Полночный лунатик

Общение между двумя парнями развивалось не медленно, но и не сказать, что совсем быстро. Вначале, вся инициатива была на Поттере, и он был единственным, кто хоть как-то завязывал разговор между ними. Начиная с простых просьб о помощи с домашним заданием, гриффиндорец плавно переходил в полноценное общение с соседом. Он рано вставал и шел завтракать с блондином: днём приходил на кухню и обедал за компанию; а вечером, когда слизеринец предпочитал пропускать прием пищи, уговаривал и тащил ужинать вместе с ним. Он проводил все больше и больше времени с Драко, а тот, в свою очередь, не противился своей воле и делал маленькие шаги навстречу. Малфой, все же, старался как бы то ни было, осторожничать. Он не притворялся холодным и высокомерным, как делал это раньше, однако и чрезмерно сильной эмоциональности за ним не наблюдалось. Он по прежнему отдавал бо́льшее время учебе, но все чаще и чаще стал разговаривать и всячески контактировать с Поттером. Слизеринец видел в этом странность и неправильность лишь в самом начале, но за последующие недели, проведенные в компании брюнета, ни разу не пожалел о сделанном, и решил, что жизнь не так уж и плоха, раз даёт ему такие возможности. Он абсолютно не обращал внимания на ошеломлённые взгляды учеников и даже некоторого персонала, когда они с Поттером заходили в Большой зал ужинать за одним столом. Малфой ожидал всеобщего внимания и даже ненависти со стороны некоторых студентов, поэтому эмоционально был готов к подобному испытанию. Однако, когда шепотки за спиной превращались в хор, а голова дырявилась от бурящих насквозь чужих взглядов, на помощь всегда приходил Поттер. Его подбадривающая ладонь всегда была готова мягко приземлиться на плечо Драко, а губы — говорить ему приятные слова. Помнится, в воскресенье, сразу после совместно проведенной субботы, Малфой по привычке встал рано. Он знал, что не уснет, ведь привычка заставляла разомкнуть очи, поэтому по выученному утреннему сценарию, парень поплелся в ванную, чтобы принять душ. И какого же было его удивление, когда по приходу в комнату он обнаружил проснувшегося Поттера. — Доброе утро, — прикрывая рот рукой от зевка, произнес парень. — Доброе. — вторил тем временем сосед. — Куда собираешься в такую рань? Сегодня воскресенье. Малфою по привычке хотелось ответить что-то вроде «не твоего ума дело», но он понял, что Поттер не сказал ничего раздражающего, и осекся. — Привычка. — констатировал блондин. — Пойду на завтрак. — Подожди меня, — поторопился остановить соседа Гарри, и пулей вставая с постели (как будто он и не спал минутой ранее), стал натягивать одежду. — Я с тобой. Малфой вопросительно выгнул бровь. — Кто рано встаёт, тому Бог подаёт, — процитировал маггловскую пословицу Поттер, наблюдая за спектром эмоций Малфоя. — Вы, магглы, такие странные. — с лёгким недоумением произносит парень, но ждать своего соседа остаётся. С тех пор, вставать рано и идти завтракать с Малфоем превратилось в ежедневную рутину, которая никогда не казалась гриффиндорцу скучной. По началу, конечно, слизеринец предпочитал игнорировать присутствующего рядом брюнета, но со временем это стало невозможным. Гриффиндорский староста каким то образом умудрялся находить такие темы, которые всегда вызывали неподдельный интерес Малфоя. Их дискуссии никогда не бывали скучными или бессмысленными, и Драко это определенно нравилось. Он и подумать не мог, что Поттер такой многогранный и образованный человек. Бывало, правда, что