Позволь изменить тебя

Касита приоткрыла скрипящую дверь наружу, готовая выпроводить прочь женщину, наряженную в свое лучшее платье и её не менее элегантно одетого мужа. В доме Мадригаль, обычно шумном и наполненном детским смехом, сейчас было тихо и темно. Джульетта с Агустином уже ушли вперёд, на празднование юбилея своей подруги, а Пепа всё же решила задержаться, чтобы наказать своему брату несколько вещей. — Если проснётся, не давай ему забраться на кухню, просто дай воды и отведи обратно, — говорила женщина, на что Бруно согласно кивал, но речи сестры будто пролетали мимо, — И не ведись на его капризы, а ещё, если он вдруг перевоплотится… Эй, ты слушаешь? — Пепа, я всё это знаю, — вздохнул Бруно, — Я каждую ночь вижу, как ты с ним носишься. Я справлюсь. Женщина вздохнула. Она, конечно знала, что её брат редко спит по ночам, оправдываясь кошмарами, но на всякий случай хотела убедиться, что тот сделает всё правильно. На самом деле, отличным решением было бы вызволить Бруно из плена Каситы, утащить с собой на праздник, но тот, во-первых, отказывался выходить за порог без веской причины, тем более, если надо говорить с людьми, а, во-вторых… — Бруно, я хочу, чтобы вы поладили, — вздыхает девушка, — Я не знаю почему, но он тебя боится. Даже в комнату отказывается заходить, если там есть ты. Теперь вздохнул уже провидец. Он не слепой: множество раз видел убегающую от него детскую фигуру. Единственный раз, когда Камило не побоялся подойти, посмотреть в глаза — тот самый день вручения дара Мирабель. Только тогда, один-единственный раз, Камило посмотрел на него прямо и смело, но тут же скрылся за углом. Выпроводив сестру за дверь, он прошёлся по дому, попрыгал с половицы на половицу, даже пересчитал всё трещины под потолком, но так и не нашёл подходящего развлечения на ночь. Оставался только один вариант — вернуться в гостиную, взять в руки один из потрёпанных временем романов и вновь его перечитать. Настроившись на это, Бруно уже собирался спускаться обратно, но услышал тихий-тихий скрип. Он спрятался за углом, наблюдая, как приоткрывается заветная дверь. Маленький курносый нос юрко выглядывает наружу, а за ним — и лохматая макушка. Камило осматривается, нет ли кого-то по-близости. Не заметив дядю, он осторожно выползает и тихими-тихими шажками пробирается вниз по лестнице, иногда оглядываясь, но всё так же не замечая мужчину, что крадётся следом подобно мыши. Наблюдать, как маленький мальчишка тихонько крадётся на кухню, было забавно. Наконец, прошмыгнув во входной проём, лицедей подвинул стул к столу, залез на него и, открыв шкаф, достал заветную коробку… В этот момент загорелся огонь фонаря. Его глаза встретились с чужими, показушно строгими, блестящими яркой зеленью от падающего на них света. Бруно едва сдерживал улыбку, глядя, как мальчишка перед ним оробел, выпучил глаза. — Ну и что ты тут делаешь… Закончить Бруно не успел: Камило рывком спрыгнул со стола, и, ловко увернувшись от попыток дяди поймать его, скрылся в темноте дома. Он побежал следом, но маленький прохвост уже скрылся всё с той же коробкой. Провидец вздохнул, уже чувствуя, какой нагоняй получат завтра от сестры что он, что её сын. Вздохнув поглубже, он смирился, удаляясь в гостиную. Желания читать уже не было, хотелось только поскорее закрыть глаза… В полной темноте, кромешной и непроглядной, вдалеке появился знакомый силуэт. Размытый, затуманенный, но до боли знакомый. Он повернулся к мужчине, одаривая его взглядом, полным леденящего безразличия.

«Бруно, ты скучаешь? Ты ещё ждёшь меня, Бруно?»

