Error my life: moral of the story... (E.L.ofS.)

— Этот человек снова приехал. - слышится еле разборчивое где-то недалеко у выхода в архиве от молодого высокого человека в белом халате, прибывшего на работу после долгого отпуска пару дней назад, примерно в шестом часу вечера. - Видел машину. Паренек прошел к столу с горящей лампой и бросил на поверхность ключи, присаживаясь на свое место архивариуса для изучения сложенных в стопку документов. — Настырный. - среди многочисленных рядов с полками Намджун распределял информацию о недавно поступивших трупах, уже прошедших предварительный осмотр и готовых для выдачи родственникам для проведения захоронения. — Твой план по пересадке коленной чашечки может провалиться, очень кропотливая работа, к тому же не каждый труп имеет форму колена, подходящую ребенку. — Поэтому есть два месяца, чтобы найти нужную. Будем осматривать поступающих и подбирать, только так. — И что, ты собрался все это время держать девочку под наркозом? Это же вредно для здоровья, вдруг у нее начнутся галлюцинации. — Тэ, лучше бы ты занялся уборкой. - с грохотом на пол полетело пару папок, упавших с полок и побудивших шумом Тэхена недовольно цокнуть. — Все же мой отец устроил меня здесь не для этого. — Нужно же с чего-то начинать, вот с порядка и начни. - выйдя на общий свет в длинном коридоре между рядами шкафов, врач отряхнул с халата прилипшие клочки пыли от старых документов. У обоих Кимов разговор не получил должного продолжения, так как младший заметно обиделся, уводя глаза в сторону и томно вздыхая. Намджун вскоре покинул архивный сектор, размеренно прохаживался по безлюдным светлым коридорам с большими растениями в горшках, таких высоких, что доставали до потолка и препятствовали прямому свету. На полу четко вырисовывались их стройные тени, на которые наступал Нам, все еще думая о своей сложной задаче. Усыпить ребенка было что-то вроде необходимости, ведь в любой момент она могла сделать непозволительные движения и нарушить ту зафиксированную установку, какую Ким наложил для должного зарастания. По его предположениям, стоило быстрее найти донора, но это может затянуться надолго, а мешать процессам восстановления клеток после других операций лучше не стоит. Все же мужчина лишний раз останавливается где-то у открытого окна, облокачивается о подоконник и достает сигарету с зажигалкой. Как и сказал Тэхен, на парковке стоит одна дорогая машина, из-за затемнения в салоне сложно разглядеть того адвоката, и Киму непонятны эти частые визиты после работы. Все равно Джин не сможет найти Анну, не поговорит и не узнает ни у кого о ее состоянии, кроме самого Намджуна, контактировать с которым оказалось очень неприятным делом. С самой первой встречи они оба питают друг к другу неприязнь, то ли ошибочно считая себя соперниками, то ли просто настороженность делает Сокджина нетерпеливым и бдительным. Намджун завороженно смотрит на машину, выпуская дым из рта и остаточно предполагая, какое выражение лица может проблеснуть у адвоката, если он видит своего наблюдателя в окне. Сама история с его сестрой пусть вызывает легкую ностальгию и даже печаль, но не поэтому Сокджин многим раздражает. Намджун помнит, как любил девушку, они отлично ладили, помогали друг другу и возможно даже взаимно строили планы на будущую совместную жизнь, но все в миг рухнуло, когда Нам совершил ошибку и попал под судебное разбирательство. Ему удалось избежать наказания, но это было последним, что девушка смогла сделать для него после внезапной смерти. Ким слышал, что маленькое дитя удалось спасти, но мало кто мог знать, чей именно ребенок. Сейчас у Нама смешанные чувства, есть время кое-что проверить, но все же морально подготовиться к этому шагу сложнее. Он попросил два дня назад Тэхена взять у спящего ребенка кровь для проведения теста на отцовство, результаты должны быть уже в кабинете, но Ким не спешит возвращаться, очередной раз выдыхая дым и осматривая машину на парковке. — Неужели ему так важен этот ребенок, что он готов хоть каждый день проводить здесь? - отпущенный вопрос в пустоту остался витать где-то на высоте второго этажа, пока мужчина не докурил сигарету и не выбросил ее в окно. - Профессиональный лжец не должен быть таким великодушным. Кабинет встретил его леденящим воздухом от проветривания, здесь не было особой необходимости поддерживать такую низкую температуру, но Киму нравилось, он привык так работать. Что в морге, что здесь его преследует холод, да такой, что у другого уже бы давно застыла кровь, но Намджун напротив приемлет для себя