Без вины виноватый
22 марта 2022 г., 20:35
Сергей стоял на ступенях больницы при Штабе Разведкорпуса и внимательно рассматривал перебинтованную ладонь: все-таки нельзя держать обнаженное лезвие и сжимать его во время отчаянной битвы.
Мимо солдата проходили раненые и сопровождающие их врачи. С последней вылазки вернулась лишь треть состава. Разумовский до сих пор помнил выражение лиц каждого горожанина и их отчаянные возгласы и проклятья. Когда-то Сергей и сам обвинял во всех бедах командование и толстосумов, а теперь, оказавшись с ними в одной лодке, парню стало некомфортно. Проезжая на лошади мимо толпы, Сергей краснел и не смел поднять головы. Какой же из него защитник, если он даже титанам не смог дать отпор как следует? Если не смог защитить Олега и остальных. Всю работу, по сути, сделали за него. Раньше бы Разумовский радовался такому исходу, а теперь же в нем что-то надломилось. Душа скребла когтями по стенкам сердца, царапала все изнутри и заставляла чувствовать непомерную вину перед погибшими. И как только у него язык поворачивался говорить о спасении своей шкуры?! Вон, Олег тоже боится за себя, а все же старается спасать товарищей. Волкову страшно, но он ставит на первое место других, а не себя.
Внутри Разумовского будто бы жили две сущности: одна боится пространства за стеной, а другая хочет кидаться в бой. Одна боится за собственную жизнь, а другая эту же жизнь готова отдать за других. И эти волны геройства и страха доводили Сергея и заставляли его чувствовать себя некомфортно.
Надо бы уже определиться.
Волков помогал санитарам: отвозил на носилках трупы и еще живых солдат. Он не мог находиться в стороне и хотел быть полезным даже после битвы. Конечно, он чувствовал вину перед теми, кого не удалось спасти. Единственное, на что он сейчас способен — отдать честь погибшим и поговорить с их родственниками. Последнее Олег не любил, потому что каждый раз его сердце разрывалось. Однако это меньшее, что он мог сделать. Всех, конечно, не спасешь, но это не значит, что смерть товарищей ничего не значит.
Волков устало присел на каменную клумбу, расставил широко ноги и сгорбился. Он не успел отдохнуть после возвращения домой, хотя Сергей только и твердил ему об этом. Солнце находилось в зените и прожигало макушку Олегу. Рубашка расстегнута, а серая футболка намокла от пота. Кулон позвякивал на шее, крутился и отражал от себя солнечных зайчиков, которые слепили глаза.
Рядом с Олегом возник Разумовский с кружкой холодной воды.
— Возьми, — он протянул кружку. — Полегчает.
— Спасибо, — Олег взял кружку.
Мороз неприятно пронзал горло, влага стекала вовнутрь, и парень чувствовал, как стынут его мышцы.
— Может, все-таки отдохнешь? — брови Разумовского сложились домиком. — А я за тебя поработаю. Хочешь?
— С травмированной ладонью? — хмыкнул Олег и поставил кружку рядом с ногой. — Нет, Сереж, не надо. Лучше сам отдохни. Хорошо тебя титаны потрепали.
— И все же я стою на ногах, а это значит, что не так сильно меня задело.
Волков скептически поднял бровь, выпрямился и ткнул кулаком в живот Сергею. Тот охнул и скрючился.
— За что?! — возмутился парень, потирая ушибленное место.
— За вранье, — пожал плечами Волков и, отряхнув брюки, встал. — Иди отдохни. Это первая твоя вылазка, не думаю, что ты еще отошел.
Разумовский недовольно пожевал губы.
— Ты думаешь, что я впечатлительный? Не смеши меня, Волков!
Олег лишь вздохнул и осторожно взял руки Сергея в свои. Разумовский напрягся и слегка покраснел. Глазки забегали: стали изучать ладони Олега, покрытые мелкими шрамами. Волков вытянул руки Сережи перед собой. Они задрожали. Олег укоризненно взглянул на друга и вздохнул:
— Видишь?
— Это не от страха и не от шока! — оправдывался Разумовский. — Я… я просто…
— Устал?
