Загнанный волчонок
19 февраля 2022 г., 20:00
— Но, лошадка! Но-о-о!
Олежа махал деревянным мечом, звонко смеялся и сидел на спине отца. Давид неспешно шел по комнате, исполняя роль скакуна.
— Куда идем, рыцарь?
Маленький Волков задумался, поджав губы.
— На кухню! — мальчик выставил меч вперед, указывая отцу дорогу.
Они вышли в коридор и столкнулись с бабушкой Олега — Алсу Волковой.
— Давид, не балуй ребенка, — поворчала женщина и сверкнула линзами очков.
— Он же просто играет, мам, — Давид посмотрел на нее снизу вверх и состроил моську.
Алсу поправила на носу очки.
— Лучше причеши его. Скоро выходить.
Давид тяжело вздохнул. Мать была права: хватит играть. Тем более, в такой день.
Олеже шесть, и он кладет маленький букетик нарциссов рядом с надгробием матери. Вокруг такие же серые плиты и такая же мутно-зеленая трава. Колокол башни бил двенадцать дня. День был ясный. Не теплый, но и не прохладный.
Позади паренька стояли отец и бабушка. Они скорбно молчали. Олег переминался с ноги на ногу и всматривался в инициалы мамы. Он никогда ее не видел. Точнее, не помнит ее очертаний. Где-то, в глубине маленького сердечка, слышалась ее колыбельная, но голос был настолько слабым и затуманенным, что мальчику порой казалось, что это всего лишь воспоминание из очередного сна. При упоминании Айбану перед Олежей всегда маячила дымка. Даже силуэтом не назовешь. Он помнил только голос.
Олег не знал, каково это: любить маму. Он смотрел на сверстников, которые нежились в объятьях мам, и даже не завидовал, потому что попросту не знал, что чувствовать. Ни злости, ни обиды, ни зависти. Ничего. Пустота, белое пятно, шальной ветер.
Наверное, все же надо любить? Но как можно любить того, кого никогда не видел и не знал? Папа говорит, что маму нужно помнить и уважать, и парниша это делал. Но чувства мальчика — это тот же гранит, из которого сделана плита. Неживые и холодные. Олежа правда всеми силами хотел взрастить в себе искреннюю любовь к маме и старался даже скучать по ней, но, увы, этого не получалось.
С возрастом отец все чаще и чаще рассказывал о подвигах Айбану, о ее смелости и красоте. Говорил, что Олег тоже должен быть сильным и храбрым, как мама. И сын старался. Но не потому, что любил ее. А потому, что уважал. А уважать и любить человека — две разные вещи. Олег любил свою бабушку, но терпеть не мог некоторых товарищей отца. Однако парень их уважал и признавал тот вклад, что вносили разведчики в борьбу с титанами. Маму он уважал за те же качества. Она была хорошим человеком, в этом мальчик не сомневался. Папа бы не стал жениться на плохой женщине.
Олег любил бабушку, но это была именно любовь к бабушке. Алсу никогда не старалась заменить мальчику маму, а потому между внуком и ею выстроилась хлипкая, полупрозрачная стенка. Бабушка явно давала понять, что она — не мама, и никто Олеже не заменит Айбану. Алсу любила Олега именно как внука. И здесь тоже есть некая разница. Пусть ребенок был продолжением рода, пусть он — плод от древа Давида, но все же не Давид. Это другая личность, это другое поколение, к которому нужен другой подход, другое отношение. Другая любовь. И Алсу любила. Любила и растила вместе со своим сыном мальчика. Олег был таким же восхитительно красивым и любознательным, как его мама. Вечно бегал по саду и ловил насекомых. Забирался на деревья, висел на ветках головой вниз и смеялся. Любопытный носик Олежи вечно сновал туда-сюда по территории Штаба. Мальчик с открытым ртом и восхищением смотрел на то, как красиво держится в седле солдат, и как зеленый плащ с Крыльями свободы благородно смотрится на плечах разведчика. Волков висел на руках отца, а тот весело его раскачивал, заставляя солдат, работавших у Штаба, умиляться и тоже баловать мальчика.
