Кнопка

Арсений просыпается в прекрасном расположении духа, как будто простуда прошла, но спустя минуту его накрывает. Голова болит, в горле першит, озноб во всём теле, отвратительные ощущения. — Блять! — вскрикивает Арс, сбрасывает одеяло, весь вспотевший, и вздрагивает, когда в комнату вваливается Шастун. — Антон? — Ты чего кричишь? Что случилось? — Антон ошалело оглядывается с ложкой в руке вместо оружия. — Хуёво мне. — Малыш… — Ты тут ночевал? — спрашивает Арсений, откидываясь спиной на стенку, и глядит на место рядом, выглядящее нетронутым. — На диване. — отвечает Шастун, подходит к нему и трогает лоб. — Вроде не такой горячий сегодня. — Неудобно же. — Ты же сказал, что заразный. — А работа? — Я отложил всё утреннее, так что сейчас накормлю тебя и поеду. — Не нужно было… — Даже если так, я всё равно захотел. Арсений не представляет, как ему сейчас же не растаять в лужу благодарности, поэтому хватает его за руку и глядит огромными котячьими глазами. — Спасибо. Ты что-то готовишь? — Арс кивает на ложку, что всё ещё зажата в его пальцах. — А… Ну… Я пробую… — расплывчато отвечает Шаст, а потом резко подскакивает на месте. — Блять! Сгорит же нахуй! Арсений удивлённо провожает встрепенувшегося парня взглядом и решает, что ему тоже пора идти, сначала в душ, всё остальное — потом. Водные процедуры приходится делать максимально короткими, общее состояние всё ещё плачевное. В ванной из чистого только штаны на сушилке и за футболкой с трусами ему приходится возвращаться в спальню. — Ну как? Не сгорело? — интересуется Арсений, слыша шаги за спиной. Шастун замирает, едва переступив порог, Арс роется в шкафу в одном маленьком полотенце, что с трудом прикрывает задницу, а по его спине стекает вода, капающая с волос. Зрелище не для сексуально здоровых. — Антон? — Арс оборачивается, ожидая ответа, и замечает чужой взгляд, щёки с лёгкостью начинают пылать уже без помощи высокой температуры. — Я… Нет, не сгорел. — тяжело сглатывая, находит в себе силы ответить Шастун, но взгляд не в глаза, а на обнажённый торс, скользит по нему как сумасшедший. — Ты-то только загорелся, а то что готовил? — Бля, нет, в порядке всё… Блять. Пиздец. — Дашь пососать? — невозмутимо интересуется Арсений, летящей походкой с одеждой в руках доходит до кровати и бросает вещи на неё. — Чего?! — сипит Антон, вытаращив глаза, и резко отворачивается, заметив, что тот уже опускает руки на узелок полотенца. — Арс? — Пастилки от боли в горле, они на кухне должны быть, принесёшь? Пожалуйста? — А, блять, принесу. — Что ты там такое подумал? А, детка? — смеётся Арсений, натягивая одежду, от таких игр, можно и воспаление лёгких заработать. — Это ты тут! У~у! — возмущается Антон и даже не обернувшись сбегает на кухню. — Охуеть! Арс надевает сверху ещё толстовку и идёт за ним следом. Шастун бросает на него обиженные взгляды, весь красный, но ставит на стол тарелку и ложку. — После еды сосать будешь. — бурчит он, шлёпая блистером об стол. — Хорошо, Антош. — покладисто соглашается Арс и заглядывает заинтересовано в тарелку. — Это каша? — Я немного попробовал, есть можно. Хочешь мёда туда добавить или масла? — цепляется за смену темы Антон. — Не. — Ещё я сварил облепиху. — Хозяюшка. Шастун садится рядом и с улыбкой ждёт, когда он попробует. Арсений, стараясь не обжечься, осторожно пробует кашу, зачерпнув немного, и кивает. — Съедобно. Тоже мама помогала? — интересуется Арс. — Я только пропорции спросил. — ворчит Антон и кладёт голову ему на плечо. — Как ты себя чувствуешь? — Уже немного лучше. — Я бы хотел остаться, но прям вообще не могу. — Я всё понимаю, не волнуйся. Шастун гладит Арса по коленке, утыкается носом ему в шею и в спокойствии ждёт, когда он поест. — Не хочу никуда ехать, может мне поцеловать тебя и тоже заболеть? — задумчиво спрашивает Антон. — Это не так работает и не нужно болеть, это не классно. — отвечает Арс. — Ты и так такими темпами заболеешь. — Не заболею. Арсений выбирается из объятий и относит посуду в раковину. — Не трогай, я сам. — протестует Антон, вставая за его спиной. — Ты