Глава 5
***
— Знакомься. Мой друг и близкий соратник, Симэнь Ян.
Коралловые глаза смотрят пристально на человека напротив, которого только что представил Осиал. Яркое солнце слепит и без того прищуренные глаза, и даже высокие горы отмели Яогуан не дают тени, в которой можно было бы спрятаться. Опасливая натура так и кричала о том, что юноше перед ней не стоит доверять так просто, но он выглядел внушающим доверие. Впрочем, Симэнь вежливо улыбается, кланяясь. Расписанный узорами волн веер, до того слегка приоткрытый, с негромким хлопком закрывается, словно показывая открытость своего хозяина.— Повелитель Вихрей многое о Вас рассказывал, госпожа. И то, что Вы осторожны, тоже. Но, поверьте, я не враг Вам.
Мысли, высказанные столь решительно прямо, заставляют женщину улыбнуться и повторить приветственный жест. Осиал усмехается, одобрительно кивая, когда взгляд спутницы меняется на более спокойный.— Мне тебя представить полностью, Симэнь? Ты уж прости, мы познакомились не так давно, поэтому я почти не рассказывал о тебе... — в голосе божества вихрей сквозит нота вины, но, кажется, его товарищ не придаёт этому особого значения. — Я могу представиться и сам, не беспокойся, — усмехается юноша. — Я бог волн, один из немногих божеств Облачного моря. Правда, в отличии от Осиала, я почти не общаюсь с земными богами, да и боец из меня не особый. А Вы... — Не богиня и даже не адепт, увы, — Бешт скрещивает руки на груди. Этот юноша казался взрослее, чем был на самом деле. Когда-то Осиал вскользь упоминал о своём соратнике, который был младше его, но при этом уже успел прославиться проницательным правителем. И, очевидно, такая слава была не из-за красивых глазок. — Да и званий у меня никаких пока не имеется. Так что пока... я никто, — несмотря на слова, горечи в голосе не слышно, скорее, лишь спокойное изложение факта. — Ты моя дорогая подруга, и этого мне достаточно, — замечает Повелитель Вихрей. — Да и ты, Симэнь, не скромничай. Под твоим руководством твои территории процветают, не тебе ли скрывать свои таланты? Да и сражаться умеешь. Говоря о боях... мы давно не тренировались. Может, проведём дружеское сражение, если ты не занят? — Ну... почему бы и не сразиться, — пожимает плечами Симэнь.
Двое богов отходят в сторону от берега, чтобы не ранить женщину. Пока Осиал создаёт своё привычное гуань дао, разминаясь, Симэнь лишь спокойно стоял, внимательно наблюдая за товарищем. Бешт хмурится, не замечая у него никакого оружия, но отходит и сама, зная, насколько стиль сражения бога вихрей хаотичен. Но вот Осиал прекращает пустые взмахи своим орудием, и, дождавшись кивка Симэня, стремительно атакует. У бога волн по-прежнему нет ни оружия, ни щита, и женщина начинает беспокоиться — как он планирует сражаться? Неужели хочет призвать оружие в последний момент? Но, стоит Осиалу приблизиться на расстояние двух шагов, как неожиданно веер, до того покоившийся в руках Симэня, раскрывается перед хозяином, будто щит, и крепким движением ладони божество волн отводит удар веером в сторону. На удивление, украшение, выдержавшее прямой удар гуань дао, не получило ни единой царапины, а на лице юноши появляется азартная улыбка.— Ты всё ещё не можешь разрезать мои веера, — замечает он с насмешкой. — Поверь... я лишь не хотел тебя ранить, — тяжело дыша, отвечает Осиал. Впрочем, на его лице нет обиды, лишь задор разгорающейся битвы.
Пока Повелитель Вихрей отходит, размышляя о следующей атаке, инициативу в бою берёт Симэнь. Лёгкий взмах веера — и на глазах словно из ниоткуда возникает крупная волна, едва не накрывшая Осиала с головой. Тот успевает откатиться в последний миг, падая и роняя гуань дао, и оружие смывает волной, которая вместе с оружием стекает в белоснежный песок.— Это было близко... — дыхание бога вихрей ощутимо сбивается, и Симэнь даёт ему время, чтобы призвать родное оружие. — Или ты поддаёшься?
В ответ Осиал лишь ухмыляется, рывком поднимаясь и вновь вызывая оружие. Битва начинает приобретать ажиотаж, и Бешт садится на камень, внимательно наблюдая. Юное божество явно стало хорошим правителем не только лишь за вежливую улыбку, и оттого смотреть за его движениями — плавными, будто сражение было для него искусным танцем — было ещё интереснее. Но и Осиал не уступает — свистит, прорезая воздух, гуань дао, то стараясь выбить веер из руки, то защищая Повелителя Вихрей от наступающих волн. В клубах песка, окутавших поле боя, женщина не замечает, в какой именно момент в аккуратных руках Симэня появляется второй веер, выскользнув откуда-то из-под слоёв одежды, но теперь Осиал чаще защищается, чем нападает. Атаки бога волн спокойные, без особой страсти, присущей Осиалу, но уверенные, и Повелителю Вихрей требуется время, чтобы перехватить инициативу. В опытных руках настолько редкое оружие, как гуань дао, становится неоспоримым преимуществом даже для того, кто сражался с ним не раз, и вот божество вихрей делает ложный выпад плашмя в ноги — и Симэнь ведётся. Ценой ошибки становится рассечённый надвое веер, упавший к ногам юноши. Но тот не теряет самообладания, отступая и прикрываясь последним оставшимся веером. Тем не менее, ещё пара уверенных наступающих атак Осиала, и божество волн падает, без капли страха глядя на нависшее над его шеей лезвие гуань дао.— Что ж... Победа за тобой, Осиал, — с улыбкой признаёт Симэнь, закрывая веер. — Ты ведь ещё можешь подняться и защищаться, верно? — усмехается Осиал, позволяя своему оружию стечь тонкой струёй в песок и протягивая ладонь, чтобы помочь подняться другу. — Будь это сражение с моим врагом, у тебя не было бы и первой форы. Но для тренировки этого достаточно, думаю.