Отец души не чаял в ребенке и каждый день старался сделать так, чтобы Олег улыбался. Давид учил парнишу держаться в седле, ходил с ним по лесу и рассказывал все о мире. Олежа тихо, как мышка, сидел в просторном кабинете Штаба и слушал очередные доклады офицеров и их тактики ведения боя с титанами. Он любил, когда перед руководством выступал его отец. В такие моменты мужчина выглядел строгим и сосредоточенным. Никогда не поддавался на провокации и лишь тихо, но уверенно, отстаивал свою позицию. А дома Давид снова превращался в мягкого и заботливого папу, который и на руках покатает, и на колени усадит, и книжку почитает. А перед сном обязательно поцелует в макушку и пожелает добрых снов, пока за окном накрапывал дождь. И в такие моменты мальчик знал, что он самый счастливый в мире.
Но сейчас Олежа лишь смахнул пыль с надгробия, провел пальчиками по имени мамы и, кинув в очередной раз тяжелый взор на кладбище, ушел под ручку с папой и бабушкой домой.
Через два года он стоял в окружении солдат Разведкорпуса и смотрел, как все подходят с букетами к могиле отца. Его похоронили с почестями, как и сотню других разведчиков, что не вернулись домой живыми. По словам тех, кто чудом уцелел, это было настоящее кровавое месиво. Рассказывать подробности они боялись. Даже отчеты как следует не составляли. Мужчины и женщины за один миг состарились на десяток лет. Их взоры потухли, тела высохли, а разум вечно находился в напряжении.
Олег в течение месяца каждую ночь накрывался плащом отца и вдыхал родной запах. Тяжело. Черт возьми, как же тяжело! И почему он должен так страдать? За что? Какой в этом смысл? Только бы теперь не забыть отца. Только бы не потерять любовь к нему. Пронести сквозь время и годы его образ, голос, улыбку и добрые глаза. Легкую щетину и завивающиеся на концах волосы. Сильные руки и мощные плечи. Запах. Движения. Привычки.
Скорбь липкой субстанцией стекала по душе мальчика. Олег болезненно переживал отсутствие дорогого ему человека. Если на могилу матери Олежа смотрел спокойно, то ощущать отсутствие отца, причем отсутствие вечное, было невыносимо. Создавалось ощущение, что Волкова разбили, как самую хрупкую вазу в мире, а осколки крепко-крепко сжали в руке до кровавых ран. Ему хотелось разорвать себе грудь, вытащить сердце и растоптать его. Олег порывался бежать как можно дальше. Не имеет значения — куда. Главное — бежать. Физически выразить боль утраты. Внутри все клокотало и скреблось. Олегу очень сильно хотелось вернуть к жизни родителей, и порой это переходило в истерику, крики и топот ногами, но бабушка лишь крепко прижимала к себе внука и не выпускала его из цепких объятий до того момента, пока тот не устанет и не уснет у нее на руках.
— Их больше нет, мой мальчик, — тихо и спокойно говорила Алсу. — Мне жаль, что тебе приходится понять это в столь юном возрасте. Но порой лучше узнать об этом как можно раньше, чтобы череда потерь, которая, к сожалению, будет в твоей жизни, не сломила тебя.
— Я хочу к папе! — кричал сквозь слезы Олег. — Я люблю его! Почему он не вернулся домой?! Он обещал!
— Люди рождаются и умирают, — все так же спокойно отвечала бабушка и гладила мальчика по голове. — Этого не изменить. Мы живем в не самом лучшем и справедливом мире. И тебе придется быть готовым к ударам судьбы. Олег, тебе стоит научиться стойкости. Потому что только так ты будешь готов к взрослой жизни. Если ты будешь чересчур эмоциональным, если на каждую смерть близких и товарищей будешь реагировать таким же образом, то тебя попросту не хватит. Ты погибнешь, а вместе с этим погибнут и воспоминания об отце и матери. А кто, кроме тебя, будет держать в сердце мысли и чувства о них? Не будет тебя — не будет меня, не будет Давида и Айбану. Будь смелым и сильным, Олег!
