Кнопка

Антон сжимает ладонь, под которой лишь подушка, открывает глаза и задумчиво смотрит на пустующую половину кровати, но, повернув голову, сразу видит спину Арса, тот сидит, укутавшись в толстовку, кажется замёрзшим, и он тут же тянется вперёд, обвивает его руками, зарываясь носом в капюшон, но вдыхает не его запах, а свой. Щёки пылать начинают отчего-то. — Доброе утро. — отзывается Арсений и поглаживает ладонью его локоть. — Как спалось? У Антона так сердце колошматится и голова кружится, что он только крепче хватается за Арсения и мычит совсем что-то невнятное. Арс улыбается, разворачиваясь в его объятиях, аккуратно убирает лохматую чёлку с его лба и чмокает в него, приподнимаясь. Шаст насмотреться не может, восторженно сверкает глазами, разглядывает торчащие на макушке после сна прядки волос, зарывается в них носом и тянет его лечь обратно, укладывая на своей груди. — Хочешь ещё поспать? Или просто поваляться? — интересуется Арс и тихо смеётся, когда тот кивает и угукает на второй вопрос, ложится удобнее, устроив согнутую в коленке ногу на нём, и греет нос у него на шее. Шастун закрывает глаза, у него всё ещё нет ресурсов на слова и мысли сложнее «держи и не отпускай», но Арсений его понимает даже так, и отпускать не хочется ещё сильнее. — Ты же не злишься, что я взял твою кофту? — негромко спрашивает Арс. — Она была близко и… Я просто захотел. Антон зарывает ладони глубже в складки толстовки, которая тому явно чуть велика, он такой уютный в ней, тёплый, родной. Может Шаст мог бы отдать ему всю свою одежду, лишь бы быть рядом, чтобы всегда был повод прийти. — Не в первый раз, Арс. — у Антона голос на первых за утро словах хрипит, и Арс немного дрожит от этого. Шастун заваливает его на спину, нависнув сверху, разглаживает складочки на задравшейся толстовке ладонью, кусает губы, но всё же проводит пальцами по обнажённой коже на животе. Арсений лишь улыбается, скользя взглядом по его лицу, руки держит прижатыми к подушке возле своей головы, не мешает ему изучать руками, а потом и вовсе выгибается за ними. Они вдвоём от этого млеют, Антон забирается дальше под толстовку, доходит до рёбер и возвращается обратно уже оглаживая ладонями бока и спину. Арс гладит покрасневшую колючую щёку и улыбается ему. — Сходим в душ и продолжим? — предлагает Арсений, когда Шаст замирает, приласкавшись к тёплой ладони. — Вместе? — уточняет Антон, открывая глаза. — Можем вместе, если хочешь. Шастун мотает головой и утыкается носом ему в центр ладони, стесняется, целует в запястье. — Тогда иди первым. — предлагает Арс, садясь. — Не хочу тебя стеснять, это твой дом. — бормочет Антон. — Ты не стесняешь, я пока тебе что-нибудь на завтрак приготовлю. — Хорошо, спасибо, Арс.

***

Арсений взгляд оторвать не может от того, каким довольным выглядит Антон, уплетая бутерброды с ветчиной и сыром и запивая их чаем, на небольшой кухне, домашний и свежий после душа. — Я точно не мешаю? Не нарушил твои планы? А то пришёл и остался, теперь ещё объедаю, Арсюш? — уточняет в который раз Шастун. — Мои планы могут и подвинуться. До нового года целых два дня. — отмахивается Арсений и улыбается, подпирая голову рукой. — Всего-то два… А ты… Где будешь? — Хочешь, с тобой буду? — Арс спрашивает об этом так просто, что Шаст теряется от неожиданности. — А мы можем? — А нам кто-то может помешать? — Я обещал маме, что приеду. — расстраивается Антон, от метающихся в голове мыслей напряжённо хмурится. — Я тоже… Ну… Собирался съездить домой. Самолёт в пять вечера. — У меня в шесть. Они растерянно смотрят друг на друга, всё так странно. В каких они теперь отношениях? Сколько можно себе позволить? Как вообще поступить в такой ситуации? — Откуда? — спрашивает Антон, с каким-то непонятным волнением. — Внуково. — Блять, а у меня Домодедово. — Значит, увидимся уже после? Но у нас есть ещё сегодня. У тебя что в планах? Шастун бросает взгляд на свой телефон на беззвучном, но если он его включит, то увидит миллион пропущенных, говорить об этом не хочется. Он везде и так много проебался ради своей хотелки, — Арс, сидящий напротив в его толстовке, с покрасневшими от поцелуев губами, сейчас уже нет, но он помнит. — У тебя есть планы прямо сейчас. — тон Арсения не осуждающий, но ужасно расстроенный. — Прости. Я поступил эгоистично. — Антон опускает голову, теперь ему кусок в горло не лезет. — Нет, Антош, ты старался весь год, и можешь всё отложить ради одного вечера, если ты так чувствуешь, никто тебя не осудит. Ты молодец. Я тебя за это так люблю. Шастун резко вскидывает голову и двигает стул к нему ближе. — Как поступить, Арс? Арсений сам бы хотел знать, держать его в объятиях куда желаннее, чем что угодно другое. — Разберёмся со всем уже после нового года? Оба всё обдумаем и решим. — Если ты так считаешь, то давай. Мне нечего обдумывать, я уже всё знаю. Арс отстраняется, испуганно заглядывая ему в глаза, пытается найти в них ответы. — Нет! Ты не понял. — тут же успокаивает его Шаст, обхватывая ладонями его лицо. — Я хочу быть с тобой, но если ты со мной нет, то я это приму, всё будет хорошо. — Хорошо, всё обязательно будет хорошо. Антон Арсению верит, может, всё действительно между ними может быть хорошо, даже в том мире, в котором они живут.