За Предвестников!

— Помоги Дотторе нарядить елку, — Синьора сказала это таким же голосом, каким отдавала приказы, поэтому Тарталья сперва согласно кивнул, а потом до него дошло что она, собственно, сказала. — Что, прости? — юный Предвестник приподнял брови и с наивным удивлением переспросил: — Нарядить, в плане, как на Новый Год? — Да, украсить шарами и прочее, — Синьора небрежно махнула рукой и шагнула прочь, но Тарталья не дал ей возможности уйти, скачком нагнав и заслонив дорогу. Он был ростом с нее, но Синьора стояла на высоких каблуках. Они к тому же были массивными, и наступить ими на ногу было очень ощутимо. Прецеденты были. Тарталья до сих пор надеялся, что Синьора сделала это тогда не нарочно, и он просто подошел к ней слишком близко и подставился сам. — А почему ты не хочешь сама? — широко улыбнулся он. — И почему вы вообще мне не сказали, что мы будем праздновать? Я думал, что раз мы в Ли Юэ, то будем придерживаться их традиций… — Какой ты толерантный, — ехидно похвалила его Синьора. — Почему бы нам не начать есть палочками для еды, не переодеться по местной моде и не начать поклоняться местному Архонту тогда уж? Пока мы здесь. А доберемся до Инадзумы и все переоденемся в кимоно. — И хакама. — Что? — Хакама — это широкие штаны, мужчины надевают их поверх кимоно, — поведал Тарталья. — Это те, что похожи на юбку? — хмыкнула Синьора. — Пожалуй, я не прочь увидеть вас с Дотторе в таком виде. Можете, и в самом деле, так одеться. Поняв, что Синьора отказывается проявлять уважение к культуре других народов, Тарталья оставил до поры до времени эту тему и вернулся к той, что не вызывала у них с Синьорой расхождений во взглядах. — Так что с елкой? — он снова улыбнулся, в глазах его засиял детский восторг. — Иди и помоги Дотторе, — повторила Синьора и добавила: — Я с тобой не пойду, потому что… не хочу. Это достаточная причина. Она толкнула Тарталью рукой в грудь и вышла из комнаты, не затруднив себя закрытием двери. Хлопнула ее собственная дверь — Тарталья подумал, что хлопнуть раздвижной дверью надо умудриться, но таланты Синьоры были неисчерпаемы. Вздохнув, он пошел по коридору в гостиную, верно определив общую территорию самым подходящим местом для украшения ели. Придя, он обнаружил, что роль ели играла пихта — пышная, она стояла в подставке, явно смастеренной Дотторе: металлическая, она была украшена приваренными шестеренками. Тарталья подумал, что у Дотторе имеется собственный стиль: сделанные им вещи нельзя было спутать ни с чьими другими. И дело было не в том, что на весь Тэйват не найдется еще одного столь увлеченного изобретателя — есть и другие, точно есть, но Дотторе… Тарталья улыбнулся, подумав, что дело не только в стиле: просто он слишком сильно увлечен автором изобретений, чтобы узнавать его творения на фоне чужих. Подойдя к Дотторе, Тарталья нагнулся к стоящему на полу возле него ящику и достал из него стеклянный шар. Сделанный из тонкого стекла, он переливался в лучах света нежно-розовым. Внутри были белые мягкие шарики, они перемещались изнутри шара, если его покрутить. Тарталья бросил взгляд за окно, на горный пейзаж и ярко-рыжее закатное небо. Зеленая трава и растущие неподалеку лилии портили всю атмосферу. Новый Год ассоциировался со снегом и льдом, с холодом, с рано наступающими сумерками… Его надо было праздновать в ночи, осветив комнату яркими огнями гирлянды… Тарталья, моргнув, вернулся в настоящий момент и повесил шар посередине ветки в самом центре