Сказки Мины

Снова я превратилась в маленькую девочку. А с высоты маленького роста все кажется необычайно большим и объемным. Даже собственные руки. В то утро я сидела за партой в школе. И парта была столь велика, что мне казалось, я смогла бы обложить ее всю, вдоль и поперек, своими любимыми безделушками и мелочами: ручками и карандашами всех цветов и размеров, блокнотами с забавными обложками, тетрадями с надписями собственного сочинения и т.д., и т.п. — список воистину бесконечен. Но шел урок, моя парта была обложена скучными тетрадями и учебниками по какому-то предмету, а голова была забита вовсе не мыслями об учебе, а мыслями о вероятностях прошлого и будущего. Отчего-то мне вдруг представилось, что если бы не произошло одно событие в этот самый период моего детства, не было бы и чего-то другого… Но я быстро поняла, что это всего лишь предположения и фантазии. Да, многие болезни пришли ко мне в пору роста и слабости, многие горести стали важны почти так же, как отрада. Однако прошлое нельзя изменить, как бы сильно того не хотелось, но что важнее — можно построить свое уникальное будущее, которое рано или поздно станет настоящим. Урок закончился, и подруги позвали меня на прогулку. Мы пошли по зеленой тропинке вдоль реки. Вокруг было много сочной травы и молодых деревьев. Небо было голубоватым, с легкими пятнышками облаков. «Странно, — подумала я. — Отчего я не помню всех этих мест? Всех этих моментов? Так красиво…» Мы ни о чем не разговаривали, только ветер бережно касался наших школьных юбок и платьев. В одном месте мы остановились. Не сговариваясь, мы переоделись и зашли в воду. Она была немного прохладной, прозрачной и свежей. В маленьком купальнике, в полосатом плавательном кругу я отдыхала в воде, в то время как мои подруги взобрались на большую деревянную лодку. У воды был приятный весенне-летний аромат. Ничего из этого как будто не осталось в моем будущем — но оно было здесь, в прошлом. Я подумала, почему бы не привнести эту чистоту и свежесть в свои взрослые годы? Почему бы не принести в них радость бытия и непосредственность восприятия? Но мы уже успели обсохнуть и одеться и шли все вместе в величественный замок — Замок Тысячи Комнат. Стоило нам зайти вовнутрь, как наш вид преобразился — мы выросли. Низкий рост, крохотные пальчики, банты и косички исчезли. Но что-то осталось прежним. Не разлучаясь, мы обошли вместе множество комнат — прекрасных и ужасных, комнат с яркими названиями и безымянных, неясных, странных и серых. Мы выходили в коридор, но тут же понимали, что путешествие не окончено, напротив, это только начало — впереди ждало куда больше приключений, чем мы могли себе представить. Мы не унывали. В какой-то момент нам все же пришлось разделиться. Подруги ушли далеко вперед, а я задержалась. Задержалась с определенными людьми, в определенном месте и времени. Но каждый раз что-то будто мягко надавливало на мое плечо, я оборачивалась, видела дверь и понимала, что снова пора пускаться в путь, с этими людьми или без них, но непременно с частичкой-воспоминанием о том, что произошло. Однажды, выйдя в коридор, я поняла несколько важных вещей. Посещение всех комнат вовсе не было обязательным — какие-то комнаты следовало обойти стороной, какие-то — открыть и закрыть. Кроме того, я не должна была догонять своих подруг, потому что темпы нашего путешествия были разными, были разными выборы и шаги, и даже восприятия и взгляды. Хотя такое положение вещей было обычным, все же находились люди, сопровождавшие меня. И это был приятный сюрприз. Наконец что-то подсказало мне, что в брожении по оставшимся этажам не будет никакого толку, и я твердо решила направиться на самый верхний этаж, в самую дальнюю комнату. Эта идея наверняка была продиктована свыше, ибо она не вызвала никаких сомнений и не потребовала лишних объяснений и доказательств. Мне просто хотелось попасть в эту комнату — не нужно было никаких особых причин. Так было надо. На самом верхнем этаже Замка Тысячи Комнат было тихо и спокойно. В коридоре я не встретила ни одного человека. Это не показалось мне странным: мало кто стремился забраться так высоко, все останавливались на этажах ниже, более привычных и удобных. Здесь же было темно, по коридору гулял сквозняк, а самая дальняя комната представлялась самой неприветливой и древней. Дверь ее была черной, под потолком свисали лохмы паутины. Несмотря на весь отталкивающий с виду антураж, я повернула ручку. Потребовалось немного усилий, чтобы дверь отворилась, и тогда моему взору предстал необъятный свет, свет, затмевающий все богатства и чудеса земного мира, свет без начала и конца. — Здравствуй! — умиротворенно разнеслось повсюду, и было неясно, мой ли голос произнес заветное слово или чей-то другой, или сотни-тысячи голосов слились в один, чтобы поприветствовать рождение чего-то нового или возвращение позабывшего себя блудного сына.