Давно не виделись, милый, милый Осиал.

— Дорогая Бешт, почему же не касаетесь еды? Поверьте, яда тут нет.

Коралловые глаза смотрят по-особенному недоверчиво в ответ на почти добродушную улыбку Рекс Ляписа, и с настороженностью — на супруга, который неспешно приступает к трапезе. Этот ход слишком хорошо знаком Отголоску Вихря, ведь они столько раз были свидетелями того, как корчится в муках от порции отравленного угощения очередная жертва Моракса. Но вот сам геоархонт тянется палочками к порции гёдза с креветками, предназначенными для супруги божества вихрей, и, попутно извиняясь за грубость, изящно поднимает одну из пельмешек, отправляя в рот. Проходит несколько мгновений, которых более чем достаточно, чтобы обычный яд, который применяет Рекс Ляпис, подействовал, но он сидит, глядя в глаза Бешт.

— Я же говорил, еда абсолютно безопасна, — мягко произносит он. — Я и вправду соскучился по вам, супруги вихрей. — А можешь ответить на один вопрос? — неожиданно произносит Осиал, наскоро проглатывая еду.

Бешт, поколебавшись, всё же приступает к еде. Сейчас трое божественных созданий сидят в каком-то отдалённом ресторане недалеко от порта Ли Юэ, приступая к позднему ужину, оплаченному "по жесту доброй памяти" местным архонтом. Осиал не стал колебаться, в отличии от более опасливой супруги, и щедрость Моракса оценил сразу, довольно уминая порцию лапши, богато разбавленную морепродуктами — в последние дни рацион питания оставлял желать лучшего, и, вероятно, именно чувство голода притупляет бушевавшую до того тревогу. Но, наконец, Повелитель Вихрей поднимает свой взор на притихшую супругу, на бесконечно преисполненного своей уверенностью Властелина Камня и подаёт голос. Не хватало, чтобы зазнавшийся дракон был всецело хозяином этой ситуации.

— В разумных пределах, мой дорогой друг, — золотистые глаза щурятся. Стоит ли ожидать подвоха от морских, как и столетия назад? — Для чего тебе разыгрывать представление с мёртвым архонтом? — бог вихрей откладывает палочки, навык обращения с которыми, на удивление, не потерян даже после заточения. — Ли Юэ уважает тебя и без этого... Ещё и наш...

Осиалу не дают договорить, как он стискивает зубы с тихим шипением, когда острый каблук сапога Бешт в очередной раз вонзается в мягкую ткань обуви морского бога. Очевидно, драгоценная жена не одобряла болтливость мужа, и тот послушно умолкает, возвращаясь к пище. Сама же Отголосок Вихря смотрит на Рекс Ляписа в ожидании ответа — ей и самой было любопытно, для чего притворяться мёртвым, продолжая невидимой рукой контролировать регион. Возможно, это какие-то забавы того, кто смог прогрызть себе место архонта, запретив остальных богов, будто их и не существовало. Кажется, подобный вопрос несколько удивляет Моракса, но почти сразу же удивление в золотых глазах сменяется прежней приветливостью, от которой супругам вихрей не по себе.

— Ох... верно. Вас же столь давно не было на наших землях, прошу прощения. Видите ли... — Властелин Камня неторопливо отпивает чай из резной нефритовой чашки, прежде чем продолжить говорить, — ...в последнее время мир сильно меняется. Эпоха архонтов подходит к концу, и именно смертные решают свои судьбы. Ныне им не нужны ни божественное покровительство, — на этих словах архонт вздыхает, — ни защита Адептов. И потому я решил дать им возможность жить без моего вмешательства и без необходимости опираться лишь на мои указания. — Это означает, что мы можем спокойно ходить среди смертных, не опасаясь того, что за нами будет охота? — неожиданно спокойно спрашивает Бешт.

В гробовой тишине слышно лишь, как растерявшийся Осиал роняет палочки, и те с грохотом стучат по тарелке. Очевидно, такого вопроса Моракс не ожидал — его взгляд более, чем красноречив, преисполненный удивлением и потаённой злостью. Но тут же он берёт себя в руки, слегка скалясь в улыбке, в которой не остаётся той ласковой доброты, что и при первой встрече спустя множество веков.

— Разумеется, никакой охоты за вами не будет. Она уже завершена, и, как видите, вполне успешно — вы, супруги вихрей, сидите передо мной, прямо в сердце моих территорий.

Божество вихрей порывается вскочить, воссоздавая родное гуань дао — прекрасно понятно, к чему клонит венценосный дракон, — но по неизвестной причине сил хватает лишь слегка отодвинуться от стола, будто он не просто-напросто поужинал, а положил десяток крепких монстров голыми руками. Даже собственные способности подчиняются неохотно, и вместо крепкого древкового орудия в руке появляется жалкая струйка воды, стекшая на пол. Бешт смотрит на мужа со страхом — неужели он солгал тогда, в Ваншу? Но её испуг длится недолго, и то же самое обволакивающее чувство слабости, поглощающее целиком, затягивает Отголосок Вихря быстрее, чем та успевает хотя бы позвать на помощь или протянуть руку к супругу, который и сам едва пересиливает внезапную накатившую усталость, держась за стол и из последних сил глядя прямо на Моракса. Тот излучал надменное самодовольство, с наслаждением глядя, как испуганная Бешт медленно падает на стол, прежде чем окончательно потерять сознание, роняя на пол недоеденные гёдза, как белеют пальцы Осиала, сжимающие столешницу, и как он напоследок одними губами шепчет: "Предатель", после чего погружается в глубокий сон следом за женой.