Когда юноша поднимается, раздаются тихие аплодисменты. Оба бога поворачиваются на поднявшуюся Бешт, которая с улыбкой подошла к сражавшимся. Симэнь наспех отряхивает одежду от песка, приводя себя в порядок, пока Осиал внимательно смотрит на спутницу, ожидая её мнения.— Никогда бы не подумала, что веера бывают настолько практичны в бою, — наклонив голову, произносит та. — Поверьте, Вы видели не весь их потенциал. Бывали случаи, когда они спасали мне жизнь, — усмехается божество волн. — Охотно верю. Впрочем, это сражение было достаточно зрелищным, и я благодарю вас обоих за то, что показали мне это.
Взгляд Бешт становится куда мягче чем первый, недоверчивый и настороженный. Осиал никогда не был особо доверчивым, и, если он смог найти такого союзника, с которым спокойно может проводить сражения на чужой земле, значит, такой выбор достоин и её доверия.— Прошу прощения за свою неприветливость в начале нашего знакомства, — мягко улыбается Бешт. — Рада встрече, и надеюсь, что мы станем добрыми друзьями, Симэнь. — Я уверен, что так и будет. — Раз мы все нашли общий язык, может, выпьем за знакомство?
Предложение Повелителя Вихрей было встречено тёплым одобрительным смехом. Несомненно, они станут близкими друзьями.***
— Бедный, бедный Симэнь... Где же ты, когда так нужен нам, где твой хладнокровный ум... — с тоской спрашивает Бешт саму себя, рассеянно глядя вдаль.
От неприятных мыслей о прошлом отвлекает лёгкий шорох со стороны. Женщина краем глаза замечает движение сбоку, будто кто-то, затаившись на крыше, спустился ниже по веткам вдоль постоялого двора Ваншу. Она лишь хмурится, даже не пытаясь всматриваться, узнавая неожиданного нарушителя её спокойствия.— Крошка якша, выходи, я тебя уже увидела. Почему же ты таишься от меня?
Голос Бешт добродушен и искренен. Она совершенно спокойна, когда сбоку от неë мерцает яркая изумрудная вспышка, а затем на том же месте из ниоткуда появляется невысокая фигура. Женщина лишь поворачивает голову в тëплой улыбке, которая мгновенно сменяется отчуждённостью — слишком хорошо в воспоминаниях Бешт хранится, как часто этот юркий юноша, верный слуга Рекс Ляписа, следуя его приказам, выслеживал их, иногда не гнушаясь и самостоятельно перерезать пару-тройку приспешников четы вихрей. Её взгляд бегло осматривает крошечный силуэт, лицо, полное потаённой ненависти, а затем Отголосок Вихря отворачивается.— А ты ничуть не изменился. Всë такой же маленький и нелюдимый, верно, Алатус? — тихо спрашивает Бешт. — Или лучше называть тебя верный прислужник геоархонта? Убийца морских тварей? Каким титулом тебя одарили после заточения, не поделишься?
В ответ женщина получает лишь взгляд, полный едва сдерживаемой ярости. Сяо поджимает губы, но, очевидно, ему есть что сказать. Почему же он сдерживался, Бешт не понимала. Может, не хочет грубить? Непривычно для обыкновенно прямолинейного якши.— Сяо, Сяо, малыш Сяо, почему же ты так озлоблен? — о, голос Бешт так и сочился ядом в противовес словам, напоминающим те светлые дни, когда контракт ещё не был заключён, и когда долина Гуйли ещё не полностью погрузилась в кровавые распри.
Кажется, Сяо борется — с чем-то, что запрещало ему говорить, и с желанием проговориться, сказать, всё что было на истерзанной душе. Его глаза мечутся из стороны в сторону, пока он решается действовать или же говорить, но его размышления перебивает добивающий голос Отголоска Вихря.— Хоть раз будь откровенен со мной. Моракс же не умирал, верно? — потускневшие коралловые глаза на мгновение вновь возвращаются к лицу адепта лишь ради ошеломлённого ответного взгляда Сяо. Женщине не нужно слов, чтобы по реакции Алатуса понять, что она права. Раздаётся вздох, полный горести. Пожалуй, это худшее, что можно было только узнать за сегодняшний и без того нелёгкий день. — Вам не место в гавани, если дорога жизнь.