Сергей замолчал и виновато отвернулся. Олег мягко потрепал его за плечо.
— Иди, Сереж. Я справлюсь. Будет нужна помощь — обязательно позову. Хорошо?
— Хорошо, — пробубнил Сергей и, оглядываясь по сторонам и рассматривая покалеченных, побрел в свой корпус.
Проходя мимо каменной арки, соединяющей стены двух домов (странное архитектурное решение), парень не заметил маячившей тени, зорко следившей за ним.
Местечко он так и не обжил (разве что на тумбочке красовалась стопка библиотечных книг). Смысла не было: после выполнения договора и кражи документов он уйдет.
Наверное.
Разумовский тяжело опустился на стул около окна. Мимо пролетали бабочки, так полюбившиеся парню. А их и правда не так просто заметить в городе, думал Сережа, и очень плохо. Они сами по себе удивительны. Легкие, почти невесомые. Красивые. Пахнут нектаром и солнцем. В подземном городе они не водятся, и, наверное, хорошо. Трудно найти во мраке истинную красоту, потому что все время стараешься выйти из грязи. В такое время не до бабочек.
На столе, уже по традиции, стоял маленький чайник и чашка. И когда только Олег успел?..
После возвращения домой Разумовский спрятал на память кусочек поломанного лезвия, что удалось забрать с поля боя. Кому принадлежал клинок — он не знал, но отчего-то хотелось вернуть на родину хотя бы часть солдата, что отдал сердце за свободу человечества. Пусть он этой свободы лично и не увидит. У Сергея даже промелькнула мысль в голове: собирать осколки клинков после каждой вылазки за стены в память о погибших. Странная идея, но она успокаивала парня. Так ему казалось, что он делает хоть что-то.
Но собирать клинки — значит остаться в Разведкорпусе. Значит, снова поджимать хвост? Он же никогда не станет таким, как Олег, даже не приблизится к нему. У Олега геройство в крови, у Сергея же… а что у Сергея? Мечта об обустройстве подземного города, желание помочь простым людям, да и только. А мертвый солдат живым не поможет. Вот и думай: бросаться на титанов и погибать или же вернуться к роли Феникса и сжигать чиновников, что мешают народу. Вернуться назад — потерять Олега. Остаться здесь — быть под прицелом офицера, который обещал Разумовскому взбучку.
Кстати об офицере.
Одна только мысль об убийстве Волкова прокалывала тело Сережи со всех сторон. То, что он никогда не поднимет руку на того, к кому имеет, кажется, чувства — это понятно. Но как быть с признанием? Поверит ли ему Волков? У Сергея даже доказательств нет, одни лишь слова. Но, думал парень, если Олег говорил о том, что верит ему, то, может, и сейчас поверит?
Черт, как же сложно признаваться! Признаваться в убийствах, признаваться в собственном страхе, признаваться в чувствах, наконец! Ведь не так трудно говорить словами, но как же тяжело осознавать тот факт, что разговор необходим. В голове так ясно и гладко, а на деле ноги подкашиваются, и бежать хочется далеко, чтобы никто не догнал.
