Глава 4
***
У Адептов чувства работают в разы острее людских. Острый слух и зрение — лишь малая часть того, насколько четко они способны улавливать происходящее в мире. Даже всплески элементальной энергии невозможно скрыть от них. И вот с крыши постоялого двора Ваншу стремительно исчезает силуэт по направлению к месту возможной угрозы. С того дня, как его лорд рассказал о свободном боге вихрей и отдал приказ, Сяо днями и ночами без устали выискивал давнего врага своего бога, ожидая, когда тот, наконец, даст волю своей дикой сущности морского чудовища. И этот день, по всей видимости, настал. Адепт старался перемещаться незаметно, крадучись, словно тень, скользящая по земле, в сторону резкой вспышки энергии, хоть и малой, но достаточно ощутимой, чтобы якша забеспокоился. Кажется, это была... вода? По мере приближения к источнику ночной тревоги он почти ясно мог видеть гидро потоки, появляющиеся из-под земли. Внезапно Сяо остановился в тени развесистого дерева, словно почуяв опасность. Подойти ближе к месту, где, по его расчётам, находился тот, кто управлял элементальной энергией, означало бы, скорее всего, ввязаться в бой и обнаружить себя, что он не мог допустить. Поэтому он предпочёл остаться на расстоянии, стараясь сосредоточиться на том, чтобы определить источник энергии и куда она направлялась. Адепт ловко поднялся на вершину дерева, затаившись среди густых листьев и пытаясь разглядеть низину впереди, где он ощущал энергию. Тем временем уровень энергии рос, и было очевидно, что это выше уровня владельцев глаза бога, вдобавок, не сияло привычного украшения, позволяющего эту энергию использовать обычным смертным, а, значит... 《Он здесь. Нужно не потерять его из виду》, — Сяо хмурится, на мгновение подумав о том, что его ждёт, если он провалит своё задание. Закрыв глаза, он фокусирует всё своё внимание на том, чтобы разглядеть потоки энергии, и это удаётся совсем просто — благодаря чутью адептов, он отчётливо видит, как мощная сила воды подчиняется кому-то вдали, как потоки воды врезаются в массивный механизм стража руин и исчезают в земле, а затем снова поднимаются и атакуют, целясь то в длинные руки, то в гигантское подобие головы. Сяо резко открыл глаза и повернулся в сторону, откуда шла энергия, и вдалеке увидел две крошечные фигурки, сражающиеся под светом луны неподалёку от руин. Одной из них, однозначно, был тот самый страж руин, а второй... Разглядеть его не представлялось возможным, адепт лишь мог наблюдать, как грациозно вращается в его руках гуань дао, оружие, которое за всю свою долгую жизнь он видел лишь в одних руках. Эти резкие, но не лишённые изящества движения, осторожность на грани безрассудного отчаяния в битве... Сяо снова закрывает глаза, чтобы убедиться, что оружие — водный клинок, которым некогда владел бог вихрей, и исчезает в кроне деревьев. Теперь, когда след Осиала найден, отслеживать его не составит никакого труда.***
Сон Осиала мятежен — обрывочные воспоминания, напоминающие осколки разбитой вазы, причудливо соединяются с миром, который он видит перед своими глазами в последние дни. Во сне появляется новая размытая фигура, кажущаяся невероятно знакомой, наравне, пожалуй, с Бешт. Память, как назло, вновь отказывалась напоминать хотя бы имя или титул, и сквозь сон Повелитель Вихрей хмурится. Как ни старается он рассмотреть лицо или спросить имя спутника, что стоит рядом с ним и его супругой, чей силуэт тоже размыт, но узнаётся интуитивно, на одиноком песчаном пляже долины Гуйли, всё тщетно. В конце-концов, Осиал сдаётся и садится рядом, присоединяясь к немому любованию ночным небом Ли Юэ за чашкой вина. Так во сне они сидят в тишине долго, наслаждаясь компанией друг друга. Звёзды сияют особенно ярко над головами спутников божества вихрей, и вот кто-то из них поднимает руку вверх, рассматривая какое-то созвездие. Лица обоих по-прежнему размыты, но Осиал ощущает — они его товарищи. Они всегда были на его стороне, и, хоть он и не помнил ни лиц, ни личностей, но был готов поклясться, что они отдали бы свою жизнь за него, и он бы сделал ради них тоже самое.— Осиал... Ты ведь защищаешь Бешт, ведь так?