Бешт изумлённо смотрит на адепта, но лишь успевает заметить, как он запрыгивает на резные перила, чтобы с них стремительной молнией перескочить на соседнюю ветку, а затем исчезнуть внизу изумрудной вспышкой столь далеко, что даже внимательной женщине не под силу разглядеть, куда направился прыткий адепт. Впрочем, ей незачем отслеживать путь якши — и без этого определённо понятно, что сейчас их путешествие определённо в опасности. Нужно как можно скорее вернуться к Осиалу и покинуть постоялый двор.— Что-то произошло? — разбуженный слишком громкими шагами влетевшей Бешт, Осиал потягивается и зевает. — Нам пора уходить. Немедленно.
Вначале божество, всё ещё спросоня, хочет возразить и начать спорить — они ведь только пришли, даже не успели пообедать, какое уходить? Но, стоит ему поднять глаза на побледневшую спутницу, на лице которой не было и намёка на шутку, как он хмурится. Изящные пальцы нервно перебирают ткань платья, пока Осиал окончательно просыпается.— Хорошо-хорошо, я встаю, и мы уходим. Только, может, хоть перед тем, как мы уйдём, возьмём поесть в дорогу? — морской бог неторопливо поднимается с кровати под внимательный взгляд Бешт. — Мы ведь не ели. — Думаю, это не сильно нас задержит, но стоит поторопиться.
На их счастье, хозяйка постоялого двора не задаёт ни единого вопроса, лишь пристально смотрит, прощаясь фирменной вежливой улыбкой, когда спутники торопливо расплачиваются у стойки и, предварительно взяв еды в дорогу, покидают Ваншу. Когда шаги посетителей затихают, вся напускная вежливость госпожи Голдет исчезает вмиг, и, оставив кота на стойке, она поднимается вверх по деревянной лестнице на крышу. Впрочем, ни Осиал, ни его супруга не знают об этом. На это раз они предпочитают лестницу лифту — подобный стресс им будет лишним, да и площадка была заполнена посетителями, ожидающими кабину. Под торопливый стук каблуков по деревянным ступеням они спускаются вниз, пока Осиал не начинает говорить.— Я охотно верю твоей интуиции, поэтому оставлю подробности на потом. Но... — Повелитель Вихрей несколько замедляет шаг, и спутница останавливается следом в нетерпеливом ожидании. — Куда мы вообще идём? — В воду, — твёрдо отвечает Бешт. — Сейчас вода для нас — самые безопасные места, а нам нужно затаиться. — Подожди, а как же найти инфор... — Послушай меня! — не сдерживается женщина. Её голос по-прежнему негромкий, но властный, и Повелитель Вихрей покорно замолкает. — Сейчас есть вещи поважнее, чем найти информацию о твоём прошлом и войне архонтов. Моракс никуда не денется, а дома, в воде, куда безопаснее. Тем более, тут близко берег, а от него рукой подать до Облачного Моря, твоих бывших владений. — Кто может навредить мне, богу, на суше? — скептически спрашивает Осиал. — Я не знаю, как сильно изменились земли Рекс Ляписа за эти века, но явно не к добру для нас. Прояви осторожность, прошу тебя.
Взгляд Отголоска Вихрей строгий, свойственный надзирателям или суровым воспитателям, не то молящий. Осиал какое-то время молча смотрит в эти коралловые глаза, изнурённые, но по-прежнему яркие, размышляя, и, в конце-концов кивает, соглашаясь продолжить путь. Вот преодолена длиннейшая лестница, и морской бог про себя недовольно отмечает, что его супруга, несмотря на неудобные каблуки, движется куда быстрее, нежели он сам. Это побуждает его ускорить шаг, и совсем скоро он вновь идёт наравне с Бешт. Осиал не замечает, как они покидают постоялый двор и спешно движутся прямо к берегу. На мгновение в голову божества закрадывается мысль — неужели они так просто пойдут в воду на глазах у смертных, когда большинство окон Ваншу выходят прямо на берег? Им не стоило бы так просто выдавать себя с головой... Но женщина уверенно идёт прямо по белоснежному песку вперёд, приближаясь к столь ласковым волнам, которые словно зовут их в родные глубины, приветственно окутывая прибрежные камни пенным одеялом. До столь манящих вод остаются считанные метры, когда Бешт резко замирает, будто почуяв опасность, и Осиал, задумавшись, едва не врезается в осторожную остановившуюся фигуру. В недоумении он останавливается и поднимает свой взгляд туда же, куда столь пристально смотрит спутница. В тот же миг рука инстинктивно сжимается в кулак, и лишь усилием воли божество не призывает родное гуань дао, а лишь наблюдает со стороны. А посмотреть и впрямь было на что, хотя внутренние инстинкты — или же интуиция? — трубили вовсю, что спутникам стоит покинуть это место, и немедленно. Впрочем, любопытство сильнее. Два взгляда морских существ сосредоточены на небольшой фигуре человека впереди. В тот момент, когда Повелитель Вихря поднял на него свой взгляд, он замахнулся рукой, бросив что-то в воду. Вся его фигура источала спокойствие, подавляющее прочие эмоции, но тревога Бешт только росла. Что-то было в нём такое... знакомое, от чего хотелось как можно скорее нырнуть на глубины, лишь бы не находиться с ним рядом, но она сдерживает себя — то ли в ожидании дальнейших действий, то ли решая, что делать дальше, то ли не желая бросать Осиала наедине с этим неизвестным. Человек в тёмном плаще, украшенном гео узорами, казалось, вовсе не услышал торопливых шагов спутников, сосредоточившись на водной глади перед ним. Та расходилась перед ним кругами, будто вглубь был брошен какой-то камень. Круги медленно увеличивались, пока крайние из них не достигли берега, и лишь тогда человек вздыхает.— Прошло столько лет, — произносит он с сожалением, поправляя тёмные волосы, собранные в аккуратный тонкий хвост, — а я всё ещё не научился этой незамысловатой людской забаве.