Знакомый голос пронзил перепонки словно настоящий, тот самый, что не удавалось услышать вновь последние тридцать лет. Сердце больно забилось, вырываясь из груди к силуэту, а руки сами потянулись вперёд. «Конечно. Конечно, я скучаю, я жду, я…»

«Бруно, ты знаешь… Я больше никогда не вернусь. Ты всегда будешь один. Ты больше не увидишь меня…»

Свет вдруг отдалился. С бешеной скоростью парень начал двигаться всё дальше, такой же безразличный, такой же мутный, и Бруно бежал за ним, бежал изо всех сил, со слезами на глазах тянул вперёд руки и кричал: «Стой! Стой, стой, стой! Пожалуйста!» — Стой!.. — вырвалось из горла, когда подскочил, очнувшись ото сна. Темнота разбавилась светом оставленного рядом фонаря. Понадобилось время, чтобы прийти в себя, успокоить бушующее дыхание. Бруно поджал губы. Он сел, упираясь локтями в колени, и судорожно выдохнул. Глаза защипало. Дорожки слёз покатились вниз, омывая потрёпанное годами лицо, скользя вниз по щетине и падая на холодный пол. Кошмары всё ещё донимали его иногда. Только когда удавалось преодолеть километровую лестницу, забраться в пыльную старую кровать и прижаться к одеялу как к телу из воспоминаний — только тогда удавалось спокойно выспаться. Только тогда Бруно чувствовал поток утерянной энергии, ту поддержку, что когда-то получал, и верил. Верил, что дождётся. В остальное же время, ему приходилось справляться с бессонными ночами, кое-как убеждая себя, что он справится. Но удавалось это, мягко говоря, редко. Шуршание послышалось сбоку, и провидец немедленно повернул голову. Маленький мальчишка стоял рядом, сжимая коробку в руках, и не сводил с плачущего виноватый взгляд. Не говоря ни слова, он осторожно приблизился, садясь рядом, и, открыв украденный коробок, вытащил печенье, протягивая его дяде. — Извини, — пробурчал он, насупившись. Недолгая пауза возникла меж ними, пока Бруно обдумывал, что происходит. Он вдруг фыркнул. Его маленький племянник, обычно страшащийся даже смотреть на дядю, пришёл его утешить, думая, что тот плачет из-за его выходки. Маленький, наивный и такой добрый, что невозможно было на него сердится. — Спасибо, — тихо произнёс Бруно, с лёгкой улыбкой забирая печенье, и положил его на язык. Приятная сладость, кажется, смогла немного залечить душевные раны, и слёзы прекратили свой поток. Мальчик не стал медлить, и, довольный, тоже засунул в рот сразу целую охапку, вмиг проглотив. Бруно чуть не подавился. Воистину, у его племянника отменный аппетит! Подумав, что более подходящего момента не будет, Бруно спросил: — Камило, почему ты боишься меня? Я сделал что-то плохое? — Не боюсь, — отчеканил мальчишка, продолжая уплетать сладости. Крошки сыпались со рта, расплывшегося в довольной улыбке. — Тогда почему никогда не подходишь ко мне? — нахмурился Бруно, и вдруг поймал на себе непонимающим взгляд. Лицедей даже перестал есть, сосредоточившись на разговоре. — А я разве тебя не раздражаю? Когда ты смотришь на меня, у тебя всегда грустный взгляд... Я думал, ты меня не любишь, — Камило с удивлением смотрел на своего дядю, который, в свою очередь, так же смотрел на него. Между ними, кажется, всё это время было ужасное недопонимание. — Конечно, нет, с чего такие выводы? — Бруно с улыбкой потрепал парнишку по голове, и взял ещё несколько печенек, — Ты мой любимый племянник, как такое возможно? Так что больше не прячься от меня, хорошо? Камило согласно кивнул. Он наблюдал, как Бруно берёт в руки книжку со сказками, и садится рядом, начиная тихо читать вслух. Мальчик поудобнее устроился рядом, упираясь в бок, и, как только коробка опустела, веки слиплись сами собой, погружая его в сладкий сон. Камило, может, много чего боится, но своего дядю он не испугается никогда.