***

— Волны сегодня большие... Как бы нашу лодку не унесло на скалы. — Наверное, морские боги гневаются. Давай, приляг на вёсла, мы ещё ничего за сегодня не поймали, есть нечего будет. Хоть бы карасика какого поймать, с такими-то волнами...

Сегодня в храме на островах Гуюнь вновь собираются трое морских созданий — сидит за безыскусным круглым каменным столом красавица Бешт, даже в столь неспокойные времена собранная, держащая себя в руках, ходит из стороны в сторону по небольшому залу мимо стола Осиал, изредка бросая тревожные взгляды то в оконные проёмы, то в двери, будто ожидая засады или кого-то из своих адептов, кто рискнёт нарушить собрание морских правителей, и нетерпеливо постукивает ногой о полу, восседая напротив Бешт, третий из привычного собрания, тот самый, кто зачастую сопровождал супругов вихрей в их странствиях по суше, кто знал немало чудесных историй и рассказывал их земным, когда выдавался случай повеселиться на их праздниках. Беспокойно из стороны в сторону ходит его веер — для простых обывателей не более, чем изысканное украшение, но служившее божеству верным оружием, как копьё для Моракса и гуань дао для Осиала. Сейчас же от некогда праздной атмосферы, окружавшей на церемонии принесения земных невест в жертву морскому богу, не остаётся и следа — повод для собрания совсем не радостный. В конце-концов, Осиал первый решается нарушить мрачную тишину, садясь за стол к собравшимся и собираясь с мыслями.

— На днях меня вызвал Моракс, — говорит он устало, не решаясь поднять глаза в ответ на настороженный взгляд супруги. — Хороших новостей нет. — Будь у нас хорошие новости, мы бы здесь не собрались, верно? — замечает Бешт. — Очередное условие контракта? — Да, — тяжело отвечает Повелитель Вихрей. Слова даются тяжело, и он умолкает, не найдя нужных. — Это касается вас обоих. — И что же он хочет? — нетерпеливо подаёт голос третий из собравшихся, сжимая свой веер ещё крепче. — Не томи, Осиал.

На мгновение божество вихрей поднимает свой тяжёлый усталый взгляд. Не хотелось вспоминать, как томно шепчет те самые слова на ухо Моракс, касаясь когтистой рукой оголённой шеи Повелителя Вихрей. На подобный жест он лишь смущённо отводит взгляд, не решаясь возразить на условия, которые ему не нравятся, и Рекс Ляпис чувствует это, скалясь в довольной ухмылке и опуская руку ниже. Крепко обнимает и притягивает за талию союзника ближе к себе Властелин Камня, продолжая шёпотом диктовать свои требования. Его слова, сравнимые с холодом мрамора, и касания, кажущиеся ожогами на теле Осиала, скользящие всё ниже, одновременно сводят с ума божество вихрей и отрезвляют, и он осторожно отводит чужую руку от себя — не хватало ещё, чтобы это сочли грубостью. Но на такое Моракс лишь усмехается, ещё грубее касаясь союзника, оглаживая натренированные бёдра и царапая сквозь ткань. "В рамках контракта" — именно эти слова не дают Повелителю Вихрей оказывать большего сопротивления, и Моракс довольно улыбается, обнажая клыки. И вот он едва слышно, обжигая шею горячим дыханием, шепчет последнее условие, на выбор самого союзника. Осиал хмурится, сжимает руки в кулаки, будто намереваясь оттолкнуть Властелина Камня, но ему вновь напоминают о контракте — и божество вихрей сдаётся, вынужденный принять это требование.

— Он дал мне выбор... — наконец хрипло произносит Осиал, медленно подбирая слова, — ...убить своими руками кого-то одного. Мораксу нужна жизнь или Симэнь Яна, божества волн... — при упоминании своего имени третий из собравшихся в храме на островах Гуюнь хмурится, будто не веря в сказанное, и резко останавливает беспокойное движение веера, — ...или Бешт, Отголоска Вихря.

Оглушительная тишина говорит красноречивее любых слов, и Повелитель Вихрей ощущает себя виноватым. Больше наступившей тишины в зале его пугает, разве что, тишина за окном. До того там бесновались волны, будто встревоженные, под настроение собравшихся богов. Сейчас же он бросает случайный взгляд за окно и отмечает абсолютный штиль, даже лёгкий ветер не тревожит водную гладь. Лишь собравшиеся мрачные тучи, будто предвестники грядущей бури, отражаются в притихшей воде. Пока собравшиеся молча обдумывают сказанное, Осиал считает нужным добавить.

— Не хочу убивать никого из вас, но... я не смог придумать ничего лучше этого собрания, да и, к тому же, одну из адептов Моракса заметили в глубинах. Поэтому... может, вместе мы что-нибудь придумаем.

Осиал складывает руки в замок и опускает взгляд в стол — страшно столкнуться со взглядом союзников. Бешт сдержана даже после таких слов, лишь щурится, перебирая в голове десятки возможных вариантов и тут же отметая. Её напряжение и активную работу мысли выдаёт лишь лёгкое постукивание носка сапог по полу. Симэнь не так спокоен — нервно стучат пальцы по столу, губы искусаны едва ли не до крови, а закрытый веер скользит в руках, почти трескаясь, когда бог закрывает глаза, раздумывая. В его голове тоже множество мыслей, но куда менее удачных, и от очередной идеи он морщится.