Мягкие слова загадочного спутника заставляют Повелителя Вихрей вздрогнуть. Если раньше он сомневался, то теперь был уверен — перед ним не земной бог или адепт. Божества долины Гуйли отличались особым высокомерием в отношении морских жителей, и никогда бы не обратились к нему с таким теплом. Мораксу же никогда не было дела до супруги бога вихрей.— Я... прости, я... не знаю...
Лицо сидящего перед ним не становится яснее, но приобретает ощутимую грусть. Веер, который он до того сжимал в руке, осторожно закрывается, и лишь мельком Осиал замечает узор волн на нём. Веер тоже кажется невероятно знакомым, и это всё вместе отзывается во всей сущности морского бога тяжёлой тоской, пронзающей насквозь.— Конечно, защищает! — раздаётся неожиданно уверенный голос Бешт во сне. — Он ведь поклялся тебе, и он верен своему слову... — Но... — Ты ведь рядом со мной, верно? Значит, я в безопасности.
Осиал беспомощно наблюдает, как фигура спутника, скрытого за туманом амнезии, становится более дружелюбной и приветливой. Его голова наклоняется вбок, а веер вновь раскрывается причудливым узором.— Я рад... Значит.. всё это не было напрасным.
***
— Дию Ши, вставай. Солнце уже давно поднялось, нам пора выдвигаться, иначе будет совсем жарко... Ты меня вообще слышишь?..
Утро в импровизированном лагере Шепт начинается совсем сонно. Зевая и потягиваясь, женщина старалась разбудить своего спутника, который вновь уснул у берега, то ли заблудившись, то ли пытаясь утопиться. Ни слова, ни повышение громкости, ни даже окрики не помогали — сон Дию Ши был слишком крепок, отяжелённый ночным сражением, и Осиал безмятежно спал, игнорируя все попытки Шепт дозваться. Женщина вздыхает — какое упрямство. Дорога им предстоит длинная и вдали от воды, ближайшие руины не так уж и близко, а идти по долине под палящим солнцем в разгар дня её не прельщает. Тогда Шепт подходит к берегу, на пару мгновений опускает руку в воду, касаясь длинным рукавом воды — впрочем, вода почти мгновенно испаряется с одежды — и брызгает прямо в лицо спящему Дию Ши. Но даже на это он продолжает крепко спать, лишь слегка нахмурившись во сне.— Не хотелось мне к этому прибегать, но, раз ты уж решил сопровождать меня, будь любезен вставать со мной вместе.
С этими словами Шепт зачерпывает одной из мисок, скрытых в рукавах, воду из реки и, поднявшись, обрушивает прямо на голову мирно спящему спутнику. Заметив, что тот вздрагивает, морщится и медленно просыпается, женщина предусмотрительно отходит подальше, деловито садясь на камни у руин и наблюдая со стороны. Дию Ши резко открывает глаза и, ощутив на себе прохладную воду, вытирает её ладонями. Впрочем, влага не исчезает с лица полностью, и мужчина садится и отряхивается, как собака, вызывая лёгкий смешок Шепт. Тут же он поворачивается на спутницу, и та смотрит с усмешкой.— Доброе утро. Поднимайся скорее, нам пора в дорогу, — произносит женщина мягко, будто не она до того старалась добудиться своего спутника всеми силами и будто не она окатила его лишь несколько мгновений назад холодной водой.
Божество вихрей послушно кивает и поднимается из воды, совсем не обратив на это внимания. Хоть и его пробуждение трудно назвать приятным, оно не было надёжным, и потому его действия и мысли слегка заторможены. Он потягивается, пока Шепт плавно встаёт с камней, поправляя аккуратную причёску, и взгляд Осиала, восхищённый, с которым говорят приверженцы о своих богах, вновь прикован к спутнице. Лишь тактичное покашливание заставляет его отвернуться, и он бормочет какие-то скомканные извинения. Впрочем, Шепт не держит ни обид, ни неприязни — восхищение ей льстило, пусть и от незнакомого человека. Хотя её никак не отпускало чувство, что Дию Ши ей некогда был знаком, и не просто знаком, а близок. Даже привычка спать в воде, казавшаяся изначально забавной или пугающей, напоминала о чём-то родном из далёкого прошлого, что она никак не могла вспомнить, как бы ни старалась. Задумавшись, она протягивает оставшуюся с ужина и уже слегка остывшую жареную рыбу из рукава спутнику в качестве завтрака, которую тот принимает с благодарностью.— Я всё никак не могу понять... — внезапно произносит он, переведя взгляд на рукава Шепт, — ...как устроены эти рукава? Это какая-то особая магия? — Можно и так сказать, — голос Шепт слегка дрожит, на удивление Дию Ши — подобное шло вразрез с обыкновенно уверенной в себе женщиной. Кажется, это тоже было частью личной информации, которую он случайно потревожил. Он уже хотел извиниться за бестактность, но спутница внезапно продолжила говорить. — Я... не могу вспомнить, откуда я это умею, но, скорее всего, это некое магическое подпространство. Занятная способность.
