Полночный лунатик

Дни протекали одинаково и скучно. Каждый предыдущий был похож на следующий. Достигнув равноденствия, на улице затем постепенно стало раньше темнеть. Гарри со временем привык к обязанностям старосты. В общем и целом, трудностей никаких особо и не было, если не считать единичных случаев, когда младшие курсы ввязывались в споры со слизеринским факультетом. К разрешению таких конфликтов парень со шрамом на голове подходит с особой осторожностью и ответственностью: от его толкований и объяснений зависели дальнейшие межфакультетные отношения. Об этой проблеме частенько говорили на собраниях старост, но каждый студент и сам это понимал. В начале сентября, стычки случались чаще, но информация о том, что старостой Гриффиндора стал Гарри Поттер, и он проживал со своим бывшим врагом — Драко Малфоем, быстро разлетелась и вызвала полное удивление (мягко говоря) всех учащихся ребят. Гарри и Драко на людях совершенно не контактировали, но и открытых конфликтов за ними замечено не было. Тот факт, что они ещё и живут в одном помещении произвел ещё больший эффект. Смотря на то, что даже самая яркая вражда закончилась, и уступила миру, курсы по-младше брали пример. У них, на самом деле, и не было особой необходимости задирать друг-друга: война, все-таки, прошла, и победили свет и справедливость. Что было, то прошло. Меж этим, Поттер продолжал вести занятия Дуэльного клуба, обучая несколько курсов сразу. Быть лидером, преподавать, вместе с этим учиться и быть ответственным за целый факультет — дело слишком тяжёлое, поэтому всё навалилось, и довольно ожидаемо сказалось на состоянии гриффиндорского героя. По истечению месяца с плотным графиком, Поттер в конец нарушил сон, потерял всё желание учиться, учить других и вообще, появляться в чьем то поле зрения. Однажды, долго думая о том, как разгрузить хоть малую часть навалившихся дел, он, вернувшись после патрулирования, написал короткое, но важное письмо своему однокурснику. Оно гласило:

« Уважаемый Невилл, давай встретимся завтра после утренних пар в библиотеке. Нужно срочно кое-что обговорить. »