пихты. Смотрелось очень торжественно и ярко. — Некрасиво, — прокомментировал Дотторе. — Перевесь куда-нибудь в другое место. Тарталья удивленно моргнул и потянулся к шару, но передумал и не стал его снимать. — Почему некрасиво? — спросил он. — Я хорошо же повесил вроде. — Не гармонично, — поведал Дотторе. — Вот здесь синий шар, вот здесь тоже синий. Здесь белый. Розовый совсем не подходит. В растерянности, Тарталья снял шар и уточнил: «И куда его вешать тогда?» — Вот сюда, — указал Дотторе на одну из веток. Тарталья послушно повесил туда и непонимающе отошел на шаг, пытаясь понять, что изменилось. Не изменилось ровным счетом ничего: пихта все так же стояла, обряженная в розовый шар, только теперь он висел в другом месте. Уже порядком неуверенно, Тарталья достал другой шар и примерился к одной из веток. — Повесь лучше сюда, — не успел он украсить ветку, посоветовал Дотторе. — Здесь как раз не хватает красного цвета. — На, вешай сам! — Тарталья сунул шар Дотторе и отошел, сердито скрестив руки на груди. Дотторе повесил украшение сам и потянулся за следующим. Тарталья, насупившись, наблюдал за тем, как он уверенно определяет шары в какие-то одному ему понятные места на ветвях. Тарталья очень старался понять логику распределения елочных игрушек, но это было выше его понимания. — Дотторе, ты просто не хочешь, чтобы я тебе помогал, да? — наконец, спросил Тарталья. — Ну ведь никакой нет логики в том, как ты развешиваешь эти шары. — Красоту нельзя логически обосновать, — ответил Дотторе. — Ее нужно просто видеть. В комнату вошел Скарамучча, бросил взгляд на наряжаемую пихту и молча присоединился к Дотторе. Тарталья с затаенным злорадством посмотрел, как он достал из ящика зеленый шар и потянулся к ветке, где уже висело два других. «Щас Дотторе и ему скажет перевесить», — мстительно усмехнулся Тарталья. Дотторе ничего не сказал. Скарамучча повесил следующий шар. — Нет, ну я не понимаю! — взвыл Тарталья. — А вот так гармонично что ли? Ну здесь же вообще все друг к другу не подходит: белый, зеленый, красный! Это какой-то рандом! Дотторе бросил взгляд на украшенную Скарамуччей ветку и похвалил: «Очень красиво». Тарталья развернулся на каблуках и метнулся в комнату к Синьоре. — Он тебе тоже сказал, что ты неправильно украшаешь елку?! Сидящая перед зеркалом Синьора обвела кроваво-алой помадой губы, причмокнула ими и бросила взгляд на отражение Тартальи. — Да, — призналась она. — Сказал «некрасиво», — она фыркнула. — Пусть теперь готовит сам. А я буду говорить, что «невкусно», — она снова перевела взгляд на себя и взбила волосы, завитые на концах. — Может, я из ресторана еду закажу? — улыбнулся Тарталья. — А то сейчас переругаетесь под Новый Год, оно нам всем надо? — Закажи, — позволила Синьора. — Дотторе действительно плохо готовит. «Некрасиво»! Да если кто здесь и не разбирается в красоте, так это он! — По-моему, Дотторе красивый, — заметил Тарталья. — Что? — Синьора повернулась к нему, отвернувшись от зеркала. — Причем здесь он? Я вообще-то про себя говорю. — А! — покраснел Тарталья. — Извини, ты тоже очень красивая! Просто… Дотторе… я думал, ты о нем… извини, я… — Ты все же очень стараешься привить толерантность и мне, — хмыкнула Синьора. — Я поняла уже все, Тарталья. Сходи, раз уж пообещал, в ресторан, пока там осталось что-нибудь достойное. Жаль, не могу подарить тебе инадзумскую юбку сейчас — получишь на день рождения. Пунцовый Тарталья с грохотом закрыл за собой дверь — это оказалось не очень сложно.