***
Разумовский положил запачканное лезвие во внутренний карман куртки и вышел на улицу. Хотелось ходить без цели и, желательно, не думать ни о чем. Первое получалось, а вот второе — нет. В голове у Сергея постоянно крутилась мысль о заказном убийстве. Ну, скажет он Олегу. Ну, поверит Волков. А что дальше? Придут к офицеру, проверят его и не найдут ничего. Тогда Сергей опять виноват, но уже в клевете. По итогу, его либо повесят за ложь в адрес военного, либо повесят за все преступления против власти, что он совершал в подземном городе. И даже слова о том, что Сергей заботился (правда заботился!) о благосостоянии граждан не помогут. Ноги вели Разумовского на шум выстрелов. Парень пришел к кладбищу, где хоронили остатки тел солдат. Палящее солнце доносило до Сергея запах свежей земли и пороха. Приблизиться к церемонии он не смел. Будто бы он был лишним. Недостойным проводить в последний путь тех, кто сражался с жаром в сердце и яростью в глазах. В толпе маячила макушка Олега. После процессии он долго бродил по кладбищу и легонько проводил ладонью по надгробиям знакомых. Оглянувшись по сторонам, Сергей, сунув руки в карманы брюк, неспешно подошел к приятелю ближе. Сухая ветка хрустнула под ногами, и Волков тут же обернулся. — А… — замялся Разумовский и нервно улыбнулся. — Я… я тут шел и… и ты тут… Олег смерил Сережу взглядом и приглашающе махнул рукой. Сергей неспешно подошел ближе и покосился на надгробия. Знакомая фамилия была высечена на камне. — Твои? — пробубнил Сергей. Олег кивнул. — Давно? — Да. — Мне очень жаль. — Это жизнь, ничего не попишешь. Олег пожал плечами и присел. Парень прикоснулся к инициалам родителей, склонил голову и прошептал: — Я вернулся. Я жив, я дома. Со мной все хорошо. Спасибо! Волков без стеснений поцеловал кулон и вновь поднял глаза на надгробия. Ему казалось, будто имена родителей улыбались ему, а нагретый солнцем камень отца по-дружески похлопывал сына по плечу. Олег вздохнул, опустил руку и тяжело поднялся на ноги. Повернул голову чуть назад и кинул Сергею: — Пойдешь со мной к бабушке? — К-конечно! — Разумовский не ожидал такого предложения, но с Олегом — хоть куда. — А где она? — На одном и том же месте вот уже много лет, — Волков протянул руку и указал в дальний правый угол кладбища. — Примерно в той стороне ее могила. Разумовский наблюдал за тихим разговором Олега с бабушкой. Слов было не разобрать, но Сережа предполагал, о чем они шепчутся: о возвращении внука, о его здоровье, обо всем, что волновало Волкова на тот момент. Парень с любовью провел ладонью по надгробному камню. Сердце Разумовского закололо, вены и артерии скрутились в единый клубок в области живота. Невыносимая тоска накрыла душу и теребила сознание. Сергей сжал кулаки и закусил губу. Ему стало невыносимо одиноко. Волков поднялся и направился к выходу. Едва он оказался за спиной Сергея, как тот выдавил из себя: — А вот мне не к кому ходить. Олег обернулся. Разумовский продолжил: — Не к кому вот так подойти и сказать: «Я живой, со мной все хорошо. У меня было то и это.» Некого спросить: «Вы гордитесь мной?» Хотя, кто будет гордиться отъявленным бандитом? Кто будет хлопать убийце? Волков подошел ближе и стал всматриваться в печальные глаза Сергея. Влага скопилась на уголках и вот-вот рухнет с нижних ресниц. — Ты никого не знал? — спросил Олег. — Помню только тяжелую руку отца, — признался парень. — Кажется, он вел меня куда-то. А больше я не помню. — Ты выживал совсем один? — Нет, — Разумовский помотал головой. — Был один… человек. Если его можно таковым назвать. Волков нахмурился. — Что же он делал с тобой, если не достоин называться человеком? Сергей покрылся мелкой дрожью. Стало страшно холодно. Разумовский опустил голову и не решался рассказать Олегу о своей жизни. Он обнял самого себя и нервно потирал плечи. А перед глазами — картины убийств, тренировок и лужи крови. Крови того, кто попрекал куском