Кнопка

Шастун растерянно на него смотрит, у него в голове не укладывается. — Что? — переспрашивает Антон, ему становится неуютно и он ёрзает по одеялу. — Ты говорил о нас с Серёгой? — Не совсем. Но главное то, что он мне сказал, понимаешь? — объясняет Арсений, ему тоже на месте не сидится, особенно когда они так близко, сидят напротив друг друга на кровати. — А он жук ничего мне не сказал, когда мы виделись. Ни разу! — А что ему говорить? Ему вообще это не интересно, он не сплетник. Послушай меня. — Да как? Просто узнал, что… И ничего? Арс складывает руки на груди и хмурится недовольно. — Ну чего? — растерянно спрашивает Антон. — Я слушаю. — Да ничего. Тебе похоже больше интересно, что там думает о нас Серёжа. Позвоним ему? Хочешь, чтобы он нас поздравил? Пригласим его на нашу годовщину? — А когда она? Ну, то есть, она считается тридцать первого или раньше? — Тридцать первого красивая дата. — До этого было всё как-то скомкано, да? Хотя и после тоже. — расстроенно замечает Шастун, опуская голову. — Давай договоримся, что тридцать первого декабря? Хорошо? — предлагает Арсений, протягивает руку и гладит его по щеке. — Да. Но никакого Матвиенко я приглашать не собираюсь. — Ладно. Шастун разглядывает Арса, который печально тычет пальцем в одеяло, двигается к нему ближе и касается робко ладони. — Что ты хотел обсудить? — тихо спрашивает Антон, когда тот поворачивает руку и сжимает его ладонь. — Я… Хотел кое-что предложить. — отвечает Арсений, наклоняется и ловит губы быстрым поцелуем. — Ты ведь хочешь меня? — Арс… — Нет, ответь. — Хочу. — Вот, но у нас возникают с этим сложности, поэтому мы с тобой сделаем всё по-другому. Хорошо? — Как по-другому? Там всё довольно просто. — бормочет Шастун, растерянно глядя на их руки. — Я буду тебя спрашивать и сообщать о своих действиях, и, если тебе что-то не понравится или понадобится больше времени, ты скажешь. Мы не будем спешить и начнём с малого. — Со мной столько возни. — Это не возня. Это план, план по сближению. Давай договоримся, до какого момента хотим дойти? — Момента? — смутившись, переспрашивает Антон. — Давай для начала попробуем снять одежду. Ведь до этого мы доходили, а значит и сейчас сможем. — А трусы нет. Арс цепляется взглядом за то, как он сводит коленки, и медленно кивает. — Прости, но я должен спросить. Тебе не хочется, чтобы я смотрел, и на мой смотреть не хочешь? — Блять. — Давай поговорим об этом, это важно. — Арс, это же хуй, блять. И ты типа хочешь на него смотреть и трогать? — Я… Антош, хуй есть и у тебя, и у меня, мы оба их видели и трогали. Ты считаешь это противным, только потому что он чужой? — Я не знаю, я просто в ужасе, когда я об этом думаю, у меня всё лицо горит от стыда. — И ты не возбуждаешься? — интересуется Арсений и двигается ещё ближе к нему. Антон утыкается носом ему в плечо, тихо воет и отстраняется. — А можешь, снова ту штуку сделать? — просит он, касаясь пальцами своих ушей. — Конечно. — Арс прикрывает уши ладонями и выжидающе на него смотрит. Шаст облизывает губы, садится ровнее и прямо напротив, боится смотреть прямо в глаза, поэтому разглядывает рисунок на его футболке. — Арс, я пиздец как возбуждаюсь, но кажется… Будто это неправильно… Стой! Прежде чем ты начнёшь душнить, я скажу. — протестует он, заметив, как тут же дёрнулся Арсений. — В общем, я знаю, но это сидит в подсознании. А ещё я… Я думаю, что ты очень красивый, но мужики вообще бывают красивыми? Но я знаю, что ты красивый, я же вижу, но я… Не такой, что вообще во мне может возбуждать? И это всё накапливается, я думать не могу. Так что как-то так. Арс всё ещё держит ладони на ушах, обдумывая всё услышанное, Антону нужно так много поддержки, а он этого не замечал. — Чувствую