когда ночью Гарри снились совсем ужасные сны, он не шел на завтрак с Малфоем. И хотя каждый кошмар все же заканчивался, после них парень просыпался лишь в восемь-девять часов утра, полностью измождённый и без настроения. Слизеринец отлично понимал его состояние, поэтому не решался будить и звать на завтрак: высыпаться было важно. Единственное, что частично спасало Поттера от ужасных видений — это ласкающая его волосы яркая звезда, каждую ночь проходившая на помощь. Она была всегда за спиной: руку подай — и вот она в твоих ладонях; но все же, стоило парню моргнуть, как она тут же становилась недосягаемой. Иногда это светило разговаривало: оно шептало своим глубоким и нежным голосом слова успокоения, и давало сил пройти через бесконечный сонный лабиринт. И хотя голос казался Поттеру до боли знакомым, связать сны с реальностью было крайне сложно, поэтому в конце концов, парень перестал зацикливаться на определении его владельца. Гарри не помнил, с какого момента это началось, но все же спать стало спокойнее, и парень каждое новое сновидение ожидал свою звезду-спасительницу. Но бесконечно надеяться на спасение и счастливый конец Гарри не мог, и вот, в конце недели, когда кошмар измучал его до невозможности, а любимая звезда так и не появилась, он проснулся. Проснулся в холодном поту и со сбившимся дыханием. Он лежал на полу, без одеяла, в холодной комнате без чар обогрева. Парень посмотрел, не разбудил ли он своего соседа, но… его там не оказалось. Подумав, что его отсутствие даже лучше, Гарри поднялся с пола и присел в кресло, чтобы восстановить дыхание. Ему повезло, — думал парень, — что Малфоя не было в комнате, ведь проснуться и увидеть лежащего на полу и умирающего от кошмарного сна Поттера — зрелище малоприятное. И тут гриффиндорец ужаснулся. Что, если Малфой специально ушел из комнаты, или вообще не ночует в ней, по причине ежедневных кошмаров Поттера? Парень не знал наверняка, как он ведёт себя во время сна, и к сожалению, не умел контролировать свои видения. Дин, его бывший сосед по комнате, частенько будил его посреди ночи, когда Поттер срывался на крики, однако Малфой ещё ни разу так не делал. Фактически, при приеме зелья для сна, Гарри не мучали кошмары, и никто не жаловался на его громкие возгласы. Однако, снотворное закончилось неделю назад, но мысль о том, что он возможно доставляет дискомфорт своему соседу, пришла только сейчас. Поэтому, как ни крути, Гарри не оставалось ничего, кроме того как просто сходить в Хогсмид и купить в магической аптеке зелья для сна.

***

— Малфой, помоги! Слизеринец, перебиравший книги с полки на полку, неожиданно повернулся к вошедшему в комнату Поттеру. Хотя, он, скорее, не вошёл, а просто ввалился, потому что если бы не вовремя среагировавший блондин, то его сосед тотчас бы рухнул на пол вместе со всеми пакетами, которые были наполнены всякой всячиной. Успешно левитировав Гарри на кровать, Малфой убрал палочку в карман, хитро улыбаясь. — Что бы ты без меня делал, Поттер. — негромко съязвил парень, неспешно подходя к тяжело дышащему гриффиндорцу. На лице брюнета проступил розовый, нежный румянец. Грудь, служившая подставкой для множества пакетов, часто вздымалась, а изо рта и носа под напором выходила струя теплого воздуха. Очки на глазах совсем перекосились, и Поттер едва ли разлепил веки, чтобы посмотреть на Драко. — О да, — задыхаясь, начал Гарри. — С соседом мне повезло. — добавил он, и, под сопровождением самодовольной улыбки его соседа, поправил