хлеба, а потом кидал в свору собак, чтобы просто посмеяться. Мерзкий скрипучий хохот до сих пор пробирал и снился в самых жутких кошмарах. Сергей стал резко качать головой, отказываясь говорить о прошлом. Еще минута — и у него началась бы истерика. Тот самый Феникс, от одного упоминания которого стыла кровь в жилах, сейчас стоял перед разведчиком и трясся, словно животное перед отправкой на бойню. Все смешалось: детство, юность, маска птицы, сталь клинков, газ упм; Разведкорпус, грязь, ливень, титаны. Все крутилось и вертелось. Сознание Разумовского не могло остановиться, а потому парень и не мог отдавать отчета своим эмоциям. Страх, стресс, кошмары, постоянные драки — все это мешало Сергею взять и притормозить. Он летал и летал, устремлялся вперед, от старой цели к новой. И ни разу не смог сделать передышку. Одно событие сменяло другое, банальная жажда выжить толкала вперед, а сейчас, в месте, где остановилось абсолютно все, Разумовский почувствовал оторопь, растерянность и осознание всего, что с ним происходило долгие годы. Убийства, выживание, убийства, титаны, убийства… Голова ходила кругом. Хотелось просто убежать. Желательно, за стены. Сергей почувствовал запах травы и пороха. А еще он чувствовал, как его обнимали. — Можешь ничего не говорить, — тихо говорил Олег. — Я понимаю, у тебя непростая жизнь. Столько всего свалилось, да еще и с самого детства, как я полагаю. Осознание всех своих действий приходит не сразу. И у меня такое было. Никто не будет тебя судить за слабость. Ты не обязан быть вечно храбрым и дерзким. Бандитом или солдатом. Просто будь человеком, Сереж. Этого достаточно. Разумовский прижался лицом к груди Волкова и осторожно, будто бы боясь спугнуть, обнял его. Слезу намочили ткань рубашки Олега, цепкие пальцы скребли по куртке. Крики птиц нарушали вечную тишину, а шелест травы под ногами напоминал буйную реку. Волков обнимал Сергея и видел в нем простого человека, который только сейчас осознал всю боль, что причинила ему жизнь. Он не выбирал свою судьбу, все давно было решено за него. Рок сам прокладывал пути, по которым шел Разумовский. Поворот за поворотом — и нет возможности остановиться. Вся рефлексия отодвигалась на второй план, скрытые эмоции накапливались и, наконец, рухнули тяжелым камнем на душу. Олег поглаживал макушку Сергея, а тот подставлялся под ласки, не скрывая того, что ему приятно ощущать поддержку и заботу кого-то стороннего, но, на самом деле, уже такого близкого.***
Сергей лежал на кровати, закинув правую ногу на выставленное левое колено, и читал. Наука и любопытство сделали свое дело: парень отдыхал душой и телом. После переживаний и плача в грудь Олегу прошло несколько часов. Сергей успокоился. Он и правда пережил сильное эмоциональное потрясение после стольких событий. Кажется, у новеньких, таких, как он, такое случается, и, видимо, это нормально. Спустя некоторое время парень услышал, как в окно кто-то постучал. Это был Олег. Он прижался ладонью ко стеклу и ждал, когда Разумовский подойдет к нему. — Чего тебе? — доносился приглушенный вопрос. Волков показал на выход и скрылся. Сергей театрально закатил глаза, хмыкнул и направился ко входной двери. Она со скрипом отворилась, и теплый ветер прокрался вовнутрь. — Повторить вопрос? — Сережа опирался плечом о дверной косяк. — Давай прокатимся на лошадях по лесу? — улыбался Олег. — Погода хорошая, отчеты подождут. Надо пользоваться моментом. Что скажешь? Разумовский замялся. Он оглянулся назад, на книги. Ему хотелось тишины, но быть рядом с Олегом хотелось еще больше. Сергей живо собрался, накинул на себя куртку Разведкорпуса и стрелой вылетел из дома. Они прошли до конюшни, где их ждала пара жеребцов, оседлали их и помчались в лес. Туда, где недавно совершали марш-бросок. Ветер свистел в ушах, дорожная пыль била в глаза, грива застилала дорогу. Жилые дома сменились пушистыми лугами. Вдалеке виднелась речка