себя уёбком. — вырывается у Арсения, а потом он тянется вперёд и прижимает его к себе. — Я люблю тебя, твой смех, улыбку, твои кудряшки, залипаю на них. Люблю, когда ты наваливаешься на меня во сне, что тебе приходится наклоняться ко мне, чтобы сказать что-то на ухо или поцеловать. Ты такой чертовски высокий, что рядом с тобой я маленький, а в твоих объятиях в безопасности. Есть так много вещей в тебе, которые есть только в тебе, и я могу часами говорить о каждой. — Арс… — Наверное, сколько бы я ни говорил тебе об этом, твоё волнение не уйдёт так просто, но я буду говорить. Ты талантливый, пиздец какой талантливый, и там, на сцене, под камерами, ты лучший, самый лучший, и тогда для меня ты самый красивый. Антон поднимает голову с его плеча, заглядывает в глаза и порывисто целует, не может выразить словами всю тонну эмоций, что накрыла его с головой. Он и правда может так легко прижать его к себе, и Арс отвечает, всегда отвечает, всегда так ласков и нежен, так хорошо целуется, так возбуждает. Шастун отстраняется, задыхается, видя, как потемнели голубые глаза, и снова целует, не так яростно, гладит острые скулы пальцами, зарывается в волосы и прижимается к мягким губам сильнее. Арсений не может сдержать стон, кончики пальцев покалывают и пылают от прикосновений к спине Антона, он сам весь пылает и всё ближе жмётся. Шаст отрывается от его губ, бросает на них взгляды, перехватывает его удобнее и тянет на себя, сажая к себе на колени, и Арс подрагивает, сдерживая новый стон. Антон от этого вдруг в восторге, ему нравится, как он приоткрывает губы и ловит ими воздух, как румянятся его щёки. Шастун касается губами его шеи, прихватывает чувствительную кожу, прикусывает и улыбается, когда Арсений вжимается в его живот, откидывает голову и уже не может молчать. — Шаст. — шепчет Арс и ахает, ощущая горячую ладонь на своей пояснице. — Антон. Ты действуешь не по плану. — К чёрту план. Я хочу тебя и хочу, чтобы ты знал насколько сильно. — отвечает Антон, цепляет его за край футболки и тянет вверх. — Могу я? — Да. Антон стягивает с него футболку, смотрит на него, обжигая взглядом, целует ключицы, трогает пальцами живот, царапая кожу кольцами, цыкает и принимается их снимать. — Оставь. — просит Арс, мягко касаясь его ладоней. — Хотя бы парочку. — А как же? — растерянно спрашивает Антон, хмурится, кусает губы и оставляет два кольца на левой руке. — Твои пальцы такие красивые, я балдею. — А может… Я могу сделать так, чтобы ты балдел от них ещё сильнее? — Антон… — Арсений утыкается ему в плечо лбом, нервно сглатывает и хватается за его кофту. — Ты невероятный. — Я сниму. — сообщает Шаст, отстраняясь и застенчиво отводя взгляд, снимает кофту. Арс ему помогает и целует, едва его голова выныривает из-под неё. Антон осторожно кладёт его на постель, придавливая собой. — Ты уверен? — спрашивает Арсений и гладит его по обнажённым плечам. — Как никогда. — отвечает Шаст, целует его в щёку, в шею и обдаёт резким выдохом влажную кожу. — Я хочу тебя почувствовать, можно? — Да. — кивает Арс и вздрагивает, когда пояса штанов касаются длинные пальцы, зажимает его коленками. — Ты норм? — Да, просто, ты разьёб полный. Антон хихикает, уткнувшись носом ему в плечо, успешно воюет с ремнём и пуговицей на джинсах, а вот застёжку расстегнуть боится. Арсений притягивает его за подбородок, чмокает в губы и расстёгивает сам, приспуская немного штаны, его бедра опираются на коленки Шаста и это мешает их снять. — Пиздец, как могут быть настолько сексуальными просто расстёгнутые штаны? — удивляется Шастун, касается кончиком носа его ключицы и мажет языком по коже, когда облизывает сухие губы. — Шаст… — А ещё мне нравится, как ты говоришь с придыханием и