Сказки Мины

На ледяной равнине не было ни души. Танцующая в вихре снежная крошка запутывалась в ресницах, и даже тогда, когда ветру как будто бы нечего было подхватить, он не унывал и продолжал оглашать пространство все нарастающим, словно извергающимся из глубокой утробы неизвестного чудовища гулом. Антрацитовое небо поблескивало мелкими точками далеких небесных тел, названия которых я не могла вспомнить. Постепенно в абстрактном рисунке неба начало проглядывать полярное сияние: всплески перламутрового и жемчужного оттенка, искрясь, разливались посреди темного полотна, формируя фантастического вида ступени. Должно быть, это был путь домой для тех, кого я не могла видеть человеческим зрением, или же, напротив, спуск для существ, несущих жителям планеты добрую волю и исполнение сердечных желаний. Внезапно сквозь гул послышались чьи-то робкие, небрежные шаги. Из-за снежных барханов, высота которых от часа к часу все росла и росла, показалась худая фигура подростка. Одетый не по погоде, бледный, с опущенной головой мальчик выглядел потерянным и одиноким. Безжизненно свисавшие локоны волос чуть отдавали сединой. Губы едва заметно подрагивали. Он был похож на ожившую статую: с кожей мраморного оттенка, обескровленными членами тела он двигался бесцельно и механистично, словно навеки обреченный никогда не узнать своего творца. — Что ты здесь делаешь? — спросила я. Он резко поднял голову, и во взгляде его на мгновение промелькнул испуг, так как он явно не ожидал столкнуться со мной, но затем его глаза потускнели и наполнились странной апатией. — Я что-то искал. Искал и искал… И, кажется, заблудился. — Не беда, — отозвалась я. — Отсюда не так-то сложно выбраться. — Правда? — недоверчиво спросил мальчик. — Куда бы я ни шел, ничего не меняется. Только холод, снег и ледяной ветер. Здесь можно бродить вечность. Мои губы растянулись в полуулыбке. — А что ты ищешь? — Я не знаю, — пожал плечами мальчик. — Возможно, я знал раньше, но сейчас не могу вспомнить. Если бы я увидел, то наверняка смог бы узнать… Стоя рядом со мной, он глядел перед собой невидящим взором, и меня не отпускало ощущение, что он почти полностью отчаялся. — Есть один способ понять, что ты ищешь. — Какой? — изумился мальчик. — Он очень простой. Только нужно проявить внимательность и бдительность. — Я постараюсь. — Хорошо. Тогда встань туда, — указала я на центр большого снежного поля, — и оглянись. — И все? — разочарованно произнес мальчик. — И все. Мои слова не пришлись ему по душе. С минуту он раздраженно сверлил взглядом указанное мной место, еще с минуту прохаживался рядом со мной, бормоча себе под нос: «Какая-то ерунда». Наконец его терпение вышло: он решительно прошагал до назначенной точки и замер. Ожидая какого-то чуда. — Оглянись! — воскликнула я, и снежный песок с озорством ребенка прошмыгнул в мой рот. — Посмотри вокруг… Он послушался. Вся дорога до этой поры так утомила и обесточила его, что он упорно не желал поверить, что все еще возможно исправить. Сжатые в напряжении губы наконец наполнились теплом. В глазах зажегся неясный огонек. В какой-то момент его левая рука потянулась вверх. — Вот, вот оно. Кажется, это оно, — торопливо приговаривал он, указывая на что-то светящееся и несущееся с невообразимой скоростью на землю. — Не упускай его. Сложенные чашей ладони поднялись ввысь. Невозможно было представить, чтобы этот будто бы огромный, жутко горячий и наверняка обжигающий ладони объект поместился в них. Но мальчик улыбался и ждал. Несколько секунд показались нам нестерпимо длинными и неуютными. Нечто вспыхнуло прямо над нашими головами, обагрило искрами темное пространство неба и наконец тихо опустилось на руки мальчика. — Ты не обжегся? — спросила я, подходя к нему. — Нет, — мотнул головой мальчик. — Но, кажется, он гаснет. Медленно я заглянула ему за спину. На ладошках мальчика лежал бурый осколок метеорита. Внутри него время от времени зажигалось и потухало оранжевое пламя. — А ты подуй на него! — предложила я. — Подуть? — не понял мальчик. — Да. Как будто раздуваешь костер из пары щепок и спичечного огонька. Поднеся метеорит к лицу, он обдал его своим теплым дыханием, и в камне, словно от благодарности, пышно расцвели оранжевые и красные розы из космической пыли. — Как красиво, — залюбовался мальчик. — Да… Цвета начали меняться. Они не становились сильнее и насыщеннее, но теперь все более плавно переливались друг в друга подобно полярному сиянию. Чувствуя странное предвкушение, я не сдержалась и подула на метеорит вместе с мальчиком. Сию же секунду он превратился в яркий дымящийся уголек и поднялся в небо. С тревогой мы проследили за ним взглядом, думая, что ему ничего не стоит улететь и навсегда покинуть нас, но он завис перед нами в молчаливом ожидании. — Куда это он? — озадаченно спросил мальчик. — Должно быть, он хочет быть твоим проводником. — И он поможет мне выйти отсюда? — А куда ты хочешь? — Туда, где луга, большое синее небо и яркое солнце. — Идем! — бодро воскликнула я. Метеорит, будто услышав наш разговор, медленно поплыл перед нами, мерцая оранжевым цветом. Радостные, мы последовали за ним, уверенные в цели нашего пути. В дороге мальчик повеселел. Голос его стал звонким и даже напевным. Лицо мягко покраснело, руки задвигались в легком возбуждении. Постепенно он рассказал мне о себе, о своих вкусах и привычках, о воспоминаниях и о своем будущем. Не будучи по своей природе жадной, я тоже поделилась с ним знанием о самой себе, и тогда он улыбнулся еще шире, будто это знание оказалось для него живительной каплей воды. Время от времени мы попеременно дули на метеорит, и его приятный свет, почти не колеблясь, становился все более сочным и наполненным. — Теперь мы друзья, — робко ответствовал мальчик. И в знак согласия я взяла его за руку. Так шли мы до тех самых заливных лугов с душистым разноцветьем трав и высоким синим небом. И тяжелый след холодной снежной пустыни растворился в горячих лучах солнца. — Мне пора, — тихо произнесла я, отпуская руку мальчика. — Но куда ты? — удивился он. — Дальше. К своей мечте. — Аа, — протянул мальчик догадливо. — И мы больше не увидимся? — Отчего же? Когда я найду то, что искала, я приду к тебе, чтобы поделиться своим счастьем. — Приходи поскорее, — попросил мальчик. И мы крепко обнялись, стоя по щиколотку в ласковом ореоле зеленой травы. День словно бы только-только начинался, и многое, казалось, ждало своего расцвета и пробуждения.