очки. — Будь добр, убери пакеты с меня. Пожалуйста. Демонстративно цокая языком, Малфой по-маггловски взял пакеты за ручки, и одним движением убрал их на пол, прислонив к кровати. Вновь взглянув на пытающегося восстановить дыхание парня после Мерлин-знает-какой физической активности, он вновь не удержался от гадкой ухмылки. Больно смешно и беспомощно выглядел Поттер. — Я похож на Полтергейста Пивза? — с ноткой недоумения спросил гриффиндорец, ещё больше рассмешив нависшего над ним Малфоя. — Даже Пивз с тобой не сравнится. — только и успел произнести слизеринец, как тут же почувствовал, как лежащий Поттер потянул его за слизеринский галстук. Малфой полетел вниз и рухнул на своего соседа почти перпендикулярно, что между ними образовались четыре угла по девяносто градусов. Чертыхаясь и бурча себе под нос, блондин высвободился и тут же перешёл в наступление. Однако, Гарри был не робкого десятка, поэтому побороть слизеринского аристократа не составило ему труда, и вот через десять секунд, брюнет возвышался над Малфоем, победно усмехаясь. — Кто теперь из нас похож на Пивза? — риторически спрашивает победитель, и слышит в ответ обиженное (Гарри даже показалось, что смущённое): — Все ещё ты. Гарри смеётся, и под угрожающий список проклятий, высвобождает блондина из крепкой хватки, давая ему возможность встать с кровати и уйти прочь. — Не благородное это дело, чистокровному волшебнику вступать в маггловскую борьбу руками. — нарочито высокомерно выдает слизеринец, расправляя скомканную одежду и сметая с брюк невидимые пылинки. — Я вызываю Вас на дуэль, — торжественно объявляет он, но в ответ лишь наблюдает за тем, как его сосед пассивно подымает руки в знак поражения, и разворачиваясь, берёт пакеты с пола. Презрительно скривив губы, Малфой возвращается к перебиранию книг. — Ты не спросил, почему я так торопился, — за спиной раздается голос гриффиндорца. — а я ведь спешил сообщить одну новость. — Какую же? — уточняет Малфой после небольшого молчания. — По дороге сюда встретил Макгонагалл, — доставая стопку пергаментов и перьев, начал объяснять парень. — и она отдавала поручение Флитвику, чтобы тот занялся декорацией Большого зала. Я, конечно, спросил для чего, а она ответила, что приближается Хэллоуин. Малфой обернулся и посмотрел на Поттера, как будто тот сморозил глупость. — И ты считаешь это новостью? Разве не очевидно, что Хэллоуин отмечают всегда? Поттер отрицательно покачал головой. — Очевидно. Но ты не дослушал. Когда я собирался, профессор меня остановила. Она сказала: «Мистер Поттер, раз уж вы тут, советую уже начать выбирать костюм на Хэллоуинский бал» — пародируя Макгонагалл, произнес гриффиндорец. — «И не забудьте про маски». — добавил под конец. — Я сделал вид, что все понял, но дошло до меня не сразу. Понимаешь? В Хогвартсе будет бал! Драко смотрел на соседа, который ожидал немного иной реакции от слизеринца, со странным выражением лица, и выдержав короткую паузу, спросил: — Ты правда собираешься на бал? Глаза Поттера округлились от столь банального вопроса. — Конечно. А ты разве нет? — Нет. — твердо ответил Малфой. — Я лучше на пару дней уеду к матери, чем буду сидеть на скучном балу. Слизеринцу могло показаться, но перед тем, как отвернуться, он заметил, что Поттер слегка приуныл. На некоторое время в воздухе повисло привычное молчание, а затем гриффиндорец тихо, без энтузиазма произнес: — Жаль. — Что? — переспросил Малфой, не расслышав слова Гарри. — Неважно. — с улыбкой отвечает тот.

