла сюда, чтобы дать тебе понять, как сильно я тебя ненавижу. И я ненавижу тебя так сильно, что ничто в этом мире, никакая радость, которую я когда-либо испытывала, никогда не пересилит эту единственную ненависть, которую я испытываю к тебе. Мужчина выглядит довольным, если вообще довольным. – Хорошо. Значит, я сделал свою работу правильно. Вы не можете поверить в жестокость этого человека. – Как ты можешь говорить такое своей собственной дочери... - Удар! Что-то длинное, тонкое и твердое ударяет вас по правой щеке, т закрываете глаза от боли. Что только что ударило вас? Вы поворачиваетесь, прикладываете руку к щеке, чтобы остановить кровь, которую вы чувствуете. Сигнус просто опускает свою трость. Вы даже не заметили, как она двинулась. Беллатрикс вибрирует от гнева рядом с тобой. – Как ты смеешь подносить трость к ее лицу! – Она не из этой семьи. Она не будет разговаривать со мной таким образом. И сейчас я предлагаю тебе шанс покинуть это место, пока ты не разозлила меня по-настоящему, и мне не пришлось взять дело в свои руки и наказать и тебя, и эту шлюху, которую ты привела с собой! – Она не шлюха! Она более порядочная и более человечна, чем ты когда-либо будешь! Это задевает мужчину, это видно по тому, как раздуваются его ноздри и расширяются глаза. – Ты не будешь так порочить фамилию и чистый род! Да еще из-за какой-то обычной шлюхи. Кто она? Это из-за нее ты развелась с тем прекрасным человеком, которого я выбрал тебе в мужья! Неужели ты превратилась в лесбиянку! Беллатрикс в гневе сжала руки в кулаки. – Тот мужчина, которого ты выбрал, был шутом! И весь наш брак был фикцией. Я развелась с ним, потому что могла. Потому что устала жить в фарсе. Я бы предпочла быть с женщиной, чем с ним. Его голос становится громче. Это явно задело что-то внутри него, глубоко оскорбило его. – Ты не моя дочь! Этим заявлением ты перешла черту. Забирай себя и свою шлюху отсюда, сейчас же! Как грубо, я не шлюха, - внутренне возмущаетесь вы. Вы хотите что-то сказать, чтобы защитить свою добродетель, но между ними слишком сильное напряжение и жар, чтобы даже поднимать эту тему. Здесь становится опасно, и вы думаете, не стоит ли оттащить Беллатрикс назад. Беллатрикс делает шаг к нему, затем еще один, но Сигнус не отшатывается от чистого, ничем не прикрытого гнева в ее взгляде. Он заполняет каждый дюйм и каждую щель ее тела. – Она не шлюха! И я никуда не уйду, пока не покончу с тобой. – Ты угрожаешь мне в моем собственном доме? Я мужчина в семье... – Ты давно перестал быть мужчиной, когда поддался этому чудовищу внутри себя! Фырканье. – Как будто ты можешь говорить. Ты носишь в себе того же зверя. Ты делаешь вид, что тебе лучше, но ты прекрасно знаешь, как больно ранят его острые когти, когда он пытается вырваться из тебя. Либо ты страдаешь и держишь его в себе, только чтобы продолжать страдать, когда он борется с тобой, либо ты отпускаешь его и живешь без боли, насколько это возможно. – Ты эгоистичный старик. Ты предпочитаешь причинять боль всем вокруг, чем причинять боль себе, только чтобы видеть улыбки на лицах тех, кого ты любишь, и тех, кто рядом с тобой. - Беллатрикс тяжело дышит, отчаянно пытаясь донести до него эти слова. Сигнус выглядит скорее скучающим, чем каким-либо другим. – И именно поэтому я отличаюсь от тебя. Я буду продолжать бороться с этим монстром внутри меня, которого создала твоя отравленная кровь. В некоторые дни я могу проиграть, но в другие дни я выиграю, я одержу победу над этим чудовищем. И это потому, что я знаю, что если я это сделаю, то люди, о которых я забочусь, будут еще более счастливы от этого. Сигнус усмехается на это. – И о каких людях, о каких друзьях ты говоришь, потому что я не припомню, чтобы у тебя когда-нибудь были люди, которым было бы на тебя не