Утром следующего дня, на завтраке, парень передал небольшой конверт. Долгопупс удивился, получив сообщение, но прочитал не сразу. Тем не менее, перед обедом в библиотеке состоялся краткий разговор о том, что Гарри предложил Невиллу пост главы клуба. — У меня сейчас времени совсем нет, ты знаешь, — объяснял Поттер. — но дети хотят заниматься. Я не могу им отказать, понимаешь? Невилл кивнул. Конечно, он понимает это. В принципе, острой необходимости в Дуэльном клубе он не видел, но такого рода тренировки лишним не были. После войны, спрос на тренировки лишь увеличился, что отчасти очень радовало волшебника. Новое поколение, должно быть, осознает важность образованности и готовности к самым серьезным ситуациям. Тем более, пока что он учится в Хогвартсе, роль тренера в клубе шла ему только на пользу: это как практика перед полноценным преподаванием (Невилл решил учиться на профессора Травологии). — Я верю в тебя, Невилл. Ты единственный, кому я могу доверить такое дело. Долгопупс искренне улыбнулся. Слышать такие слова было более, чем просто приятно. Осознание того, что в него верят, и ему доверяют, заставляло тепло разливаться по телу. Недолго думая, гриффиндорец согласился. Упомянув то, что стоит предупредить об этом участников клуба как можно раньше, Невилл предложил организовать внеплановую тренировку. Гарри ответил, что решать теперь ему и только ему. После ужина, когда все студенты отправлялись по гостиным, чтобы провести остаток вечера в компаниях или одиночестве, участники Дуэльного клуба предпочли пойти в Выручай-комнату. По приходу в помещение, их встретили два восьмикурсника — Гарри и Невилл. Подождав, пока все соберутся, Гарри попросил тишины. Он встал на привычное место у стены, где обычно обучал студентов заклинаниям и приёмам, и попросил Долгопупса подойти. Все ребята ожидали слов Поттера. — Я рад видеть вас всех тут. Спасибо за вашу оперативность. — начал парень. — Сегодня, перед тем как вы начнёте тренировку, я бы хотел сообщить вам важную новость. Это касается всего Дуэльного клуба, поэтому прошу отнестись к этому серьезно и с пониманием. — гриффиндорец обвел всех присутствующих взглядом, и наконец, озвучил новость. — Отныне, вашим наставником, и в соответствии, главой клуба будет Невилл Долгопупс. С этого дня, вы будете тренироваться у него. Тишина стояла секунды две, а затем толпа зашумела. Кто-то стал перешептываться, кто-то активно выражал негодование. Некоторые смирно стояли, ожидая объяснений, а другие, понурившись, робко опирались о стены. Среди галдящих студентов выделилась низенькая второкурсница: она отделилась от толпы и громко спросила двух восьмикурсников, стоящих поодаль. — Почему мистер Поттер уходит? Ему скучно? Мы плохие ученики? Все представители трёх факультетов, находящиеся в комнате, прислушалась к словам девочки и согласно закивали. Послышались аналогичные вопросы. — Нет, совсем нет, — оправдывался Гарри, — мне с вами совсем не скучно. Вы огромные молодцы! Я горд за вас. — брюнет попытался изобразить улыбку, но из-за усталости не совсем получилось. — Просто… вы должны понимать, что мои обязанности не ограничиваются преподаванием в Дуэльном клубе. Да, война закончилась, и мне больше не нужно гонятся за крестражами и спасать мир, — неловко хмыкнул он. — однако, это не означает то, что теперь я могу всецело посвящать себя клубу. Понимаете? Гарри ждал положительных кивков, но толпа все ещё стояла в непонятках. Дети просили объяснений, а старшекурсники молча стояли, делая вид, что им неинтересно. Заметив, что Гарри немного устал, Невилл решил взять инициативу в свои руки. — Внимание, все. Прошу послушать меня прямо сейчас, и не задавать вопросов потом мистеру Поттеру, — голос гриффиндорца звучал твердо и громко, что ребята, не ожидавшие вмешательства Долгопупса, вздрогнули.  — Гарри многое сделал для этого клуба. Начнем с того, что он его основал, а это уже кое-что значит. Мы все прекрасно понимаем, что война закончилась. Вы рады тому, что наконец почувствовали покой и свободу, а теперь жаждете новых знаний — это мы тоже понимаем. Но давайте отнесемся с понимаем к мистеру Поттеру. Мы все здесь благодаря ему. Гарри, слушающий мотивирующую речь Долгопупса, невольно смутился. Вроде бы начиналось с простого объявления смены глав Дуэльного клуба, а теперь он слушает слова о том, какой он молодец. Парень хотел вмешаться, но взгляд Невилла попросил помолчать. — Гарри стал старостой, это известно всему Хогвартсу. Никто не задавался вопросом, как ему удается успевать всё? Нет? Очень жаль. — студенты, не в силах возразить, перестали шуметь и продолжали слушать слова Невилла. — Это конечно важно, но поверьте, ребята, работа старосты и главы клуба — это не самое тяжёлое, что приходится делать. Не думайте, что мистер Поттер уходит, потому что ему лень, скучно или что две работы — это не для него. Нет. Самое сложное, и, пожалуй, основное кроется вот тут, — парень уткнул указательный палец в висок. — в голове. Мистеру Поттеру нужен отдых. Мы не сможем понять до конца все последствия войны, что недавно закончилась. Перенести немыслимое количество испытаний на себе — физически тяжело, но морально это перенести куда сложнее. В наших с вами силах отнестись с пониманием к решению Гарри, и продолжать работу Дуэльного клуба. От смены глав мир не изменится. Слушая слова Долгопупса, студенты будто смотрели на Поттера с другой стороны. Невилл был абсолютно прав: все хотели, чтобы их тренировал герой, который спас всю магическую Британию, но никто и не задумывался о том, каково это — сразу после закончившейся войны отправиться в школу, взяться за учебу и обучать вместе с этим других. На фоне всех моральных потрясений и не затянувшихся ран, продолжать жить былой, повседневной жизнью — звучало, как что-то из ряда фантастики. Адриан, ученик шестого курса факультета Когтевран, подал голос спустя минутной тишины после речи Невилла. — Вы правы, мистер Долгопупс. Прошу прощения от имени всего Дуэльного клуба, что не сразу осознали серьезность ситуации. Мистеру Поттеру стоит и вправду отдохнуть. Мы понимаем. Толпа активно начала соглашаться со словами Адриана, показывая то, что все всё поняли, и против ничего не имеют. Невилл удовлетворительно кивнул. — Тогда, если все решено, мы можем начинать тренировку, так? — парень посмотрел на присутствующих. — Погодите, — выкрикнула откуда-то сзади девушка. На этот раз это была ученица Гриффиндора, пятикурсница Мия. Девушка вышла на видное место у стены, и произнесла: — Прежде чем мистер Поттер уйдет, я думаю, мы должны его поблагодарить. Спасибо Вам большое, мистер Поттер. Вы многое сделали для нас и нашего мира. Благодаря Вам, мы сейчас имеем возможность свободно пользоваться магией, и наши родные в безопасности. Именно Вы дали надежду на хорошее даже в самое темное для нас время. Вы тот, кто смог научить нас сражаться, и тот, кто послужил отличным примером храбрости и доброты. Вы были достойным и лучшим наставником. Спасибо. Девушка закончила свою речь, и со всех сторон посыпались благодарственные слова. Вся комната зазвучала аплодисментами и даже свистками, десятки глаз были направлены на Гарри, и в каждых из них читалась искренняя благодарность. Гриффиндорец стоял улыбаясь, не в силах сказать и слова. В конце концов, когда шум немного стих, парень заговорил. — Это Вам спасибо. Я рад, что смог оставить после себя положительные эмоции. Мне хочется верить и в дальнейшее продвижение клуба с вашим новым, очень хорошим наставником. Будьте умничками. — Поттер довольно улыбнулся, и похлопал своим бывшим ученикам. Ещё некоторое время он пообщался с Невиллом, а затем, когда тренировка стала увлечённее и требовала поправок, Гарри был вынужден покинуть компанию. Попрощавшись с другом и кивнув всем, кто посмотрел ему вслед, волшебник вышел с помещения. Хоть одно дело, наконец, было решено. После выполненного дела, как привыкли говорить, можно было гулять смело. Однако, сил на гуляние у Поттера не осталось от слова совсем. По приходу в комнату, он бессильно рухнул на кровать. Лицо припечаталось к подушке будто намертво, и какое-то время герой лежал в таком положении. Затем, когда дышать стало совсем невозможно, он, под воздействием неимоверно затруднительно собранной силы воли, повернул голову направо, и окончательно расслабился. Гриффиндорцу было совсем не до того, что он уснул в верхней одежде. Единственное, что его беспокоило, так это то, что он, скорее всего, проснется лишь утром. Перед тем, как полностью отдаться царству Морфея, в его сознании выплыло уведомление о внеплановом патрулировании. Вчера, староста Патил попросила сделать обход за неё, по некоторым личным причинам, и Гарри не смог отказать. Но было слишком поздно вспоминать об этом, ведь через мгновение брюнет погрузился в беззаботный сон.