Олег разрыдался. Он сжимал кулачки так сильно, что следы от ноготков остались на внутренних сторонах ладоней. Но это было не так больно по сравнению с тем, что творилось сейчас в душе мальчика. Сначала он потерял человека, которого, по факту, не знал. Затем потерял человека, которого искренне любил. Остался лишь человек, за которого нужно держаться и делать все для того, чтобы он был как можно дольше рядом.
Волков каждый день смотрел на бабушку и наблюдал за тем, как на ее лице появляется очередная морщинка. Время было на исходе. И сама Алсу это понимала. Она очень сильно старалась привить внуку самостоятельность. Женщина учила Олега всему, что знала. С ее помощью Волков научился кататься на лошади. Под руководством бабушки Олег неплохо обращался с холодным оружием, а также мог постоять за себя и других в рукопашном бою. Алсу занималась с внуком навигацией, историей, кулинарией и всеми прочими необходимыми для жизни вещами.
— Понял? Теперь повтори это сам, давай.
— Но у меня не получится, — отвечал внук.
— А ты старайся так, чтобы получалось. Я не всегда смогу быть рядом и помогать тебе. Мне бы очень хотелось быть поддержкой и опорой, но я не буду с тобой вечно. И ты должен это понять и быть готовым к этому.
И Олег понял. Понял, что теперь все зависит от него. Он не собирается быть обузой бабушке, наоборот, хочет стать для нее лучшим. Хочет, чтобы она им гордилась.
Когда же пришло время определяться с профессией, Олег без раздумий, будто бы на автомате, ответил, что хочет поступить в Разведкорпус. И бабушка не сказала ни слова против. Конечно, ей не особо этого хотелось, однако женщина не смела перечить внуку. Это его выбор и его жизнь. Дальше ему придется идти одному.
В свой пятнадцатый день рождения Олег получил от бабушки маленькую коробочку, в которой лежал кулон отца.
— Он будто бы знал, что уйдет навсегда, поэтому и оставил его перед вылазкой, — сквозь слезы шептала Алсу. — Думаю, что тебе его кулон пригодится.
— Спасибо, — благодарно кивнул Олег и тут же надел память об отце на шею.
Металл холодил и казался до ужаса тяжелым. Будто бы отныне бремя и родословная Волковых ложились на плечи парня. Олег чувствовал, что теперь он не имеет права посрамить семью.
Воля и характер Волкова закалялись, он и правда стал самостоятельным и не нуждался в опеке. Все больше и больше парень походил на вожака стаи. Смелый, упертый, способный предугадывать ход противника наперед и чувствовать опасность за милю. Он знает тяжесть утраты и понимает тех ребят, что потеряли родителей из-за титанов, а поэтому Волков хочет не только приблизить человечество к свободе, но и сохранить жизни своим соратникам. Пусть это не удается каждый раз, пусть смерть всегда летает рядом, но если у Олега получится спасти хоть кого-то, то это уже будет победа. Маленький шажок на пути к светлому будущему. Прежде чем помочь всему миру, думал Олег, стоит помочь хотя бы тем, кто находится рядом.
Смерть бабушки юноша воспринял спокойно. Он уже был научен горьким опытом. И слова Алсу отдавались в сердце Олега с каждым громким стуком.
— Люди рождаются и умирают. Этого не изменить. Я не буду с тобой вечно, и ты должен это понять. Будь смелым и сильным, Олег!
И он был. И он стал. Олег резал плоть титанов с особой силой, ломал клинки и тратил газ. Дышал зловонными испарениями от туш гигантов и шагал по лужам крови друзей, собирая останки человеческих тел. Выслушивал недовольные крики народа по возвращению с миссии, смотрел на заплаканные лица родителей, чьи дети не вернулись домой.
