Carpe diem - лови мгновенье

Когда накрывают эмоции, вряд ли будешь что-то делать сознательно. Выскочив без шапки с мокрой головой, она травила себя сигаретой. Едкий дым туманил глаза, прожигал всё внутри. Невозможность насытится десятью затяжками — откровенно бесила, недостаточно одурманенная голова хотела большего. Разрушая организм, душу не излечила, лишь начался лютый тремор, вполне ожидаемая реакция нервной системы на никотин. Ненавидела зимний период. Скрытый под снегом лёд десяток раз был проклят. Один раз разъехалась в шпагате, второй — разодрала штанину, сбила коленку до крови. Заскочила в какой-то автобус, вовсе и не зная его маршрута, зайцем проехала пару остановок. Пассажиров было мало, но и те считанные единицы глазели на неё и что-то бормотали. Сиденья салона занимали пожилые, разъярённой девушке в голову совершенно не вкладывалось, куда можно только переться в такую рань. Видок у неё был не из лучших, к разодранной штанине с кровяными каплями присоединились «вредные», растрепанные волосы и растекшаяся тушь от слёз, которых пролила немало. Если бы кто-то вчера удосужился её смыть… Начала собачиться с какой-то бабкой: —Что за молодежь пошла, шляется где попало и в чем попало. Управы на тебя нет, куда только смотрят родители? После трёхэтажного мата, который был брошен в ответку, её пинком под задницу выбросили из автобуса. Приземление было весьма неудачным, она села в месиво грязи: подтаявшего снега и песка. Еле встав, отряхнулась, но вымазалась ещё больше. Холодно. Мокро. Мерзко. Старуха разблокировала воспоминания, язвительные фразы, которыми засыпали девушку родные, близкое окружение, одноклассники, учителя. «Гадкая неудачница, как только мир держит такое ничтожество», — говорил мальчик, который ей очень нравился. «Лучше и бы не открывала рот, разберись со своей больной башкой», — говорила та, которой она надавала кучу дельных советов, предоставляла огромную поддержку… Когда девушка впервые поделилась своими слабостями и переживаниями. «Фу, такая душная», — отверг интернет-друг, с которым обсуждали только его интересы, хобби. «Разрисованная корова, разве сложно посидеть с малым?» Она была марионеткой, а люди рядом с ней — безжалостными кукловодами. Но знали бы они то насколько удушливыми нити прошлого…. Ей было слишком больно, но то желание чувствовать себя нужной, хоть в такой способ, всегда доминировало. Выбравшись наконец-то из своих размышлений, заметила, что валяется на белом снегу, смотря в небо, напротив одиночной девятиэтажки, которая была выстроена посреди высоких сосен. Больше не объясняя своих мыслей самой же себе, резко поднялась и начала со всех ног бежать к зданию. Удивительно, но магнитный замок двери парадного был сломан. Вскочила и начала подыматься по лестнице. «Здесь до непереносимости душно. Тягостно. Мне стоит выйти и покинуть всё. Забыться. Раствориться. Опрокинуться. Перевернутся. Вывернуть наизнанку всю свою нутрь, вытрусив хлам наполнявшей её по сей день. Не трогайте меня. Я задыхаюсь! Моя окровавленная реальность: шок, парализующий конечности, сдавливающий горло, комок слюны, застрявший между глоткой и гортанью. Учащающее ритм, с каждой минутой сердце… обливающееся всё большим и большим количеством крови, не успевающее её перекачивать.» Вот она — долгожданная крыша, транспорт к седьмому кругу ада, но всё же подождите… Она была здесь не одна. Чей-то небрежно брошен синий портфельчик, с которого выпал пистолет, вроде бы как письмо, окровавленный нож и… Нет, о, нет, человек. Летит… Вниз. Что случилось? Почему? Подбежала к краю… «Тело…. Наверное, этот человек уже не жилец, эх» Она подняла письмо: «Дорогой Марк, Что ты знаешь о смерти…» Шаги!!! Чьи-то шаги!!! Кто-то идёт.