Please Don't Leave Me

      Мисти заперла магазин, и они поднялись на второй этаж по узкой лестнице в бетонном кармане здания. Треск лампы под потолком окрашивал всё в болезненно-зелёный. По стене шёл ряд отверстий — когда-то там крепились перила.       Квартира выходила на крохотную площадку с квадратным окном. Взгляд сквозь стекло упирался в соседний дом. Под подоконником притаились четыре пластиковых контейнера, и на каждый аккуратно был приклеен стикер с подписью от руки.       В Маленьком Китае мусор не сортировали. И нигде в ближайших кварталах.       Замок открылся бесшумно. Мисти медленно открыла дверь, попросив разуться у входа.       Виктор послушался. Не особо щадя обувь, он упёрся носком ботинка в задник, чтобы вытащить ногу, потом проделал то же самое с другим ботинком. К чёрту, он же всё равно решил их выкинуть.       Он поставил их на полочку для обуви, рядом с ботильонами Мисти, которые будто сошли со страниц викторианского журнала о моде: черные, узкие, остроносые. Материал блестел от восковой натирки. — Я забыла купить лампочку, — произнесла тихо Мисти. — Ничего?       Виктор заверил, что всё в порядке. Последнее, о чем он сейчас мог переживать — отсутствие лампочки.       Мисти тенью проскользнула вбок; он мог различить размытый контур её силуэта в слабом свете из узкого длинного окна под самым потолком.       Окно это выходило на улицу, но не смотрело на вывески или фонари. Ночь сползала сюда всё той же ледяной синевой, напоминая Виктору, что ему не спастись и не спрятаться.       Они ждали внизу, ждали, пока он снова спустится. Чтобы пойти в парк, кататься на колесе.       Тихий щелчок — Мисти вставила штепсель в розетку. Это отвлекло. Помогло разжать пальцы.       Вдоль стен вспыхнули золотистые огоньки; гирлянды шли в три или четыре ряда, покрывая невесомой паутиной светлые бежевые стены, и вкупе всё создавало очень мягкий и нежный, но достаточно комфортный глазу свет. Виктор мог видеть любые предметы вокруг, не щурясь и не вглядываясь в детали. — Ванная справа, — показала Мисти на ближайшую дверь. — Там… мыло и полотенце. — Я найду. — Извини. Я отвыкла. Давно не было гостей. Что будешь пить? Есть НиКола. Могу сделать чай, если хочешь. — НиКола отлично подойдет, — кивнул Виктор.       Его тоже поразила неловкость, и от того, что причиной всему была Мисти, хотелось всплеснуть руками в негодовании. Нелепо и неправдоподобно. С кем-кем, а с ней отношения всегда оставались естественными и непринужденными. А теперь всё словно выдрали с корнем и пытаются грубо вставить обратно, обдирая края образовавшейся дыры.       Он открыл дверь и очутился в стандартной ванной комнате — душ, унитаз, прямоугольное зеркало во всю короткую стену и раковина. Сенсорный дозатор для мыла. Когда Виктор поднёс руку, то на табло вспыхнула подмигивающая рожица, а в ладонь выдавилась порция белой пены.       Тут тоже что-то было не так. Виктор поискал глазами неправильные или неуместные вещи, но ничего такого не нашёл. Тем не менее, его грызло подозрение, что он упускает важную деталь.       Вытерев руки о махровое синее полотенце на пластиковом крючке, он посмотрел в своё отражение. Лицо и кончики ушей все ещё сохраняли уличную красноту.       Виктор окинул взглядом полочку под зеркалом. В прозрачном стаканчике одиноко стояла зелёная зубная щётка. Никаких больше аксессуаров или уходовых средств он не заметил.       Так и не поняв, в чём загвоздка, Виктор вышел из ванной обратно в квартиру. Та, собственно, представляла собой студию, и довольно большую, потому что сюда удалось впихнуть что-то вроде кухонного уголка. В некоторых мегабашнях планировка в принципе не предусматривала, что хозяева нуждаются в месте для приготовления пищи, и максимумом там являлся торговый автомат. Хочешь супа — спустись на лифте и топай в фуд-зону. Или можешь дождаться уличного повара, который толкает перед собой тележку с дымящейся жаровней. — Достань, пожалуйста, стаканы.       