Кнопка

Фото Шастун всё же присылает, всякие разные, с красивыми закатами, пустыми улицами, бесконечным морем, даже со звездами, хоть и поясняет, что это не ошибка и на фото небо. А вот себя, даже в одежде, не присылает, зато присылает голосовые, восторженно рассказывая о всяком. Арсений скучает, но благодаря этому будто находится там с ним, о каждом шаге знает, о том, что айран ему не понравился, что пахнет в номере странно. Антон ещё долго думает, что превратил их диалог в личный дневник, а ещё что выглядит странно, проводя большую часть времени в телефоне, но никого это не волнует, кажется он всегда так делает. Сейчас особенно, но он оправдывает это тем, что у них такой период, у него так точно. Возможности пересечься не находится до самых съёмок, Арсений вертится как белка, а Антон отдыхает активно. Но было желание всё бросить и встретиться прям на каком-нибудь вокзале. Когда Антон об этом говорит по телефону, Арсений смеётся и называет его безнадёжным романтиком. Шаст согласен лишь с частью про безнадёжного, а его романтика в основном преследование и глазение издалека. Таким никого не очаруешь, а вот когда Арс улыбается, тогда только и успевай сердечки ловить. Об этом он постеснялся Арсу говорить, но со своими мыслями был категорически согласен. Было странно, Антон вёл себя как обычно при встрече, приобнял, как и всех, даже с новым годом поздравил, хотя разве тайна, что они вместе были? Но, помня, что ему непросто, Арсений не обнимает дольше положенного, не чмокает тайком в щёку, хотя очень хочется. Ему вообще хочется наплевать на всё, нахулиганить, сделать что-то провокационное. Но спокойствие Шастуна ему дороже, поэтому он слушает его смех со стороны, мельком ловит взгляд, но старается даже ближе необходимого не подходить. Арсений расслабленно разваливается на диване, первый день всегда такой утомительный, хотя они и разминались перед началом. Ему до воды лень дотянуться, рука безжизненно падает на подлокотник, а до стола всё ещё остаётся метр не меньше. Шастун болтает о каком-то матче с Димой, проходит по гримёрке, не сводя с собеседника взгляда, хватает бутылку, плюхается на диван и совершенно невозмутимо протягивает бутылку Арсу, предварительно открутив немного крышечку. Арсений ощущает, как от благодарности у него теплеет в груди, от бедра Антона тоже идёт тепло, он и сел близко и ноги широко расставил. Арс ему под ногу коленочки подсовывает, как будто молча возмущается о нехватке места, но на самом деле прижимается ближе. Когда он довольный выдувает почти половину бутылки, вторую допивает Антон, ему остаётся только собственнически закинуть на спинку дивана руку и притянуть его к себе. Оттого Арсений особенно удивляется, сейчас его ничего не смущает и это заставляет сердце заходится в бешеном темпе. Как глупо. Вот так вот, да, Арс? Арсений от своих же мыслей чуть не закрывает лицо руками, надо же так, поплыть от парня, который просто молча воды ему принёс. Шастун такой спокойный, хоть и уставший, сказка, растрепавшаяся чёлка вьётся в разные стороны, улыбка чуть трогает губы, целовательные, нежные. Арс ловит себя на том, что пялится, не с другой стороны комнаты, а вот так вплотную, может ресницы посчитать, может даже волоски на лёгкой щетине, а ещё… Но он ничего не делает, голова всё ещё работает, только кладёт её ему на плечо, прикрывая глаза, так можно, они тут все свои и все устали. В следующее мгновение Арсений слышит шёпот, чувствует мягкое касание на щеке и бедре. Заснул. Когда успел? — Что? — недовольно спрашивает Попов, чуть выгибает занемевшую спину и зевает в кулак. — Пора идти. — поясняет Антон и хлопает мягко по щеке ещё раз. — Просыпайся, солнце. — Но… Ещё секунду, ты тёплый и вкусно пахнешь. — Блять. Из-за его тона Арсений открывает глаза и обнаруживает прямо напротив них Диму и Серёжу с вытянутыми от удивления лицами. Ах, никто не ушёл? Тогда почему им вообще куда-то пора? Поддерживать бесстрастное выражение лица сложно, особенно когда Арс поднимает голову и замечает тёмное пятно оставшееся на толстовке Шаста, а по подбородку стекает слюна. Вот же сука! Как же жалко, что на его кофте нет капюшона, не получится даже натянуть его на голову, скрываясь от мира, как это порой делает Антон. — Горе ты моё. — шепчет Шастун и вытирает его лицо своим рукавом. — Прости. — бормочет тихо Арсений. Парни, к счастью, вообще это никак не комментируют, а просто прощаются и дружно выходят. — Теперь готов идти? — спрашивает Антон. — Почему ты вдруг… Такой? — уточняет Арс, никак не сформулировав свои мысли. — Какой? — Жмёшься ко мне, я думал, мы скрываем. — М? Да разве я сделал что-то? Мне нужно было оттолкнуть тебя, когда ты задремал? Что тут такого? По сути он действительно не сделал ничего такого, сел рядом, водой поделился, слюнки подтёр. Арсений мотает головой и прищуривается. — Дурак. — Да почему?! — возмущённо спрашивает Шастун. Арс не отвечает, встаёт и хватает свою куртку с шарфом. Скорее бы домой и спать. А может домой к Антону? Он бросает на него взгляд и качает головой. Нет, тот выглядит сейчас таким уставшим, что ему не до этого. — Арс… Ты очень домой торопишься? — вдруг спрашивает Шастун и подрывается тоже одеваться. — Не тороплюсь. Тебе помощь нужна? — Почему сразу мне что-то нужно? Я хотел… Пригласить тебя к себе в гости. — И что мы будем делать? — интересуется Арсений, походкой от бедра подходя ближе, и помогает застегнуть ему куртку и поправляет воротник. — Что бы ты хотел? — зардевшись, уточняет Антон и отводит взгляд. — Целоваться? — Ах, не угадал! Мы будем сладко спать, потому что сегодня был сложный и длинный день. — Э? У меня каждый день такой, и что мне теперь не целоваться? Арсений улыбается, тянется вперёд и чмокает его в губы, но тут же оказывается прижатый к мягкой куртке, их языки влажно переплетаются. Но не место совсем, сейчас кто-нибудь вернётся, забыв что-то, или вообще уборщица заглянет. Шастун идёт за ним как верный пёсик, то и дело пытается взять за руку, но дёргается от каждого шороха. Снова оказаться в этой квартире, после того новогоднего утра, навевает тёплые воспоминания, они тогда обсуждали что-то важное, а это всегда тяжело сначала, зато очень хорошо потом. Как сейчас. Шастун был тихим всю дорогу и сейчас сонно клюёт носом, пытаясь раздеться. Ну есть ребёнок. Арсений помогает ему, параллельно раздеваясь сам. Поцелуи приходится отложить до утра, зато находящийся в прострации Антон и спящий одним глазом, не задумывается, когда снимает с себя и футболку, и штаны, забираясь в постель в одних трусах. Арс его хорошенько рассмотрел, пока ждал у выключателя, свои вещи и его он складывает на стул, забирается к нему под одеяло и прижимается к теплому телу.