Бешт хмурится — неужели она ошиблась, и на этот раз память подвела её? Но стоит человеку повернуться лицом к спутникам, подняв ярчайшие глаза цвета жидкого золота, как все сомнения разбиваются не хуже прибрежных волн о скалы. Эти самые глаза, внимательно осмотрев Дию Ши и Шепт, смягчаются, и на лице человека появляется почти добрая улыбка. Только вот ни расслабленная поза, ни доброжелательное лицо не покоряют сердец спутников, и те насторожены — по-прежнему сжаты ладони в кулаки у Осиала, и длинные ногти оставляют следы белёсых полумесяцев, впиваясь в кожу, по-прежнему замерла Бешт, напоминая каменное изваяние. В голове женщины мерцает и тут же затухает мысль — нужно убегать, бежать подальше от него, слишком опасно... Но она не шевелится, будто загипнотизированная, от чего Осиалу совсем не по себе. Или, быть может, Бешт сама прекрасно понимает — слишком поздно. Рискни они сейчас броситься в воду, и наверняка их тут же оглушит излюбленным метеоритом. Впрочем, на размышления больше времени ему не дают.— Ох, куда же делись мои манеры? Рад приветствовать во владениях геоархонта вновь, многоуважаемые Повелитель Вихрей и Отголосок Вихря, — наконец произносит человек в лёгком поклоне.
***
В далёкие времена, когда ещё не было ни семи регионов, ни распрей за места архонтов, а божества бродили по землям спокойно среди людей, сложилась легенда в тех краях, которые сейчас именуются землями Ли Юэ, а раннее же были долиной Гуйли. Она гласила о грозном Боге Моря, что требовал каждый год себе в жёны красивейшую девушку деревни в обмен на целый год спокойствия от штормов и морских волнений. Эта история передавалась людьми по всей долине, приукрашивалась, доходя до ушей даже божеств ассамблеи Гуйли. В один из годов Властелин Камня и Творительница Мудрости и Добродетели, не желая вмешиваться в жизнь жителей деревни, но заинтересованные в том, достоверна ли легенда, переоделись в личины смертных и отправились в ту самую деревню ко дню свадьбы. Деревня, стоявшая на краю долины и никогда не выделявшаяся среди прочих поселений, к удивлению божеств, была изыскано украшена вплоть до каждой крыши дома. Всюду пестрели яркие цветы и светлые оттенки, но сама деревня пустовала — свадебная церемония уже начиналась, и боги торопятся к берегу Облачного Моря, где и проходит жертвоприношение, согласно легенде. Побережье и впрямь заполнено людьми — от мала до велика, женщины и мужчины, простые жители и старейшины собрались отдать дань уважения морскому богу. В центре импровизированной площади стояла девушка. Роскошное платье, расшитое множеством перламутра и жемчуга, подчёркивало всю её красоту, а ярчайший венок из полевых цветов контрастировал с печальными глазами. Девушку окружали несколько людей — по-видимому, старейшины, что заключили договор с богом моря. Они заканчивали последние подготовления невесты и давали наказы, как следует вести себя при своём будущем супруге. Впрочем, из всех гостей данного праздника взгляды богов приковывали вовсе не они. В стороне от площади и людской суеты сидели трое людей. Они одновременно словно и были частью торжества, и будто были чужды ему. Их одежды разительно отличались от обыденных нарядов жителей деревни и даже близко не были похожи на парадные. На расстоянии их фигуры разглядеть было нелегко, но, казалось, они вели ожесточённые дебаты. Рекс Ляпис предлагает подойти ближе, заинтригованный столь контрастными от общей картины празднества людьми, на что богиня пыли соглашается. Боги сливаются с толпой, одновременно не теряя из виду этих троих. Они подходят ближе, наконец рассмотрев тех, кто так их заинтересовал. Теперь ощущение отчуждённости их от праздника нарастало, будто они незваные гости, которых никто не ожидал, но они пришли сами по себе. Впрочем, кроме богов долины, никто более не обращал свой взор на них, будто бы не замечая, или же привыкнув к ним. Как оказалось, первое мнение Властелина Камня о том, что эти трое о чём-то спорили, было ошибочным: двое мужчин в лёгких неброских нарядах активно жестикулировали, обсуждая что-то, по всей видимости, забавное — девушка, удобно устроившаяся на прибрежных камнях, изредка усмехалась, когда тот или иной объяснял что-то слишком эмоционально. Рядом с ним стоял немалый чан вина — по-видимому, вовсе не на праздник и даже не в качестве свадебного подарка. Иногда кто-то, кто уставал рассказывать, подливал всем в чашки вина, смачивал пересохшее горло и с новыми силами продолжал вести беседу. Рекс Ляпис стоит, снедаемый противоречиями. С одной стороны, изначально он жаждал посетить свадьбу, увидеть того самого Бога Морей из легенд смертных, но сейчас он вовсе позабыл об этом, глядя на неизвестных ему людей, и лишь хладная ладонь соратницы, опущенная на его плечо, на мгновение отрезвляет его, выводя из забытья. Но обратный взгляд богини пыли тёплый, и всё её существо будто призывает подойти ближе, заговорить. Боги намереваются и впрямь прорезать толпу, чтобы пройти прямо к столь заинтересовавшим их людям, но их отвлекают звучные голоса