И крылья твои вернут нам свободу...

      — Ты в этом уверен? — вопросительно поднял бровь Разумовский.       — Абсолютно, — Волков стоял спиной к солдату и проверял устройство пространственного маневрирования. — Залезай на меня, отправимся так. Иного выбора у нас нет. Искать лошадь — не вариант. Они дикие, а звать своего коня рискованно: нас могут заметить титаны. Да и животное уже, скорее всего, пропало. Я принес тебя на спине, на спине и унесу. Не оставлять же тебя одного, верно?       — Ты же сам говорил, что в лачуге можно два-три дня пожить.       Волков развернулся.       — И? Ты думаешь, что кто-нибудь сюда приедет? Нет, Сергей, такого не случится. Те, кто попал в этот дом, должны уйти отсюда самостоятельно. Тот, кто остается в лачуге, имеет при себе газовые баллоны, коня и какую-никакую еду.       — А вдруг у тебя газ закончится?       Олег присел на колени и оглянулся.       — Это значит, что дальше я тебя понесу уже пешком. Залезай.       Разумовский немного помешкал, но все же обвил руками шею Олега, подогнул ноги и прижался щекой к спине. От Волкова пахло лесом. Олег встал, пробрался руками под колени Разумовского и, оглянувшись, пошел в сторону их последний битвы с титанами.       Солнце озарило зеленый луг. Мимо пролетали бабочки, на ветвях деревьев пели птицы. Облака неспешно плыли по огромному голубому небу. Удивительно, думал Олег, у Сергея такого же цвета глаза. Будто кусочки неба жили внутри парня. Теперь понятно, почему он так рьяно стремится наружу. Волков перешел на упм и взмыл в воздух. Теплый ветер дул в лицо, играясь с волосами. Пришлось немного прищуриться, чтобы свет солнца и порывы воздуха не навредили глазам. Вдалеке текла речка, и ее запах забивался в ноздри, заставив Олега чихнуть. Парень передвигался от одного дерева к другому, и тень пушистых крон на минутку дарила прохладу. Шелест листьев успокаивал. Казалось, что скоро ребята найдут солдат и уже спокойно вернутся назад, за стены, в Штаб Разведкорпуса, где им залечат раны и дадут кружку ароматного чая.       Разумовский старался держаться за плечи Олега так, чтобы тот не чувствовал жжения на коже: он еще помнил о покраснениях из-за ремней. Тело Олега — это карта боевых сражений, где каждый шрам имел свою историю. Сергею жуть как хотелось их залечить. Все до одной. Провести ладонью, прошептать заветные слова «все пройдет», и раны бы зажили. Конечно, Сергею было приятно ощутить заботу по отношению к себе. Может, Олег и действовал так потому, что не мог оставить товарища на поле боя, но все равно душа Разумовского пела. О нем впервые позаботились. Не кинули кусок хлеба, как собаке, не стали кричать и называть слабаком, а тихо и нежно улыбнулись, сделали перевязку и не смыкали глаз до тех пор, пока сам Сережа не уснет. Парень прижался лицом к куртке Олега и широко улыбнулся. Щеки стали пунцовыми, а колени подрагивали не потому, что были практически на весу, а потому, что внутри ощущалась радость и влюбленное волнение.       Нет, Сергей ни за что не убьет Олега. Но и сказать ему все же нет сил. С одной стороны, признаться — значит оправдать доверие к себе. Это покажет открытость Сережи к Волкову и убедит того в том, что на Разумовского можно положиться. С другой же стороны, открыться — значит подорвать доверие. Олег может запросто подумать что Сергей его обманывает. Да, он сознался, но это не означает того факта, что он не смог бы убить. Если бы его позиция была четкой, он бы в первый же день сознался Олегу.       Черт возьми, как же сложно!       Сергей недовольно цыкнул. Олег откликнулся:       — Что-то случилось?       — Н-нет, — задрожал Сережа. — Все в п-порядке.       Разумовский мысленно обругал себя. Он же только что соврал! Но это получилось на автомате, неосознанно. Да и стоит ли говорить о таком прямо во время полета? Лучше разобраться во всем в Штабе.       Сергей обернулся назад и увидел парочку титанов, что шли прямиком за Олегом. Тупые улыбки во все лицо, косые глаза, маленькие руки и огромные стопы — мерзость, от которой Сергея начало крутить и выворачивать наизнанку. Опасность в лице офицера подождет, а вот опасность в лице двух десятиметровых ждать точно не будет.       — Позади нас — титаны! — крикнул Сергей прямо в ухо Волкову.       Тот вздрогнул, вовремя среагировал и приземлился у ближайшего дерева. Разумовский слез с Олега и тут же вынул у того пару лезвий, намереваясь встретить титанов наготове.       — Ты сбрендил?! — огрызнулся Волков. — Положи сейчас же на место!       — Это ты сбрендил! — отвечал Сергей. — Я не собираюсь смотреть на то, как тебя съедают эти твари.       — Так ты и не увидишь, потому что умирать я не собираюсь, — Олег огляделся по сторонам. Местность была ему знакома, до побоища практически рукой подать. Наверняка оставшиеся солдаты пошли на то место, чтобы забрать части разорванных тел соратников. — Слушай меня: утром, пока ты спал, я положил в карман твоей куртки последнюю сигнальную ракету. Нам осталось совсем немного, думаю, ты сможешь дойти или добежать. Там, откуда я тебя вчера забрал, наверняка есть солдаты, потому что одна из наших обязанностей — сбор останков для их похорон. Да, вчера все пошло не по плану, но вот запланированный маршрут никто не отменял. Доверься мне: как только увидишь кого-нибудь — пусти сигнальную ракету. Тебе окажут помощь.       — А ты? — не унимался Сергей. — Неужели ты думаешь, что я оставлю тебя здесь одного? Тебе не хватит газа сражаться с титанами. Я верю в тебя и твои силы, но давай посмотрим правде в глаза: ты сейчас тоже слаб. Пусть это и не аномальные, но все же титаны. Никто не знает, что у них на уме.       — Но и сталкивать их лбами с остатком войска я не намерен.       — Ты сам говорил, чтобы мы обходили боя до последнего! — Сергей нервно взмахнул лезвием.       — А теперь я говорю тебе бежать!       — Почему ты думаешь обо всех, кроме себя?!       — Потому что это долг мой! — в глазах Олега буйствовала ярость. — Послушай меня и сделай так, как я говорю, мать твою за ногу!       — Да в гробу я видел твой сраный долг, самоубийца хренов!       Разумовский, стиснув зубы, наполненный злобой и отчаянием, помчался напрямую к титанам. Он знал, что их нужно убить. Он знал, что нужно отдать должное Олегу и защитить его. Но он понятия не имел, как это сделать, будучи без устройства пространственного маневрирования, с обнаженными клинками, сталь которых была без рукояти и при каждом движении резала мягкую кожу ладоней.       Земля задрожала под ногами. Мерзкие титаны приближались, и их оскал, который, в сущности, ничего не выражал, прямо сейчас готов был открыться и разрубить тело попавших в беду солдат напополам.       Разумовскому пришлось думать на ходу (вернее, во время бега): как заставить титанов разом обратить на себя внимание и при этом выжить? Кинуться им под ноги и разрезать плоть? А потом что? Героически взобраться, словно на стену, на спину, подбежать к затылку и убить?       Да, надежный план, конечно. Но иного у Сергея нет.       Зато у Олега был.       Стоило Сергею свистнуть и обратить внимание титанов на себя, как он тут же повалился на землю лицом вниз.       — Прости, друг, — прошелестел Волков.       Сергей помешал его плану сбыться, а потому камень, лежащий под деревом, помешал сбыться плану Сергея. У Олега не было выбора, кроме как отключить Разумовского хотя бы на пару минут. За это время, как предполагал Волков, он сможет завалить двух титанов. Лишь бы газа хватило.       В спешке оттащив Разумовского к дереву, Волков, издав животный рык и обнажив мечи, подлетел к одному из титанов, который хотел схватить солдата за тросы. Увернувшись, Олег раскрутился в воздухе, сгруппировался, прикрыв голову мечами, и, перекрутившись, закрепил гарпунные захваты на плече одного из титана. Олег уже знал, что разрез на затылке будет косым, но этого достаточно для убийства. Прибавив газ, Волков стремительно, до звона ветра в ушах, стал приближаться к заветной цели. Взмах — удар — отлет по инерции. Титан завопил и, нелепо покачнувшись на месте, рухнул вниз, подняв около себя огромный клок земли. Природа задрожала и закричала стаей птиц, взметнувшейся в небо.       