***

В тот день Драко специально не шёл на патрулирование до последней минуты, оттягивая момент, чтобы увидеть, как Поттер ложится спать. Он хотел удостовериться в том, что тот все же ходил в Хогсмид за снотворным, а не за «просто сладостями, чтобы мы могли поесть», как Поттер сказал ранее. Малфой был уверен в том, что гриффиндорец, в ночь с пятницы на субботу, мог увидеть кошмар. Слизеринец поймал бегающих по коридорам слизеринцев и выяснял, что подвергло их на такой поступок, в то время как в комнате, кричал от боли Гарри. Поттер по привычке укладывался спать: делал все те обычные процедуры, которые проделывал ежедневно. Однако, от его внимания не ускользнуло то, что Драко был до сих пор в комнате, к тому же, всевидящему Поттеру было не сложно заметить скудное актерское мастерство блондина. Выждав момент, Гарри спросил: — Ты что-то хотел сказать? Малфой перелистнул страницу книги, делая вид, что не услышал вопрос. — Малфой. Почему ты не идёшь на патрулирование? — Потом. — якобы увлеченный книгой парень не был рад расспросам. Поттер пожал плечами. Он присел на корточки и посмотрел под свою кровать. Малфой плавно убрал взгляд от книги и, не поворачивая головы, проследил за Поттером. Последний открыл кожаный чехол (Драко не видел, но догадывался), а затем, когда он выглянул из-под кровати, в руках у него уже был небольшой флакон с пурпурной жидкостью. Блондин, наблюдавший за действиями Поттера, распознал в его руках зелье сна без сновидений. Его догадки подтвердились, и он обречённо воззрился на то, как гриффиндорец одним залпом опустошает стеклянную баночку. — Что это? — не выдерживая, спрашивает слизеринец. — Не делай вид, что не знаешь. У тебя «превосходно» по зельеварению. — Что есть, то есть. — Малфой, что совсем ему не пристойно, выпячивает нижнюю губу и удовлетворённо покачивает головой, — Не только по зельеварению, кстати. — а Поттер закатывает глаза. Гриффиндорец неспешно передвигает свой кожаный ящичек под кровать и укладывается в постель, все ещё сопровождаемый взором своего соседа. — Что? — не выдержав пристального взгляда, спрашивает Гарри. — Что тебе нужно? — Мне нужно знать, что ты только что принял. — слизеринец встаёт с кресла и скрещивает руки перед собой. Он медленно направляется к кровати Поттера, и тот уже всеми извилинами мозга молится на то, чтобы тот ушёл на патрулирование. — Зелье… — замолкает, — для сна без сновидений. — и нехотя договаривает под тяжёлым взглядом соседа. Драко напрягается. — Как давно? — Первый день. — Я спрашиваю, с каких пор ты начал? — Я говорю, что сегодня первый день. — Врешь. — констатирует Малфой, расслабляя мышцы лица, чувствуя, что начинает злиться. — Почем тебе знать? — спрашивает раздраженный Поттер. Он не-на-ви-дит всеми фибрами своей души, когда кто-то спрашивает его про сон. «Ты не выспался?», «Почему у тебя такие круги под глазами?», «Это ты вчера кричал?». Надоело. Не хватало прежних расспросов, ещё и Малфой в придачу. Зачем ему вообще знать, с каких пор он пьет снотворное? Слизеринцу так и хочется раскрыть все карты: рассказать про каждую кошмарную ночь, которую он проводил вместе с ним; перечислить все его страхи, которые выходят наружу, стоит Поттеру сомкнуть очи; увидеть обескураженность и удивление в этих горящих сейчас огнем глазах. Но он сдерживается. Он закрывает глаза, и в полной мере ощущает давление, которое бьёт по всей голове. Делает вдох, выдох, а затем, не доходя до кровати Гарри, поворачивается ко входу. Слизеринец касается двери, и, прежде чем уйти, говорит: — Мне незачем врать. Ты принимаешь его уже более месяца. И, ощущая, как от удивления у Поттера округляются глаза, договаривает: — Просто прекрати. Это может плохо кончится. Ты можешь стать зависимым. Брюнет провожает взглядом уходящего соседа, и через мгновение моргает от слегка неожиданно сильно хлопнувшей двери. Он устраивается в постели как можно удобнее, но «словить позицию» никак не получается. Слова Малфоя не выходят из головы. — Я уже зависим. — говорит он пустоте, и, отвернувшись от свеч, прилагает все силы к тому, чтобы уснуть.