— Слушайте... — наконец тихо произносит он, кладя веер на стол. — А может... попробуем избавиться от якши?.. Или, может, лучше устроить восстание... Или нет.... Притворимся смертными... — Этот ящер наверняка предусмотрел все варианты, — горько отзывается Бешт, — ...ну или это сделала его соратница. Не теряй голову, Симэнь, нам нужно сосредоточиться.

И вновь в небольшом зале собраний воцаряется тишина. Отголосок Вихря погружается в мысли и прикрывает глаза, божество волн нервно обмахивается веером, незаметно для себя перебирая складки своей свободной одежды, а Повелитель Вихря отворачивается к окну. Сначала он не хотел впутывать в это условие никого из своих товарищей, надеясь, что сможет обмануть своего назойливого союзника, только вот это означало нарушить контракт, и, если сам Моракс мог ловко обыграть условия договоров в свою пользу, то здесь условие было предельно простым и однозначным. О смерти одной из ключевых фигур подводного мира слухи по всей долине Гуйли будут распространяться быстрее пожара, и потому подделать убийство не выйдет — жители морей уже не доверяли Осиалу, а надеяться, что они поддержат план обхода контракта, который принёс им и без того немало хлопот, и помогут обмануть самого бога контрактов, было безрассудно. Не придумав ничего лучше, Осиал решился провести внеочередное собрание с Бешт и Симэнем.

— По правде говоря... Уйти на глубины или покинуть эти края достаточно неплохие варианты... — задумчиво произносит Повелитель Вихрей. — У Моракса нет информаторов под водой, кроме одного адепта, и она, пусть даже якша, не сравнится с двумя богами... — А если Гуйчжун уже разработала орудия для подводного боя? — встревоженно перебивает Бешт. — Нет, — неожиданно твёрдо заявляет Симэнь, опуская измятые края одежды. — Я не так давно видел последние инженерные достижения богини пыли, и они, несмотря на заверения земных богов, совершенно бесполезны для сражений с нами. Их предел — баллисты, но они эффективны лишь на поверхности воды. — А если Моракс воспользуется тем, что морские вот-вот предадут нас? — продолжает Отголосок Вихря обеспокоенно. — Наши жители доверяют земным ещё меньше, чем нам, даже несмотря на контракт, — тяжёлая улыбка едва мелькает на губах Осиала. — Скорее, это они нас прирежут.

Бешт умолкает. Её по природе осторожная натура старается найти изъяны в предложении супруга, и их хватает, но почти все они легко опровергаются совместными доводами богов. В конце-концов она сдаётся, соглашаясь, и сама ощущает спокойствие впервые за долгое время. С одной стороны, подобного требования она ожидала давно — Симэнь оставался главным претендентом на престол архонта после самого Осиала, притом не заключал контракт, а, значит, был главным соперником Моракса, Бешт же, по мнению Властелина Камня, подбивала безмерно верного Осиала на предательство, и, пусть не была богиней, но имела достаточно власти и авторитета под водой, чтобы оспорить единовластие Рекс Ляписа. Оба они оставались угрозой для спокойного правления долиной Гуйли единолично, пока Гуйчжун была слишком слаба, Хеврия пропала без вести, а Осиал не решался поднимать бунт, несмотря на потаённое недовольство контрактом. И потому требование забрать жизнь лишь одного из тех, кого опасался Моракс, было почти что милостью. Симэнь, наконец, позволяет себе расслабиться и потянуться, медленно обмахиваясь веером. Его настроение видимо улучшается, и движение привычного элемента декора спокойные, размеренные. Слышны за окном лёгкие волны, омывающие берега храма, и даже Осиал мягко улыбается. Собраться втроём было и впрямь хорошим решением — думать в стрессовых обстоятельствах наедине Повелителю Вихрей удавалось не особо хорошо, а вместе они смогли найти выход, при котором все останутся живы. С этой мыслью посветлевший бог вихрей поднимается и поворачивается к столу лицом.

— Я думаю, уходить нужно уже сейчас, — роняет он неожиданно. — Только приказать нашим адептам покинуть эти края и забрать всех земных невест Симэня с собой. — Так скоро? — веер с узором волн останавливается, прикрывая лицо божества волн. Лишь настороженные глаза с прищуром смотрят на Осиала. — Да. То, когда Моракс узнает о срыве контракта, лишь вопрос времени, и нам нужно поспешить, если мы хотим как можно меньше жертв среди наших народов.

Без лишних слов Бешт и Симэнь поднимаются из-за стола. Действовать необходимо быстро, пока есть возможность, и они не вправе терять ни минуты. Первым по витиеватым каменным ступеням спускается Осиал, призывая родное гуань дао, скорее, по привычке, нежели ожидая сражения, но идёт осторожно, оглядываясь, далее уверенным шагом следует Бешт, проверяя свои пышные рукава — лишь нащупав привычные короткие клинки, она успокаивается и оглядывается на Симэня, который идёт следом, прикрывая веер с громким хлопком. Идут все трое в тишине — каждый думает о том, что ему нужно будет делать в морях, когда они покинут храм, и куда податься дальше. Длинные коридоры, опустевшие без адептов и прихожан, кончаются слишком быстро, и совсем скоро морские оказываются на песчаном берегу острова Гуюнь. Волны усиливаются, едва не касаясь ног Осиала, а тучи над головой превращаются в почерневшие клубы дыма — точно грядёт буря. Повелитель Вихрей устремляет свой взор на водную гладь, удаляющуюся от Гуйли к горизонту, и только собирается вступить в свои законные территории, как замечает молниеносное движение в редких кустарниках неподалёку от храма — каменистая почва дара геоархонта не была богата на растительность — и дорогу к берегу загораживает невысокая фигурка одного из адептов Моракса, сжимающего своего копьё. Его взгляд, источающий, казалось, всё средоточие ненависти, обжигал, и Осиал хмурится. Этого соратника земного бога он знал слишком хорошо — когда-то он преподавал этому верному слуге Рекс Ляписа уроки обращения с оружием — и оттого само присутствие его на территориях бога вихрей не могло предвещать ничего хорошего.