старейшин. Празднество начиналось. Моракс бросает последний взгляд на троицу, и те, подчиняясь настроению толпы, притихают, но один из них, на удивление, мрачнеет. "Неужели его невесту отдают Богу Моря?" — подумал на мгновение бог, прежде чем присоединиться к празднику. Церемония проходит довольно уныло, на взгляд Лорда Гео. По его скромному мнению, подношение Божеству Морей должно было быть более зрелищным, ярким... На деле же прошла обыкновенная свадебная церемония — с разницей лишь в том, что невесту вели не к алтарю с женихом, а в море, где волны раздвигались сами собой, пропуская запуганную невесту и не позволяя коснуться столь чудесного наряда даже каплей воды. Все собравшиеся молча наблюдают, как девушка медленно спускается всё глубже, пока её не скрывает толща воды, а затем начинается праздник, как и полагается — шумный пир с развлечениями и множеством яств, некоторые из которых были привезены из далёких чуждых краёв. Впрочем, божества не торопятся присоединиться к пышному столу и веселью, как и не спешат утешить семью невесты — единственных людей, кто не рад церемонии, тяжко те смотрят в морскую даль, словно ожидая, что вот-вот выйдет их родная, отданная жертвой богу. Во взгляде милосердной богини читаемо сочувствие, но она не смеет оставлять своего союзника, а тот вновь отвлёкся от праздника, глядя в сторону, где до того сидела та заинтересовавшая их троица. К приятному удивлению Рекс Ляписа, они по-прежнему сидят там, с той лишь разницей, что их осталось двое. Как бы ни всматривалась Гуйчжун, она никак не могла найти в толпе праздных смертных третьего из этой яркой троицы, но, казалось, взгляд и всё внимание Моракса были прикованы только к оставшемуся мужчине. Женщина продолжала вальяжно лежать на камнях и с ленивой улыбкой прислушивалась к тому, что рассказывал её товарищ. На удивление, геоархонта успели опередить — едва не сбив союзников с ног, их оббегает толпа детишек с задорным смехом. Они бегут прямо к этим двоим и окружают их, упрашивая что-то рассказать. Мужчина лениво потягивается, отхлебнув вина, и с охотой исполняет детскую просьбу. Божества долины держатся в стороне — природная осторожность брала своё, а неподалёку стоял небольшой столик с закусками — и внимательно прислушиваются к каждому слову.— А вы слыхали, детвора, что далеко-далеко, за тысячами морей, есть большая-пребольшая птица, которая создаёт молнии? — начинает мужчина, и детский гомон затихает. — Она родом не из долины, и живёт на своём островке... — А она страшная? — восхищённо спрашивает один из мальчишек. — О, она вполне дружелюбна и даже одинока, — внезапно лениво произносит женщина, будто внезапно проснувшись от долгого сна. — Но именно поэтому с ней невозможно подружиться — она боится незнакомцев. — Дорогая, ну никакой интриги не оставила, — притворно вздыхает мужчина, подливая вина в опустевшие чашки. — А ещё она никого не пускает в свой дом, так что про неё нечего больше добавить.
Раздаётся восторженно-разочарованный вздох — по-видимому, кто-то из детей хотел подружиться с той самой птицей, или же ожидал страшного монстра. Женщина негромко смеётся и отпивает вина, глядя на маленьких слушателей. Кто знал, почему же их внимание было всецело захвачено этими рассказами — то ли и впрямь было интересно, то ли таковой была натура рассказчика, что его истории становились такими притягательными. К её удивлению, с восхищением её спутника слушают не одни лишь дети. Совсем в стороне, будто вовсе чуждые этой компании и празднеству, стояли двое людей — молодые девушка и мужчина. Казалось, будто они увлечены закусками со свадебного прилавка неподалёку, но солнечный, словно по-божественному проницательный, взгляд мужчины то и дело возвращался к рассказчику, жадно разглядывая его, словно желая навсегда запечатлеть в своей памяти. Но, столкнувшись с пристальными коралловыми глазами, тот отвернулся, будто это было лишь случайностью. Впрочем, стоит женщине вновь лениво прикрыть глаза, незнакомец продолжает рассматривать повествователя, отмечая про себя все его черты внешности — длинные распущенные тёмные волосы, озорные глаза цвета глубин океана...— Тогда расскажу о другом создании родом из тех же мест, — хитро переводит тему рассказчик, вновь приковывая к себе взгляды детей. — Ох, а вот наш нынешний герой уже куда общительнее, ведь он друг людям и спас их от жизни в Тёмных Морях вдали отсюда. — А что такого в этих морях? — подаёт голос одна из девочек постарше. — Там чудовища? — И чудовища, и кто похуже, но, — мужчина вовремя замечает настороженный взгляд женщины, кивая с улыбкой, — не будем о грустном. Этот змей — замечательный товарищ и всегда не прочь рассказать много интересного... — А он большой? А у него есть клыки? А он летает? — начались вопросы наперебой, вызывая у женщины добрую усмешку, а у самого рассказчика некую растерянность, но он почти сразу берёт себя в руки и ярко улыбается. — Тише, тише! — побеждённо смеётся мужчина. — Обо всём по порядку, а потом расскажу о большом драконе из земель ветров...