тихо стонешь. — Блять… Антон проводит рукой от его груди до резинки трусов, следя за своей ладонью, и поднимает взгляд на раскрасневшегося Арса. Почему он вообще так смущён? Теперь, когда Антон готов попробовать новое. Потрогать его в таких местах, запретных, куда не всем можно заглянуть, доступный для него, открытый. Шаст наклоняется и целует его полный благодарности и нежности. И Арс отвечает, обнимает в ответ, горит весь, каждой клеточкой тела, и им одним. Когда ты ещё был кем-то настолько поглощён? — Арс, я так хочу, чтобы тебе со мной было хорошо. — шепчет ему в шею Антон. — А тебе со мной. И я хочу… Прикоснуться к тебе, можно? — Арсений спрашивает, обжигая дыханием и словами покрасневшее ухо, Антон кивает, и он улыбается, целует мочку. — Скажи это, Антош. — Д-да. Арс не спешит, лишь гладит по спине, растирая напряжённые мышцы, опускает ладонь на ягодицу, вызывая в парне приятную дрожь, и только потом скользит по напрягшемуся животу под резинку штанов, в трусы не лезет, но по особенно чувствительному сейчас члену поверх них пальцами проводит. Антон громко вздыхает, хватается резко пальцами за одеяло и совершенно невероятно просяще трётся об его ладонь, прогибаясь в пояснице. — Арс… — голос Шастуна надломлен и свистит, но даже просто в одном слове, произнесённом имени столько мольбы. Арсений сжимает пальцы чуть сильнее и чувствует, как моментально твердеет под его ладонью, он целует чувственно его в шею, хочет впиться легонько зубами, потому что невозможно хочется обхватить его ногами и прижаться горячими стояками. — Арсений. — стонет Антон и хватает его за запястье. — Мне остановиться? — спрашивает Арс, прижимаясь губами к его щеке и соскальзывая к губам. — Подожди, я… Тяжело сдерживаться, когда это ты. — Не нужно сдерживаться, если ты хочешь кончить, можешь сделать это в мою ладонь. — Блять, Арс! — Я приму от тебя всё. — шепчет Арс ему на ухо, а его пальцы медленно, пиздец медленно, проникают под плотную ткань и обхватывают сочащийся смазкой член. — Сука. — хрипит Антон, утыкаясь в подушку за его головой, и бесконтрольно двигает тазом. — Не пошли так откровенно, Арс. — Почему? Тебя это так заводит? Боишься кончить в штаны? — Блять, блять, блять, блять, блять! — Хм, нечётное количество приму за «да». — решает Арсений и добавляет к своим неторопливым движениям ещё поцелуи в шею, касается языком хрящика уха, целует в щёку со смущающими чмокающими звуками и гладит второй рукой его вдоль позвоночника вверх, зарываясь пальцами в волосы на затылке. Шаст скребётся об одеяло, закусывает зубами подушку, каждое касание вызывает в нём разряды тока, срывает тормоза. Да, когда вообще так разъёбывало от поцелуев и дрочки даже чужой рукой? Он слепо тычется Арсу в лицо, находит его губы, кусается невольно и зализывает укусы языком, скользит им между приоткрывшихся губ и стонет, когда тот всасывает его в рот, встречает своим языком и сжимает пальцы прямо на головке его члена. Арсений определённо намерен довести его до оргазма и останавливаться не собирается, он резко сбрасывает его с себя, отчего Антон вскрикивает от неожиданности. Арс седлает его бёдра стягивает штаны с бельём ниже, чтобы удобнее обхватить теперь уже обнажённый член, целует мягко в губы и спускается поцелуями вниз, быстро надрачивая рукой. — Давай, кот, я уже чувствую, ты на пределе. — приговаривает Арсений, играется языком с его соском и бросает лукавые взгляды. Антон теряется в пространстве, голова кружится, в животе сжимается узелок, а руки потеряв опору опускаются Арсу на плечи, он ещё пытался сказать что-то, сформулировать в голове слова, но выгибается, глухо стонет, прожигает огнём, всё ощущается огнём. Арс прикусывает кожу у самого бедра, и это конец