только такую обстановку. По предположению, на столе лежал белый запечатанный конверт, бросающийся в глаза из-за поражающей частоты и убранности вокруг, как бы мешая. Намджун очень чистоплотный, последовательный и честный человек, с чем нередко он пытается бороться, но для некоторых вещей его руки не годятся, слишком сильные, способны запросто что либо сломать или повредить. Конверт он вскрывает одним резким движением, разворачивает вложенный лист и просматривает результаты анализов, после чего несвойственно отбрасывает бумагу обратно на стол, все еще думая о сидящем в машине Джине... Спускаясь на первый этаж главного зала, где у входа находился охранник, уже на некоторых последних ступеньках мужчина слышал голоса, очевидно полагая, что обеспокоенный отец не смог пару недель усидеть в автомобиле и предпринял попытку пробраться в морг для получения информации о результатах лечения дочери, но Намджуну нечем его обрадовать, в особенности ему совершенно не хотелось видеть адвоката, что уж говорить о бессмысленной беседе. Но Нам как будто знал, что подобное произойдет, поэтому бесшумно спокойно спустился в зал ожидания, проверяя предсказуемую картину. — Я как раз хотел вас увидеть. - поправляя идеально гладкое серое пальто без единой лишней складки, что изредка спадало с широких плеч, Джин оглядел появившегося врача с ног до головы, напрасно пытаясь найти какие-то недостатки, чтобы зацепиться о них для продолжения разговора. — Вы что-то хотели? - Джун в полуразвороте остановился у рабочего стола охранника, протягивая руку к журналу посещений и доставая из внутреннего кармана халата пишущую принадлежность. — Где Анна? - изящные пальцы в дорогой кожаной перчатке неожиданно с хлопком опустились на поверхность стола, пугая ударом только охранника, вздрогнувшего на своем стуле. — Она сейчас спит. Разве я не просил больше не беспокоить меня во время работы? - на странице в списках была поставлена роспись, фиксирующая, что Нам закончил работу и якобы ушел домой после 18 часов вечера, но в основном он это делал только лишь из педантичности к работе, на самом же деле его нахождение в морге могло продлиться и до глубокой ночи, по причине занятости своими тайными медицинскими исследования. — Но сейчас уже вечер, не думаю, что вы работаете. Судя по тому, что у вас есть возможность спокойно покуривать на протяжении долгих минут в окне, считаю, от вас не убудет, если вы уделите мне время и объяснитесь. — В чем? — В ваших действиях. — Сейчас все идет по плану, я занимаюсь восстановлением повреждений после операций, чего вы принципиально не делали. - выпрямив наклоненную спину, доктор посмотрел Джину в глаза, сохраняя твердость выражения. - Что-то еще вас интересует? — Да. Зачем вы делали тест на отцовство? - на минуту повисшая тишина окружила не только двоих Кимов, но и охранника, что заметно вжался в сидение и продолжал бегать глазами между двумя замершими во времени людьми. Холодящая зимняя атмосфера достигла более высоких точек разогрева после усталого выдоха Намджуна. Руки спрятались в карманы медицинского халата, а выражение сменилось на немного посмеивающееся. Джин чувствовал себя чуть ли не победителем, в сотый раз нахваливаясь возможностью узнать через связи всё, что ему вздумается. И, естественно, как никто другой, он беспокоится, что этот странный мужчина украдет у него Анну или же предпримет какие-то меры против нее. Скрещивая выразительные руки на груди, обтянутые темным свитером черного цвета, Джин вопросительно приподнял бровь, так же ухмыляясь после растерянности врача. — Это не ваше дело. Санпо, выставь его на улицу. - решительно отвернувшись от собеседника, врач сделал пару шагов в направлении лестницы. — Покажи мне результат. — Мы уже перешли на неформальную речь? Так быстро? - Намджун остановился, все еще слушая Джина. — Нет, просто я старше и имею право обращаться к тебе, как пожелаю. Ты дашь мне его? — Нет, я не считаю это нужным. — Что ж, тогда все понятно. Видимо, проценты и правда приближены к сотне, если ты прячешь их. - охранник стал вежливо просить мужчину уйти, но Джин попросил подождать пару минут. — Ты же можешь легко узнать, зачем просишь меня? — Просто было интересно, за что могла моя сестра полюбить такое ничтожество. Я думал, хотя бы за совесть, но ее не оказалось. - подбородок гордо задрался, когда оба Кима снова посмотрели друг на друга с разгневанностью, что была видна в сдержанном дыхании каждого. — Не адвокату говорить о совести. - после этой фразы Сокджин медленно выдохнул горячий воздух из рта, что разлетелся