Божества не замечают, как за рассказами начинает темнеть, и постепенно дети расходятся — кого-то зовут родители, кто-то с трудом подавляет зевки и уходит после очередной истории. В конце-концов, на берегу остаются лишь божества и эти двое. Некоторое время они смотрят друг на друга, пока богиня пыли не отзывает союзника в сторону — им и самим пора возвращаться в ассамблею. Властелин Камня, всё же, не торопится уходить, и тогда Гуйчжун оставляет его в одиночестве — её ждали разработки и горячий ужин от богини соли, который она никак не могла пропустить. Заинтересованный Моракс, наконец, решается, и подходит к паре.— Неужели решился не стоять в стороне не хуже зардевшейся девицы? — насмешливо прищуривается женщина. — Ну-ну, Бешт, не будь так груба с человеком, — добродушно отзывается мужчина. — Подходи ближе, раз уж пришёл. Хочешь послушать тех же детских сказок про заморских птичек да драконов? — пока Лорд Гео садится на камни рядом, рассказчик подливает остатки вина в две чашки и предлагает выпить гостю из своей. — Не откажусь, — с благодарностью кивает бог, отпивая вина. На вкус, на удивление, весьма недурно и даже приятно. Быть может, не чета вину из османтуса, но всё же и впрямь неплохое. — Но позволите несколько вопросов? — Разумеется, но вот отвечу на них или нет, это уже другое дело, — смеётся мужчина. — Задавай. — Все Ваши рассказы достоверны? — Абсолютно, — усмехается рассказчик. — Не терплю непроверенные слухи и легенды. — Но откуда Вы наслышаны... — Ох, да зови меня на "ты", — с лёгкой усталостью перебивает мужчина. — Кстати, не представился, прошу простить. Моё имя Осиал, а это, — рассказчик показывает на женщину, вновь прикрывшую глаза в полудрёме, — моя драгоценная супруга Бешт. Касательно вопроса... мы много странствуем по миру, и оттого вживую знакомы с героями этих рассказов. Я исчерпал твоё любопытство?
Казалось, на подобное высокомерие божеству пристало оскорбиться, проявить божественный гнев... Но, как бы то ни было странным, Рекс Ляпис замер — и вовсе не в ярости или поиске наилучшего наказания для усмирения строптивости этих смертных, а, скорее, в смущении. Ранее никто не смел вести себя так смело подле Властелина Камня, ведь он выходил к людям очень и очень редко, да и не заводил ни с кем бесед, и оттого контакт с человеком так сильно тревожил заточённые в глубине струны души.— Ну же, дорогой, теперь ты слишком груб с незнакомцем, — мягко произносит Бешт. — Прошу простить моего недотёпу, он, кажется, слегка утомился за рассказами для детей. Но ты, кажется, сюда пришёл не за этим? — Читаешь меня насквозь, многоуважаемая Бешт, — улыбается Моракс, отпивая вина вновь. — Я... не из этих мест, и потому хотел бы узнать побольше о той легенде, свидетелями которой мы были сегодня.
Придумывать причину, чтобы задержаться, пришлось на ходу. Впрочем, это изначально и было целью богов, сошедших к смертным, и потому Лорд Гео даже не лжёт. Женщина смеряет его внимательным взглядом, будто читая, и на мгновение кажется, что её взгляд леденеет. Но почти сразу же она вновь вежливо улыбается, позволяя вести разговор своему супругу.— Ах, эта легенда... — взгляд Осиала тускнеет. — Да, к сожалению, она правдива, но лишь отчасти — большинство версий этой легенды сильно исказили её суть. — А в чём же она достоверна? — любопытствует архонт, но, кажется, подобный вопрос, совсем не по нраву рассказчику. — В том, что старейшины, Бездна их раздери, решили, что отдавать одну деву из их деревни в качестве невесты богу морей — замечательный ход, который избавит деревни на год от потопов и прочих бедствий, и так каждый год, — сквозь зубы цедит Осиал, и радушное настроение случайной компании оседает. — При том, что никаких контрактов не было, ровно как и самого бога никто никогда не видел.