***

Дни шли, а Малфой с мрачным видом наблюдал, как Поттер каждый день перед сном выпивал по одному флакону с зельем. Он злился, тревожился и переживал, но спустя ещё неделю его терпению пришёл конец. В пятницу, когда Гарри обычно задерживался, слизеринец не упустил возможности, и быстро, насколько он только мог, добежал до комнаты. Теперь движения его были размеренными, но точными и аккуратными: староста не хотел поднять лишнего шума. Как только он зашёл в комнату, первым, что он сделал: направился к кровати Поттера и на ходу наклонившись, заглянул под нее. Он протянул руку, чтобы достать тот самый черный кожаный чехол, и зацепившись, потянул на себя. По ощущениям, он был словно пустой, однако сославшись на то, что возможно для его сильных рук это кажется пушинкой, Малфой без доли сомнения открывает его, и видит… пустые флакончики из-под снотворного. — Черт… Черт-черт-черт! Ты опять опоздал! Слизеринец с силой закрывает фактически пустой черный чехол и практически швыряет его под кровать. Поттер снова принимал зелье на протяжении недели, и теперь Малфою остаётся просто предотвратить следующий раз, когда тот пойдет их покупать. Иначе никак. Собираясь следующим днём вместе с Поттером в Хогсмид, слизеринец впервые задумался о том, зачем ему вообще нужно заботиться об этом идиоте, который теоретически и практически убивает самого себя. Но стоит ему взглянуть на милого (Малфой не знает, с каких пор он кажется милым) соседа и увидеть его по-детски счастливые глаза, — а счастливые всего лишь потому, что Драко сам (!) предложил пойти в Хогсмид вдвоем, — вопрос испаряется: он просто не может игнорировать парня. Ведь если ему самому плевать на себя и свою жизнь, то слизеринцу определенно не все равно. Он не позволит, чтобы человек, который так много сделал для него и до сих пор продолжает делать, так просто стал зависимым по одной глупости и превратил свою жизнь в ад. Хотя, может он просто… — Неважно. — срывается с уст Драко, и секундой позже он понимает, что сказал вслух. — Что? — между прочим спрашивает брюнет. — Ничего. Поттер, давай быстрее! Мне жарко, — нарочито раздражённо говорит слизеринец, и едва успевает уклониться от замораживающего заклинания, брошенного в него собственным соседом. — Гарри Поттер. — сердито произносит блондин со сдвинутыми бровями, поправляя пальто. — Что ты сказал? — странно улыбаясь, Поттер ожидает ответа. Малфой закатывает глаза, понимая, что он имеет в виду: — Я сказал — Поттер. — Не-ет, — все ещё улыбаясь, — Повтори полностью. — Отстань! — прикрикивает слизеринец, снова осыпаемый неопасными заклинаниями. — Гарри! — сдается тот спустя пятнадцать секунд заморозки. Улыбка Поттера расцветает пуще прежнего. — Да-а, — победно заявляет он, и Малфой, смотря на него, упускает тот момент из внимания, когда уголки его губ тронулись вверх. — Не знал, что моё имя может звучать так красиво. — парень говорил со смешком, но были в его голосе и серьезные нотки. Он размораживает застывшего слизеринца, и надевая попутно свое темно-коричневое пальто, ищет в ящиках мешочек с галлеонами. — Можешь называть меня Гарри, пожалуйста? Драко в удивлении поднимает брови. Что? Повторять дважды гриффиндорец не намеревается, и захватив заветный мешочек с деньгами, рукой подзывает соседа к выходу с комнаты. — Если тебе так хочется. — между делом, в невзрачной манере отвечает Малфой, и делает вид, что ничего не сказал. И в тот момент слизеринец полностью осознает то, что это чертовски сложно — смотреть на радостного, расплывающего в красивой улыбке Поттера, и пытаться оставаться серьезным. Это почти невозможно, — говорит самому себе он, и отворачивается от гриффиндорца, чтобы тот не видел его улыбающихся глаз на пару с губами. Дорога в Хогсмид обоим парням показалась слишком короткой: не успели они обсудить пару интересных тем по зельеварению, как уже оказались