паром по холодному помещению. — Завтра я приеду за Анной, и если ее не окажется на пороге, я устрою тебе встречу с дьяволом, понял? — Ты с ним лично знаком? — Да, и тебя познакомлю. Строптиво Сокджин приехал к 8 утра на следующий день, как и обещал, полный решимости забрать из этого ужасного места всё, что ему дорого. Разбрасываться словами было бесполезно, но иногда Джину хотелось обматерить и проклянуть весь свет, ведь у входа ему снова преградили путь. Помещение зала ожиданий пустовало, Анны не было на пороге, а выглядело это как очередной обман врача, что не пожелал следовать приказам адвоката. Достав из кармана пару сто долларовых купюр, он бросил их на стол охранника и без особого разрешения прошел дальше к лестнице, предположительно поднимаясь в кабинет патологоанатома. Кулаки сильно сжимались, чесались и горели, словно Ким опустил их в кипяток, не смотря на уже привычную минусовую температуру по моргу, приевшуюся каждой клеточке. Джин снова поправил своё новое роскошное пальто, когда достиг нужного кабинета, расправил широкие плечи под ним, ровно держа спину, и резко потянулся к дверной ручке, поворачивая ее и выпуская еще больший холод изнутри. Кабинет пустовал, было открыто окно с тяжелыми темными шторами, что только наполовину закрывали яркий свет от снега с улицы, что делило комнату как бы на две части. На столе много разных документов, которые Джин стал разглядывать с интересом, присаживаясь на достаточно теплое кресло, словно Намджун был здесь минуту назад. Простор и габарит рабочего места с непривычки заставлял чувствовать себя неуютно. В глаза бросились записи, листы, имена, даты, время, но всё это не то. Отодвинув один встроенный ящик в столе, Ким стал почти бесшумно рыться в нем, а потом в следующем, пока не нашел вскрытый конверт, заложенный другими вещами. Ничего не было подписано, только внутри находился один лист, который Джин медленно разворачивал, а после дословно изучал, замечая в последних графах таблицы процентные соотношения. — 99.999% совпадение. - подумав про себя, Джин с ужасом посмотрел на дверь, за которой стали слышаться шаги. И как только кто-то приблизился, то всё утихло, как будто дожидаясь, что нежеланный гость первый подаст шорох или знак, но Сокджин сидел ровно, элегантно, откинувшись на спинку стула и забрасывая одну ногу на другую. Конверт с листом отправился во внутренний карман пальто, а лицо приобрело полностью сдержанное выражение. — Заходи. - достаточно грубо разрешил мужчина, когда дверь приоткрылась, а на входе оказался только недавно отошедший врач. Намджун вскинул одну бровь, приходя в недоумение, что самый ненавистный ему человек по-хамски сидит на его месте. — Помнится, я не приглашал тебя. - от хлопка у обоих отложило уши, словно тишина вместе с холодом отступила, а загорающаяся вновь ненависть стала питать их изнутри. — Пха, здесь я хозяин, а ты всего лишь работник, так что это я тебя не приглашал, а ты зачем то зашел. — Ты? Хозяин? С какого момента? — Вчера ночью я позвонил своему давнему другу и купил у него это место, так что по факту теперь я здесь главный. — И что же это за друг такой, что позволил тебе липово купить гос собственность? — Президент. - высмеивающий тон Намджуна внезапно куда-то пропал, когда мужчина за столом начал лестно улыбаться. - Вот так всегда, кто-то более сильный поглощает и убивает слабого, забирая всё и добиваясь полного контроля над тем, кто еще вчера считал его дураком. Теперь все ваши исследования, господин Ким, принадлежат мне и зависят только от меня, ваша работа, которая была смыслом жизни, может исчезнуть после одного моего слова, ваша жизнь разрушится... — Что ж, ваша позиция все равно не стала лучше, я единственный, кто может вам помочь, но вы делаете всё, чтобы я отстранился от вас, так что мне нет резона терпеть эгоизм, я просто уйду, оставив вас без помощи. Всего хорошего. - врач развернулся к выходу, дотрагиваясь пальцами до ручки. — Так ведь было с самого начала. Вы не знали, что делать, а только лишь без малейших гарантий хотели утолить интерес. Но моя дочь вам не подопытная крыса, она человек, и ставить опыты на ней я не позволю. - встав с места, Джин прошел к Намджуну, что сквозь зубы злостно процедил: — Она и моя дочь тоже. - оказавшись близко лицом к лицу, мужчины пристально смотрели друг другу в глаза, словно видя все эмоции и непреодолимую нужду придушить собеседника, но Джин держался до последнего, пока Намджун первый не вцепился в него после следующих слов: — Хорошо, что Анна не унаследовала этот пылкий нрав, иначе убийц моей