Раздражение мужчины растёт, и даже Бешт, до того отстранённо лежавшая в стороне, лишь изредка прислушивающаяся к рассказам мужа, несколько помрачнела. Но, казалось, Моракса это не волнует — он ещё более горит любопытством, то ли от самой истории, то ли от столь необычной реакции повествователя.— А вдруг видели? — спрашивает Рекс Ляпис, на что Осиал хмурится. — Если бы божество хоть кто-то видел, об этом бы наверняка сложили ещё больше легенд, не думаешь? Да и, в любом случае, что бы ни говорили о кровожадности морских богов, подобные жертвы им ни к чему. — Ты уверен, что знаешь помыслы богов? — задаёт справедливый вопрос божество камня, и рассказчик прикусывает язык. Весомая оплошность в его повествовании — слушатель на этот раз был не наивным ребёнком из села, а взрослым человеком, и его скептицизм был вполне оправдан. — Это лишь мои предположения, — пожимает плечами Осиал. — Впрочем, правда это или же моё... заблуждение..., сама легенда по себе жестока. Отдавать ни в чём не повинную девицу в обмен на спокойную погоду, по мне, совсем бессердечно. Её буквально просто уводят в глубины... — Верно... верно. Люди порой слишком сильно веруют в помощь богов и в то, что они склонны выполнять свои обязательства, — усмехается Рекс Ляпис. — Весьма наивно, как по мне. А известны ли тебе какие-нибудь иные рассказы о жителях морей? Не так часто услышишь действительно стоящую историю. — Я, конечно, слыхал много занимательных историй, и о морских народах, разумеется, тоже, но... — неожиданно взгляд рассказчика становится тяжелее, будто тот устал в одно мгновение, и отвечать на вопрос не стремился, — ...скажи-ка мне, неужто тебе своих легенд, земных, не хватает? — Кажется, я не очень понимаю...
Всё воодушевление и интерес мгновенно тают, оставляя на душе место лишь удивлению, граничащему с потаённым страхом быть обнаруженным. Его раскрыли? Так быстро? Неужели он так и не смог войти в роль смертного достаточно хорошо, и его смогли узнать случайные люди?.. Божество хмурится, задумывая уже, не стоит ли ему проявить свои божественные силы, дабы смертные не слагали легенд подобно тех, о которых рассказывал сам Осиал, да и не пристало Властелину Камня так просто бродить среди своих подданных, как всё решается само собой.— Ох, прошу простить моего супруга, — мягко улыбается Бешт, одновременно слегка касаясь плеча вальяжно лежавшего мужчины. — Полагаю, он слишком устал, и немного ошибся, имея в виду, что на земле немало легенд, которым не уделяют должного внимания, верно, Осиал? — А... — кажется, будто сам повествователь не совсем поддерживает мысль, но, то ли не желая перечить супруге, то ли не желая вызывать конфликт, вздыхает, — ...да, верно. Земные легенды и впрямь удивительны не меньше морских, но последние в основном по вкусу лишь детям да мечтателям, а ты, кажется, ценитель хорошей истории. — Это и впрямь так, — улыбается Моракс, внутренне радуясь, что недопонимание исчерпано, и он может продолжать наслаждаться этим обществом смертных. — Не расскажешь ли какую-нибудь?
Праздные разговоры затягиваются, покуда не наступает пора божеству возвращаться на божественный престол — всё же, нельзя оставлять свои заботы на хрупких плечах соратницы надолго, да и отнимать драгоценное время супругов, хоть и было приятно, но было невежливо, ведь жизнь смертных так коротка... С этой печальной мыслью Моракс покидает берег, тешась надеждами встретить их вновь в следующем году на очередной церемонии. Весь год он греется этой мыслью, словно надеждой — столь человеческой, столь тёплой. Гуйчжун, его верная подруга и спутница, не может не заметить, как её обыкновенно стойкий, словно камень, архонт, ныне с нетерпением ждёт, когда вновь сможет спуститься к людям. Втайне она спускалась в деревню одна, но так и не встретила там тех самых рассказчиков, и лишь в следующей церемонии, которую столь ожидал Рекс Ляпис, они встретились вновь. Что-то в этих супругах не давало покоя богине, что-то, будто одновременно чужеродное и несколько знакомое. Впрочем, очарованный рассказами, или, быть может, самим рассказчиком, Моракс не задумывался об этом ни на долю секунды, и потому вскоре Гуйчжун оставила попытки разузнать об Осиале и Бешт хоть что-то, в стороне наблюдая, как страх того, что в любое время людская жизнь оборвётся, сменяется радостью новой встречи.***
В полуночной тишине шаги троих людей, неторопливо идущих вдоль широких улочек гавани, слышны особенно отчётливо — уверенная поступь форменных туфель, тонкий стук каблуков и мягкое шуршание широких сапог. По правде говоря, такая тишина не казалась ни обыкновенной ночной, ни торжественной, будто предвестница какого-то приятного сюрприза, для последних двоих. Чем глубже они шагали в опустевший ночной город, тем более Ли Юэ становился похож на пасть огромного дракона, который готов проглотить своих гостей, стоит им зазеваться и расслабиться. Постепенно стук каблуков замедляется, и, вслед за ним, останавливается и последний человек.— Что-то не так? — наконец, остановившись чуть в стороне, вопрошает тот, кто шёл впереди. — Госпожа Бешт, могу ли я чем-нибудь помочь? — Всё в порядке, — произносит та, натягивая вежливую улыбку. — Просто отвыкла от больших городов, и, если Лорд Гео не возражает, я немного осмотрю гавань вокруг, прежде чем продолжать путь.