в центре магической деревушки, в которой сегодня кипела жизнь. Погода стояла теплая, но не очень солнечная, что не могло не радовать. Поттер, первым делом, предложил посетить книжный магазин, объясняя это тем, что ему стоит купить там пару книг по заклинаниям. Согласившись, Малфой отправился за ним, параллельно размышляя о том, что навряд-ли сегодня оставит гриффиндорца одного. Пребывать в таком людном месте, ещё и в паре с Поттером было особо тяжело. Драко старался не обращать внимания на косые взгляды общества в нему, которые так сильно контрастировали с теми, что обращены к Поттеру. Он чувствовал каждую пару пристальных глаз, и не мог не слышать слишком громкие шепотки. Кто-то удивлялся, кто-то ужасался, некоторые не могли поверить, что видят Поттера, а другие предпочитали отмалчиваться: и лишь Малфой знал, как много значит эта молчаливость — слишком много ненависти виднелось в таких глазах. В какой-то момент, едва потеряв равновесие среди толпы, люди которой сразу отпрянули, стоило им увидеть лицо парня, слизеринец ощутил, как чужая теплая рука крепко хватает его за предплечье. Поттер резким движением тянет Малфоя на себя, а затем спускает свою ладонь ниже, и сплетает их руки вместе. — Не волнуйся, — Драко слышит недовольный голос брюнета. — Держись за меня и мы быстро отсюда уйдем. Блондин едва кивает, и через мгновение чувствует, как мир закрутился с бешеной скоростью, а ещё секундой позже оказывается в тёмном помещении, освещённым множеством свеч. Он понял — это была трансгрессия. — Где мы? — спрашивает он своего напарника, и тот затыкает его одним «тщ-щ», а затем, не пойми откуда достает большой красивый плащ и сразу же накидывает его поверх них. Все так же крепко держа руки сплетенными, парни выбираются из мрачного заведения и выходят на улицу. Откуда-то слева доносится шум толпы. Пройдя жилую улицу, где вероятность встретить людей была высока, Гарри и Драко оказались в почти пустынном месте. Гриффиндорец, удостоверившись в том, что поблизости никого нет, скидывает плащ и убирает его в небольшую кожаную сумку. Она казалась с виду аккуратной и небольшой, но неряшливо сложенный плащ без проблем поместился в нее, и слизеринец, стоявший рядом, внимательно следил за каждым движением своего соседа. Покончив со скрытностью, Гарри громко выдыхает, и обратив лицо к небу, шумно втягивает свежий, слегка морозный утренний воздух. Лёгкая улыбка заставляет уголки губ тянуться вверх, а веки — дрожать от удовольствия. — Как же хорошо, — говорит брюнет не столько кому-то, сколько самому себе. Малфой предпочитает промолчать. — Я передумал идти в книжный. Не в этот раз. — уже обращаясь к своему другу, объясняет Поттер. — Мне нужно зайти и присмотреть костюм к маскараду. Ты можешь походить по Хогсмиду. Возмешь мой плащ-невидимку? — быстро спрашивает брюнет, глядя на Малфоя. Последний колеблется, — идея лично опробовать такую редкую вещь весьма заманчива, — и все же здоровье гриффиндорца казалось ему куда важнее. — Нет. Я пойду с тобой. — отвечает он, и встречает недопонимание Поттера. — Ты, — Гарри пальцем показывает на собеседника, а затем переводит на себя, — со мной? Малфой кивает. Поттер озадаченно взирает на слизеринца, и с беспокойством кладет руку на его лоб. — Вроде здоров… — слышит Драко около своего уха, и не смея дышать, всматривается в мельчайшие детали лица Гарри. Они стояли так всего секунду, но Драко кажется, что он успел запечатлеть каждый сантиметр его облика. Густые брови, путающиеся между собой ресницы, множественное количество мелких родинок и едва ли проступившая щетина — каждая черта была наполнена красотой, и все же на фоне зелёных, изумрудных глаз, всё прежде увиденное меркло: какова же была их красота. Любой, однажды заглянувший в них, — думается Драко, — ни за что не сравнил бы их с драгоценным камнем, летним пейзажем или любой другой