приготовил, я помою, тут же немного. И я не растаю. Шастун обвивает его руками и трётся щекой об его лопатки. — Мой хороший. Арс улыбается, намывая посуду, в тепле и поддержке ему куда лучше и силы сразу появляются. Антон остался с ним, хотя пришлось спать на неудобном диване, приготовил ему столько еды и отложил свои дела. Ему ещё предстоит обдумать слова Шаста и Серёжи, но сейчас, когда тот так доверчиво к нему прижимается, всё не так важно. Провожать Антона совсем тяжело после такого лампового утра. Арс крутит на его пальцах кольца, поправляет, ставя их ровно, очень сосредоточен на этом занятии. — Арс, мне пора. — напоминает Шастун, наклоняется и чмокает его в лоб. — Да, просто вот это никак не хочет, велико тебе. — говорит Арсений, прикусывает губу от усердия и всё не хочет отпускать его руки. — Возьми себе, чтобы я его не потерял. — А? А можно? — А ты думаешь меня мама наругает, если я не все кольца домой принесу? — Но как же, это же твоя прелесть. — Ты моя прелесть, Арс. — смеётся Антон и всё же снимает кольцо, что так свободно болтается на пальце. — А это просто украшение. — Теперь это не просто украшение. Это подарок на мой день рождения? — растроганно спрашивает Арс и смотрит на кольцо, лежащее в ладонях будто на сокровище. — Оно у тебя в конце месяца, я тебе настоящий подарок подарю. Так что не выдумывай. Арсений сжимает кольцо в кулаке и улыбается, оно ещё хранит чужое тепло, он тянется вверх и чмокает Антона в щёку. — Осторожнее на дороге и удачи там. — Спасибо, выздоравливай. — улыбаясь, отвечает Шастун и выскакивает за дверь. Арс вдруг думает, что хотел бы однажды услышать от него «Я дома», но это словно несбыточная мечта. Сейчас вообще главное поправиться, одно дело отложить фотоссесии и кастинги, но проекты никак нельзя, концерты и съёмки. Внеплановые каникулы совсем не ко времени. Но организм Арса болеет упрямо всю неделю и отпускает его лишь к выходным, пару раз к нему заглядывает Антон с ягодами для чая и фруктами, и посиделки с ним единственное яркое событие за день. Сидеть дома осточертело моментально. Поэтому в субботу Арсений тащит Антона гулять. — Как красиво. — восхищённо говорит Арс, оглядывая заснеженный парк. — А может фотку в снегу, а? — Какую ещё фотку в снегу? — недовольно спрашивает Антон, кутаясь сильнее в свою куртку, холодно от одних только мыслей о снеге. — Никаких тебе фоток в снегу. — А чой-то ты мне указываешь? — Я забочусь, кто ещё твою жопу сохранит? А? — Ладно, только потому что я недавно переболел, а не потому что ты мой парень. — Эх, Арсюха. — вздыхает Шаст, тяжело опускает руку ему на плечи и прижимает к себе. — Не недавно, а только вчера, я вообще против вот этих всех прогулок. — Свежий воздух, между прочим, очень полезен. — заявляет Арсений, но совсем не против прижаться ещё ближе и идти в обнимку. — Так и высунул бы нос в окно, вдохнул и под одеялко. — Если так хочешь, можешь меня сам отнести под одеялко. — Ты хочешь, чтобы я сейчас попробовал? Думаешь, не попробую? Да у меня даже получится! — заявляет Антон, подскакивает на месте, разминая плечи, и прикидывает, как лучше к нему поступиться. Арс отступает назад, смеётся в кулак, одновременно хочется убежать и отдаться ему, тяжело выбрать. Шастун сначала хватает его за плечи, чтобы не убежал, а потом наклоняется и каким-то не ебать волшебным образом закидывает его на своё плечо и кружит на месте. — Блять! Почему так? — смеясь, спрашивает Арсений, крепче хватается за куртку на его спине и осторожно размахивает ногами. — А как тебе нужно? — удивляется Шаст, для него то, что они ещё не рухнули в сугроб уже охуеть достижение. — Ну, как принцессу. Но ты ведь просто хотел полапать меня за жопу, да? Антон охает, одной рукой он держит его под коленки, а вот другая лежит как раз на нижней части ягодицы. Он осторожно опускает его снова на землю, хочет извиниться, но у Арса вид такой по-детски счастливый, улыбка до ушей и глаза блестят, как сугробы от солнца. — Я на секунду был выше тебя! И знаешь? Там очень страшно. — сообщает Арсений, дёргает задравшуюся