Остался один титан, который шел прямо на Сергея. До парня дошла дрожь земли, которая и заставила его очнуться. Он почувствовал мерзкий запах крови титана, а испарения от его тела стелились под ногами, словно зловещий туман на болотах. Разумовский в панике поджал под себя ноги и только потом увидел картину: Олег кружил под небосводом, словно танцор на площади во время праздника. Движения его были легки и непринужденны, хотя Сергей прекрасно понимал, каких усилий это стоило. Тросы вырывались и закручивались спиралью, внутри которой летел Олег, скрестив руки перед лицом и защищаясь клинками. Мышцы были напряжены до предела, а темно-зеленый плащ метался, как всполохи пламени дикого костра. Парень буквально несся на врага на Крыльях свободы и готов был выгрызть возможность остаться в живых.       Разумовский слегка простонал от головной боли, но не сводил почти расфокусированного взгляда с летающего Олега. Сердце забилось чаще, чувства накатывали с новой силой. Бесспорно, Олег прекрасен. Воздух — его стихия.       Последний сраженный титан сделал пару неуверенных шагов вперед, и его голова беспомощно рухнула в паре метров от Сергея. парень дернулся от страха и прижал руку к сердцу, готовому вырваться из груди то ли от нервного состояния, то ли от восхищения Волковым. Тем временем Олег спикировал и приземлился прямо на макушку титану, спиной к Разумовскому. Крылья свободы гордо развевались на мощной спине Олега, притягивая к себе и заставляя трепетать. Волков повернул голову и встретился взглядом с Сережей. Тот беспомощно сидел под деревом, прерывисто дыша и, съежившись, теребил лацкан куртки. Раскрытые губы манили Волкова, а невинный и немного ошарашенный взгляд Сергея вызывал бескрайнюю любовь и чувство облегчения: все закончилось. Разумовский смотрел на спасителя снизу вверх и не мог перестать любоваться. Олег твердо стоит на ногах, будто не было до этого тяжелой ноши в виде тела Сергея на плечах и словно не он сейчас летал на последнем издыхании и рубил титанов, защищая… товарища? Друга? Человека, за которого он несет ответственность? Сергей не мог понять, кто они теперь друг другу. Как и не мог понять того, как за долю секунды освещенный лучами солнца Олег сидел перед ним на коленях. Расстояние между ребятами было мизерным. Небеса растворялись в крепком чае. Сердца предательски выдавали волнение, а ветер в спину только подначивал сократить расстояние до неприличной близости. Олег уловил на себе горячее дыхание Сергея, а тот не мог насмотреться на румяные щеки Волкова. Разумовский прикрыл глаза и был готов сомкнуть свои губы на губах Олега. К черту разум, к черту размышления. Они выжили во второй раз. Нет. Он выжил во второй раз. И все из-за Олега. Ему дважды невероятно повезло, а такое везение в жестоком мире, где ты можешь умереть в любой момент — драгоценный дар, который кричит тебе: «Не думай. Действуй! Здесь и сейчас!» Разумовский слегка подался вперед и почувствовал руку Олега у себя под курткой. Странное шевеление ладони что-то нащупывало, а смешок Олега только расстроил все чувства. Перед глазами Сережи возникла сигнальная ракета.       — Нужно подать сигнал, — промямлил Олег и натянуто улыбнулся, пытаясь скрыть свои чувства. Получалось это, мягко говоря, скверно.       Он тихо встал, запрыгнул на голову титана и выстрелил. Желтый дым устремился ввысь. Волков поднял голову и ухмыльнулся символичности цвета: желтый дым сигнализировал о завершении миссии. Неудивительно, что такие ракеты реже всего использовались солдатами, а поэтому она-то и осталась у ребят. Сергей, опираясь на ствол дерева, медленно приподнялся. Голова все еще болела, и за это Разумовский еще отомстит Олегу. В хорошем смысле, разумеется. Сейчас нет смысла обижаться на то, что Волков хотел сделать то же, что и сам Сергей: спасти товарища. Или друга? Или…       — Смотри! — радостно воскликнул Олег, подпрыгнув на голове титана, как ребенок. — Там отряд! Он направляется сюда! Мы спасены, Сережа!       Волков живо спрыгнул вниз, помог Разумовскому удержаться на ногах. Он подхватил парня под руку и вперевалку направился навстречу разведчикам. Солнце находилось в зените и припекало голову. Но сердце Разумовского жгло совершенно другое: его назвали Сережей.