и, кажется, уже чувствовался аромат луговых цветов. Птицы покоряли небо, а воздух наполнял легкие свежестью. У Сергея будто все мысли разом выбило из головы. Рядом с ним ехал Олег, и больше для счастья не нужно. Руки, сжимающие поводья, довольная улыбка и чуть согнутая спина, обдаваемая ветром — Волков состоял из одного возбуждения и предвкушения чего-то хорошего; чего-то, что изменит его судьбу раз и навсегда. Олег заливисто засвистел, и свист этот был лучше трелей соловья. Свобода смешалась с дикостью. Рвение — со смелостью. Ребята оказались около леса, где проходили тренировки. Они привязали лошадей к стволам деревьев и зашли в чащу уже без них. В вышине, на самой верхушке дерева, бил кору дятел. Неподалеку шумела белка. Ветви под ногами хрустели и спотыкались о корни. На макушки падали желуди. Волков покрылся узорами из теней деревьев и проблесков солнца. Горячий и холодный одновременно, он вдыхал древесный аромат и довольно закрывал глаза. Было видно, что парень расслаблен. Даже под ноги не смотрел. Всю дорогу они молчали и слушали звуки леса. Огромные кроны шумели над головами, насылая на лес потоки воздуха. Сережа глаз не мог отвести от спокойного Олега, от его походки, закинутых за спину рук и вздымающейся груди. От его точеного профиля, что подсвечивало солнце и оттеняли деревья. От его чуть подрагивающих ресниц и растрепанных после скачек волос. Рука Разумовского сама потянулась к коротким локонам, спокойно провела за ухом Олега, отчего тот вздрогнул и будто вышел из забытья. — Ты чего? — спросил Олег. Сережа пожал плечами, а его улыбка стала еще шире и влюбленней. — Ничего. — Ничего? — Нет, ничего. Волков смутился, немного покраснел, но ладонь Сережи со своей макушки убирать не стал. Лишь остановился, повернулся к парню лицом и ждал, когда тот закончит с прической. А Сергей пропускал через пальцы черные жесткие волосы, напоминавшие золу, игрался с ними и никуда не спешил. Олег заметил одну милую деталь: Разумовский улыбался веснушками, которые на солнце стали еще ярче, чем при первом знакомстве в подземном городе. Тогда они выглядели как неприятная сыпь. Лишь с течением времени лицо Сергея приобрело живость, налилось кровью и будто выздоровело. Острые скулы уже не были такими опасными, а вздернутый носик казался кукольным. Бледный костер на голове стал огромным пожарищем, а голубые глаза сливались с небом. Губы приобрели розоватый оттенок, и Олег был уверен, что они сладкие. Когда Сережа проводил пальцами за ухом, слегка касаясь кожи, мурашки били копытами по всему телу Волова и кололи сердце. Парень лишь сжимался и слегка дергался. Хотелось бы прильнуть, ощутить тепло рук Разумовского на всем теле, но убивать титана оказывается проще, чем словами передавать чувства. На тропинку выбежала лиса и остановилась, подняв лапку. Ребята затормозили. Лиса внимательно смотрела на Сережу, Сережа — на лису, Олег — на Сережу. Животное поворачивало голову набок одновременно с головой Разумовского. Парень присел и потянулся к кусту с ягодами. — Я читал, что лисы не отказываются от фруктов и ягод, — объяснял он опешившему Олегу. — С ума сошел? — Волков аккуратно присел на тропинку. — А если животное тебя укусит? К нам однажды привозили солдата, которого укусил лис. Так вот: через короткое время человек скончался, его не смогли вылечить. — Но нигде не сказано, что они ядовиты. Да, лиса может быть агрессивной, но смотри: кажется, она заинтересована в нас. Иначе давно бы убежала. Разумовский, не сводя с животного глаз, дотянулся рукой до куста и небрежно сорвал пару ягод, зацепив рукой парочку листьев. Он протянул ладонь с лакомством вперед и стал ждать. Лиса осторожничала и переминалась с лапки на лапку. Однако нюх ее не подвел: ягоды таили в себе сладость. Животное медленно приближалось к Сереже, а тот затаил дыхание. Олег же чувствовал, как его сердце готово вот-вот выскочить из груди. Он боялся, что Сергея