— Крошка якша... — голос Бешт, как всегда, спокоен. Осиал позволяет своему оружию стечь в песок и пропускает супругу вперёд — переговоры ей удавались куда лучше. — ...Алатус, что ты здесь делаешь? Грядёт шторм.

Золотые глаза медленно поднимаются на Бешт, продолжая источать всю ту же энергию ненависти, и лишь тогда Осиал замечает на оголённых руках адепта кровь.

— Ты ранен? — встревоженно спрашивает Повелитель Вихря, изучая беглым взглядом невысокую фигурку Сяо. Ни единой царапины, разве что слегка потрёпана одежда да болтается украшение из кости на поясе. Осиал хмурится, рассматривая диковинку — точь-в-точь украшение как у его адепта из глубин, которое тот вытачивал сам из трофея побеждённого монстра. Теперь же резная подвеска в форме клыка, окровавленная, развевалась на ветру. — Погоди-ка, Алатус... Ты... сразил моего адепта?

От этих слов не по себе даже Симэнь Яну — вновь раскрывается веер, несмотря на поднимающийся ветер, скрывая настороженное лицо. Бешт же ласково касается плеча супруга, словно прося: "Не делай лишнего, открытый конфликт с земными нам не нужен", хотя её взгляд нетерпеливо скользил по берегу Гуюнь, стараясь найти следы того самого сражённого адепта, и ей это удаётся без труда — лежит разломанный лук у подножия храма неподалёку, украшенный вихревыми узорами. Этот лук был подарком Осиала своему верному соратнику, и его Бешт знала слишком хорошо — Повелитель Вихрей не ошибся. Сломанное оружие замечает и сам Осиал, сжимая кулаки.

— Он... хорошо сражался, для морского, — слова чужого адепта звучат, словно кислота — резкие, хриплые, прожигающие насквозь — и лишь касание Бешт отрезвляет, не давая божеству выхватить своё оружие. — Что ты здесь забыл? — берёт инициативу на себя Симэнь, щурясь. Он, будучи божеством обособленным, адептами не обзавёлся, но понимал — его соратникам сейчас нелегко. Адептов у Осиала было совсем немного, и потеря боевого товарища в и без того трудное время сильно пошатнуло уверенность супругов вихрей. — Я проверяю исполнение требования контракта.

Даже волны, казалось, притихли, под стать удивлению морских созданий. Веер Симэня, до того скрывавший лицо, падает из ослабшей руки, и, не будь он закреплён при помощи тонкой цепи на запястье, непременно бы упал в песок. Казалось, будто Осиал вмиг утратил до того царившее в нём негодование, сменив его на смирение — опущен до того почти жестокий взгляд в песок, и даже сжатые кулаки медленно расслабляются. Лишь пронзительный взгляд Бешт выбивается из медленной, но огромной накатывающей волны отчаяния, погружающей в себя морских сущностей. Отголосок Вихря внимательно смотрит прямо в глаза невысокому адепту, будто проверяя, не лжёт ли он. Но нет, ответный взгляд вечно сурового якши холоден, и Бешт, сдаваясь, отводит взгляд. Её обыкновенно уверенная фигура необычайной красоты сейчас напоминает увядший цветок: опущены аккуратные плечи, сам тонкий, изящный стан склонён, и даже умелые руки, украшенные пышными рукавами, нервно сцеплены.

— Вам лучше поторопиться. Не мне говорить, что будет при нарушении контракта или если посмеете атаковать меня. — Неужели ты желаешь нам смерти?... — не выдержав, горько шепчет женщина. — Я, как и вы, соблюдаю свой контракт с Рекс Ляписом, — кажется или нет, но голос Сяо становится несколько более спокойным. Недостаточно, чтобы это смогло поколебать уверенность Алатуса, но достаточно, чтобы и Бешт погрузилась в накатившую тяжёлой волной тоску.

В конце-концов морские отворачиваются и от берега, и от адепта на переговоры. Якша милостиво позволяет им разговаривать, не подслушивая и даже отойдя поодаль — всё же, как бы ни был жесток его господин к созданиям морей, сам Алатус не питал к ним особой ненависти. Бешт относилась к юному адепту почти с материнской заботой, да и Симэнь Ян никогда не обижал Сяо, хотя дружеским их общение назвать тяжело. Но приказ был выше личных симпатий, и единственное, что мог позволить Алатус в этой ситуации — дать возможность обсудить всё без его вмешательства.

