Проект «И»

День в школе проходил самым что ни на есть обычным образом. Михалыч устало наблюдал за учениками, а те, изнывая от жары, пытались решить хоть сколько-нибудь из того, что на их хрупкие детские плечики взвалила советская система образования. Добро б дома делать, как в начале лета, а тут… Лучше бы Михалыч про гражданскую войну семьдесят пятого года в Китае бубнил, или про что ещё - хоть какое-то развлечение. А тут… Он просто сверлит тебя недвижным взглядом своих рыбьих глаз, кажущихся маленькими из-за очков с плюсом, что уютно устроились на его носу, и от этого взгляда тебя просто дрожь пробирает. Наконец, настала большая перемена. Часть учащихся восьмого (пардоньте, теперь уже девятого) «В» направилась в столовую, а часть - развернула свои обеды и принялась уплетать их с удовольствием. - Was sind Sie?!.. - возопила определённая рыжеволосая особа. - Ты что, забыл наши завтраки дома?! - Ну, забыл, с кем не бывает. - Семён пожал плечами. Костян, стоящий в углу класса, казалось, тихо хмыкнул. - Ну, вот. Теперь из-за тебя есть эту бурду из столовки. - Вы, блин, ссоритесь, как женатая пара. - Толян иронически усмехнулся, оторвавшись от бутерброда с докторской колбасой. Семён и Алиса переглянулись, несколько смутившись, пожали плечами и строго посмотрели на спортсмена. - Да ну вас. Пошутить нельзя, - возмущённо сложил руки на груди Толька. Немка горделиво задрала носик и направилась на первый этаж, в ненавистную «столовку». Семён и вправду забыл завтрак, но мог и потерпеть - всё-таки, он же сам себе дома и пообедать приготовит. Раиса питалась в столовой, но там он её своим обществом, по собственному же выражению, старался не тяготить. Наконец, в классе остался только «квартет лоботрясов». - А помните, что нам Алиса сказала, когда мы с ней познакомились? - неожиданно подал голос Колян. - А то как же. - Толян с досадой впечатал в лицо ладонь - ему было стыдно за друга, что он втрескался в рыжую. Семён удивлённо повёл головой - от парня, который всё то время, какое с ним был знаком шатен, интересовался лишь военной техникой и ситуацией в нестабильных точках вроде китайского Ичуня или аргентинского Неукена, а впоследствии - и Нечистью с Исполинами, он никак не ожидал заинтересованности в персонах противоположного пола. - Она сказала, что то, что она дала нам по мордасам - это оплата за то, что мы видели. Да ещё и со скидкой в придачу. - Семён хмыкнул, а Толян вздохнул - он запомнил этот день как день своего позора. - Знаете что, друзья… Я бы взял годовой абонемент. - Он мечтательно вздохнул. Толян ошарашено выпучил глаза на очкарика и покрутил пальцем у виска, а Семён мрачно ухмыльнулся и произнёс: - Не советую, если не хочешь быть похороненным в закрытом гробу. И хвала небесам, что самой Алисы здесь нет, а то бы ты оказался в упомянутом гробу раньше, чем я бы тебя успел предупредить. Колян обиженно посмотрел на товарищей, взглядом ища у Костяна поддержки. Тот безразлично пялился на чистую классную доску, не выказывая поддержки ни одной из сторон. Над городом в прямом смысле сгущались тучи. Грозы в августе после События-Два - события в этой местности нечастые, но если уж началась, то зарядила надолго. Тёмно-серые, с фиолетовым оттенком, не предвещающие хорошей погоды облака заволакивали небо. Было часов пять вечера, но из-за такой значительной облачности казалось, что часы отстают часа этак на три. Семён глянул на свои наручные часы и резко закрыл ноутбук, встал, захватил сумку с едой - вечер обещал быть долгим и интересным - и направился к двери. Алиса сидела на диване и читала ту самую книжицу, что испугала Кольку Каховского в тот день, когда они узнали, что Марта теперь майор - вузовский учебник по линейной алгебре. Для неё это было чтивом для расслабления. Сама же начальница тактического отдела, выйдя из туалета и увидев, что Семён намылился на улицу, сложила два и два и пришла к выводу, который не преминула озвучить, лукаво посмеиваясь: - Что, Сёмочка? К Раисе лыжи навострил? - А