Кнопка

Арсений в прекрасном расположении духа, расписав делами последние дни до нового года, всё готово и распланировано. Работа проделана колоссальная, хотя кажется, что всего мало. В любом случае его размышления прерываются звонком телефона. — Шастун! Добрый вечерочек. — здоровается Арсений. — Вечерочек. — спотыкается об слово Антон и забывает о чём вообще звонит, на фоне у него шумит ветер и двигатели машин. — Вечерочек. — Что такое? — А… Выгляни в окно. Арс хмурится растерянно, подходит к окну и заглядывает за штору, там внизу, в пустоте ночного двора стоит Шастун и глядит вверх, выискивая нужное окно. — Что ты тут делаешь? — спрашивает он, своим глазам не веря. — А если бы меня дома не было. — Поэтому я и спрашивал час назад, дома ли ты. — отвечает Шастун и даже машет, хотя не похоже, что он нашёл окно Арса. — Я… Не знаю зачем пришёл, но я тут. — Приехал. — Что? — Приехал, если ты пришёл пешком, то я тебе очень сочувствую. — Арс, давай без шутеек? — Комики без шуток? — Но ты же актёр, умеешь без чувств даже. — Хорошо, ты хочешь зайти или мне выйти? — Я… Мне не важно. Как хочешь, ты можешь не впускать меня в квартиру, если не хочешь. — Поднимайся… Арсений ждёт около двери, ощущает себя так странно, удивительно. Шастун заснеженный и замёрзший подходит к нему, останавливается и выглядит таким пристыженным, провинившимся. — Антон, что случилось? — спрашивает сразу Арс, затягивая его в квартиру. — Подожди, сначала разденься, ты замёрз? Сигаретами от тебя пасёт ужас как. — Я минут двадцать назад приехал, не решался позвонить. Полпачки скурил. — докладывает Шаст, разматываясь и снимая верхнюю одежду. — Видно серьёзный разговор предстоит. — Точно. Арсений скромно стоит у стены в ожидании продолжения, с волнением разглядывает внезапного гостя, который застывает перед только прилаженной к вешалке курткой. Волнуется так заметно, Шастун едва не трясётся и так бы сейчас притянуть его в объятия, успокоить. Арс не двигается, но всё теперь в его руках. — Пойдём, сядешь, согреешься, чая тебе сделать? — предлагает Арсений, приобнимает парня за плечи и настойчиво, но мягко тянет за собой. Антон оказывается завёрнутым в плед на диване и удивлённо озирается по сторонам, как ловко. — Арс. Попов прекращает суету и покорно садится рядом, весь внимание, складывает руки на свои колени и не сводит с него взгляда. Шастун тушуется, высвобождает из пледа руки и садится ровно. — Тебе тяжело об этом говорить? — спрашивает Арс и берёт его ладони в свои, гладит большими пальцами холодную кожу. — О чём? — уточняет Антон, залипая на его действия. — О том, о чём ты пришёл поговорить. Но, Антон, ты можешь мне всё рассказать, я поддержу, помогу. Шастун хмурится, порывается вырвать свои руки, но останавливается, вздыхает шумно. — Я не знаю, как об этом говорить, что вообще нужно сказать. — он оглядывается, словно светлые стены или огоньки за окном помогут ему найти ответ. — Ты когда-нибудь пробовал говорить с человеком, которого нет рядом? Мысленно прокручивал диалог? — Ну… Наверное было, но сейчас в этом нет смысла. — Нет, давай так, я закрою уши, и ты мне всё скажешь, поборешь своё волнение, и тогда поговорим. Класс? — радостно предлагает Арс. Шаст недоверчиво на него смотрит, а терять тепло его ладоней не хочется, но он всё же кивает неуверенно. Арсений садится лицом к нему, тянет улыбку и прижимает к ушам ладони. Антон ещё недоверчивее выглядит, наивно и глупо, но ему действительно становится легче. — Арс… Я… — Шастун глядит в искренние голубые глаза, которые сверкают, горят от улыбки. — Я хотел сказать, что у меня есть чувства… К тебе. Арс хлопает ресницами, улыбка меркнет, и он опускает руки, выгибая удивлённо брови. — У тебя что? — То… Обманщик. — Э! Я закрыл уши, а то, что я не буду слышать, уговора не было. Шаст, ты… Я правильно тебя понял? Я тебе нравлюсь? — Нравишься. Этого слова недостаточно, чтобы описать то, что ты охуеть как мне нравишься. Арс растерянно хлопает глазами, ловит печальный взгляд Антона и двигается к нему ближе. — Это же хорошо, почему ты так пригорюнился? — ласково спрашивает Арсений и гладит его по предплечьям. — Но ведь… Я… — Ох, что же ты… Иди ко мне. Шастун и не думает сопротивляться, когда его втягивают в объятия, утыкается носом Арсу в шею, обхватывает его руками за талию и заваливает на диван. — Антош, мог бы так не волноваться, право слово. — хмыкает Арсений, перебирая пальцами мягкие кудряшки, другой рукой гладя его между лопаток. — Ты мне тоже нравишься. — Нравлюсь? — Конечно, кому ты можешь не нравиться? — Мне сейчас кажется, что мы друг друга нихуя не поняли, но я, пожалуй, побуду ещё немного в этом неведении. — бурчит Антон в чужую шею и укладывает голову на его плече, трясь об него щекой. — Я немного неприлично счастлив. — Какая же ты прелесть. — Арс, найдёшь