— Придётся... выбирать... — тишина среди морских обречённо прерывается репликой Осиала с негромким вздохом. — Я не богиня и потому не смогу противосто... — начинает Бешт растерянно, но её впервые осмеливаются перебить. Впрочем, она не злится, внимательно слушая. — Не могу смотреть, как женщина умирает, — отрешённо произносит Симэнь, закрывая веер. — Вы должны позаботиться о моих невестах и защитить их. — Симэнь... — шепчет Осиал поражённо, не решаясь сказать что-либо. — Осиал, тебе как никому другому известно, что в нашем сражении победа всё равно была бы не за мной. А вам... вам нужно затаиться на глубинах после этого. Нападать на якшу бессмысленно — и сами пострадаем, и лишь сильнее разозлим этого земного божка, да и, кто знает, быть может, неподалёку находится взвод его адептов. Моим милым невестам передайте, чтобы не тревожились по мне. И... — Симэнь поднимает глаза, силясь сохранить интонацию ровной, но голос еле-еле слушается. — ...не смотрите на меня с такой жалостью, прошу, друзья.

Пока Симэнь глухо произносит указания, которым никто не решается перечить, начинается лёгкий дождь. Холодный, мерзкий, будто вонзающийся в кожу мириадами иголок и, казалось, передающий весь вихрь эмоций морских существ. Осиал и Бешт слушают в тишине, как их младший товарищ в очередной раз излишне храбрится, стараясь удержать настоящие эмоции под маской напускного спокойствия. Но, неприкрытое излюбленным веером, лицо юноши дрожало. Нет, ни единой слезы не пробилось сквозь слои смирения, однако и без них всё было ясно. Потерять свою жизнь, оставить своё великое детище — подводный город — не доведя его до желаемого конца, явно било не хуже начавшегося дождя по амбициям Симэня.

— Бешт, поручаю тебе своих невест. Ты хорошо их знаешь, тебе они доверяют. Ступай сейчас, пока не разразился шторм. — Но, Симэнь... — Отголосок Вихря хочет возразить, беспомощно наблюдая за тем, как на некогда горящем новыми идеями и радостном лице сейчас читается лишь смирение со своей судьбой. — Не хочу, чтобы ты видела мою смерть, — отрезает божество волн отрешённо. — Пожалуйста, поторопись. Всё равно... слова прощания никогда не подобрать верно.

На мгновение голос Симэнь Яна хрипнет, и Осиал впервые с его слов смотрит в глаза товарищу. Тот старается держаться изо всех сил, будучи самым юным, но и самым чувствительным из выходцев из морей, но в помутнённых от усталости глазах отчётливо виднеются проблески намечающихся слёз. Он не решается смотреть в печальные глаза Повелителя Вихрей слишком долго и отворачивается.

— Я сделаю всё, чтобы память о тебе не угасла, Симэнь.

Последние слова перед тем, как Бешт мгновенно на глазах двух богов и адепта бросается в воду и исчезает в пучине бесноватых волн, с новой силой омывающих берега островов Гуюнь. Осиал молча кладёт руку на плечо Симэню, глядя вслед своей супруге. Она обязательно сдержит свои слова, и оба морских это понимали. Так они стоят, не шевелясь, словно не желая нарушать наступившую тишину, не желая разрушать этот последний миг, когда они могли поговорить. Оба думали о многом — божество волн думает о своих территориях, о том, что не успел сделать и что придётся делать за него Осиалу, Повелитель Вихря же думал о том, что лучше сказать на прощание, но и впрямь нужных слов не подобрать.

— Значит, вы уже приняли решение? — хриплый голос якши прерывает мучительную тишину. — Да будет так. Не смею прерывать ваш разговор, но буду наблюдать.

Напоминание Алатуса режет ножом по и без того истерзанным душам морских богов. Впрочем, он прав — ожидание лишь усугубляет положение. Симэнь поворачивается лицом к соратнику первым, глядя прямо в глаза и принуждая того к тому же. Едва слышно произносит указания о своих землях, и Осиал молча внимает, изредка кивая. Долгого зрительного контакта божество вихрей не выдерживает — слишком тяжёл прощальный взгляд бога волн, смиренный и растерявший былую яркость. Когда произнесены последние требования касаемо его владений, Симэнь умолкает. Ненадолго — тишина гнетёт и его, как и внимательный взгляд якши, который не отрывается от обоих божеств.

— Осиал, послушай мою последнюю просьбу. — Разумеется, сделаю всё, что в моих силах, — хрипло отзывается Повелитель Вихрей. — Думаю, это вполне в твоих силах, — от проступившего на мгновение проблеска улыбки на тонких искусанных губах Симэня Осиалу невыносимо больно, но он верно смотрит в глаза, как подобает товарищу, как подобает другу и близкому соратнику. — Пожалуйста, сделай это быстро. — ...Хорошо.

Осиал до последнего оттягивает этот миг, впервые молясь всем богам Тейвата на то, что это лишь ужасный из кошмарных снов, и сейчас он проснётся... Но вот его плеча по-дружески касается тонкая рука Симэня, и тяжёлое полотно тишины, прерываемое лишь нарастающим шумом волн, нарушает тихое "Осиал, достань оружие". Словно в полусне, бог вихрей слушается, и по его воле в руке сияет родное гуань дао. Изящные пальцы божества волн сцеплены в замок, и он стоит, ожидая своей участи. Больше повторять Повелителю Вихрей не требуется — два взгляда, один ледяной, жгучий, требует завершения исполнения требования контракта, второй мягкий и смиренный, но оба заставляют действовать, и оттого бог не решается смотреть в глаза товарищу, разминает руки с оружием, опустив потупленный взгляд в песок, пока тяжёлое древковое оружие перекидывается в руках лёгким прутиком. Когда руки, на взгляд Осиала, разогреты достаточно, он бросает последний мимолётный взгляд на Симэня и закрывает глаза, инстинктивно целясь.

Взмах.

