Кнопка

— Я же говорил не приезжай. — ворчит Арсений, завёрнутый в сто одёжек и достаёт вторую кружку. — Заразишься ещё. — Ладно тебе, я закалённый. — отмахивается Серёжа. — Хотел убедиться, что ты тут не загнулся совсем. — Спасибо тебе, конечно, Серёж, но я сам могу о себе позаботится. — Посмотрите на него, я ему апельсинов халявных, между прочим, принёс, а он ещё чем-то недоволен! Арс улыбается, ставит дымящуюся чашку на стол и садится, тут же укладывая голову на сложенные руки. — Чего ты такой тусклый? Не из-за простуды ведь. — проницательно спрашивает Серёжа. — Расскажешь? — А что тут рассказывать? — фыркает Арсений, для него всё очевидно. — Что у тебя с Шастом происходит? Стали ещё более прилипшие, чем обычно. — А было бы лучше, если бы мы волчками друг на друга смотрели и ругались постоянно? Тебя что не устраивает? — А не надо огрызаться, я без предъяв, и ты давай тоже. — возмущается Матвиенко, вертя в руках нетронутую чашку чая. — Мне… Мне он нравится. — Скажи новое что-нибудь, что, хотя бы, не вся страна знает. — Блять, Серёжа. — ругается Арс и раскачивается на стуле. — А это не моя вина, так что ничо не знаю, моя хата сам знаешь. — Нет, серьёзно. Я запутался. — Антона стало слишком много? — Но недостаточно. — А ты говорил ему? — Разговоры не помогают. — Арсений взмахивает рукой и трёт затылок. — Забей, ты многого не знаешь и… — Так ты не делишься ничем, вон даже заболел от своей скрытности. А я может помочь могу. — Как же? Расскажешь, блять, как преодолеть стеснение в постели? Серёжа такими глазами на него смотрит, что Арс прикусывает язык, да только поздно. — Забудь. — Ага, уже побежал. Как такое забыть? Шутки у тебя, пиздец. Арсений так усердно пялится в стол, что Серёжа начинает сомневаться, что всё это шутки, да и сама формулировка несмешная нихуя. — Арс? Ты же пошутил? Про постель? — уточняет на всякий случай Матвиенко. — Скажем так… — О нет! Нет! Никаких шарад, скажи, как есть. — Было. — Что было? — Немного. — Сука, Арс. Иногда я тебя ненавижу, знаешь? — Знаю. — Арсений застенчиво улыбается, что делает его лицо виновато-обнаглевшим. — Постель у него с Антоном не клеится, пиздец! — Согласен. — А должен отрицать! — вскрикивает Серёжа и недовольно хмурит брови. — Так мне дальше не рассказывать? — Да теперь уж рассказывай всё, но это, без членов только. — А их-то как раз дохуя. Серёжа напряжённо на него смотрит и никакого чая ему уже вообще не хочется. Арс задумчиво разглядывает стенку, прикидывая насколько вообще рационально что-то говорить. — Мы встречаемся. — решает начать с главного. — Ага, и ебётесь? — уточняет Серёжа, у него от напряжения даже на лбу морщинки собираются. — Ты сам просил без членов, а теперь только о них спрашивать и будешь? Нет, не ебёмся. — А как вы это называете? — Ну Серёж, тебе если это интересно, погугли, порнуху посмотри. — Я не понимаю, если у вас встаёт друг на друга, то в чём вообще проблема? Типа, у вас и так синхрон охуевший, взаимопонимание и всё такое, и если встаёт одновременно, то живите и радуйтесь. Таких близких по духу людей хуй отыщешь. — Правильно ты всё говоришь. — кивает Арс, но его мрачность вообще не уходит. — Так у тебя не встаёт? — Почему сразу у меня? — Ну а что, у него что ли? Ему тридцатка только. — Проблема вообще не в том, что стояка нет, а как раз в том, что он есть. — Я в шоке, блять. У мужиков такие проблемы? — Серёжа подпирает голову рукой и вздыхает. — Трахаться в жопу так сложно? — Фу, Серёжа, фу таким быть. — А что? Я не разбираюсь в этой хуйне, ты мне ничего не объясняешь, вот и придумываю сам. — А что мне объяснять? Если я и сам не знаю? — Ну, что происходит у вас? Что между вами? — решает попробовать спрашивать по порядку Серёжа. — Всё хорошо, идеально даже, пока до интима не доходит. — признаётся Арсений. — И? Что вы делаете с этим? — Рефлексируем. Я правда не знаю, как помочь ему. — А просто обнимашки не помогают? — Антон, конечно, котик, но ты серьёзно? — Я всё ещё в шоке. — в свою защиту говорит Матвиенко. — Просто, я хочу большего, и он вроде тоже, но не выходит. Мы или такие заёбанные, что вырубаемся на поцелуях, либо… Либо, блять, его передёргивает, и я не могу, просто не могу, когда он так выглядит. — Тогда может вам?.. — Нет! Я не хочу