сестры было бы двое. Упав на пол, Сокджин упорно пытался убрать с глотки сильные мужские руки, перекрывающие ему доступ к нормальному дыханию, ноги обреченно отпихивали чужое тело, пока из бокового кармана брюк не был вытащен нож, оказавшийся рядом с кадыком Намджуна. Лезвие прикоснулось как лед к коже, немного разрезая и освобождая пару капель густой красной жидкости, но врач в этот момент отпустил задыхающегося Кима и дал тому отдышаться. Но только Джун сделал видимость поражения, Джин попытался перевернуть его на спину и залезть сверху, но нож выбили из пальцев, и Намджун перевернул мужчину на живот, заламывая руки и придерживая их с еще большей силой. — Я заставлю тебя сожалеть обо всем. - прошептав это на ухо, Нам выдернул из петель свой кожаный ремень и грубо завязал его на чужие руки, туго затягивая и придавливая лицо Джина в пол. Боковым зрением виделось, как мужчина сверху сдирает с него брюки, расстегивает свои и приподнимает на колени жертву, совершенно не слушая, как Джин проклянает его за каждую секунду этого унизительного положения. Плюнув густую слюну в руку, Намджун проник пальцами в узкую дырочку мышц, замечая, что бедра этого парня не уступают по красоте никакой девушке, что кожа слишком гладкая и внутри намного теплее. Джин упирается щекой в своё скомканное разбросанное по полу пальто, колени скользят на ткани, пытаясь избежать длинных пальцев, проникших вместе с горячей слюной в него и распаляющих до предела его взволнованное тело. Растягивающие движения заставляли мужчину тяжело дышать, а Намджун в спешке готовил себя к самому волнительному. Вытащив из узости свои пальцы, он резко вошел, заставляя Джина простонать на весь кабинет проклятое ненавистное имя, сбитое в одно с мольбами и поскуливаниями, когда движения начали нарастать, а Сокджин расползаться на полу как кошка, не в силах держать бедра на весу. Намджун крепко сжимал их, вдалбливаясь в простату и тяжело выдыхая от сложности проникновения. Оглушающие шлепки тел отстранили каждого от действительности, разорвали Джину сердце волнением и бешеным биением, словно кол вонзили глубоко. В животе бежали вибрации с каждым новым стоном, брюки сползали всё ниже, а завязанные на спине руки обреченно пытались вырваться из оков. Удалось разорвать ремень, когда Намджун резко поднял за глотку Сокджина и посадил на свои колени, всё еще оставаясь полностью членом внутри и упираясь головкой очень глубоко. Правая рука адвоката опустилась на чужое колено, заходившееся мышцами под тканью от сильного напряжения все еще не утихшей ярости. Другая уцепилась за пальцы на шее, пытаясь убрать их во время сильного толчка, парализующего все внутренности как будто током. Приоткрытые глаза пристально смотрели на свет в окне, пока Намджун выбивал из Джина остатки бесстыдства и заполнял его изнутри горячей спермой, стекающей на пол по огромному члену. Недолгое время он остался в дрожащем теле, привыкая к спокойствию и стараясь остановить бешеный ритм в груди, вызывающий гудение в ушах. Голова немного облокотилась на плечо позади, задранный подбородок к потолку снова опустился, когда Сокджин попытался разорвать контакт их тел, но мужчина держал его за живот другой рукой, не давая уйти. — Теперь ты успокоился? - охрипшим голосом рядом с мочкой уха прозвучало от Намджуна, все еще держащего на коленях подрагивающего парня. — Я не прощу тебя. — И не надо. - белый рукав медицинского халата перестал стягивать тонкую талию, отпуская уставшее тело на застеленный дорогим пальто пол. Сокджин еще долго не мог избавиться от ощущения заполненности чужой плотью, ему было настолько непривычно, что бедра ныли от недостатка контакта снова и снова, пока мужчина лежал, утыкаясь в подложенную под лоб руку, скрывая выражение лица. Намджун долго не мог прийти в себя, принялся нервно выкуривать сигарету, до этого еле включая непослушную зажигалку. В голове так же стоял гул, давление не спадало, но сидя на диване неподалеку, врач продолжал наблюдать за своей жертвой насилия. Такое шикарное тело покоилось на полу вплоть до второго щелчка зажигалки. После адвокат поднялся, приводя себя в порядок и безэмоционально осматривая того самого человека, надругавшегося над ним. — Вот, как всё было. — Нет, она любила меня. — Это ничего не меняет, из-за тебя она умерла, из-за твоей беспечности и вспыльчивости. — Убирайся прочь. - выдохнув в ледяной воздух клубки серого дыма, Джун напоследок снова замер на этих диких глазах, их ярком отблеске, словно молния в пасмурную погоду, а хлопок двери после ухода напомнил ему гром...