С этими словами они продолжают путь дальше, возвращаясь к тропе. Женщина отлично помнит, что неподалёку от их импровизированного лагеря сидел огромный страж руин, охраняющий постройки долины Гуйли, и потому собирается обойти хоть и такие манящие для исследований, но опасные строения, но её взгляд приковывается к этому месту, и она останавливается. Там, где лишь прошлым вечером сидела огромная машина, готовая в любой момент подняться с целью уничтожить любого, кто посмел потревожить её сон, сейчас лежали останки этого самого механизма. Удивлённая Шепт останавливается и зовёт Дию Ши, привлекая его внимание.— Если мне не изменяет память, — начинает она, слегка нахмурившись, — вчера этот страж руин ещё был цел. Мы ведь пропустили эти руины, верно? — М-может, похитители сокровищ его побили? — неуверенно отвечает мужчина, отводя глаза от машины, побеждённой им же. — Я сплю крепко, так что ничего не услышал. Но теперь мы можем изучить строения.
Шепт хмурится, замечая, как её спутник, обыкновенно заинтересованный в исследовании руин не меньше её самой, сейчас равнодушен. Что-то не так с этим строением? Стоит изучить их в одиночку.— Не выспался? — спрашивает она мягко. — Тогда я изучу здание сама, можешь подремать в тени немного. — А... да, кошмары всю ночь снились... — Дию Ши цепляется за эту фразу, как за спасительную соломинку. Не может же он сказать, что сам уничтожил этого стража руин, не имея при себе оружия, как у смертных, или хотя бы глаза бога. Да и после боя руины мельком осмотрел — хоть и в темноте было видно плохо, но здание было обычной укрепительной полуразрушенной башней, совсем не то, что искала Шепт или он сам. — Я буду настороже, чтобы защитить в случае опасности. — Я же говорила, что могу постоять за себя, — мурлычет Шепт, — так что отдохни и поспи.
***
В сон божество падает слишком быстро, едва успевая коснуться головой прохладной стены руин. И вновь его сны мятежно сливаются с осколками воспоминаний, что постепенно нарастают волной от использования дремавшей силы, и с реальностью, окружавшей его. И вновь в его сне стоит размытая чуждая фигура. Чуждая ли? Осиал не знает. Но зла этот неизвестный точно не желает. Его аккуратная ладонь ложится на плечо самого божества вихрей, словно его приглашают обратить своё внимание на что-то впереди. И Осиал повинуется, проходя вперёд, к краю скалы, на которой они стояли вдвоём. Словно в тумане он ощущает лёгкий ветер от движений чужого веера, медленно покачивающегося в ладони, и этот туман рассеивается, стоит Повелителю Вихрей опустить свой взгляд на территории вдали. Перед нем цветёт всеми красками в ночном сиянии Луны... гавань Ли Юэ. Сверкают тут и там яркие бумажные фонари, превращая полной жизни даже ночью город в чарующую сказку. Изредка видны снующие по своим делам тени жителей гавани, отражаются в свете фонарей доспехи миллелитов. Осиал чувствует, что не может оторвать взгляда от открывшейся картины. Тихая гладь Облачного моря переливается лунным светом, и на лице бога вихрей воцаряется усталая улыбка.— Как тебе... дитя Рекс Ляписа? — произносит неожиданно его спутник. Его голос кажется Осиалу несколько тоскующим, и он оборачивается. Лица по-прежнему не видно, но силуэт в широких одеждах становится чуть яснее. Веер прекращает своё движение, с тихим щелчком закрываясь в ладонях незнакомца. — Гавань? Она потрясающая, ты так не думаешь? — в глазах Повелителя Вихрей неподдельное восхищение, которое, кажется, ещё сильнее расстраивает его спутника. — Ли Юэ — чудесный город, — произносит он горько. — И он так похож на город, которым я некогда управлял. Кажется, земные боги многое взяли у меня. Помнишь? — Нет... прости, я даже твоего имени не помню, — тихо отвечает Осиал, помедлив. — Пожалуйста, можешь напомнить? — О Бездна... Что же они с тобой сделали, мой друг?