наплевать! – У меня все еще есть люди, которые искренне заботятся обо мне. Которые заботятся больше, чем ты или мама. Даже совершенно незнакомый человек, как Гермиона, заботится обо мне. Ну, наконец-то ей понадобилось столько времени, чтобы понять, что да, вы действительно заботитесь о своих пациентах. Рада слышать, что она наконец-то поняла, о чем идет речь. Это вызвало мрачный взгляд в глазах ее отца, и он усмехнулся. – Посмотрим, насколько она будет заботиться о тебе после этого. - Он достает из-под своей белой рубашки серебряный свисток и подносит его к губам. Из него не доносится ни звука, но этого достаточно, чтобы Беллатрикс замерла. Весь прежний гнев, вся ненависть растворяются в страхе. Вы задаетесь вопросом, почему, и получаете ответ. Откуда-то из коридора доносится рычание и лай собак, и вы не можете в это поверить. Этот человек, нет, это чудовище, спустил собак на собственную дочь и на совершенно незнакомого человека! Неужели он не задумывался о том, каковы последствия этих действий? – Ты сядешь в тюрьму, а я подам на тебя в суд! - шипите вы на него, подходя, чтобы схватить Беллатрикс за плечи и начать трясти ее. – Если ты еще выживешь для этого, - зловеще произносит он на прощание, а затем исчезает в тени дома, туда, откуда пришел. – Беллатрикс, Беллатрикс, - умоляете вы испуганную женщину. – Мы должны идти. Мы должны двигаться. Как нам выбраться из этого особняка? Она выходит из ступора, ее взгляд фокусируется на вас. – Быстрее, иди за мной. – Она хватает вас за руку и тянет за собой. Вы вдвоем бежите так, словно за вами гонятся адские гончие, и в каком-то смысле так оно и есть. Ваши неистовые шаги заглушаются ковром. – Мы не доберемся до двери. Мы должны спрятаться от них и ждать, пока не станет безопасно уходить. - Скрежет когтей по деревянному полу заставляет вас оглянуться, и вы жалеете, что оглянулись. Вы видите массивный контур собаки или двух собак, следующих за вами двумя. Их глаза почти светятся красным в темноте, а пасти широко раскрыты. Эти звери огромны! При мысли о том, что маленькая Беллатрикс может быть растерзана этими тварями, к горлу подступает желчь, а на глаза наворачиваются слезы. – Сюда, - говорит Беллатрикс и вталкивает вас в комнату. Не успевает она захлопнуть дверь, как в нее врезаются собаки. Рама сотрясается от их общего веса, а их возбужденный вой звучит так, что кровь стынет в жилах. – Ты в порядке? - спрашиваете вы, глядя на ее испуганное выражение лица и на то, как она следит за дверью, как будто она может сломаться в любой момент. Она не обращает внимания на ваш вопрос, несомненно, вспоминая события своего детства. В этот момент она выглядит молодой и уязвимой. Ваша рука на ее плече снова освобождает ее. – Здесь только две собаки. Остальные пропали. Дверь, - бормочет она, широко раскрыв глаза. – Закройте другую дверь. – Верно, - киваете вы головой, стараясь не дать ее панике ошеломить вас. Будет нехорошо, если вы обе потеряете голову. Комната, в которой вы находитесь, представляет собой смесь небольшой библиотеки и кабинета. На стенах снова висит оружие - оно висит везде в доме? Отец использовал его, чтобы мучить детей? Вопросы, которые заставляют вас содрогнуться. Вы обходите стол и направляетесь в другой конец комнаты, где открыта еще одна дверь. Она сказала, что, кажется, пропали собаки. Но где могут быть остальные? И почему эти дикие шавки жили в помещении? Разве они не были снаружи, когда Беллатрикс рассказывала о своем прошлом? Неужели человек опустился до такого уровня, что держит их внутри, готовых мучить его гостей? Вы уже почти подошли к двери, протягивая руку к ручке, когда увидели его. Он двигался беззвучно и был похож на призрака или тень. Но там, перед вами, и теперь начинает рычать еще одна из собак. Ваши глаза широко