расставаться. — Это крайность, но вам стоит, знаешь, делать всё постепенно. Блять! Я реально с тобой об этом говорю? Ещё и советы даю. — Серёжа в ужасе смотрит на Арса. — Я же и сам знаю, как это делается, все шаги перед, у меня разные люди были. — А может проблема именно в том, что у тебя много опыта? Появляются же различные привычки, что-то медленно делается, что-то быстро. А с ним нужно как в первый, сечёшь? — У нас и есть в первый. — Нет, ты не понял. Прям вообще в первый. Когда вы стесняетесь даже поговорить об этом, произнести вслух и раздеться друг перед другом. Арс разглядывает свои пальцы, в голове не укладывается, что он советы слушает от Серёжи и говорит о таких вещах, впрочем, он разбирается, может даже лучше, чем любой из его знакомых. — В общем, не в порыве страсти доходить до этого, а вдумчиво, раскладывая каждый шаг. — поясняет свои мысли Матвиенко и чешет щёку смутившись. — Сначала спрашиваешь, а потом делаешь, и главное, чтобы прям до маразма. Садитесь, обсуждаете до какого момента хотите дойти, а потом действуете медленно и осторожно. Арсений прячет лицо в ладонях, старается дышать медленно, а сердце колотится как ненормальное. — Да ладно, можешь ничего не отвечать, просто мотай на ус, для кого я тут распинаюсь? — хмыкает Серёжа и хлопает его по плечу, он чертовски собой доволен. — Спасибо, Серёж, это правда очень мне помогло. — Обращайся, а то невозможно смотреть, как вы словно детсадовцы краснеете, сидя рядом. Арсений дуется, натягивая ворот свитера до подбородка, и шмыгает простуженным носом. — Но пока тебе светит только варенье, чай и таблетки ринзы. — хмыкает Серёжа и двигает свой подстывший чай ему. — Ты себя вообще, как чувствуешь? — Как будто я бухал всю ночь и спал под открытым окном, как идиот. — И правда идиот. — Я устал. — жалуется Арс, утыкаясь лицом в сложенные на столе руки. — Уложить тебя баиньки? — ласково спрашивает Матвиенко и гладит его по голове, мельком проверяя лоб. — Весь горишь, дорогой. — Мне плохо и от этого грустно. Спасибо, что приехал. — Друзья же. — Друзья. — отвечает Арсений и поднимает над головой руку, которую Серёжа крепко сжимает. Они сидят ещё какое-то время, но Попов уж очень варёный и вот-вот вырубится, да и время позднее, поэтому Серёжа, убедившись, что он в порядке и знает, что делать, собирается домой. — Сосать не забудь, а то уже голос садится. — напоминает Серёжа, натягивая в прихожей куртку. — Не забуду. — смеётся Арс, привалившись плечом к стене. — Почаще только. — Матвиенко открывает дверь и, обернувшись, ещё раз его оглядывает. — И пей воды побольше. — Я тебя понял, сосать почаще и запивать водой. — Пошути мне тут! Арсений застывает на пороге, неожиданно пересекаясь взглядом с Антоном, откуда тот вообще тут взялся? Шастун бросает быстрый взгляд на Серёжу и снова смотрит на Арса, поджимая губы. — О, какие люди! Шастун, привет. — подрывается Серёжа, хватает Антона за руку и притягивает его к себе. — Заходи, вам есть что обсудить, детки. — До встречи, Серёж. — робко прощается Арсений и глядит из-под ресниц на Антона, которого толкнули к нему ближе. — Покусики! Арс жестом предлагает Шасту зайти в квартиру, отступает в сторону, резко втягивает запах сигарет от него, в отличии от запахов в принципе, этот резкий его нос способен учуять. Шастун растерянно топчется в прихожей, оставляя мокрые следы на полу от ботинок. — Серёжу значит позвал? Ему можно приходить? — бормочет Антон, сразу переходя в атаку, и бросает какой-то пакет на тумбу. — Он так же, как и ты, пришёл без спросу. И у него иммунитет хороший, а ты… Лучше близко не подходи, не хочу, чтобы ты заразился. — отвечает Арсений, протискивается мимо него и отходит к самой двери в кухню. — Ты что-то хотел? — Хотел… Хотел, блять! Парня своего увидеть хотел и узнать как ты. — Шастун быстро сдувается и пялится на лужу, в которой стоит. Спохватившись Арс бросает ему тряпку под ноги и тут же оказывается пойманным в объятия. — Антон, моя болезнь не шутка. — ворчит Арсений, но прижимается пылающим лицом к холодной куртке. — Но я в порядке. — А я не могу просто не волноваться. Я хочу помочь. — И знаешь чем? — Да! Я принёс бульон, куриный. — Антон резко отпускает его и лезет в свой пакет, настроение у него бессистемно