Но что будет с ним, с Бешт, с морскими адептами после этого кровавого контракта?.. Рука Осиала дрожит, и безупречный замах, способный прорезать камень, искажается, врезаясь в стоящего перед ним бога плотнее. Вместо того, чтобы перерезать несколько важных артерий на шее и исполнить последнюю просьбу Симэня, клинок прочно застревает в слоях одежды, лишь задев грудную клетку, и тот отступает на несколько шагов, но не падает, держась до последнего. Алым цветком расцветает кровь на одеждах, пока божество волн зажимает рот ладонью — боль прорывается болезненными стонами.

— Я... Симэнь... — растерянно шепчет Осиал, — прости... — По... поторопись, — единственное, что может выдавить Симэнь, стискивая зубы — сражался он редко, и ещё реже получал ранения, и оттого, непривычный к боли, ощущает её в разы ярче.

Лезвие выходит из ткани и плоти с неприятным чавкающим звуком, и кровь льётся ещё быстрее, окрашивая светлую одежду божества волн в рубиновый. На этот раз Повелитель Вихрей при взмахе смотрит в усталые глаза Симэня, не отрывая взгляда, целясь точно в шею.

Взмах.

Божество волн пошатывается и падает, прежде чем почувствовать боль от перерезанной шеи. Едва ли он вообще ощущает эту боль — свою роль играет падение на твёрдые прибрежные камни. Осиал не успевает поймать соратника и беспомощно смотрит со стороны, как струится алая кровь по лицу и шее, как в светлых глазах меркнет огонёк жизни и как с тоской Симэнь Ян смотрит прямо в глаза другу. Говорить он уже не может — от попыток он закашливается кровью и прекращает пытаться. На глазах Повелителя Вихрей жизнь медленно утекает из обыкновенно жизнерадостного бога, и, лишь когда его глаза закрываются, Осиал осторожно подходит к телу. Никакие извинения или прощальные слова не идут на ум и сейчас, лишь стекает, слегка отрезвляя разум, струёй в песок окровавленное гуань дао. Неожиданно среди этой картины божество вихрей замечает веер, который от падения слегка зарылся в песок, но по-прежнему держался на тонком запястье на цепи. Он не думает, когда наклоняется и забирает любимое оружие друга с собой, не думает, когда отходит назад к якше, что пристально наблюдал за двумя богами, не смея вмешаться. Лишь когда Осиал поровнялся с ним, чтобы бросить тяжёлое "Контракт выполнен, теперь покинь острова", Сяо словно просыпается от забвенья. Он выжидающе смотрит на тело Симэня, которое перестало истекать кровью, как и перестала лихорадочно вздыматься грудь, и неодобрительно хмурится. Неполная картина. Вдобавок бушующие волны, до того царившие у берегов архипелага и касавшиеся брызгами богов, исчезают будто по щелчку, расходятся тучи, будто и не было никакой бури, и оттого на душе Повелителя Вихрей режет не хуже его гуань дао.

— После смерти бога, — хрипло роняет якша, — должен быть элементальный взрыв энергии. Быть может, бог волн не был достаточно могущественным, но это правило... для всех богов. Если вы задумали обойти контракт, то...