На этот раз вся фигура незнакомца преисполнена печалью. Бог вихрей кожей ощущает, как стоящий перед ним протягивает свои руки к его лицу, не касаясь напрямую. И снова он чувствует — интуитивно же или по воспоминаниям, надолго задремавшим, — что его спутник не желает ему зла. Его беспокойство и тоска искренние, обращённые к Осиалу, и они передаются и ему.— Я... не знаю. Но ты ведь кто-то из морских, верно? Ты не из ассамблеи Гуйли... Кто же ты, друг? — Ты прав, — и впервые в чужих словах ощущается слабое подобие улыбки. — Твой ум проницателен, как и прежде. Моё имя...
Спутник не успевает договорить, как внезапно отклоняется назад, будто он только что был атакован. Испуганный Осиал лишь успевает заметить, как на туманных широких одеждах расцветают цветочным узором кровавые пятна — одно в районе груди, а затем, чуть позднее, в районе шеи. Одновременно с этим его незнакомец падает, теряя равновесие, и растворяется лунным светом, медленно, и, казалось, мучительно больно, будто он сгорал заживо. Но в последний миг божество вихрей, наконец, видит лицо, не скрытое никаким туманом забвения. На него со страдающей улыбкой смотрел юноша, прежде чем растворился окончательно в тьме ночи. Повелитель Вихрей неуверенно тянет руку туда, где ещё с минуту назад стоял его спутник, но рука касается лишь пустоты. И впервые он ощущает горечь в груди. Хоть и в конце лицо его спутника снов прояснилось, но он не мог его вспомнить, сколь отчаянно бы ни разрывал свою память до боли в голове. Юношеское лицо ему точно было знакомо, но вся его личность была скрыта за очередным тягучим туманом провалов в памяти. И, чем больше Осиал погружается в собственные мысли, тем более ярким калейдоскопом оборачивается его сон — снятся то бесконечные сражения, когда монстры лезут из всех щелей бесконечным потоком, то падения куда-то в тёмную пропасть, то множество голосов, шепчущих наперебой о его предательстве. Просыпается он уже разбитым.***
Когда Осиал и впрямь садится и опирается на прохладную стену, чтобы вздремнуть, женщина тихо подходит к побеждённому стражу руин. На корпусе виднелись глубокие царапины — заметно, что оружие было наточено остро. Такие попадались у похитителей сокровищ нечасто, как и у миллелитов — первые зачастую пользовались самодельными тупыми клинками или атаковали на расстоянии, последние же применяли свои наточенные орудия редко, лишь когда возникала непосредственная угроза, но кому мог угрожать одинокий механизм в глубине руин, которые не привлекали даже похитителей сокровищ? Шепт присматривается к уничтоженному механизму получше, когда слышит со стороны спутника мерное дыхание. Последний удар был нанесён в уязвимое место на спине, а, значит, вариант с похитителями сокровищ отпадает сразу — их короткие клинки не достают и до своеобразных локтей стража, а стреляют они паршиво даже по неподвижной цели. Миллелиты? Это вполне под силу арбалетчикам, и женщина присаживается, чтобы в подтверждение этой теории найти стрелу — вряд ли миллелиты будут собирать обломанные и использованные снаряды, и потому она должна остаться здесь. Но вся земля вокруг омертвевшей машины пустынна, лишь редкие пучки травы пробиваются сквозь влажную землю. Неожиданно Шепт хмурится и, будто не доверяя своим глазам, слегка касается почвы. Она и впрямь влажная, цепляется прохладными частичками за мраморную ладонь и рукав, тут же падая обратно. 