скачет. — Хотя, Серёжа уже, наверное, о тебе позаботился. — Он просто принёс мне апельсины и поболтал со мной. — отвечает Арсений и заглядывает тоже в пакет, выглядывая из-за его руки. — Что там у тебя? Суп? — Ещё я принёс яблок и мандаринов, орехи, мед и облепиху. — Зачем так много всего? — Я у мамы спрашивал, что при простуде лучше есть. — смущённо рассказывает Антон. — Ты такой заботливый, Антош. — улыбаясь, говорит Арсений и прижимается к его спине, с трудом обхватывая руками его в огромной куртке. — А ещё такой прохладный, приятно. — Эй! У тебя температура? — Шаст оборачивается и трогает кончиками пальцев его лоб. — Пиздец ты горячий, почему ты вообще не в постели, а шароёбишься тут? Иди, ложись, я сейчас всё сделаю. — Тебе точно не нужна помощь? — Точно. Арсений сомневается, но лечь ему хочется уже давно, поэтому он не спорит, а идёт в спальню. Слушает оттуда, как Антон возится в прихожей, раздеваясь, моет руки в ванной и стучит посудой на кухне. Он успевает задремать, когда Шастун притаскивает ему на откуда-то добытом подносе тарелку бульона, какой-то отвар из облепихи и нарезанные кусочками яблоки в мисочке. — Ты прям как мама, Шаст. — смеётся Арс, ему становится жарко, и он стягивает свитер, и заворачивается в одеяло. — Не замёрзнешь? Принести кофту? — спрашивает Антон, и Арс отрицательно качает головой. — Поешь? Немножко хотя бы. Арсений совсем не хочет есть, но Шастун так взволнованно смотрит и так старается, что он кивает и садится, подсунув под спину подушку. Обрадованный Антон садится с краю и берёт в руки тарелку. — Да я сам могу. — сообщает Арсений, мягко улыбаясь, и перехватывает тарелку, накрывая его ладони своими. — Хорошо, я просто подержу, ладно? — Шастун двигается к нему ещё ближе, но отпускать тарелку не намерен. — Я не грел, он из термоса, поэтому не должно быть слишком горячо. Арс неловко сжимает ложку, отводя взгляд, и пробует немного бульона, тот оказывается очень неплохим. — Вкусно, где брал? — интересуется Арсений, смело съедая ещё две ложки. — Сам приготовил. Мне мама по видеосвязи говорила, что делать. — с гордостью сообщает Антон и улыбается. — Чёрт, мне теперь так неловко, нужно будет её поблагодарить. — Э? Это же я готовил, она просто болтала без умолку! Арсений очень хочет чмокнуть его, но всё ещё болеет, поэтому только убирает с его лба прядку волос и улыбается. — И я тебе очень благодарен, спасибо, Антон. Ты лучший бойфренд. Шастун опускает взгляд в тарелку и заметно краснеет, что выглядит чертовски мило. Когда бульон заканчивается, он кормит Арса яблоками и поит облепиховым чаем с мёдом. Арсений почти засыпает сытый и довольный, переплетая с ним пальцы. Антон перебирает пальцами его волосы, ожидая, когда градусник домерит температуру. — Арс? — Что, родной? — Арс отвечает, не открывая глаза, и притягивает их сплетённые ладони ближе, утыкаясь в них носом. — Я хотел сказать… Ну… Что я, когда я признавался тебе, я думал, что, знаешь, это тебе будет сложно. Типа, я ведь парень, признался тебе, и даже если у нас что-то будет, то тебе будет сложнее. Но всё оказалось наоборот, ты так легко к этому привык, не боялся целоваться, не боишься и дальше зайти. А я вообще не знаю, что дальше, я так долго грезил тем, что хотел бы взять тебя за руку. — Всё хорошо, ты тоже можешь не бояться, просто говори мне о своих желаниях. — Даже если я всё ещё не готов, ты не бросишь меня? — Не брошу. — отвечает Арсений и тянется к нему, поднимаясь и обнимая. — Я люблю тебя, очень сильно, и готов ждать, и даже если ты никогда не захочешь, не брошу. Шастун утыкается носом ему в шею, обхватывает руками, от улыбки, кажется, сейчас лицо треснет. — Всё, теперь ложись спать. — распоряжается Антон, укладывая его обратно, поправляет одеяло и только вспоминает о градуснике, тот уже затерялся в его футболке. — 37.8 не так много, жить будешь. — А ты врач? — Я мать, спи давай. Арс хихикает, но послушно закрывает глаза. Шастун собирает посуду и относит всё на кухню, грустно смотрит на гору для мытья и вспоминает, что у него дома не меньше, как неудобно жить на два дома. Он улыбается, залипая в стену, пока льётся вода, и думает о том, как было бы весело и круто жить вместе. Может когда-нибудь, когда они научатся быть парой?