Мисти уже поставила тарелку с подогретой пиццей на котацу, где, несмотря на время года, одеяло так и не постелили. Самая главная вещь для распространения тепла не работала.       Виктор открыл нужный шкафчик, взял с полочки два стеклянных стакана. Знакомый дизайн. Такие раздавала сеть бургерных в рамках недавней акции. У него самого тоже где-то завалялась парочка, а один он разбил, когда неосторожно задел локтем.       На полке сверху в ряд выстроились белые кружки с синим акварельным цветком, четыре или пять штук. Все — рисунком вперёд и ручками в одну сторону.       Нечто зыбкое промелькнуло на краю сознания, но Виктор не успел ухватить мысль.       Он обернулся и ещё раз внимательно обвёл комнату взглядом. Потому что, если говорить честно, первое впечатление его немного удивило. — Что такое? — спросила Мисти. Она сидела на сером дзабутоне, подогнув под себя ноги и явно не волнуясь о возможных “пузырях” на бежевых джинсах. — У тебя тут уютно. Мне нравится мебель и общий стиль.       И он не покривил душой; вокруг было довольно мило. Светлый пол и стены, котацу и полки из светлого дерева, футон на высоком подиуме. Большая доска с полароидными снимками на кнопках. Стопка пластинок и старый проигрыватель в углу. Что-то из линейки Ritmix, кажется. — Но? — Но я ожидал увидеть немного другое, если честно, — Виктор повертел стаканы в руках, стараясь точнее выразить мысль. — Учитывая твои увлечения, думал, что квартира больше похожа на магазинчик. Благовония, тибетские чаши. Ловец снов, в конце концов. — Жаль тебя разочаровывать, — Мисти жестом пригласила его сесть. — Эффективное зонирование помогает сохранять порядок в мышлении и работе. Вся обрядовая атрибутика внизу, в "Эзотерике". Она не выставлена на витринах и купить её нельзя. И это помогает абстрагироваться, искать новые подходы. Понимаешь? — Кажется.       Он наблюдал, как Мисти отрывает кусок пиццы и кладёт ему на тарелку. На плохо вытертых руках блестела вода — Мисти воспользовалась раковиной в кухонной зоне. — А ловец снов у меня есть. Сейчас он тоже внизу. Может, ты его даже видел? Такой большой, с чёрными и синими перьями.       Виктор покачал головой. — Просто он перестал работать, и я решила, что ему нужно побыть в другом месте. — В каком смысле "перестал работать"?       Мисти виновато пожала плечами. — Знаешь же, зачем нужны ловцы снов, Вик? — Если я правильно помню, чтобы в них запутывались кошмары. — Верно. Мой перестал работать.       Виктор взял банку НиКолы, разлил тягучее сладкое содержимое по стаканам. Весёлое шипение углекислого газа звучало нелепо, как рекламный джингл.       Он не решился спросить Мисти, что она видит в своих кошмарах. — Пицца с соевым мясом. И маслинами. — Здорово. — Это не так плохо, как звучит, — дрогнули уголки чёрных губ. — По крайней мере, это лучше, чем вегетарианская, которую ставят отдельной позицией. На вкус как бумага с оливковым маслом. — А это разве не вегетарианская? — приподнял Виктор свой кусочек. За пиццей потянулись прилипшие к тарелке нити разогретого сыра. — Нет, это “мясная диетическая”. Чувствуешь разницу? — Коварные маркетологи снова обвели всех вокруг пальца. — Хотя бы вкусно. Так что не так обидно.       Бледная тень вечных разговоров, которые заводил Джеки в закусочных и уличных кафешках. Споры являлись побочным продуктом, более приятным, чем сама еда.       Ему хотелось бы сказать Мисти, что он ценит её усилия. Правда ценит.       Она не притронулась к своей порции, только отпила из стакана НиКолу. На стеклянной кромке остался отпечаток чёрной помады.       