***

В 8 часов вечера, в замке уже была полнейшая темнота. Все разбрелись по гостиным и комнатам, никакого передвижения среди этажей и в коридорах. В светильниках отсутствовал свет. Малфой, после двухчасового времяпровождения в библиотеке, полностью выполнив задания на несколько дней вперёд, направлялся в комнату, с желанием захватить непрочитанные письма друзей. Матери он написал ответ ещё в обеденный перерыв, а время на прочтение оставшихся конвертов освободилось лишь сейчас. В планах было лишь оставить учебники в комнате и забрать нужные весточки: раньше Драко мог спокойно прочитать известия от друзей и делать домашние задания и в комнате, но по прибытию нового соседа, пришлось поменять старый график. По расписанию Поттера (слизеринец уже сделал его примерный распорядок дня в голове), сейчас он уже находился там, куда направлялся Драко, и до утра покидать своё место не собирался. И вообще, к удивлению Малфоя, Поттер оказался заядлым домоседом. Не было ни единого раза, когда он добровольно сделал бы вылазку из их комнаты. При любой возможности, когда брюнету не нужно было куда-нибудь идти, — отличным примером являются выходные, — он всё своё время проводил в заточении в четырех стенах, хотя как правило, заточал себя сам. Но в этот раз, когда слизеринец оказался в покоях, он понял, что свет со стороны Поттера не горел. В комнате было прохладно, ведь гриффиндорец не наложил согревающие чары, как делал это обычно. Малфой обернулся. Неужели Поттер в кои то веки вышел погулять? — подумал парень, надеясь на то, что сегодня он может посидеть в одиночестве. Но все его смутные надежды рухнули, когда он увидел в темноте лежащий на кровати силуэт. Гриффиндорец спал на животе, повернувшись лицом в сторону Драко. В верхней одежде, не сняв обувь: будто просто зашёл и лёг в стоячем положении. Блондин зашипел и тихо выругался. Раз уж его сосед нарушил привычный ритуал, это не значит, что его не должно быть совсем, верно? — пронеслось в мыслях слизеринца, и он, отложив сумку в сторону, достал палочку с кармана. Если на чистоту, то Драко было совсем непривычно заходить в прохладную и мрачную комнату: все же, атмосфера менялась кардинально, хотя дело было лишь в тепле и свете. Наложив чары тепла и поставив гореть две свечи на письменных столиках, парень немного расслабился. И всё-таки, что-то было не так. Он задним шагом отошёл к двери, оглядывая комнату. Никаких изменений, — хотелось бы думать слизеринцу, но он не мог обманывать себя. Что-то было в магии Поттера особенное: она оставляла свой след, будто неуловимый запах или приятно ощущаемое тепло. Драко не мог объяснить то чувство, которое он обычно испытывал, войдя в комнату после тяжёлого школьного дня, но все эти разы, когда в комнате колдовал гриффиндорец, были другими. Они были не похожими на этот, особенными и… …уютными, что-ли? Блондину думается, что да. Именно так. Дело, скорее всего, не только в согревающих чарах и тусклом свете свеч: дело в магии, дело в волшебнике, дело — в Поттере. Малфой не может понять, что в нем такого, и ещё несколько минут пытается вспомнить бытовые заклинания, которые обычно использовала его матушка. Его попытки оказались тщетными, и, как обычно он уже привык делать после появления в его жизни Поттера, нахмурившись, прошептал себе под нос несколько проклятий. Слизеринец переоделся и подготовил место для чтения. Он действовал тихо, резко и точно: право, ему не хотелось будить Поттера, потому что за проведенный с ним месяц, Малфой понял, что тот очень чутко спит даже при принятии снотворного. Брюнет, кстати, принимал зелье весьма часто, и все же время от времени просыпался даже от шума со стороны Драко. Последнему казалось это странным, ведь он по своему опыту знал, что данное зелье очень сильное и действует отменно. Недолго пребывая в неведении, парень понял, что у гриффиндорца попросту развивается зависимость. Дело это очень серьёзное, и вообще-то опасное, но Поттер либо не знал, либо знал и продолжал себя губить. Вначале Малфой про это забыл: уроки, обязанности, дела и письма, много всего, о чём нужно было думать. И лишь позже, однажды зайдя в комнату, когда Гарри ложился спать, он мельком увидел, как то непонятно откуда достает флакон с зельем и быстро опустошает его. Парень делал это так быстро, что Малфою показалось, как будто это обыденная процедура перед сном. Тут слизеринец и вспомнил про двадцать обещанных Слизнортом зелий для сна, и прикусил губу за свою забывчивость. Сначала он хотел предупредить Поттера словами, но отрекся от данной идеи лишь потому, что тот его вряд-ли послушает. Затем, пока он определил, где находятся зелья (а это было непросто, ведь Поттер из комнаты почти не выходил, да и Малфой не имел возможности заглянуть туда между пар), чтобы ликвидировать их, и время прошло, и зелья закончились. Открыв кожаный чехол, внутри Драко лишь увидел множество пустых стеклянных флаконов. Драко посчитал: тридцать. Тридцать, Мерлин! Ну и как после такого можно надеяться на нормальный сон? Как только Драко осознал это, ему стало ещё хуже. Кажется, он по-настоящему стал себя корить за то, что вовремя не взялся за дело. Конечно, вина Поттера была велика вне конкуренции, однако слизеринец ведь видел и знал, к чему это приведет. Возможно, если бы он просто вовремя уведомил брюнета, тот бы послушал. Тем не менее, к прошлому сослагательное наклонение не применимо, и Драко ничего не мог поделать кроме того, как предотвратить следующее появление снотворного. Раскрывая конверт, подписанный Панси, блондин уловил движение Поттера. Повернув в голову влево, он заметил, что тот съежился. На самом деле, в комнате было довольно тепло, и Драко не сразу допустил мысль о том, что гриффиндорец мог замёрзнуть. И все же, тот двигался все активнее и активнее, поэтому Малфой, сидящий в своем кресле, тяжело вздохнул и устало откинул голову назад. Сев поудобнее, он взял в руку палочку, лежавшую до этого по правую сторону от письма. Направив ее на Поттера, он успешно левитировал его на свою кровать. Затем, при помощи быстрых и точных взмахов палочки, парень расстелил постель, позже переместив туда брюнета. Последнее, что сделал Малфой — хорошенько укрыл спящего одеялом, чтобы тот не замёрз во сне, и потушил едва ли горящую на столике гриффиндорца свечку. Теперь он был спокоен. Драко же, наконец, в предвкушении развернул пергамент, и принялся к прочтению новостей от Паркинсон.