мне кнопку? — Конечно, родной. — обещает Арс, оглаживая хрящик его уха, и трёт большим пальцем щёку, чмокает в макушку, зарываясь в неё носом. Антон улыбается, втягивает носом его запах, нащупывает губами бьющуюся на шее венку и крепче обхватывает в объятия, будто медвежонка. Так они валяются с часу, Шаст уже тихо сопит, а иногда похрапывает, его хватка сильная, и Арс предполагает, что он крепче схватит, если попытаться выбраться. Поэтому он просто продолжает гладить его по голове и целовать каждый завиток волос, до которого дотягивается. А волшебный момент тянется чертовски долго. Пока на столе не дзинькает телефон, Шастун дёргается и вскидывает голову, сонно лупит глазами вокруг. — Арс… А я?.. Ну… — Да. — подтверждает Арсений с улыбкой и трогает кончиками пальцев смятую щёку. — Блять. — Шаст, неловко двигаясь, пихаясь локтями и коленками, слезает с Арса. — Мне пора. — Не уходи… Если хочешь остаться, то останься. Шастун растерянно смотрит на крепкую ладонь, схватившую его за запястье, на красивейшие голубые глаза, и нервно сглатывает, садясь обратно на краешек дивана. — Останешься? — спрашивает Арс, приподнимаясь, оперевшись на свой локоть. — Уже поздно куда-то ехать, а у меня большая кровать. — Арс… Сердце у тебя тоже большое? — Ты хочешь посмотреть сразу все большие штуки у меня или на сегодня этого хватит? Антон улыбается, даже если не хочет, поднимает руку и бупает его по носу. — Щёлк. — говорит Арсений и падает, закрыв глаза и замерев. Наверное, Шастун бы мог его сейчас взять и унести куда-нибудь, оставить себе навсегда, но лишь сидит и разглядывает, надеясь, что его лицо не слишком растрескалось и поплыло. Арс открывает один глаз, хитро улыбается и перекладывает голову на его коленку. Так близко. — Ты не ответил. — напоминает Арсений. — Не буду я смотреть твои штуки! Арс! — А останешься? — Чтобы, блять, потрогать или что? — ворчит Антон, цепляясь пальцами за диван. — Сам предлагаешь. Но я всё же о ночёвке. У меня. — А я точно могу? Арс выпрямляется, едва не врезавшись носом ему в щёку, улыбается поймав растерянный взгляд. — Можешь, ты ведь пришёл, и я тебя впустил. — В сердце? Арсений прижимается ухом к его груди и обвивает руками за талию. — Твоё бьётся так «тук-тук, тук-тук». Быстро. — А как будто остановилось. — сообщает Шастун, боясь вздохнуть лишний раз, встречает взгляд Арса, и ему сейчас лишь немного наклониться и тогда… Антон опускает голову, мельком замечая, как тот прикрывает глаза, и чмокает нос кнопкой, сразу прижимаясь губами к нахмурившемуся лбу. Арсений смотрит внимательно, хлопает ресницами, протягивает руку, касается тёплой щеки ладонью и тихонько, невесомо целует мягкие губы. А потом встаёт, держа Антона за руки, ведёт за собой по тёмному коридору, свет не включает, они видят друг друга даже в темноте. Шаст смущается, сжимается весь, когда Арс снимает с него толстовку, стягивает уличные штаны и приглашает к себе под одеяло. — Арс? — шепчет Антон ему на ухо. — Что такое? — спрашивает Арсений, цепляя его за подбородок, и придвигается ближе. — Я люблю тебя. Арс не замечает, когда задерживает дыхание, как и без того тёмные в полутьме глаза Антона становятся ещё темнее, как мир вокруг становится таким неважным. — Антон… — Арсений, рад познакомиться. — и Шаст ныряет под одеяло, хватается за его бок, тычется носом ему в рёбра. — А поговорить? — Потом? Мы уже под одеялом. Арсений вздыхает, тоже сползает вниз, накрывая их одеялом с головой, оказываясь в кромешной темноте, находит его руки, крепко сжимает. — Чего ты боишься? — тихо спрашивает Арс. — Что я всё порчу. — доверительно шепчет Антон. — Что мы с тобой заигрались. Потому что я не знаю, как это назвать. Потому что не хочу, чтобы было будто я к тебе лезу, а ты просто не против. Я хочу серьёзно. Арсений в темноте находит его щёку ладонью, а потом уже губами губы, порывисто целует, вызывая у Антона удивлённый вздох, не церемонится больше, прижимает к себе и углубляет поцелуй. Пока у Шаста в груди мурчание собирается, и он крепче хватается за его футболку, прикусывает язык и губы становится таким отчаянно нуждающимся. Арс отстраняется, успокаивающе целует в щёку и прижимает к себе подрагивающего парня. — Я тоже хочу серьёзно. — говорит Арсений, воздуха под одеялом почти не осталось, и Антон, уткнувшись лицом ему в грудную клетку, должно быть задыхается. — И тоже боюсь, ты гораздо смелее меня, ты пришёл и сказал. — Арс, я, блять, как будто во сне. — бормочет Шастун, в следующий момент скользит редкими поцелуями по его шее, путается длинными руками в одеяле, но всё же откидывает его в сторону и сразу ловит блики фонарей с улицы в глазах Арса. — Ещё. И Арс без слов целует. Там ещё предстоит много обсудить, сказать, но сейчас… Антон засыпает в объятиях Арсения, нацеловавшись на ночь вперёд.