раскрываются, а дыхание перехватывает во рту. Затем собака делает выпад. Крик вырывается из вашего горла, когда собака вцепляется в вашу ногу. Ее зубы - раскаленная лава, распространяющая миазмы от голени до бедра. Вы падаете на пол, и собака трясет вас, дергая. Вы поднимаете свою единственную хорошую ногу и сильно бьете ее по морде, но ее хватка не ослабевает. – Отстань, тупая шавка! - кричите вы, пиная его сильнее. – Гермиона! - раздается пронзительный крик Беллатрикс откуда-то сзади. У вас нет времени посмотреть на нее, вы слишком заняты собакой. Она начинает тащить вас вперед, и ваши руки поднимаются, чтобы схватиться за стены, за пол, за что угодно, лишь бы удержаться. Но ваши руки вспотели от страха, и ваша хватка скользит и скользит. Собака крепче сжимает вашу ногу, трясет вас, и вы снова кричите от боли, слезы текут из ваших глаз. Вы извиваетесь в его хватке на животе, пытаясь схватить что-нибудь тяжелое, чтобы ударить его, но ваши руки касаются только вашей собственной крови, которая размазывается по паркетному полу. – Беллатрикс, дай мне оружие, чтобы ударить его! - приказываешь ты ей, но она закрывает рот руками и просто стоит там, парализованная страхом. Ну, черт, она чертовски бесполезна! Позади раздается рычание, и вы поворачиваетесь на спину, чтобы увидеть, что еще две собаки присоединились к той, что тащит вас. Их глаза сверкают радостью охоты, и вы без сомнения знаете, что стоит вам приблизиться к ним на расстояние пасти, как они разорвут вас на куски. Паника ударяет вас в грудь, и вы с новой силой начинаете бить ногами по морде собаки. Он уже почти вытащил вас из дверного проема, где вас поджидают остальные звери. – Беллатрикс! - выкрикиваете вы ее имя снова и снова, надеясь, что это выведет ее из ступора. И в тот самый момент, когда вы думаете, что вам конец, что-то тяжелое и острое падает на голову собаки. Оно разрубает ее пополам, кровь и мозги вытекают наружу. Его хватка на вас ослабевает, а затем полностью ослабевает, он поднимается на ноги, пошатывается и затем падает замертво в паре дюймов от вас. Вы приподнимаетесь на локтях, потрясенные тем, что только что произошло. Топор, торчащий из головы собаки, огромный и тяжелый, но маленькая бледная рука дотягивается и поднимает его, легко перебрасывая через плечо. Вы поднимаете глаза и видите Беллатрикс, лицо нейтральное, тяжелый топор перекинут через плечо, как у какого-то воина тьмы. – Я же сказала тебе закрыть дверь, - говорит она, ее голос ровный и сильный. Вам хочется рассмеяться над нелепостью этого заявления, ведь оно прозвучало так не вовремя. – Ты не имеешь права так говорить, - это все, что вы можете придумать в ответ. Она думает, что теперь она вся такая крутая с этим боевым топором. Две поджидающие собаки рычат, желая отомстить за своего погибшего товарища, и набрасываются. Вы издаете недостойный писк и поднимаете руки, чтобы защитить лицо. Вам не стоит беспокоиться. Оружие Беллатрикс нацелено точно, и с двумя влажными ударами головы собак отлетают, их кровь заливает вашу рубашку, руки и джинсы. Вы опускаете руки, туши мертвых собак лежат на боку в дюйме от вас. Беллатрикс пинает их ногами. – Вот что вы, блядь, получите! Вы, куски дерьма! - На ее лице безумная улыбка, а глаза сверкают больным удовлетворением. – Беллатрикс..., - шипите вы, так как ваша нога начинает пульсировать заново. Адреналин сдержал часть боли, но теперь она вступает в полную силу, и вы громко стонете. Это останавливает ее пинки собак, и она поворачивается к вам. – Ты в порядке? - спрашивает она, голос невероятно мягкий и нежный. – Нам нужно выбираться отсюда. Мне нужно в больницу, - ворчите вы, протягивая руки, чтобы обхватить больную правую ногу. От этого становится только хуже, поэтому вы отпускаете ее и садитесь, тяжело