Рекс Ляпис благосклонно кивает, чуть отходя поодаль, давая супругам побыть наедине. В усталых коралловых глазах Отголоска Вихря читается заметное облегчение, и она подзывает супруга жестами. Впрочем, им не нужны ни слова, ни намёки, чтобы понять друг друга — они ощущали себя скотом, ведомым на бойню. Почему же они не смогли сбежать сразу же, ещё на берегу, они так и не смогли понять. Это было похоже на то, как змея гипнотизирует свою жертву, прежде чем наброситься, поглощая целиком, и, отчасти, это было правдой — было что-то в золотистых глазах Рекс Ляписа такое притягивающее, что мешало сдвинуться с места, даже если все чувства трубили о том, что он — источник опасности. И даже сейчас, хоть и Моракс стоял вдали, не особо рассматривая спутников, стоило Осиалу на мгновение посмотреть в глаза, ярко горящие жидким золотом даже сквозь тьму ночи, как желание сбежать из города, поднявшееся вновь, тут же ложится где-то на дне, не смея подавать малейших признаков жизни. Бешт внимательно смотрит прямо в глаза, отражающие глубины океана, казавшиеся в темноте вовсе чёрными, и вздыхает. Она прекрасно понимает, как себя чувствует её муж, но, возможно, она может повлиять...— Осиал... — произносит она одними губами, так, чтобы этот любопытный дракон не услышал. — ...рядом пристань, мы можем покинуть гавань и спрятаться. Тут слишком опасно.
Повелитель Вихря прекрасно слышит и понимает её. Несколько мгновений он молчит, прикрыв глаза и обдумывая, но затем он отрицательно качает головой.— Несомненно, мы попались в ловушку Моракса, — столь же тихо отвечает Осиал. — Но ничего не поделаешь, мы уже согласились на мирные переговоры, да и разве наши былые распри имеют значение сейчас, спустя столькие века? — Тебе напомнить, кто такой Властелин Камня на самом деле? — голос Бешт дрожит громче привычного, и геоархонт, стоящий в стороне, несколько хмурится, впрочем, не мешая беседе. Женщина вздыхает и продолжает говорить, но намного тише: — Он ничего не забывает, Осиал. Он обязательно припомнит то, как нам пришлось предать союз из-за того, что он о себе возомнил, поверь мне, и потому мы должны уходить первые... — Бешт, — тихо, но строго произносит божество вихрей, и супруга покорно умолкает. — Если мы хоть раз предадим наши принципы, то к чему вся наша прошлая борьба? Даже если это соглашение на беседу за чаем, мы должны следовать ему.
Женщина сконфуженно умолкает. В этом действительно есть доля правды, и Бешт просто не могла найти достойных аргументов. Вдобавок, если на постоялом дворе Ваншу Осиал не солгал, то его силы бога всё ещё при нём, и, в случае, пойди что не так, он сможет защититься. Она кротко вздыхает, наблюдая, как Моракс, по-видимому, снедаемый любопытством, подходит ближе. Впрочем, ни Бешт, ни Осиал не рассказывают о сути их разговора, сославшись на мелочи быта, и все трое продолжают свой путь. В дороге случайные фразы Рекс Ляписа о тех или иных мелочах жизни гавани угасают в тишине фальшивыми аккордами гнетущей симфонии, и Отголосок Вихря начинает вспоминать, было ли соглашение на берегу Ваншу действительно добровольным? На удивление, разговор всплывает в памяти сразу, и, к неудаче Бешт, он и впрямь был вполне мирным. Ни единого упоминания прошлых ссор, предательств или даже заточения — Лорд Гео был и впрямь настроен на дружелюбное чаепитие в гавани в честь давнего знакомства. Возможно, ему и впрямь одиноко, а встреча со старыми знакомыми оказалась для него приятным сюрпризом... Такими мыслями супруга морского божества старается себя утешать, но что-то в глубинах сознания, то ли природно-опасливое, то ли разумное, не могло помочь Бешт поверить в свои же мысли. Чем дальше они шли вглубь гавани, тем сильнее в голове билось единственное желание — сбежать, сбежать сейчас же. Эта ситуация напоминала одну из любимых ловушек Рекс Ляписа — вначале заманить жертву ласковым словом, например, потенциального союзника, предложить тёплый приём и радушную беседу, а затем, когда тот теряет бдительность, с милой улыбкой всадить отравленный кинжал прямо в доверчивое сердце. Впрочем, если обыкновенно жертвы не были готовы к подобному, то с четой морских супругов подобное не пройдёт — сам Осиал настороже, это видно по его собранной походке и напряжённым рукам, что готовы в любой миг воссоздать оружие, чтобы броситься в бой или на защиту своей жены. Впрочем, такие мелочи, выдававшие настроение Повелителя Вихрей с головой, были заметны лишь Бешт, и та чувствует себя немного лучше. Даже если её потаённые подозрения верны, им под силу справиться с любой опасностью, которую только мог заготовить этот венценосный дракон.