«Дорогой Драко, я пишу тебе после тяжёлого дня, поэтому извини, если покажется мало. Для начала, как твои дела? Успел сдать доклад Слизнорту, про который ты говорил на прошлой неделе? Я конечно уверена в твоих силах, но профессор кажется мне не тем, кто может похвалить тебя за твоих успехи. Если не он, значит похвалю я. Ты молодец! Я слегка приболела. Сегодня по наставлению колдомедика весь день провела на свежем воздухе. Устала безумно, но я довольна. Ну и прекрасные же сады в нашей Академии! Смотреть — одно удовольствие. Весьма кстати, горная местность очень хорошо сказывается на здоровье, мне уже значительно полегчало! Возможно, это сможет послужить хоть ма-аленькой причиной для того, чтобы и ты перевелся в Шармбатон, м? На этой неделе из-за простуды ничего нового я рассказать не могу (увы и ах!), за то, я на все 100 процентов уверена в том, что есть кое-что интересное у тебя. Как ты там вообще с Поттером выживаешь? В комнате хоть ночуешь? Шучу конечно, но ты расскажи, правда интересно. Надеюсь, он не доставляет тебе дискомфорт. В заключение хочу добавить, чтобы ты написал про миссис Малфой! Как она? Все ли хорошо? Думаю, в следующий раз напишу письмо ей сама. Только подумала об этом. В общем, напиши, как будешь свободен. Надеюсь, все в порядке, и ты успеваешь совмещать учебу с делами. Жду твоего ответа. Удачи, Драко! С любовью, твоя подруга Панси. »

С улыбкой у рта, Драко аккуратно сложил пергамент вдвое и убрал в конверт. Письма Панси нельзя было читать иначе: наверное, это почти единственный человек, который по настоящему может поднять ему настроение даже на расстоянии. Драко всегда нравилось слушать её бесконечную болтовню обо всем на свете, когда они вместе учились в Хогвартсе. Конечно, сейчас слизеринец может лишь вспоминать об этом, ведь с этого года его подруга обучается в Шармбатоне. Иногда, он грустит, ведь ему часто не хватает присутствия Панси. Однако, осознание того, что там, в Академии, она по-настоящему счастлива, греет сознание, и возмещает ту тоску, которую ему приходится испытывать от одиночества. Пусть и вдалеке отсюда, Паркинсон помнит о друге, а это уже многое значит для него. Следующим и последним письмом, которое Малфою осталось прочитать, было то, что от Нотта. Драко думал, что за такое большое количество времени, парень напишет длинное письмо, но оказалось совсем наоборот. Лишь несколько абзацев про общее впечатление о Ильверморни, что-то про сокурсников и три предложения с вопросами к Драко, на которые слизеринцу ещё предстояло ответить. Быстро проведя глазами по строкам, Малфой наконец покончил с читательской частью и вскоре приступил к ответам. Быстро написав короткое письмо Теодору, слизеринец перешёл к ответу для Панси. Он всегда писал ей больше, чем кому либо, поэтому оставлял на самый конец. Написанное двадцати минутами позже письмо гласило:

« Дорогая Панси, для начала, привет. Никогда не пишешь мне что-то вроде приветствия! Где Ваши манеры, мисс Паркинсон? Во-первых, про Слизнорта. Без сомнений, доклад я сдал. Спасибо за оценку моей работы! Про скупость на похвалу профессора ты точно сказала, но меня это не волнует. Я знаю, на что я способен. Для доклада, кстати, даже книг из нашей фамильной библиотеки не понадобилось. В школьной библиотеке нашлось все, что было нужно. Да-да, ты спросишь, что со мной случилось, если я докатился до похода в школьную библиотеку для поиска учебного материала, но я тебя опережу и отвечу. Ночую я, может, и в комнате, но оставшиеся полдня приходится проводить именно здесь. Что я сделаю, если это единственное тихое место? Как раз рядом никто не ошивается. Учиться в свое удовольствие можно хоть сутками напролет (если бы библиотеку не закрывали на ночь, я может и ночевал бы тут, ха-ха). Впрочем, буду честен, жить с Поттером мне не доставляет трудностей и тем более, дискомфорта. Хотя, я не знаю, спать в комнате по ночам — это то же, что и жить? Если да, то я ответил, а если нет, то мне ещё предстоит постичь суть бытия. В целом, ничего нового и у меня нет. Как всегда делаю ночные обходы, днём — учусь. Даже выходные провожу в библиотеке. Поттер не выходит из комнаты ни на минуту! Пары у нас начинаются и заканчиваются в одно время, поэтому я даже подняться не успеваю, как он уже там. Чувствую себя загнанным в угол. Вчера, кстати, писала мама. Насчёт нее не беспокойся, все в порядке. Говорит, что собираются ослабить охрану мэнора. Скоро и отца должны привезти. В общем, не знаю, насколько скоро, но вроде, всё собирается налаживаться. Теперь я вынужден отправиться спать, а тебе напоследок желаю скорейшего выздоровления. Ходи на улице побольше, но не простудись от холода. Пока! С любовью, твой друг Драко. »