цапнут. Но лиса же просто понюхала ладонь, пощекотала вибрисами пальцы и намочила их носиком. Разумовский чуть не одернул руку назад, потому что почувствовал кончик языка и острые зубки. Лиса довольно шевелила хвостом и не представляла никакой угрозы для ребят. Расправившись с угощением, лесной житель с любопытством обнюхал коленки Сережи, но других лакомств так и не нашла. Разумовскому до ужаса хотелось погладить лису, но строгий взгляд Олега не дал этого сделать. Животное убежало, оставив ребят сидеть на тропинке и смотреть ей вслед. Они вышли к реке и сели на траву, поджав колени к груди. Шум воды уносил тревоги Разумовского и оставлял в душе спокойствие и уверенность в том, что… — Я останусь, — внезапно выдал Сергей. Олег, который до этого витал в облаках, рассеянно взглянул на приятеля. — Что ты имеешь в виду? — Ты говорил, что мое место здесь, — объяснял Сергей. — Что я пригожусь Разведкорпусу. Ты отчего-то уверен в том, что мои силы нужны вам, а мне — вы. Ты прав. Твоя взяла. Олег, ты снова оказался проницательнее многих. Ты хотел, чтобы я вступил в разведку? Хорошо, я вступлю. Добьюсь высот и званий, поработаю на награды, чтобы потом эти же награды поработали на меня. Я обязательно выживу, стану хотя бы офицером, чтобы с каплей власти добиться достойного обустройства подземного города. У меня нет другого выбора. Но это тот выбор, о котором я не буду жалеть. Волков готов был подпрыгнуть на месте от счастья. Хотел кинуть Сергея на лужайку, крепко обнять и закричать от избытка чувств на весь мир. Олег радовался, как ребенок, мысленно пищал и бегал. Но виду не подал. Просто ухмыльнулся и прошелестел в воздух: — Просто скажи, что хочешь отдать должок за спасение, и все. — Волков! — Сергей от возмущения стал пощипал траву и сжал кулаки. — Я серьезно тебе говорю! Будешь теперь меня терпеть и дальше учить. Нянька! — А ты уже и так всему научен, — пожал плечами Олег. — Тебе просто надоело со мной возиться, — фыркнул Сережа. — Если бы надоело — не спасал, — буркнул Волков. — Если бы надоело — не стал бы тебя сюда звать. Олег притих. Сергей придвинулся ближе, положил руку на плечо и заволновался. — Ты обиделся, Волч? Олег крякнул от неожиданности. — Как ты меня назвал? — Волч, — непонимающе смотрел Разумовский. — А что? Волков хмыкнул и натянуто улыбнулся. — Странное сокращение. — Волч. — Что? — Ха! Не нравилось бы — не откликнулся! Олег боднул макушкой в Сережино плечо. Тот хихикнул и снова зарылся ладонью в шевелюру Олега. Волков уже сам подставлялся и выпрашивал ласки, не скрывая светлой улыбки. Кажется, все налаживалось. Сергей рядом, согласный быть солдатом. Олег жив и, кажется, впервые нашел того, о ком хочет заботиться и с кем чувствует себя счастливым. Осталось найти силы признаться в этом. Они невольно переплели пальцы рук, осторожно касались мизинцами. И весь мир будто замер для них, даже воздух остановился и перламутровой дымкой повис над головами. — Не оставлю тебя, — выдохнул Олег. Сережа покраснел, улыбнулся, но ничего не сказал. Ржание коня разбудило природу, запустило механизм вновь. Вдалеке показались макушки разведчиков, что копошились рядом с животными. Кто-то явно искал парочку. Подбежав к своим спутникам, Сергей и Олег увидели четверых солдат Разведкорпуса. Они были вооружены и явно не собирались расслабляться. — Сергей Разумовский? — отчеканил первый, придерживая ремень от ружья. — Да, — кивнул Сережа. — Вас велено доставить обратно в Штаб. — А что, собственно, случилось? — встрял Олег. На него с презрением покосились. — Разберемся, когда доставим Разумовского. Конвой окружил ребят и молча доставил в Штаб. Около жилого корпуса Сергея уже была толчея. Помимо разведчиков, там находилось несколько людей из Военной полиции. — Доставлен! — крикнул один из конвойных и слез с коня. Офицер Военной полиции кивнул и подошел ближе к слезшему с седла Сергею. Мужчина заложил руки за спину и выдвинул