***

Будильник Шастуна ненавидит почему-то Арсений, он, не просыпаясь, хватается за Антона сильнее, и тому приходится тянуться к тумбе вместе с ним. Когда снова воцаряется тишина, Шаст наваливается на него, зарываясь носом в волосы, и бормочет что-то невнятное. Арс уже не спит, а шея Антона так близко, он достаёт до неё поцелуями и языком. Шастун дёргается и мычит, его ладонь крепко вжимается ему в спину. — Арс. — Да? — У тебя язык горячий. — шепчет Антон, обдавая горячим дыханием ему ухо. — Обжёгся? — Блять. Арсений хмыкает, доходит поцелуями до уха и кусает за мочку. Шастун поворачивает голову, ловит его губы и наваливается ещё сильнее. — Ох, раздавишь. — Прости. — бормочет Антон, но поднимается медленно. — Мне нравится. — Арс устраивается удобнее, трётся коленками об его бёдра и закидывает руки на плечи, вплетая пальцы в кудряшки. Одеяло сбивается в ноги, и тогда Антон обращает внимание, что на них из одежды целое нихуя, точнее трусы, но что они дают? Арсений тянется вверх и отвлекает от лишних мыслей поцелуем и ещё одним. Шастун сдаётся и хватается за его бок ладонью, гладит по животу, ощущая под пальцами твёрдые мышцы и присасывается к шее. — Осторожно! — предупреждает Арс и выгибается так, что трётся пахом об его живот. И Антон замирает, так чётко почувствовав чужой стояк, это же прямо на него стоит, хотя у него самого стоит нестерпимо и давно. Арсений поджимается, ощутив себя не в своей тарелке, будто виновен в чём-то, пытается вылезти, но Шастун хватает его за руки и нежно чмокает в нос. — Пора вставать. — говорит Арсений, отводя взгляд. — Но… — пытается спорить Антон, но понимает, что сам всё испортил. — Будильник прозвенел, у тебя какие-то дела, мне ещё нужно домой заехать. Шаст садится рядом на кровать, Арсений шлепает голыми стопам об пол и встаёт, потягивается, словно дразнит своими охуевшими ягодицами в тёмной ткани. Ну Антон сам виноват, упустил момент, настроение, Арсения. — Арс, я… — Можешь ничего не говорить. Общие желания, забыл? Если один не хочет, второй не настаивает. — Поцелуй меня, если не злишься. — просит Антон жалостливым тоном. Арс так и стоит возле кровати к нему спиной, слышит, как шуршит одеяло. Не злится, не на что, но опустив взгляд, понимает, что пока не готов. — Сначала в душ схожу. — отвечает он. — Всё-таки злишься. — Блять! Шаст едва не отшатывается, сидя у самого края, когда Арсений оборачивается, сжимая свой член ладонью, и наклоняется. Антон краснеет, злится уже на себя, но приподнимается, принимая поцелуй. Всё оставшееся утро проходит в напряжении, что становится стабильностью. Арсению кажется, что он сделал что мог, но это не помогает преодолеть ни смущение, ни неловкость. Так ведь не бывает, когда вместе хорошо? И им вроде хорошо, но что-то не так. Не так что-то конкретное, но с этим Арсу как вообще бороться? Член отрезать, чтобы не пугать его?