Он падал и поднимался. Сплевывал кровь и мчался дальше.
— Волков! — кричал один из разведчиков. — Не дури, ты прекрасно видишь, что там — титаны. Лучше скроемся за этим холмом, там нас не накроют!
— Нет! — кричал Олег в ответ, пога гнал своего скакуна. — Там-то нас и схватят, я чувствую это! А если свернем направо, то нас встретят только пять трехметровых. Я один смогу убить их за пару минут, а вы будете скакать дальше, будто никого там и не было. А за холмом никто не знает, что нас ждет. Еще не поздно сменить курс, все равно мы не нарушим строй!
— Ты не собака, чтобы что-то улавливать, Олег. Просто подчинись приказу, мать твою!
Волков стиснул зубы и помчался к холму. Где ребят и накрыли. А Олег предупреждал! Пришлось обнажить клинки и вступить в неравный бой, где не было победителей и проигравших. Были только трупы.
Волков не плакал после возвращения со своей первой миссии за стенами. Волков смотрел, как хоронят товарищей, не проронив и слезинки. Лишился ли Олег эмоций? Нет. Он просто старался не выставлять личные переживания напоказ. Потому что не хотел, чтобы его, чересчур эмоционального, застали врасплох. Не хотел, чтобы его уязвимостью пользовались плохие люди. Не хотел, чтобы разум был заглушен тяжелыми искрами гнева.
Такова жизнь. Люди приходят и уходят. Рождаются и умирают каждый день. Остается лишь хранить память о тех, кто тебе дорог. О семье, которая окружала тебя заботой; о друзьях, которые всегда протягивали руку помощи; о команде, которая костьми ляжет во имя человечества. Мир труден и несправедлив. И если невзгоды смогут сломить твою волю, то ты уже труп.
Значит ли это, что людям остается только выживать? Нет. Пока ты помнишь о том, что век твой короток, нужно выжать из жизни все соки, насладиться ею так, как хочешь этого именно ты.
Олег хотел вступить в Разведкорпус, и он сделал это. Это его выбор, которым он наслаждается. Выбор, за который он ответственен, и выбор, который он сделал без сожалений. Пока над головой Волкова светит солнце, пока в его сердце живут близкие люди, пока он может видеть этот необъятный мир и пока парень летает вместе с птицами, он будет бороться.
***
За день до вылазки. Олег стоял около надгробий родителей и сжимал в руке кулон отца. Волков всегда приходил навестить могилы родственников перед очередной миссией. Парень глубоко дышал и слушал крики птиц. Олег прикрыл глаза и представил перед собой отца, бабушку и легкую белую дымку с чарующим голосом. Волков чувствовал легкость и невесомость. Будто бы он уже сделал в этом мире все свои дела и готов был присоединиться к праотцам. Олег понимал, что каждый выход за стены может стать для него последним, а поэтому нужно быть готовым к встрече с родителями. Конечно, Волков не хотел (и не собирался) умирать, однако жизнь диктует свои правила, переиграть которые ни у кого еще не получилось. Юноша положил ладонь на надгробие матери и бережно смахнул с нее листву. Затем присел на колени и улыбнулся инициалам отца. Бабушку похоронили чуть поодаль, и Волкову пришлось пробираться сквозь каменный лес, чтобы слегка помахать женщине рукой и улыбнуться. Олег благодарил семью за все, что они для него сделали. Говорил "спасибо" за то, кем он стал в итоге. И просил дать ему сил для очередного рывка. Последним он будет или нет — решать уже не ему, однако чуйка Волковых еще не подводила, а, значит, и на этот раз есть возможность того, что предки укажут ему верный путь. В тени большого дерева, что росло у начала кладбища, стоял Разумовский и наблюдал за ритуалами Олега. Его сердце сжималось, а тело чувствовало колючую прохладу призрака совести.