《Ночью дождя не было, с чего бы земле быть влажной? Кто-то использовал силы гидро》, — отмечает женщина, помрачнев. Это могло означать, что их путешествие в опасности. Она поднимается и вновь смотрит сверху, но совсем не на стража руин, а на узоры на земле, на которой отлично видны лишь следы двух пар обуви — одни из них совсем свежие, принадлежали самой Шепт, но вот вторые, появившиеся раньше... На первый взгляд широкие отпечатки сапог ей незнакомы, пока в голове не начинает выстраиваться неприятное предположение, которое пока не имело подтверждений, но и опровергнуть было невозможно. С этой мыслью она вновь подходит к спутнику, который безмятежно дремлет в тени, и присматривается к дорожке следов, ведущей к нему. Вся загадка складывается воедино, поднося Шепт ответ, который, пусть и не был полным, но вполне её удовлетворял, и она возвращается в руины с первоначальной целью — рассмотреть их как следует, пока её спутник отсыпается после, вероятно, трудной ночи. Когда Дию Ши потягивается и зевает, солнце печёт вовсю, а Шепт, на удивление, ещё тише обычного. Он неловко спрашивает о результатах изучения строений, нарушая неприятную тишину, и та отзывается, впрочем, не задавая абсолютно никаких вопросов. Дальнейший путь идёт в несколько отяжелевшей атмосфере, и даже случайные шутки Осиала, направленные на поднятие духа, будто наоборот, нагнетают и без того помрачневшую Шепт. Бог вихрей вначале порывается расспросить или поддержать, но и сама спутница с мягкой улыбкой отвечает: "всё в порядке, беспокоиться не о чем, просто жара дурно влияет", а затем он одёргивает себя сам — всё же, не его это дело, да и Шепт не спешит отвечать.***
— Дорогой, возможно, это дело не моё, но... — Ты же знаешь, я ценю твоё мнение, — произносит морской бог без малейших колебаний. — Говори смело.
Осиал и Бешт, или же "верные морские союзники ассамблеи Гуйли", как обыкновенно их представляли на каждом собрании на суше, впервые за долгое время могли побеседовать наедине, не будучи окружёнными бесчисленными адептами или не занимаясь делами в рамках союза, которые, по своей сути, являлись просто заказными убийствами всех тех, до кого сам Моракс и его ассамблея не могли дотянуться. В обмен же Рекс Ляпис и боги долины Гуйли милостиво предоставляли им свою помощь в защите территорий, которые и не нуждались в защите — в морях бога вихрей боялись и уважали куда больше, чем почитался на земле Бог Контрактов. Зато такой союз обеспечивал их нейтралитет и отсутствие претензий на границы друг друга, и это несколько утешало Осиала. Сейчас же они отдыхали в их храме на архипелаге Гуюнь, который тоже своего рода являлся скреплением их союза. Впрочем, хоть единый кусочек земли, который принадлежит только им, явно не помешает, и за многие века смертные и адепты самого Повелителя Вихрей выстроили на этих крошечных островах целый храм. Мелочь, но какая приятная. Бешт долго сомневается, прежде чем продолжить разговор. Она устало присаживается на ограду обзорной площадки, с которой отлично видно гору Тигра, и смотрит прямо в глаза мужа — такие же усталые, как и её собственные, помрачневшие, в которых таилось желание просто залечь на дно и больше никогда не иметь дел с сушей.— Ты уверен, что тебе так нужен этот союз с земными? — прямо спрашивает она наконец. — Разве тебе не надоело марать свои руки в крови тех, кто покорился тебе, но чем-то не угодил этому взбалмошному дракону? Извечно защищать его границы от других земных богов? Какое нам вообще дело до их распрей? — проницательный яркий взгляд встречает ошеломлённые глаза цвета морских глубин, и на мгновение Отголосок Вихря умолкает. — Нам их грызня меж собой куда выгодней, нежели работа на одного из зарвавшихся божков. — Бешт... — мягко произносит Осиал, и та молчит в ожидании ответа. — Я... тоже устал. Ты же знаешь, я не люблю убивать без веских причин, и, как по мне, подозрительность Моракса заходит слишком далеко. Он параноик, Бездна его раздери, и мы за эту паранойю отдуваемся.
