Позволь изменить тебя

Когда мандраж прошёл, Камило натянул улыбку обратно. Однако Бруно по-прежнему смотрел на него обеспокоенно. Довольная Пепа продолжала невольно делать радуги, уже представляя, какое платье выберет для церемонии. Она кинулась обнимать пришедшую Джульетту. Та тоже порадовалась за сестру. Феликс казался ей хорошим человеком, пусть и слишком взбалмошным. Радость прервалась ровно в тот миг, когда прозвучал встревоженный женский голос: — Что тут происходит? Абуэла, только-только пришедшая домой, видела перед собой очень необычную картину: разорванный песочный круг, рядом с которым стояли её и дети и их новый друг, а в руках у Пепы по-прежнему красовалась зелёная пластина. Женщине нужны были объяснения прямо сейчас. Пепа посмотрела маме в глаза. Все радуги над её головой вмиг рассеялись. По одному только виду Альмы можно было понять, какой разговор им предстоит. И, как это часто бывает, достанется по большей части Бруно. Не будет даже шанса оправдаться, мама сразу начнёт ругать. Может быть, только после, выслушав всё, она смягчится, но толку от этого, если настроение уже испорчено? Пепа не могла отдать Бруно в этот раз. Девушка переглянулась с сестрой, получив от той уверенный кивок. Обе пошли вперёд. — Идите погуляйте, мы с ней поговорим, — сказала Пепа на прощание другу с братом, и завела встревоженную маму в дом. Альма села в кресло, скрестив руки на груди, и окинула дочерей грозным взглядом, который так и кричал: «Ну? Я жду объяснений!» Пепа вздохнула поглубже. Она осторожно положила предсказание брата маме на колени, позволив той рассмотреть его как следует. Абуэла всмотрелась в картинку. Сначала нахмурилась, потом резко распахнула глаза. — Кто этот мальчишка? — раздался удивлённый возглас, заставив Пепу покраснеть и отвести взгляд в сторону. Тепло, словно от июльского солнца, окутало её тело. — Это Феликс, — наконец ответила Пепа, — Я пока его с тобой не познакомила, но… Я собиралась! Просто волновалась, что ты будешь не рада. А теперь, представляешь, Бруно предсказал это… Абуэла действительно была не рада. Даже больше, она была зла! Её дочь, её маленький лучик, выйдет замуж за какого-то неизвестного мальчишку! Хотя Абуэла подобрала уже столько хороших кандидатов на будущее… Неужели у них нет никакого шанса? Зелёная пластина в руках говорит, что нет. — Джульетта, а ты что скажешь? — в отчаянии спрашивает Альма, не имея ни сил, ни желания выбирать за дочь, с кем та проживёт всю свою жизнь. Джульетта, однако, лишь многозначительно улыбнулась и залилась румянцем подобно сестре. — А что мне говорить? — пролепетала она, — Я рада, если Пепа рада. К тому же, пусть мне и не сделали предсказания, но претендента на мои руку и сердце я уже нашла… Альма поперхнулась от слишком резкого вдоха. Последние несколько дней выдались для неё чересчур насыщенными.

***

Звёзды было не сосчитать. Казалось, будто кто-то высыпал на небо мешок песка, и тот рассыпался до самого горизонта. Мягкое сияние успокаивало лежащего на мягкой траве Бруно. Камило лежал рядом и тоже вглядывался вверх, но не видел ничего, кроме собственных мыслей, бушевавших внутри. Красота ночи проходила мимо него. — Камило, - прервал вдруг Бруно тишину, не отворачиваясь от завораживающей ночной картины, — А почему ты сбежал сюда? — Ну, это долгая история, — признался лицедей, говоря с другом полуправдой, — Моей семье угрожала опасность, а я просто спасти всех хотел. Так уж вышло, что оказался тут. Для меня это тоже было неожиданностью. — А какая у тебя была семья? — Ох, чудесная и большая, — улыбнулся Камило, — У каждого в ней было что-то особенное. Лица членов семейства вдруг всплыли в голове. Парень почувствовал тоску. Он скучал по подколам над Исой, по вечному жужжанию Миры, по болтовне с Долорес, по играм с Антонио… Он даже скучал по родителям. Пусть они всё ещё были с ним, но так хотелось снова увидеть их взрослыми, снова назвать мамой и папой, почувствовать, что он им родной. Что он им сын, а не просто какой-то друг. — А какая особенность была у тебя? — Бруно повернулся на бок и, подперев голову рукой, с интересом оглядел Камило. Тот лишь усмехнулся. — Ну, я неплохой актёр. Бруно фыркнул. Он ожидал чего-то большего. Его реакция разбавила тоскливую атмосферу, возвращая лицедею его прежний оптимизм. «Если бы ты знал мою настоящую особенность, то у тебя бы челюсть отпала», — посмеялся Камило, представив, какое же могло бы быть у Бруно лицо. Со стороны могло показаться, что он сошёл с ума, но теперь это мало волновало: так подумал бы кто угодно, кроме его дяди, который сам полнился странностями. — Но если твоя семья была такой хорошей, — вслух рассуждал Бруно, — Что могло угрожать ей? Почему всё вывернулось так, что ты сбежал сюда? И как ты хотел их спасти? — Ты слишком любопытный, — пробурчал Камило, ущипнув мальчишку за нос. Бруно ойкнул. — И совсем по ним не скучаешь? И вернуться не хочешь? — продолжал он, потирая краснеющую переносицу. — Скучаю, конечно, — вздохнул лицедей, — И вернуться хочу поскорее. Но толку от этого? Ведь… «...Свеча скоро сама вернёт меня домой». Лицедей бы хотел сказать это. Вот только перед глазами вдруг появился образ Бруно. Глаза, наполненные слезами и страхом. Глаза человека, которого он, Камило, любимый человек, бросил одного, ничего не сказав. Глаза преданного щенка. Сердце затрещало, разрываясь на множество кусочков, и Камило выкинул картину прочь, крепче схватив чужую ладонь. Бруно вздрогнул. — Не бери в голову, — только и выдавил из себя Камило, возвращаясь к небесному сверкающему полотну, — И лучше обними меня покрепче. Мне холодно. Бруно послушался. Он лёг ближе, прижимаясь к другу. Сладкий запах, чем-то напоминающий апельсины, заполнил лёгкие. Их пальцы переплелись, и оба расслабились, отдаваясь царившей ночной красоте, тишине и друг другу. Лишь когда оба уже едва не засыпали в объятиях друг друга, над головой возникла высокая тёмная фигура. Парни подскочили, готовясь атаковать, но быстро опомнились. Знакомые очертания проступили в силуэте. — С моими дочерьми я уже разобралась. А теперь вы мне скажите… Какого чёрта тут творится?