вещью — в этих глазах был целый мир, и приравнять этот мир к чему-то примитивному, а особенно имеющему цену — все равно что совершить ошибку всей своей жизни. Когда Гарри опускает руку и отстраняется, Драко вдруг обнаруживает, что умеет дышать. С трудом разорвав зрительный контакт, блондин опускает глаза в пол. Ему бы хотелось прямо сейчас сесть в любимое кресло и от руки начать писать книгу по самым красивым глазам в его жизни: но он знал — слов бы все равно не хватило. — Что с тобой сегодня? — немного смущённо спрашивает Гарри и сужает глаза от ветра, поправляя мешающиеся волосы, которые то и дело лезут в глаза. — Решил мир повидать. — не очень убедительно отвечает тот. Поттер усмехается и смотрит вдаль. — Мир тебе не рад. — грустно говорит парень, намекая на малоприятный инцидент, случившийся с ними минутами ранее. — А ты? — Я? Рад, конечно. Драко усмехается. — Во вселенной не один мир. — он поворачивается и начинает идти туда, куда глаза глядят. — Нет ничего страшного в том, если один из них мне не рад. — и, посмотрев в слезящиеся от ветра зелёные глаза соседа, говорит, — Ведь у меня есть другой. — Каков же он — твой мир? — не совсем понимая, уточняет брюнет. — Пока не знаю. Я открыл его совсем недавно. — Что ж, удачи в исследовании. Как только познаешь, расскажи и мне. — Гарри, слегка улыбаясь, на секунду поворачивается лицом к другу, а затем ускоряет шаг, завидев впереди заветное здание. Малфой совсем не знал Хогсмид — впервые он понял это, когда по приходу в неизвестное, старое на вид здание на краю деревни, Поттер тут же поздоровался с появившейся маленькой эльфийкой, и спросил про некого «мистера Моргана». Та ответила, что, — «хозяину пришлось покинуть магическую Британию на день-второй», — но — «Ваш заказ мистер Морган приготовил перед отъездом, и прямо сейчас он находится в тринадцатой комнате на втором этаже», — добавив под конец, что — «мистер Поттер и его друг мистер Малфой могут пройти туда». Оба парня поблагодарили эльфийку за развернутую информацию и сразу же отправились на второй этаж: или, если правдивее изъясняться, Поттер просто схватил Малфоя за руку и потащил по неизвестной, длинной лестнице, а последний, в свою очередь, лишь покорно следовал за своим «путеводителем». Помещение, на удивление Малфоя, было старинным, весьма просторным (несмотря на невзрачность и маленькие размеры, если смотреть с улицы), но устроенным со вкусом и изысканностью. Было сразу понятно, что хозяин — человек наверняка манерный, и знающий толк в искусстве, а это Малфой любил. Атмосфера прошлых веков и строго сохраняющаяся нотка аристократизма пленила, и слизеринец шёл, заостряя внимание на каждой детали интерьера. — Нравится? — спрашивает Поттер. — Ещё бы. У тебя хорошие связи, Поттер. Гриффиндорец усмехнулся. — Мне повезло на четвертом курсе встретить такого прекрасного дизайнера одежды. Тогда я избежал позора только благодаря ему, — рассказывает Гарри, вспоминая, как долго не мог найти подходящий костюм к балу после того, как отказался от помощи миссис Уизли. Малфой, явно помнящий тот самый первый и последний раз, когда видел Поттера в костюме, не мог не согласиться с тем, что наряд тогда действительно был стоящим. — Явно лучше, чем подобие костюма на клоуне Уизли, — не удержавшись от язвительного примечания, напомнил Малфой про беднягу Рона. В коридоре было слегка темновато, но Драко все равно увидел закатывающиеся глаза Поттера. Спустя некоторое время они дошли до тринадцатой комнаты. Совпадение было приятным — Драко обожал это число. Все, что было связано с числом «13», всегда обретало успех, поэтому зашёл парень в комнату уже заранее подготовленный к чему-то положительному. Однако, его полномочия теряли свою действенность прямо у входной двери: — Ты будешь стоять здесь, перед входом, — толкал своего друга Гарри, — а я зайду внутрь и примерю