для Шаста, он крупно вздрагивает всем телом и кончает в горячую ладонь, громко ахает и растекается по постели. Арсений обтирает руку об свою футболку и падает рядом с ним, прижимаясь его боку, подперев голову рукой, разглядывает вспотевшее красное лицо и улыбается довольно. — Как ты, малыш? — ласково спрашивает Арс через пару минут и чмокает его в щёку. Антон ног не чувствует, вообще чувствует одновременно всё и ничего, глаза только начинают фокусироваться хоть на чём-то и в первую очередь на лице Арса. И он протяжно мычит, обнаружив на его щеке пару капель своей спермы, Шаст вытирает их влажной ладошкой и притягивает его лицо к себе, увлекая в поцелуй. Всё это невозможное сумасшествие. И стояк Арсения, упирающийся ему в бедро, и его поцелуи, руки, голос, восхищённый взгляд. Это всё для него, Антона? Да невозможно, кто в такое поверит? Антон верит с трудом, поэтому прижимает его к себе сильнее, скользит ладонью по спине и стягивает с его задницы штаны с бельём. — Стой. — с громким чмоком отрывается от его губ Арсений, заглядывает в глаза и тяжело возбуждённо дышит. — Ты уверен, что готов? Шастун смотрит ему прямо в глаза, сглатывает и облизывает мокрые губы, а рука настойчиво спускает вниз чужие трусы, длинные пальцы обхватывают его член у основания. Арс резко прижимается лбом к его плечу, сдерживает чудом рвущиеся наружу стоны и шумно дышит носом. — Чёрт, ты должен был говорить словами через рот! Что это за ментальная связь между нами? — возмущается Арсений, в одно его плечо он всё ещё утыкается лицом, а за другое хватается рукой, перекидывает через него ногу и снова занимает почётное место на нём верхом. — Теперь твоя очередь. — хмыкает Антон, облизывает свою ладонь для лучшего скольжения и снова обхватывает его член, придерживает за бедро, чтобы не свалился, и с восхищением разглядывает, как он выгибается, сидя на нём, как перекатываются мышцы под кожей, как он приоткрывает припухшие губы. Зрелище пиздец. Шаст думает, что ещё немного, и он возбудится снова и будет очень неловко упираться стояком ему в ягодицы, такие мысли заводят тоже. Антон скользит ладонью неспешно, приноравливается к совершенно другой толщине, изучает, где-то сжать нужно сильнее, где-то погладить нежно, и то как Арсений едва не хнычет и плавно толкается тазом ему награда, его руки соскальзывают с живота на одеяло, влажная чёлка спадает на лоб и заметно подрагивает, выдавая его дрожь. Шастун не смущает его разговорами, потому что всё равно смутится от них сильнее, да его и так пиздец пробивает, когда Арс открывает глаза и смотрит прямо на него, кусая губы. Хочется поцеловать. Они двигаются друг к другу одновременно, Антон хватает его одной рукой за плечи и наклоняет к себе, чуть приподнимаясь, целует, они влажно скользят губами друг по другу, но это всё ещё поцелуй. Арсений тяжело дышит ему в губы, прижимается лбом ко лбу, дрожит, накрывает его ладонь своей, переплетая пальцы на своём члене, и кончает, громко простонав. Шаст загнанно дышит ему в щёку, хлопает глазами и не верит в то, что они на самом деле это сделали. Арс снова ложится рядом в этот раз на спину, протягивает ему футболку, но, когда Антон никак не реагирует, сам вытирает ему руку, откидывает испачканную тряпку на пол, целует его в плечо и прижимается к нему щекой. Они всё равно чертовски грязные в сперме и поту, но двигаться сил нет. — Таких как ты у меня точно не было. — сообщает спустя какое-то время Арсений. — Это каких? — ворчливо уточняет Антон, закидывая на него руку и утыкаясь носом в макушку. — Которых хочется любить, а не трахать. Шастун невольно улыбается, целует его в висок и гладит по животу. Чтобы по очереди отправиться в душ нужно ещё двадцать минут не меньше.