Перечитав текст снова, и проверив его на правописание (привычка маленького Драко), парень удовлетворённо кивнул самому себе и свернул пергамент. Наконец, дело сделано. Завтра он призовет Ареса и отправит письма адресатам, а пока, самое время поспать после тяжёлой пятницы.

***

Драко проснулся от непрекращающегося непонятного звука, который не давал покоя на протяжении нескольких минут. Сначала, слизеринец не понял, что проснулся, но когда стал раздражаться, он осознал, что его окончательно разбудили, и теперь во что бы то ни стало, придется установить источник звука и по возможности его устранить. Нехотя, скрипя зубами и тяжело дыша, парень открыл глаза, и вперил взгляд в темноту. Потребовалось полминуты, чтобы понять, что это за звук, и ещё около десяти секунд ушло на поиски его возникновения. Как только Малфой понял, что нарастающие с каждой минутой всхлипы и хныканье — дело Поттера, он тревожно сел в постели, тут же доставая из-под подушки свою палочку. Поттер видит кошмары. Вспоминая все, что было в первую ночь патрулирования, Драко собирает все силы в кулак и тихо, аккуратно встаёт с постели, направляясь к своему спящему соседу. Он знает, что игнорирование ни к чему хорошему не приведет: всхлипы превратятся в полноценный плач, а то и крик. Двигаясь плавно и бесшумно, Малфой быстро достигает кровати. Он тихонько шепчет «люмос», и подносит образовавшийся источник света ближе к лицу Поттера. Парень выглядел устало, замучено и… совершенно беззащитно. На щеках застыли едва заметные дорожки от слёз. Он плакал. Скорее всего, он плакал уже долго, ведь веки покраснели и промокли, длинные черные ресницы склеились, а по щекам катились и тут же высыхали новые слёзы. Малфой отвёл палочку в сторону и потушил ее свет. Отодвинув Поттера от края кровати, слизеринец освободил небольшое место для того, чтобы сесть. Он, стараясь приземлиться настолько аккуратно, насколько был способен, наконец расположился на кровати, и кротко выдохнул. Главное, не разбудить. Рука слизеринца, дрожащая от волнения, нежно касается холодного лба спящего парня. Он задерживает ее на секунд десять, а затем перемещает на волосы, перебирая их и поглаживая невесомыми движениями. Гарри мгновенно утихает, а мышцы лица постепенно расслабляются. Малфой продолжает водить подушечками пальцев по непослушной шевелюре гриффиндорца, гладит его лоб и едва нажимая, массирует виски. Слизеринцу кажется это настолько завораживающим и приятным, что он упускает тот момент, когда Гарри полноценно успокаивается. Лишь когда Малфой понимает, что слышит не всхлипы, а мирное сопение, он внезапно останавливается. Почти непроизвольно, блондин едва ли не отдергивает руку от лица Поттера, но вовремя вспоминает о том, что наверняка, может задеть отдыхающего, или ещё хуже, спугнуть во сне. Он проделывает в точности тот путь, как в начале, только в обратном порядке, и наконец, спокойной ложиться в свою кровать. Той ночью, Драко долго не мог уснуть, думая о случившемся. Было не сложно догадаться до того, что Поттер видел кошмары в отсутствии снотворного. Волновало Малфоя то, что зелье для сна было единственным очевидным спасением от плохих снов, однако, его чрезмерное употребление грозило не самыми лучшими последствиями, и в случае гриффиндорца, зелье лучше всего было исключить насовсем. Но что будет без него? Неужели герою придется каждую ночь видеть мучительные сцены и вновь переживать боль? Это немыслимо, и даже Драко это отлично понимал. Слизеринец прекрасно понимал всё, однако один единственный факт все же предпочитал не брать в счёт. Нет. Я не собираюсь каждую ночь быть Поттеровской нянькой.