дыша через нос от боли, вызванной этим действием. Вы прислоняетесь к стене, и Беллатрикс осторожно касается вашего плеча. – Оставайся здесь. Я позабочусь об остальных собаках и принесу тебе что-нибудь, чтобы перевязать ногу. С этими словами она встала и подошла к первой двери, которую вы закрыли. Она щелкнула замком и распахнула дверь, отпрыгнув на безопасное расстояние. Тут же через открытую дверь просунулись головы двух собак, за ними последовали остальные массивные тела. Вы хотите сказать ей, чтобы она была осторожна, но сейчас у вас нет сил кричать. Вы даже не можете повернуть голову, чтобы посмотреть, потому что для этого вам придется пошевелить всем телом, а это будет слишком больно. Поэтому вы слушаете только свист, удары и предсмертный скулеж собак, когда их с легкостью выводят из строя. Закончив, она еще раз закрывает дверь и возвращается к вам. – Как дела? - спрашивает она. Ее черная одежда забрызгана кровью, и еще больше багровых потеков стекает по ее рукам и лезвиям оружия. – Хорошо, - простонала ты. – Просто вытащи меня отсюда. Она кивает головой, затем берет голову собаки и рассматривает ее. – Я вернусь. Мне просто нужно кое-что показать отцу. - Затем она уходит и закрывает за собой дверь, предупредив, чтобы вы не открывали ее, если только это не она. Вы киваете, слишком уставший, чтобы не согласиться, и сидите и ждете, стараясь не обращать внимания на боль в ноге и на то, как кровь сочится из рваных ран. Вы пытаетесь думать о каком-нибудь телешоу, которое хотели посмотреть, или о новой книге, которую нужно прочитать. Эти отвлекающие мысли едва помогали заглушить яркие грани боли. Громкий крик, прозвучавший так, словно чье-то сердце вырывалось на свободу, прорвался сквозь стены дома. Вы напряглись, гадая, не Беллатрикс ли это, но нет, крик был слишком глубоким. Слишком мужественным. Чей это мог быть крик? Мгновение спустя кто-то постучал в дверь. – Это я. Вы протянули руку, чтобы повернуть ручку и отпереть замок, чтобы она могла войти. Она вошла, на ее губах играла ухмылка, которую она пыталась скрыть от вас, но не смогла. – Что только что произошло? - спросите вы, когда она закроет за собой дверь. – Это был мой отец, - отвечает она, приседая рядом с вашей раненой ногой и отбрасывая оружие. Она несет с собой какие-то принадлежности. – Я подошла к нему, показала ему обезглавленную голову его любимой собаки, плюнула на него для убедительности и предупредила, что будет, если он снова проявит неуважение к тебе или ко мне. Этот крик страдания был его трауром по своим глупым собакам. - Ее глаза сверкают удовлетворением и гордостью. – Наконец-то я противостояла ему должным образом. Сделала ему больно, как он сделал больно мне. – Я горжусь тобой за это, - пробормотал ты ей. – И меня даже не волнует, что ты убила тех собак. Обычно я бы отругала тебя за такой безрассудный поступок... но спасибо тебе. - В вашей благодарности есть невысказанный намек на то, что вы подверглись нападению с их стороны. Она понимает и больше ничего не говорит. Вытащив ножницы, которые она принесла с собой, она отрезает материал ваших джинсов, и вы стараетесь не выпустить шипение разочарования. Сегодня на тебе была твоя любимая одежда. Вы никак не могли отстирать с них все пятна крови. Придется выбросить их в мусорное ведро. – Я делаю тебе больно? - спрашивает она, принимая твое шипение за боль. Вы качаете головой - нет. – Я просто сетовала на свою одежду и на то, что она навсегда испорчена. Она бросает быстрый взгляд вверх и вниз по вашему телу, чтобы отметить это. – Это был милый наряд, - заключает она, прежде чем вернуться к работе. Она отодвигает в сторону разрезанный материал, а затем протягивает вам бутылочку с обезболивающими таблетками. – Проглоти несколько штук. Вам не нужно