куртку вниз, фырчит что-то себе под нос и тянет руки расстегнуть её. — Что ты делаешь? Холод такой! — возмущается Антон, хватая его за запястья. — Да у меня кофта и футболка задрались, пиздец неудобно. — Стой спокойно. — Шастун опускается на одно колено и подсовывает руки ему под одежду, нащупывая сначала футболку. — Ой, Антон, у тебя руки холодные! — жалуется с улыбкой Арс, кладя руки ему на плечи, и оглядывается, время позднее, а они забрались в какую-то глушь и уже минут десять ни одного прохожего не встретили. — Ну ничего потерпишь, да ты не дёргайся. Только почуяв, что кофту он тоже дёрнул вниз, Арсений обхватывает его руками за голову и наваливается сверху, опускаясь сначала ему на колено, сжимает коленками за торс, и они в обнимку заваливаются с тропинки в снег. — Ептить! Сука! Холодно! — орёт Шастун, с которого слетает шапка. Арс только хохочет, утыкаясь в тёплые кудряшки носом, и отморозив моментально себе коленки. — Арс, вот скажи, ты баклан? — прозаично глядя в звёздное небо, спрашивает Антон, придерживая его на себе сверху руками. — Я баклажан! — важно поправляет его Арсений, увлечённо рисуя узоры у него на щеках пальцами. — Пиздарики. — Не воруй чужие словечки. И почему твои руки снова на моей заднице? В этот раз Шаст даже не дёргается, мнёт его задницу ладонями, словно проверяя она ли это, а вот Арс трясётся от смеха и тычется холодным носом ему в шею. Антон вдруг лезет в свой карман, рыскает там и достаёт свой телефон. — Ты вроде хотел фотку в снегу? — уточняет он, вытягивает руку вверх и немного в сторону, выбирая кадр. Арсений поворачивает голову слегка набок, глядя на экран одним глазом, и улыбается, когда камера щёлкает. — Ты же понимаешь, что такое я не смогу выложить? Они смотрят друг на друга, смеются, и Арс почти тянется его поцеловать, как снова щёлкает. — Ты такой красивый. — выдыхает с паром Антон, внутри него похоже огонь, он опускает руку с камерой в снег и фоткает вот так сбоку, когда прекрасно видно, как они смотрят друг на друга. Арсений прикрывает глаза и наклоняется к его лицу, Шаст ждёт поцелуя с предвкушением, тот избегал их всю неделю, прикрываясь болезнью. Но Арс только трётся носиками, выхватывает у него из заледеневших пальцев телефон и выпрямляется, сидя всё так же на нём сверху. — И что тут получилось? — неизвестно кого спрашивает Попов и чуть раскачивается, напевая себе под нос и рассматривая получившиеся снимки. — Ох… — Что там? — надувшись, интересуется Антон и царапает пальцами его бёдра. — Хоть что-то не смазанное? — Всё идеальное. Это уж точно нельзя никому показывать, это чистый секс. Шаст не уверен, что фото, на котором есть он можно назвать «чистый секс», поэтому старается незаметно отвести взгляд. — Так, встаём, ты не замёрз? — спрашивает Арсений, поднимается на ноги и тянет его за руки. — Ты уронил меня в сугроб и теперь спрашиваешь? — возмущается Антон, цепляет его за куртку, притягивает рывком к себе и наконец-то целует. Арс отстраняется, улыбается, разглядывая его лицо так близко, прихватывает зубами нижнюю губу, всасывая её в рот, и гладит по предплечьям. — Хорошо, пора домой, отогреваться. — заявляет Арсений, поворачивает его к себе спиной и, натянув рукав, отряхивает от снега. — Домой? — Ну если ты хочешь… — Арс поднимает его шапку, отряхивает её тоже от снега и надевает ему на голову, аккуратно подсовывая под неё кудряшки пальцами. — Пойти ко мне? — Хочу. — решительно говорит Антон и хватает его за руку. — Пиздец, конечно, март месяц, а снега навалило. — Зато красиво. — довольно ухмыляется Арс, переплетая с ним пальцы и засовывая к себе в карман. Шастун кидает на него взгляд, улыбается совсем по-дурацки счастливо и думает, что его красиво круглый год. — А это у тебя в кармане, мой телефон? — интересуется Антон, шерудя пальцами в его кармане. — Ой, не подумав положил, прости. — встрепенувшись, отвечает Арс, но руку вытащить не удаётся. — Не важно, потом. Арсений с улыбкой качается при ходьбе, постоянно прижимаясь плечом к его плечу, на улице тихо, под ногами хрустит снег и всё это как сказка.