костюм. Понял? — Почему я должен стоять здесь? — возмутился Малфой. — Я прошел столь тяжёлый и длинный путь, чтобы просто стоять у двери и смотреть в стены коридора? — он развел руки в стороны и сделал театральное лицо, что Поттер засомневался в своем решении. — Ты правда хочешь увидеть? — в неверии спросил Гарри, наблюдая за лицом Малфоя. — Правда. Гриффиндорец замялся, и в нерешительности застыл. Он взглянул на дверь, потом отвернулся и посмотрел на комнату, в которой стояло огромное зеркало, высотой превосходившее его собственный рост, и высокий, узкий шкаф, наверняка с костюмом внутри. — Хорошо. Я покажусь, но ты всё равно будешь ждать у двери. — строго приказал Поттер, и Малфой, отвоевавший свое право, довольно вышел из комнаты и отвернулся к картине, висящей на противоположной стене. Десять минут ожидания тянулись как никогда долго. Драко изучил картину целиком и полностью, осмотрел каждую ее деталь и даже на ощупь исследовал рамку, в которую она была помещена. Когда пейзаж потерял свою интересность, слизеринец перешёл к соседним картинам: там были натюрморты, портреты и даже мифологическая живопись. Изрядно утомившись, он был готов начать разговаривать с самим собой в этих двух бескрайних стенах, как тут, наконец, услышал скрип двери. — Входи, — послышалось из комнаты. Когда Малфой переступил порог, его взору открылся потрясающий вид, превосходящий, — как он думает, — любую живопись, которую ему приходилось видеть за всю свою нескучную жизнь. В отражении высокого зеркала виднелся статный молодой парень, облачённый в изящно сшитый, идеально подходящий ему фрак. Длинные узкие фалды, хоть и не находились под прямым источником света, были заметны в темноте: именно такой фасон пиджака, как никогда был к лицу волшебника. Парень держал в руках серебряный трехсвечник, излучаемый мягкий, приятный глазам свет: он был единственным предметом, который смог едва осветить благолепие картины. Наблюдатель, затаив дыхание, запечатлел в своей памяти одну секунду этой изысканности, — там, где всё имеет свою неповторимую красоту. Драко бессознательно направился к стоящему около зеркала парню. Он был уже слишком близко, но блондин знал, что несмотря на сантиметры, разделяющие их, парень оставался недосягаемым. Кто знает, возможно это были рамки черепной коробки, но думать в тот момент слизеринцу совсем не хотелось: ему хотелось прикоснуться к прекрасному, и постичь суть красоты. Левая ладонь Малфоя плавно опустилась на соответствующее плечо брюнета: прикосновение было хрупким, невесомым и совершенно аккуратным — боязнь нарушить гармонию все нарастала. Сантиметры между парнями сократились до количества цифр. Смертельная близость. Блондин, полностью облаченный во все темное, эстетично смотрелся рядом с Гарри — стоило им взглянуть в свое отражение, их постигло чувство полноценности: казалось, теперь все, что было не там, где стоило, встало на свои места. — Как тебе? — прочитал по губам Малфой, которому казалось, что скорость звука внезапно потеряла свою силу. — Потрясающе. — не медля не секунды, отвечает он. И, о да, на этот раз он был как никогда искренен, и знал, что абсолютно прав. Дыхание Драко опаляет. Поттер чувствует, как мурашки пробегают по каждому миллиметру тела, и едва находит силы, что сдерживают мелкую дрожь. — Правда? — сглатывая и понимая, как учащается дыхание, спрашивает Гарри. — Не находишь этот воротник слегка… — парень не договаривает, стоит ему посмотреть в отражение. Как только он видит, как стоящий позади блондин наклоняется к его шее, тут же чувствует на себе его горячее дыхание, и сквозь тонкую материю ощущает мягкое прикосновение губ. Драко не приходилось объяснять, что тут прекрасно всё — одним лишь движением он произнес то, что можно было сказать, и то, что совсем не должно было говориться вслух. Только после секундного блаженства он осознал, что сделал.