Голос Осиала тяжёлый, утомлённый. Слова вливаются в цельные мысли с трудом, поэтому он берёт долгие паузы между предложениями, но Бешт слушает внимательно, не перебивая.— Этот союз... был ошибкой, — продолжает он тихо. — Поддержка от Гуйли закончилась на создании нашего личного архипелага Гуюнь на самой окраине долины да на паре совершенно бесполезных в воде баллист. Мало того, что союз неравноценен, так и мы фактически стали просто их орудием... — Так почему бы не разорвать этот союз, дорогой? — не выдерживает Бешт, и её голос набирает силу. — За это время я вдоволь насытилась их правилами и манерами, тебе, как свободному богу морей и океанов, это тем более не по душе, ещё и этот кровавый контракт... Я больше не хочу убивать по чьей-то внезапной прихоти, отказ от которой интерпретируется как измена союзу... — Если они считают отказ изменой, представь, что случится, разорви мы союз? — утомлённо спрашивает в ответ Осиал, потирая переносицу. — Поверь, я бы тоже был рад вновь вернуться в глубины, исчезнув навсегда для этих кровожадных земных, но они же нас откуда угодно достанут... Не хватало ещё трястись в ожидании какого-нибудь метеорита. — Послушай, но... мы же можем затаиться на глубинах, сменить моря, реки, в конце-концов, покинуть эти края, — неожиданно произносит Бешт. — Наш авторитет в воде иссякает с каждым днём, и для морских жителей мы кровавые убийцы и подстилки Рекс Ляписа... Но глубины куда спокойнее, а если мы ещё и покинем этот регион...
Божество вихрей умолкает, задумавшись. Идея звучит невероятно соблазнительно и привлекательно, ведь, если они покинут эти края, ассамблее Гуйли никогда их не сыскать. Водные жители пока что боятся его силы, но Осиал прекрасно понимает — их терпению в любой момент может прийти конец, и их ждёт переворот, или, в худшем случае, нож в спину, как зачастую делали и они сами по приказам Рекс Ляписа.— Ты, как всегда, подаёшь отличные идеи, дорогая, — устало улыбается Осиал. — За столько времени я всё ещё не перестаю восхищаться твоим умом, и... Постой, что ты делаешь?
Совершенно неожиданно посреди фразы Повелителя Вихрей Бешт хмурится и медленно тянется к рукаву. Осиал не успевает отреагировать, как в широком рукаве Отголоска Вихря сверкает небольшой клинок, и она замахивается в резком выпаде, целясь куда-то за спину своего супруга. Бог успевает лишь обернуться, чтобы заметить срывающуюся с крыши храма изумрудную вспышку. Бешт разочарованно вздыхает и подбирает упавший у стены клинок.— Нас подслушивали. Теперь мы в опасности, — хмурится морская леди, убирая своё оружие обратно и поправляя аккуратный наряд. — Кто это был? Я не успел рассмотреть, — растерянно отвечает божество вихрей, впрочем, материализуя родное гуань дао на всякий случай. Чем-то эта изумрудная с золотым искра, уже исчезнувшая в рядах густой листвы деревьев, казалась знакомой, и это одновременно не могло не напрягать — в храме бога вихрей нет места никому, разве что самым верным адептам самого Осиала. — Один из адептов этого кровавого дракона, якша. Твой ученик, а ведь казался таким прилежным и милым... Как подло... — Бешт поджимает губы. — Нам нужно возвращаться в воды как можно скорее, Осиал. То, как скоро об этом узнает Моракс и как скоро обрушит на нас свою месть, это лишь вопрос времени.
Повелитель Вихрей порывается догнать, но ласковое касание руки останавливает его, и он понимает и сам — опоздал. Он расслабляет руку, и гуань дао стекает прозрачной струёй прямо на каменный пол. Пора и впрямь возвращаться в родные края.***
— То высокое здание на холме это и есть гостиница? — Дию Ши постепенно замедлял шаг, осматривая высочайшее здание впереди по курсу. Выглядело оно внушительно, и Повелителю Вихрей подумалось, что подниматься на такую высоту будет проблематично, тем более его спутнице. Возможно, есть другой вариант?.. — Я никогда не видела её вживую, но, если верить рассказам в гавани, то это она, — задумчиво отвечает Шепт, останавливаясь следом за спутником. — Да и, судя по местности, то всё верно, это постоялый двор Ваншу. А он выше, чем я представляла... — Подожди-ка... — её спутник всматривается в здание внимательнее и замечает необычную кабину, поднимающуюся от площадки на первом этаже до самого верха постоялого двора. — Кажется, есть способ подняться проще. — Ох, кажется, это лифты, о которых я тоже слышала где-то в Ли Юэ, — Шепт смотрит туда, куда указывает мужчина. — Занятное изобретение, хотя я и не совсем поняла его устройство. Пойдём? Буду честной, путь сильно утомил, так что, если не возражаешь...