Чистота.       Виктор медленно прожевал и проглотил свой кусок. Вот оно. Вот что его смущает. Лавка как нельзя лучше подходила Мисти: внешний хаос при наличии строгой структуры, которая проявлялась при дальнейшем знакомстве. Он мог не соглашаться с системой взглядов на жизнь, но не отрицать, что Мисти не слепо следовала своим идеям, а постоянно изучала их. С историко-этнической точки зрения или с философской — это не имеет значения.       Но квартира… Слишком стерильно. Такой нарочитый порядок трудно навести и ещё труднее поддерживать, особенно, если для этого не имеется веского повода. — Чем ты занимаешься? - спросил Виктор, возвращая недоеденную пиццу обратно на тарелку. — Имею в виду, кроме “Эзотерики”? — Там обычно много дел. Я задерживаюсь до темноты.       Он старался поймать признаки тоски или уныния, но голос Мисти журчал мягко и немного сонно, как всегда. Манера разговора казалась необычной только потому, что Виктор от неё отвык.       Это ещё раз напомнило, насколько давно состоялась их последняя встреча. — Неужели на южную готику такой высокий спрос? — Обычный. Пожаловаться нельзя. Я думаю включить в ассортимент вудуистские книги, да только лучшие всё равно будут закупать у гаитян, — она коснулась кулона с рогатой луной слегка подрагивающими пальцами. — У них есть практики, чтобы…       Мисти вдруг замолкла, будто сказала что-то лишнее. В комнате снова стало тихо.       Виктор поднял глаза к окну. Сквозь стекло на стену падал синеватый след уличной темноты. Холод проникал и сюда. — Ты ходил к ней? — Не смог.       Мисти, склонив голову, смотрела на него своими понимающими глазами. К Джеки прийти ещё получилось, но Ви — это уже выше его сил. — Я хотел, — пробормотал он, пытаясь в тысячный раз оправдаться перед самим собой. — Но не могу. Она для меня всё ещё жива. А если я приду, то это вроде как закончит её путь. — Тебе станет легче, — тихо сказала Мисти. — Почему? Как это работает? — резко ответил Виктор. — Хочешь, чтобы я поговорил с ней? Так она мне не ответит, как бы я не надрывался. Там нет Ви. Только пепел.       И Джеки там нет, хотелось продолжить ему. Они остались только в их памяти, их тела превратились в прах, а души растворились в информационном шуме Найт-Сити.       Не настолько он ещё оскотинился, чтобы подобное сказать Мисти. Она — осколок прошлой жизни, застрявший в нём так глубоко, что боль стала постоянным спутником, которого невозможно прогнать. — Ты произнесешь вслух всё, что тебя гложет. Поймёшь, почему злишься. — Я и так знаю.       Потому что оказался бессилен.       Он поставил стакан с НиКолой на столик подальше от края. Ещё немного — и стекло бы наверняка треснуло. — Если ты можешь, Мисти, это не значит, что и у меня получится, — глухо сказал он, видя, как поникли её плечи. — И есть ещё кое-что. — Что?       Он помедлил, собираясь с мыслями. Мисти не торопила. — Не знаю, как объяснить. Я будто… Она часто приходила ко мне. Слишком часто и… недостаточно. То есть вот скрипит решётка, я слышу шаги, Ви заходит, и у неё каждый раз или пуля в руке, или печень катаной пробита, или очередной киберпсих вырвал из торса кусок железа. Или конструкт снова выжал мозг, как мочалку. Ви всегда было херово, когда она появлялась в клинике. После каждого такого визита я надеялся, что этого больше не повторится. — Но при этом хотел, чтобы всё повторялось?       Виктор провёл рукой по лбу, пытаясь успокоиться. Не хватало ещё сорваться. — Когда мы узнали… я не пошел и на похоронную церемонию. В основном, потому что пил второй или третий день кряду. Не слишком приятно Ви было бы видеть меня таким, да? Она-то думала, что я уравновешенный и собранный человек. Серьёзно, один раз мне так и сказала, мол, Вик, ты всегда так атаку проводишь, что я тебя не узнаю, обычно такой спокойный!..       