повторять дважды, и вы с жадностью глотаете две таблетки. Холодное жжение антисептика заставляет вас громко шипеть, на этот раз от боли, и она бросает на вас обеспокоенный взгляд. – Может, мне быть помягче? – Нет, все в порядке. Будет больно в любом случае, - говорите вы ей и сжимаете кулак, чтобы облегчить боль. То, что она сейчас так чрезмерно... заботлива и нежна с вами, так не в ее характере. Даже когда она извинялась в тот день, когда вы бегали в поисках ее, а она все это время была рядом, ее слова были такими мягкими и звучали так, будто она их имела в виду. Она чувствует вину за случившееся и пытается загладить свою вину перед вами? Она кивает головой на ваш ответ и работает в тишине. Спирт смывает бактерии и кровь, затем она накладывает пластырь и обматывает ногу тканью. Обезболивающее лекарство уже действует, потому что боль в ноге превратилась в тупую пульсацию. Чтобы заполнить тишину после ее работы, вы решаете пошутить. – На этот раз не собираешься слизывать кровь? - При этом вы слегка покачиваете ногой. Она смотрит вверх, немного смущенная этим. – Ты сказала мне, что нашла кровь ценной, а остальное..., - неловко обрываете вы, видя, что шутка не удалась, и машете рукой в воздухе, чтобы оставить эту тему и двигаться дальше. Когда ваши слова доходят до нее, на ее лице появляется рассвет. – Боюсь, мой язык может покрыть только столько места, - говорит она, слегка кокетничая, когда осторожно опускает вашу ногу. – Но я могу кое-что сделать с раной на твоём лице, Точно, вы забыли, что мужчина ударил вас своей тростью именно там. Это казалось несущественным по сравнению с вашей ногой и ужасом собак. Ее рука мягко поднимается, чтобы взять вашу не пострадавшую щеку, прежде чем ее губы медленно опускаются к вашей порезанной щеке, где кровотечение уже остановилось. Она целует узор от скулы до уголка вашего рта, а затем замирает на месте, ее губы неуверенно приближаются к вашей коже. Вокруг тебя витает ее запах, и ты вдыхаешь его, наслаждаясь теплом ее присутствия, ее обычно холодная кровь горяча из-за адреналина, текущего по ее венам. Вы позволили бы себе оставаться в таком состоянии и дольше, если бы не необходимость покинуть это место. Нужно было попасть в больницу, чтобы вылечить оставшуюся ногу. Неважно, насколько великолепную работу проделала Беллатрикс, скорее всего, тебе придется накладывать швы. Кроме того, неизвестно, что сделает ее взбешенный отец, если застанет вас двоих здесь. И вы никак не можете бежать в таком состоянии. – Беллатрикс? - спрашиваете вы, ваш голос звучит шепотом из-за ее близости. Она приостановилась в своих действиях, что-то внутренне обсуждая с самой собой. Ее большой палец проводит круги по вашей щеке, посылая мурашки по всему лицу. Вы смотрите на нее, ее глаза закрыты, а затем она медленно отстраняется, на ее лице выражение разочарования. Но разочарования в чем? В самой себе? Вас резко осеняет одна мысль. Она хотела поцеловать вас? Нет, ругаете вы себя. Сейчас не время думать о таких нелепых вещах. Откуда вообще взялась такая глупая мысль? Возможно, это все из-за потери крови. Она откидывается назад и протягивает к вам руки. Сейчас они покрыты вашей кровью, но вы даже не чувствуете отвращения к этому. – Ты можешь перепрыгнуть на другую ногу? Я могу помочь тебе подняться, но не могу нести тебя. – Я должна быть в порядке. К счастью, с второй ногой все нормально. - Вы позволяете ей подтянуть вас, и ее руки обхватывают ваши плечи, а вы используете ее как костыль, чтобы медленно допрыгнуть до двери. Вы ожидаете, что кто-то будет снаружи, готовый преградить вам путь, но никого нет, и пока вы мучительно пробираетесь к выходу из дома, к воротам и к машине, вы не можете не думать о том, насколько сюрреалистичным был весь этот опыт.