С этими словами Алатус подходит к Симэню ближе, и Осиал не останавливает его. Устало он подбирает и разломанный лук своего адепта, наблюдая, как якша наклоняется к телу погибшего бога, касаясь тонкого бледного запястья. И в тот же миг бушующие волны, которым, казалось, неоткуда взяться, накрывают архипелаг с головой, заливая и крошечную фигурку адепта, и бога вихрей, острейшими каплями воды врезаясь в кожу. В мгновение ока замершие воды разрываются бушующим штормом, отталкивая и Сяо, и Осиала от убитого божества. Охотника на демонов в прямом смысле смывает, не давая окровавленным рукам коснуться тела Симэня Яна, и он откатывается на отдалённую песчаную косу, с трудом поднимаясь на ноги. Лишь Повелитель Вихрей замечает, как накатывающие волны, касающиеся его мёртвого друга, постепенно размывают тело, будто оно не было плотью, а состояло из чего-то воздушного, утекающего с водой в море. Пока волны в остальной части архипелага накрывали с водой даже изысканый храм божества вихрей, волны подле Симэня, казалось, утихают в трауре. Неожиданный грохот отвлекает всё внимание Осиала. Он оборачивается на звук в сторону своего земного убежища и успевает лишь закрыть себя слабой водной заслонкой, прежде чем огромная волна откалывает часть каменного строения и обрушивает на берег. До Повелителя Вихрей доносится лишь несколько камней, успешно отражённых его стихией, но интуиция подсказывает — дальше здесь оставаться опасно. Словно в подтверждение мыслей очередной водный поток вновь окатывает храм, и, размывающийся разрушительной силой воды, храм постепенно начинает рушиться: вот откалывается изящный балкон и с грохотом падает на землю, а спустя мгновение, когда клубы пыли смешались с непрекращающимся дождём и осели, начинает шататься основание второго этажа, грозясь погрести под собой и своего владельца. Осиал покидает Гуюнь, уже спиной ощущая, как разрушается его храм. Путь до излюбленного места встреч Моракса и его союзников совершенно не запоминается Осиалу. Он просто идёт, наперекор дождю, покрывшему весь регион с головой, промокший насквозь не хуже бродячего пса, идёт по памяти, двигаясь бессознательно, словно искусный механизм. Когда, наконец, он оказывается у резных каменных ступеней в глубине долины Гуйли, ведущих к изысканной беседке, то впервые останавливается, просыпаясь от туманного наваждения, покрывшего его путь. В руках скрипит веер с узором волн, когда пальцы неосознанно сжимаются, будто напоминая, зачем божество пришло сюда. О, эта беседка была, пожалуй, самым любимым местом Рекс Ляписа, и с его лёгкой руки цветущая низина в долине Гуйли стала местом для собраний ассамблеи. И с той же милости Моракса и Повелитель Вихрей был не раз приглашён к каменному столу, скрытому от простых смертных особой божественной магией. Сейчас же его никто не звал, да и само собрание союзников Моракса в такую погоду было неожиданным — мало кто из земных богов и адептов мог похвастаться любовью к проливному дождю в сочетании с пронзительным ветром, пусть стены искусного строения и защищали своих гостей. Но сейчас ассамблея долины Гуйли была почти в полном сборе, защищённая от непогоды. Весёлый смех и праздные беседы под насыщенный аромат чая казались такими неестественными на фоне промозглого дождя, что Повелитель Вихрей сначала не верит своим глазам. Особой радостью лучится сам хозяин долины — так довольно он расплывается в хищном оскале, громко обсуждая что-то с Гуйчжун и трепля промокшего, как и сам Осиал, Алатуса. Якша же выглядел не к месту на этом празднике жизни — нахмурившийся, вымокший до последней нитки, сжимающий кулаки при виде морского бога, на которого все остальные союзники предпочли не обращать внимания, веселясь меж собой. Но вот цепочка от веера морозит руку и врезается в ладонь, когда Повелитель Вихрей сжимает любимое оружие своего товарища, и это слегка отрезвляет его разум. Он здесь не ради любования и восхищения, нет, совсем не для этого. Вероятно, его спокойная супруга, предпочитавшая не вызывать конфликты, или же ныне покойный Симэнь, рациональный в каждом своём действии, осудили бы его решение, попросили бы не рисковать... Только Осиала это не останавливает, когда он поднимается по ступеням прямиком под взор земных союзников Моракса, продолжавших веселиться, как ни в чём не бывало. Те поворачиваются лишь когда морской бог подходит слишком близко к беседке, впрочем, не приближаясь и оставаясь под моросящим дождём. Тяжёлые шаги спугивают крошечных рыб-ангелов в пруду вокруг места встреч, прикормившихся у щедрых рук Лорда Гео, и они испуганно ныряют, оставляя на поверхности крошечные пузыри. Впервые Осиал смотрит прямо в золотистые глаза дракона — с вызовом, без какого-либо страха, что таился в нём до этого дня. Кажется, Рекс Ляпис слегка удивлён, но почти сразу натягивает формальную улыбку, скрывая свои клыки.

— Давно не виделись, милый, милый Осиал, — произносит он вкрадчиво и по-прежнему довольно. Даже такой неожиданный поворот ничем не испортит его настроения от отчёта Сяо. — Не составишь нам компанию?

Его когтистая рука приглашает к столу, несмотря на то, как затихли остальные гости собрания. Впрочем, Повелитель Вихрей на приглашение не отвечает, как и вовсе не торопится ответить, хмуро глядя в глаза Моракса. Тяжело поднимается и опускается его грудь в тишине, нарушаемой лишь парой перешёптываний собравшихся, и внимательный взгляд Лорда Гео теряет прошлое довольство, сменяясь настороженностью — уж слишком морской бог вёл себя непривычно. Не ускользает от золотых дисков в лёгком прищуре и сжатая рука Осиала, но он не спешит допрашивать драгоценного союзника.

— Кажется, у тебя есть неотложное дело? — Рекс Ляпис меняет тактику и миролюбиво склоняет голову. — Мы всегда рады тебя видеть, ты ведь знаешь это. Не бойся поделиться своими...

Вместо ответа, перебивая архонта, Повелитель Вихрей подходит к столу. Идиллия собрания нарушается с принесённой влагой, летящей на собравшихся с вымокшего Осиала, но он подходит не для этого. Прямо на каменный стол с чашками чая и многочисленными угощениями, снося посуду, с размаху, едва ли не в еду самому Рекс Ляпису, кладётся веер с узором волн и едва не трещит от того, как яростно он был положен. Прочие гости мгновенно сочли это бесцеремонностью, и их взгляды из опасливых исказились до осуждающих на грани ненависти, но Моракс не торопится с действиями. Одного его взгляда более, чем достаточно, чтобы недовольный ропот собравшихся притих, и он поднимает свои глаза на морского бога. О, его терпению и стойкости можно было позавидовать — подобную наглость он не спустил бы с рук никому другому, но Осиалу он готов простить многое. Тот отходит от стола, по-прежнему холодно глядя в ответ.

— Прошу прощения, Осиал... — как же тяжело Рекс Ляпису даётся хранить голос таким спокойным и вежливым. Не будь рядом союзников, сдерживаться бы не было нужды — он отлично понимал, к чему всё идёт, но предпочитал выжидать, оставляя действовать только Повелителя Вихрей. Ведь, скажи он что неверно, союзники с радостью подхватят очередную легенду о непокорном буйном морском чудовище и выведут её в люди. — Но что это значит? — Наш союз разорван, Моракс.