грудь вперед, уверенный в своем превосходстве. Высокий, поджарый, с седыми усами, закручивавшимися на концах. На груди — вычищенный до блеска медальон. Волосы короткие и седые. Глаза маленькие, как у мыши, а улыбка довольная до ужаса. Позади него копошились солдаты и полицейские: входили и выходили из дома, в котором жил Разумовский. Толпа зевак окружила местечко, но на них никто не обращал внимания. — Сергей Разумовский! — громко начал офицер полиции, пронзая парня жестоким серым взглядом. — Вам предъявлено обвинение в подготовке покушения на лидера отряда Разведкорпуса. — Лидера отряда? — Сергей нервно сглотнул и попятился назад, где столкнулся с грудью конвойного. — Но на кого? Он и так знал ответ и готов был сквозь землю провалиться. Офицер полиции ухмыльнулся. — Вы обвиняетесь в подготовке покушения на лидера отряда Разведкорпуса: на Олега Волкова. Олег поперхнулся и ошарашенно посмотрел на офицера. — Подождите, — возник Волков, подойдя ближе. — Здесь какая-то ошибка, я уверен! Этого не мо… Разумовский одним взмахом руки заставил Олега замолчать. В затылке неприятно закололо, дыхание участилось, пульс бежал впереди самого тела. Разумовский вздохнул и собрался с силами. Отпираться было некуда, да и бессмысленно. Он строго посмотрел на офицера, который качался на носках. — Могу я пройти в дом? — Можете. Сергей, в сопровождении офицера, конвойных, следователя и Олега прошел в задние, где уже во всю царил обыск. Разумовский был уверен: у него ничего нельзя найти, потому что улик, как таковых, и не было. Слова нематериальны, кроме книг и пары рубашек с сапогами ничего нет. Но Разумовский чувствовал, что подстава офицера, желавшего смерти Олегу, уже работает. Механизм запустился, шестеренки промаслены, Сергей беззащитен простив системы. Один из солдат открыл тумбочку, откуда достал темный мешочек, коего никогда не было у Разумовского. — Открывайте, — довольно промурлыкал офицер Военной полиции. Из мешочка посыпались золотые, образовав солидную горку на столе. Сергей возмущенно открыл рот, но подобрать культурных слов не мог. — Значит, — протянул офицер, — вы, Сергей, взяли деньги за предстоящее убийство и не подумали даже спрятать их? А я думал, наемники более скрытны. Или же вы понадеялись на варежек-разведчиков? — Это не мое! — вскрикнул Разумовский и сжал кулаки. — Мне… — Подкинули? — закончил его фразу полицейский. — Милый мой, я таких, как ты, каждый день ловлю, ваши сказки про подставу уже комом в горле и занозой в заднице сидят! Факт налицо: поступило сообщение о покушении, я был обязан проверить информацию. — И кто же вам сообщил об этом? — встрял Олег. Офицер кинул на него взгляд, повертел мышиными глазками и лениво процедил: — Я предпочитаю оставить информатора анонимным. — Это не я! — кричал Сергей, оглядывая испуганным взором окружающих, снующих тут и там. — Да, признаю: разговор об убийстве был, но Волков жив! Я не убил его, видите? Это же не призрак, это живой человек! Поймите, тот офицер шантажировал меня, я не повелся. Он грозил расправиться со мной, если я не убью Олега, это вы из-за него сюда пришли! Это он вас подкупил! Сергей приближался к полицейскому и тыкал ему в грудь, пока, наконец, тот не выставил руки вперед. — Будете кричать непотребства в адрес Военной полиции — получите срок за клевету. Если вы готовы сознаться — говорите. Разумовский пыхтел от ярости и несправедливости. Но отступать и правда было некуда: его загнали в угол и направили копья с факелами. Он выдохнул и продолжил спокойным тоном: — Меня завели в кабинет к офицеру. Он сказал, что хочет смерти Олега. А я, как бандит, сетующий на несправедливость, должен был ему в этом помочь. Он угрожал мне, но это меня не испугало, — парень мотнул головой. — Но он не предлагал мне денег сразу! Этого мешка и в помине не было! Офицер лишь клялся, что озолотит меня потом! — Потом?! — захохотал полицейский. — Значит, вы утверждаете, что