Получилось даже засмеяться. Звук вышел не слишком естественным. Но Мисти продолжала слушать. — Ну, вот поэтому меня и не было. И ещё… — Давай, Вик, — мягко подтолкнула его Мисти. — Скажи вслух, не бойся. — Не хотел запомнить её такой, — на выдохе, чтобы не запнуться о слова, произнёс Виктор. Рёбра мучительно сдавило. — Я её столько раз резал, вскрывал и потрошил, но запомнил не то, как она лежит под наркозом в кресле и ждёт первого надреза скальпелем. Когда я думаю о Ви, то вспоминаю её бой за чемпионство Пасифики. Как Джеки в первый раз её привел. Или как она жаловалась на неудачное свидание с каким-то идиотом из “шестьдесят шестой”. Я вижу её живой. И боюсь, что перестану, если прочитаю имя на доске. — Ты должен отпустить её. — Я что, по-твоему, не знаю? — снова начал злиться Виктор. — Конечно, должен. Я осознаю, что её больше нет. Знаю, что цепляюсь за воспоминания. Но не могу перестать. Не могу её забыть. — Мне кажется, что я понимаю, что ты имеешь в виду, — подняла на него взгляд Мисти. — Твой страх забыть живую Ви. Когда я нашла её на крыше, то тоже думала, что теперь буду видеть только одну картину, — она сглотнула и секунду помедлила, прежде чем продолжить. — Но время идёт. Память устроена так, что вспоминается только хорошее. — Значит, для меня прошло недостаточно времени. — Его никогда не будет достаточно, Вик, если ты продолжишь бежать от себя. — Тебе легко было прийти к Джеки? — Нет, — ответила Мисти. Она наверняка поняла, что Виктор постарался уколоть побольнее, чтобы свернуть тему, но никак не отреагировала. К злости добавился стыд. — И не могла поверить, что он правда там. Это же просто ряды ящиков, они такие узкие, думала я, Джеки бы туда не поместился… — на губах родилась робкая улыбка, которая тут же погасла. — Но когда всё же собралась и поговорила с ним, стало легче. Поэтому и тебе советую так поступить.       Виктор не ответил. Он буравил взглядом остывшую пиццу, тщетно придумывая аргументы против доводов Мисти. Но он знал, что она права. Рано или поздно ему придётся смириться с правдой.       Мисти потянулась за стаканом и сделала глоток НиКолы. В тишине было слышно, как стукнулись о стекло её зубы. — Я иногда вижу его, — сказала она, перебирая вытянувшиеся петли на рукаве своего фиолетового свитера. — Когда иду мимо автомата на углу и вспоминаю, как Джеки покупал там газировку. Или когда кришнаиты поют свои проповеди на площади — сразу вижу Джеки, который вечно их дразнил. С одной стороны, это здорово, потому что я безумно по нему скучаю. А с другой — больно. Выбор всегда сделать очень трудно. — В "Эзотерике" ты его тоже видишь?       Он даже не пытался спрятать жадное любопытство. Господь всемогущий, какое счастье. Он не спятил. Мисти тоже видит призраков. — Редко. Почти никогда. Он ждёт в других местах.       Может, поэтому здесь так безлико. Мисти пошла по тому же пути. Он забыл дорогу в “Эзотерику” и лишь раз в месяц перечислял требуемую сумму на счёт, а она убрала из дома все предметы, которые так или иначе притягивали призрак Джеки. И ловец снов, по той же причине.       Или же… Виктор вгляделся в талисман рогатой луны, чтобы сосредоточиться. Или же она проделала всё это бессознательно? Искусственно разделяя себя на части, отодвигая всё, связанное со старой жизнью, за невидимую границу, вниз, в “Эзотерику”. После оффренды Джеки с Мисти говорила в основном Ви, а он этой темы в редких разговорах старался не касаться.       Трудно было предположить, что происходило с Мисти всё это время, и Виктор понимал, что ему следовало быть рядом всё это время. Но вместо этого он совершил огромную ошибку и ещё больше отдалился, чтобы в конце концов окончательно пропасть и оставить Мисти в гнетущем одиночестве.