Изрядно уставшие в долгой дороге спутники подходят к площадке для лифта. Оба рассматривают здание с интересом, ведь Ваншу разительно отличался от привычных небольших домиков гавани, и тем более отличался от некогда привычных Осиалу одноэтажных хижин долины Гуйли. Но почти тут же их отвлекает негромкий грохот, и они одновременно оборачиваются. Лифт, аккуратно спустившийся прямо перед Дию Ши и Шепт, был действительно необычным. Он представлял из себя искусно вырезанную кабину из дерева со множеством механизмов, шестерней и прочих деталей, которые не были знакомы Осиалу. Отдалённо по механике лифт чем-то напоминал многочисленные изобретения Гуйчжун, и морской бог ностальгически улыбается, прежде чем зайти в кабину вслед за спутницей. И почти сразу же мягкая улыбка исчезает с его лица — механизм, хоть и выглядел надёжным, не вызывал абсолютного доверия, вдобавок играет свою роль морская сущность Осиала — нахождение на высоте без твёрдой поверхности под ногами пробуждало какой-то внутренний природный страх. Ещё и, стоит лифту подняться в воздух, его начинает потряхивать. Кажется, Шепт тоже нервничает — тонкие пальцы вцепляются в резной борт, и вся её фигура напряжена, будто кабина в любой момент рухнет вниз, но на лице ни единой эмоции, разве лишь растерянный взгляд, бегающий по всей кабине, лишь бы не смотреть вниз. Спутники облегчённо вздыхают лишь когда кабина останавливается на площадке, переставая трястись, и Дию Ши пропускает женщину вперёд. Они не задают друг другу ни единого вопроса о лифте, в тишине спускаясь к стойке ресепшена. Казалось, всё самое худшее позади — трудная дорога преодолена, теперь их ожидает сытная еда и мягкая постель, когда не нужно переживать о том, что ночью можешь проснуться с ножом у горла... или не проснуться вовсе. Только вот ни Шепт, ни Дию Ши не ощущают долгожданного облегчения, ступая по скрипучим дощатым полам гостиницы, отдалённо напоминающей клетку. Ни звука не раздаётся от постоялого двора, в котором, казалось, должна кипеть жизнь. Нет громких разговоров постояльцев, нет криков повара или перешёптываний горничных, и это не улучшает и без того подавленного настроения спутников. Они отвлекаются от общей неуютной атмосферы пустоты, будто загнанные в ловушку дикие звери, лишь когда замечают милую хозяйку постоялого двора, отвлекаются словно на глоток свежего воздуха. На негромкие, но гулкие шаги она поднимает голову и деловито пододвигает журнал посетителей, потревожив спящего кота, который, фыркнув, спрыгивает со стойки и убегает вниз по лестнице, откуда доносился чудный аромат чего-то запечённого. Осиалу не терпится как следует наесться, и он торопливо подходит к женщине у ресепшена. Впрочем, его торопливость мгновенно спадает, когда в симпатичной на первый взгляд хозяйке он ощущает притаившуюся опасность. Инстинкты? Предчувствие? Или же паранойя? Хозяйка постоялого двора внимательно смотрит на гостей. Она не произносит ни слова, лишь слегка насупленные брови говорят о её настроении. Шепт на мгновение кажется, что женщина смотрит не на гостей постоялого двора, а на обезумевших монстров. Незаметно для посетителей она делает особую пометку в журнале, поджав губы. Её пристальный взгляд ещё несколько мгновений изучает спутников, прежде чем леди начинает говорить, меняясь в лице. Из практически враждебного взгляда глаза становятся мягче, а губы расслаблены в фирменной гостевой улыбке.— Доброго дня. Меня зовут Верр Голдет, и я хозяйка постоялого двора "Ваншу". Чем могу помочь? — её улыбка добродушна, но Дию Ши не покидает неприятное чувство, будто его продолжают сканировать, пронзая внимательным взглядом насквозь. — Здравствуйте. Мы хотели бы снять две одиночные комнаты, если есть свободные, — отвечает мужчина, помедлив. — Две? — слегка удивлённо переспрашивает хозяйка, вскинув брови. В голосе сквозит неприкрытое недоверие, будто она не верит в свою ошибку. Неужели она ждала этих спутников и знает что-то, чего не знают они сами?.. Осиал уже сомневался и сам, уж больно уверенно говорила Верр. — Я хотела предложить вам совместный номер для супружеских пар с одной широкой кроватью, но, если... — Мы не... — Погодите, сколько стоит совместный номер? — мягко перебивает Шепт, выходя из-за спины спутника и заставляя того умолкнуть. — Если он стоит дешевле, тогда мы возьмём его. — Шепт, но мы же... — пытается беспомощно возразить Дию Ши под пристальным взглядом хозяйки Ваншу. — Дорогой... "супруг"... кажется, ты что-то путаешь, — так, чтобы не слышала хозяйка, одними губами произносит Шепт, слегка наступив каблуком прямо на сапог спутника, заставляя того заметно поморщиться. Впрочем, намёк он понимает, позволяя вести дела своей спутнице. — Госпожа Голдет, нам супружеский номер, пожалуйста.