приняли бы плату за совершение убийства, верно? — Ничего такого я не говорил! Проверьте офицера сами! Почему я один должен отдуваться за то, чего не было и никогда не случится?! — Если вы, Сергей, утверждаете, что офицер Разведкорпуса заказал у вас убийство, то вы должны знать имя заказчика, верно? Или у вас, нынешних бандитов, такое в прошлом? Разумовский попятился назад. Полицейский ведь прав: он не знает ни имени, ни фамилии. Только звание, и все. Внешность помнит. Точно! Внешность! — Соберите всех офицеров Разведкорпуса, и я вам укажу на того, кто все это затеял, — воодушевленно начал Сергей, но его тут же осекли. — Во-первых, не учите меня работать. Во-вторых, в нашей практике отсутствует подобная процедура. Скажите имя, и мы проверим этого человека. Сергей стыдливо молчал. Офицер все наступал. Он сверкнул глазками и зашевелил усами: — Что же вы, Сергей? Имя? Разумовский сдавленно цыкнул. — Не знаю, — глухо прошелестел он. — Вы не просто оставили улики в виде денег, вы даже сказку для отмазки не удосужились придумать, — мужчина кивнул следователю. — Обыскать его на наличие оружия. Тут уж Разумовский был уверен в том, что у него ничего не найдут. Все лезвия забрал Олег. Теперь в доме не было ни одного тайника. Если, конечно, Разумовскому снова ничего не подкинули. Следователь выставил руки парня в стороны и начал похлопывать по одежде. Он заглянул во внутренний карман куртки. Сергей готов был сгореть. Он зажмурился и чуть не взвыл, прикусив губу. Следователь полиции достал из кармана кусок клинка, что забрал Разумовский с поля боя. Офицер присвистнул. — Это уже серьезное доказательство, Сергей. Картина сходится: сегодня вы должны были убить Олега Волкова в лесу. Иначе зачем вам был клинок на прогулке? — Позвольте! — Волков вышел вперед и немного прикрыл собою Сергея. — Это я вывел Разумовского на прогулку, так как у него был сильный стресс после вылазки за стену. Клинок, скорее всего, остался после битвы. Многие солдаты забывают о них во время возвращения домой, потому что находятся в забытье, а большинство и вовсе контужены. Уверяю вас, здесь какая-то ошибка. К офицеру тут же подпрыгнул следователь и что-то зашептал в ухо. — А-а-а, — протянул полицейский. — Так это вы, Олег, вывели Разумовского наружу. И это вы его обучали мастерству разведчиков. — Да, это так. — Я, конечно, всегда знал, что Разведкорпус славится своей отбитостью. Но чтобы до такой степени! Брать а обучение отморозков из подземелья! Уму непостижимо! — Да как вы… — взъелся Разумовский, но на него уже, видимо, никто не обращал внимания. — Волков, ваши доводы я вынужден отклонить. Вы — доверенное лицо Разумовского, а, значит, у вас есть свои личные мотивы его защищать. Более того, я уверен, что вы и сами готовы будете вздернуться на виселице вместо подопечного, а потому будете прикрывать его до самого конца. Это же вы славитесь тем, что прикрываете собою солдат за стенами? Олег оскалился. — Раз уж вы попались на такой мелочи, то вынужден сообщить, что, помимо наказания за покушение на жизнь, вам будет предъявлено обвинение в убийстве нескольких охранников подземного города, участие в погромах, организации беспорядков и установление собственного контроля над городом. Ах, да, еще неповиновение власти, конечно же! — Хорошо, — Сергей вышел вперед. — Хорошо, вы можете обвинить меня в последнем. Вы можете наказать меня за беспорядки, но знайте одно: я отказался убивать Волкова. Если бы я этого и правда хотел, я бы давно с ним расправился! Разумовский тут же ахнул и прикрыл рот холодными от страха и паники ладонями. Он сам не ожидал последней фразы, она вышла чисто случайно! Сказанное им сыграло злую шутку. Конвой увел Разумовского и посадил в подъехавшую карету. Последнее, что смог увидеть Сергей — это растерянный вид Олега, стоящего на пороге дома. Поверил ли он офицеру или нет — уже неважно. Разумовский понимал, что его уже не спасти.