***

Когда вы возвращаетесь из больницы, первое, что вы хотите сделать, это принять душ. Вы чувствуете себя потной, окровавленной, отвратительной. Но обезболивающее, которое тебе дали, очень сильное, и ты едва можешь удержать веки от того, чтобы они не сомкнулись, даже когда Беллатрикс выводит тебя из такси и ведет в дом. В больнице тебе наложили швы, как ты и думала, и велели некоторое время не трогать ногу. Поскольку это была правая нога, это означает, что ты не сможешь водить машину в течение недели, а это значит, что ты точно не сможешь ходить на работу. Ну и ладно. Сейчас уже слишком поздно сожалеть. Что сделано, то сделано. Беллатрикс помогает вам лечь на диван, так как гораздо проще донести вас туда, чем помогать вам подняться наверх. Она внимательно следит за тем, чтобы твоя нога, перевязанная белой марлей, ни о что не ударилась и не подверглась слишком сильной тряске. Ты с благодарностью опускаешься на одеяла и понимаешь, что сегодня ты не будешь принимать душ. Беллатрикс опускается рядом с вами, заставляя ваши полузакрытые глаза открыться. Что она делает? – Я просто... хочу сказать тебе, что благодарна за все, что ты сделала для меня сегодня, док, - говорит она, с грустью улыбаясь, поворачиваясь к тебе лицом. Ваше тело смещается, чтобы повернуться к ней лицом, даже не задумываясь об этом. – Я... вы... ты помогла мне противостоять моим страхам. И когда я увидела, как те собаки напали на тебя, чтобы снова напасть на меня, я испугалась. Но потому что ты была там, это помогло мне... помогло мне преодолеть этот страх, который у меня был. И это было так освобождающе - отрубить головы тем собакам. Это наконец... ну, я чувствую, что это освободило меня от хватки моего отца. Я больше не боюсь его собак, я больше не боюсь его. Похоже, вы эффективно излечили ее от страха перед собаками; скрытая под колючей внешностью, она заботилась о вас, и этого было достаточно, чтобы она вышла из ступора, не позволяя вам стать жертвой судьбы, подобной ее. Поэтому она перешла в наступление и убила буквально чудовищ из своих кошмаров. Вы улыбаетесь ей. – Именно для этого я здесь, - говорите вы ей, ваша рука рассеянно поднимается, чтобы поиграть с одним локоном, который всегда падает ей на лицо. Таблетки снижают уровень торможения, и вы никогда бы не подумали сделать это, боясь, что она накричит на вас или отшлепает. Но она не делает ни того, ни другого. Просто позволяет тебе делать то, что ты хочешь. – Но я не хочу, чтобы ты больше называла меня доком. – А почему бы и нет? - смущенно отвечает она. – Тогда, когда наши жизни были в опасности, ты называла меня по имени. И это было приятно. - Вы чувствуете тепло в груди при этом воспоминании. В больнице у вас было время обдумать произошедшее, и вы поняли, что Беллатрикс назвала вас по имени, и это был первый раз в ее жизни. Вы хотели, чтобы она снова назвала вас по имени. И снова, и снова. – Я хочу, чтобы с этого момента ты называл меня Гермионой. Мы уже далеко зашли от формальностей. Она молчит, и сквозь медленно опускающиеся веки вы видите, что она обдумывает сказанное. – Хорошо, - наконец говорит она, тяжело вздохнув. Ее рука поднимается к вашей голове и мягко путается в ваших кудрях, подражая вашим движениям. – Это может быть способом, которым я вечно буду выражать тебе благодарность за то, что ты сделала для меня сегодня. Вы киваете головой в ответ на это, убирая руку от ее лица. Ваши глаза закрываются, и вы готовы отказаться от борьбы за бодрствование. Но перед тем, как провалиться в темноту, вы чувствуете мягкое давление на губы, а затем оно исчезает вместе с рукой в ваших волосах. И в этот день игра, в которой вы запутались, наконец-то заканчивается, но никто из вас этого не заметил, потому что то, что сломало игру, было больше и глубже, чем вы осознавали.