Шокированный взгляд дракона, впервые неприкрытый занавесой лицемерной вежливости, наряду с поражёнными вздохами ассамблеи служит хоть какой-то наградой для Осиала. Впрочем, он не чувствует даже капли радости от своих слов, ощущая их, скорее, тяжким грузом, упавшим с его плеч. Пока изумлённый Рекс Ляпис пытается подобрать слова и вернуть себе потерянную маску обходительности под тихий гомон и переглядывания собравшихся, морской бог добавляет ещё одну фразу, которая окончательно разбивает и без того хрупкую выстраиваемую с таким трепетом личину учтивости Моракса, подготовленную только для Осиала.

— Хоть у меня и в разы меньше сил и союзников, благодаря тебе, но... Я объявляю тебе войну, Рекс Ляпис.

***

— Я вижу, что ты в сознании, мой драгоценный союзник. Ну же, подними свою голову на меня.

Осиал приходит в себя не сразу. Ласковый вкрадчивый голос никак не способствует пробуждению, скорее, наоборот — обволакивает не хуже тёплого одеяла, усыпляя бдительность. Возможно, зовущий добивался именно этого эффекта, но отсутствие реакции его не радовало, стучит недовольно по каменному полу носок туфли, отражаясь эхом от стен в полной тишине. И даже слегка раздражённый вздох, выражающий нетерпеливость, не помогает Осиалу очнуться. Тогда одним быстрым движением зовущий приближается к морскому богу и, резко сжав ладонью в перчатке его опущенный подбородок, столь же резко поднимает наверх, чтобы их взгляды оказались наравне. Это приносит свои плоды — глаза Повелителя Вихрей с замедленным трепетанием ресниц открываются. Воздействие усыпляющих веществ всё ещё не завершилось полностью, и потому Осиалу требуется время, чтобы его затуманенный взгляд смог считать картину перед ним. Какое-то опустошённое помещение, однозначно ему незнакомое, в котором не было ничего, даже двери — или же морское божество просто её не заметило — и глаза цвета блестящих тейватских монет, отдающих янтарём, напротив. Вот и всё, что мог увидеть Осиал. Получив долгожданный ответный взгляд, золотистые глаза перестают щуриться в нетерпеливом ожидании, а на лице появляется улыбка. Только вот эта улыбка отрезвляет затуманенное сознание морского божества, неестественная, всё ещё лишь подобие человеческих чувств — приподнятые уголки губ в совокупности с ледяным взглядом без толики эмоций ничуть не изменились за тысячелетия, как и не смог Моракс вжиться в роль смертного. И вместе с прояснением сознания в глазах Осиала таится страх — он помнит.

— Давно не виделись, милый, милый Осиал, — и снова голос течёт приторной патокой, стараясь потопить зарождающийся страх Повелителя Вихрей. Но сейчас память была при нём, а утраченные воспоминания сложились в единую картину, которая напрочь сковывала малейшее доверие к Лорду Гео. — Неужели ты не рад меня видеть?

Осиал отводит взгляд, стараясь игнорировать и вопрос, и столь чарующие глаза — воистину, змеиные, гипнотизирующие свою жертву. Молчание Моракса не устраивает, и он столь же резко опускает подбородок выходца из морей, и тот от неожиданности роняет голову. Только сейчас, наблюдая за тем, как Рекс Ляпис степенно отходит дальше, в голове морского бога появляются вопросы — от того, где же они находятся, и до того, почему при попытке поменять неудобную сидячую позу на ноге звенит тяжёлая цепь, мешающая сесть комфортнее. Впрочем, на последний вопрос Осиал вполне способен ответить и сам, стоит ему мельком осмотреть своё положение — не самое завидное. Его запястья и лодыжки сковывали тяжёлые металлические браслеты, соединённые цепями между собой и выходящие из стен. Первым же порывом Повелителя Вихрей было вызвать свои силы и разорвать эти оковы, вырваться на свободу, но, то ли в нём, наконец, проросли зёрна спокойствия, взращиваемые заботливой супругой десятки веков, то ли так говорит в нём зрелость, но желание своё он подавляет, предпочитая разобраться в ситуации. Наверняка всё не было так просто, как хотелось бы верить Осиалу.

— Я смотрю, ты успел оценить свои новые украшения по достоинству, — ухмыляется Моракс, слегка обнажая клыки. Откровенно говоря, попытки копировать человеческую мимику ему успели надоесть, и теперь он, не таясь, мог проявить себя таким, каким был на деле. — Нравятся? — Ну и зачем я тебе? — просто бросает Осиал, без заигрываний и напрямую — всё равно игры вежливости давно были проиграны ещё в их союзе с оглушительным разгромом морских богов. — Весь Ли Юэ обожает их "почившего" архонта, никто в жизни не примет ни меня, ни Бешт. Неужели видишь в нас угрозу даже столько времени спустя?

Как же Лорд Гео ненавидел эту прямоту, присущую морским обитателям — её хотелось вырвать из дурных свободолюбивых глоток с языками, чтобы заткнуть их. И, вместе с этим, откровенность Осиала манила земного бога, погрязшего в бесконечной фальши. Впрочем, всему своё время, и сейчас поощрять такое Моракс не собирался. Улыбка скользит змеёй с его лица, сменяя милость на гнев.

— Мой милый Осиал... отвечать вопросом на вопрос невежливо. Так и быть, в качестве великого милосердия в память о нашей прошлой дружбе я отвечу, — одновременно с этими словами оковы на руках и ногах Повелителя Вихрей слегка подрагивают, нагреваясь. Брошенного им взгляда достаточно, чтобы заметить символы гео вдоль металлических браслетов — явно одна из многочисленных способностей Рекс Ляписа. — И ответ довольно прост: мне нужен ты.