Кнопка

Воскресенье встречает Арсения ярким лучиком света в глаза и запахом весны из приоткрытого окна, хотя только март. Накануне в таком состоянии домой приехал, что даже закрыть забыл. В одиночку в бар попёрся, совсем с головой не дружит. Ругать себя укутавшись в одеяло можно целую вечность, но лучше встать и делать это вместе с зарядкой или приготовлением завтрака, а может и того, и другого, можно же ругать по второму и третьему кругу. Душ приводит мысли в относительный порядок. Завтрак частично убирает тяжесть в животе, но тяжесть на сердце не убирает ничего. Арс равнодушно проверяет телефон, поджимает губы увидев пропущенный от Антона и сообщение, от которого удивлённо вскидывает брови. Абракадабра какая-то: «🛌💤🛏🧍️☎🙏» ️ Он вздыхает и улыбается как идиот, но перезванивать не спешит, на это нужно больше ресурсов, чем у него есть. Убеждает он себя, усаживаясь на диван и бессмысленно переключая каналы, даже в соцсети не заходит, чтобы онлайн не светиться, как ребёнок ей-богу. Шастун звонит сам. — Доброе утро, как твоё похмелье? — бодро здоровается Арсений и хватается за голову, справляясь со своим. — Арсений, привет, нормально, а почему ты уехал? Мы же вчера… Ну… — Антон причмокивает губами, пока безусловно кривится там от сложного мыслительного процесса. — Почему не остался? — Подумал, что так будет лучше. — Но мы… Мы… Мы? — Ничего не было, если ты об этом. Ничего, чего не было бы раньше. — Блять. А мы встречаемся, или ты меня уже бросил? — Шаст… — вздыхает Арсений, накатывает такая усталость, что говорить нет сил. — Прости, что ебу мозги, а не тебя, но я… Виноват, я понимаю. — голос Антона в трубке становится тише и каким-то пришибленным. — Ты не виноват. Ты не можешь хотеть того, чего не хочешь, и алкоголь добавляет, возможно, смелости, но я… Не готов это принять. — Но ведь вчера мы могли, зачем ты нас остановил? — Чтобы не видеть, как всё рассыпается между нами. Переспать с тобой пьяным для меня всё равно, что насильно. А я не хочу тебя заставлять. — Арс ложится на спину и касается холодной ладонью горячего лба. — Давай не будем такие разговоры по телефону вести? — Мне приехать? — Нет, сегодня у меня куча дел, а вечером я уезжаю. — Куда? — В Питер. — А… Увидимся, когда ты вернёшься? — убито спрашивает Шастун, тяжело дыша в трубку. — Ага, там ближе к следующей неделе посмотрим. — Арс, следующая неделя через неделю, блять, сегодня воскресение. — Я на несколько дней уеду. — Я тебя понял. Арс? — Что? — Я люблю тебя. Арсений едва не роняет телефон от неожиданности, щёки мгновенно вспыхивают, но ответить он не успевает, Антон вешает трубку первым, не дожидаясь ответа. Арс боится, что потому что не верит во взаимность, но не знает, как описать все свои чувства, не влезающие в это простое «Я люблю тебя», поэтому отправляет ему сообщение с сердечком и надеется, что тот его поймёт. Он никуда не уезжает вечером, его утреннее недомогание к вечеру становится слишком очевидной простудой. Ехать куда-то с температурой чревато, а промотавшись весь день по подтаявшей Москве ему становится совсем плохо. Он думает позвонить Антону, хотя бы голос его услышать, но не хочет волновать, ещё приедет и заразиться. Арс немного всё ненавидит, когда полночи не может уснуть, и постоянно хочет написать Антону. Тот снова всё делает сам. «Ты уже в поезде? Напиши, как доедешь» Арсений не может соврать, даже если есть искушение.

«Нет, я дома, простыл, не волнуйся»

Он почему-то и сам кривится от своего же сообщения, как по-стариковски, он уже при смерти, судя по всему. Конечно, Шастун тут же звонит. — Ты как? Арс? — Я же говорю, не волнуйся, небольшая температура и слабость. — вздыхая, успокаивает его Арс. — Тебе что-нибудь нужно? Лекарства есть? — Всё у меня есть, отосплюсь и снова как огурчик буду. — Так и хули ты не спишь тогда? Два часа ночи! — ворчит Антон. Арсений улыбается и укутывается в одеяло сильнее. — Споёшь мне? — Петь? Я?! — Тогда почитай что-нибудь, чтобы я быстрее уснул. Пожалуйста. — Ну ты… Как маленький, погодь, найду книгу какую-нибудь. — Только свет включи, не порть зрение. — Ебать заботливый… Так Готорн подойдёт? Тут на обложке женщина какая-то с ребёнком. — Мне любая сойдёт. Просто твой голос хочу слышать. Шастун на другой стороне что-то булькает смущённо, но судя по шуршанию садится и открывает книгу. Арсений слушает, как он читает описание какого-то здания, тюрьмы, рассказывает о каких-то исторических событиях Новой Англии, но его не тревожат мрачные события, а голос и вовсе успокаивает. Арс засыпает уже на моменте, когда молодая девушка с ребёнком на руках эту тюрьму покидает. — Пиздец тут конечно, я не особо понял… Арс? Ох… Спокойной ночи, родной.

***

Антон утром не может найти себе места, как там Арс, поел хотя бы? Поехать к нему он никак не может, во всяком случае прямо сейчас, да и тот похоже не очень этого хочет. Да и вся их размолвка всё ещё существует. Совершенно неясно как со всем этим разбираться, почему Антон застывает стоит им до дела дойти? Даже ведь ничего особенно они не делали, полностью голыми друг друга не видели. Шастун ведь признался первый, а теперь Арсу приходится с ним возиться и волноваться. Антон очень этим расстроен, но хочет, правда ведь хочет. Он останавливает себя от бесконечного потока сообщений с предложением приехать, всё равно же откажет, только и ехать, не спрашивая или после отказа нельзя.