Когда в тонкой изящной ладони оказывается ключ от заветного номера, спутники поднимаются вверх по лестнице прямо к номеру, и только там морское божество, предварительно оглянувшись на хозяйку, мирно поглаживающую вернувшегося кота и наблюдающую за каждым шагом новых постояльцев, позволяет себе резко остановиться, скрестив руки на груди.— Ох, "дорогой", что-то не так? — невинно спрашивает Шепт, отпирая дверь. — Какой, к Бездне, дорогой?! — не выдерживает Осиал, но голос не повышает — не хватало бы ещё, чтобы его услышал весь постоялый двор. — Мне вполне хватило бы моры на две комнаты, незачем тут... — Мог бы и спасибо сказать, — перебивает Шепт хмуро, входя в комнату и придерживая дверь. — Я сэкономила для тебя мору на будущее, — неожиданно она замечает, как сконфузился её спутник, останавливаясь в проходе. Он явно не ожидал, что обыкновенно кроткая и терпеливая спутница может успешно вести дела, притом не столько для себя, сколько для пользы самого Дию Ши. — Кстати, зайди. У меня к тебе один вопрос, который я не хочу озвучивать на весь постоялый двор. — У меня к тебе тоже есть один вопрос.
Неожиданно Осиал становится серьёзным. У него и впрямь был припасён вопрос к своей спутнице, и, вполне возможно, или даже скорее всего, он ей не понравится. Несмотря на то, что их устная договорённость включала лишь обмен информацией о войне архонтов и ассамблее Гуйли, в том числе и о Повелителе Вихрей, но Шепт всё меньше казалась похожей на простую приверженку морского бога. Никто из спутников не замечает, как осторожно проходит позади хозяйка постоялого двора — до разговоров дела ей не было, она спешила куда-то на крышу, будто боясь опоздать или торопясь сообщить нечто важное. Сжимается в руке свёрнутое письмо, когда госпожа Голдет случайно встречается со взглядом мужчины — холодным, тяжёлым, и осторожный шаг ускоряется. Дию Ши закрывает дверь, на всякий случай закрыв на щеколду — он не хотел, чтобы их подслушивали, но спутница, очевидно, напрягается.— Можем задать их одновременно. Это ведь вопрос, касающийся... моей личности, верно? — Шепт задёргивает шторы, глядя прямо в глаза Дию Ши. — Верно. И моей? — Да. Так что, на счёт три? — получив немой кивок, женщина начинает отсчёт. — Три, два, один... — Ты адептка Осиала? — Ты шпион Рекс Ляписа?
Одновременно с вопросом Осиал интуитивно ощущает опасность и едва успевает вызвать привычное гуань дао, чтобы защитить им себя — о щите даже не задумался, уж более привычно в руках древковое орудие. Именно это и спасает бога от верной смерти — маленький, но очень острый клинок, нацеленный в шею Повелителя Вихрей, чудом врезается в вызванное наспех оружие и падает на пол. Почти физически ощутимы волны страха и одновременного удивления, сковывающие спутников, и если Дию Ши мгновенно поднимает глубокий синий взгляд, в котором плескались ярчайшими искрами праведная обида и непонимание, то Шепт, будто не веря тому, что произошло только что, опасается встретиться с божественным гневом глаза в глаза. Пересиливая себя, она всё же опасливо смотрит на Осиала, и впервые в её коралловых чарующих глазах виден страх, сливающийся с бескрайним удивлением.— Так вот какие нынче "приверженцы Повелителя Вихрей"? — насупившись, спрашивает Дию Ши, медленно опуская гуань дао. — Поразительно, что я не понял этого раньше. — Взаимно. Не ожидала, что ты в добром здравии и почти полном уме, — на мгновение кажется, будто Шепт готовится метнуть ещё один кинжал — так она хмурится, всё ещё не веря до конца в того, кто стоит перед ней. Но постепенно выражение лица смягчается, уступая место тёплой улыбке. — С возвращением... дорогой.