хотя бы и да. - Его голос звучал по-детдомовски угрюмо. Странно. Вроде бы он должен был за всё это время повеселеть - пять месяцев прошло, как он служит пилотом. - Небось специально по погоде подгадал, да? Синоптики обещают грозу минимум до утра, да сильную - из дому не выйдешь. - Марта хихикнула и лукаво подмигнула. Но весёлость быстро сползла с её лица, когда она увидела столь знакомый, опасный и могильно холодный взгляд карих глаз. Так обычно смотрел на Марту генерал-лейтенант Якоренко, когда она пыталась высказать своё мнение там, где он не считал оное необходимым. По её спине пробежали мурашки, а затем они быстрыми шажками двинулись обратно, но уже от другой мысли: у Семёна ведь серые глаза! Ан нет, из-под его лба на неё смотрят карие. Чудеса в решете… Пока Марта размышляла над этим в высшей степени занимательным вопросом, Семён по-тихому прошмыгнул в дверь и ринулся к остановке электрички. Небо окончательно стало серо-фиолетовым и серьёзно нацелилось в ближайшие часы сделать единственными источниками света колючие ослепительно-белые молнии, когда Семён стоял на пороге подъезда дома двадцать по улице Сорока лет Октября. - Рая, вот и я, - произнёс он, и спустя пару мгновений «разверзлись хляби небесные». Сверкнула молния, ударил гром. Обратной дороги нет. - Привет, - просто сказала Раиса, сидя на кровати… …Они приканчивали принесённый Семёном ужин, когда солнце невидимо укатилось за горизонт. Стало не особо темнее - лишь фон из серо-фиолетового стал чёрно-лиловым, а молнии всё так же на полсекунды выхватывали ярким светом пятачок городской территории. - Уж извини, домой я пойти не смогу по такой-то погоде. - Семён виновато развёл руками, и в его словах не звучало ни победы, ни иронии. - Да. - Она вздохнула и мягко улыбнулась. - Тебе придётся ночевать у меня. Но у меня нет дополнительного комплекта белья. Если хочешь, можешь лечь вместе со мной… - Ой. - Семён прянул назад. Перспектива сесть по сто девятнадцатой статье ему решительно не нравилась. - Вот этого не надо. - Почему? - искренне удивилась Раиса. - Тебе неприятно моё общество? Или… что? - Э-э-э-э… - Семён, замявшись, почесал в затылке. - Да я бы и рад. Только общество у нас такое двинутое на башку, что ничего не поймёт и подумает неправильно. А так как мы против общества - ничто, то лучше массу сумасшедших на себя не науськивать. - Это да. - Синевласая кивнула. - А во-вторых - я ложусь в одиннадцать вечера, есть ещё часа три, а там придумаю, как спать. - Он смущённо хихикнул. Оставим пока наших незабвенных и переместимся за несколько тысяч километров от Волгограда-Три - к Южному Океану. Тяжёлый авианесущий крейсер «Варяг», чей экипаж был удостоен высоких наград за доблесть и смекалку во время битвы с Гагиэлем, шёл, рассекая носом рыже-красноватые воды. Там и тут торчали похожие на кривые пальцы полузатопленные утёсы. На палубе стоял Дроздов и, окидывая взглядом этот ночной пейзаж, несильно похожий на то, как обычные люди, родившиеся до События-Два, привыкли воспринимать как Антарктику, задумчиво пробормотал: - Вот что сделали люди. Вот что поистине Мёртвое Море. А не это ваше озерко во впадине Гхор. За его спиной лежало что-то, что могло бы вызвать ассоциации с бумажным кульком, в который заворачивают колбасу, только длинное, настолько длинное, что даже свешивалось немного с кормовой части полётной палубы. Эту сущность опутывали стальные тросы, прикованные к крюкам по краям палубы - груз был, видимо, очень важным, иначе бы корабль не эскортировали четыре ракетных крейсера и пять эсминцев, а также уже знакомый нам всем «Адмирал Горшков» со своей авиагруппой. Неожиданный порыв ветра встрепал брезентовую «обёртку», и один из концов, затрепыхавшись, открыл взгляду любого постороннего наблюдателя острый зубец цвета меди. Подошёл техник и невозмутимо заткнул откинувшийся уголок брезентового полотнища. Командир Якоренко же сидел внутри корабля в хорошо защищённой и изолированной каюте и сотый раз пересматривал видеозапись битвы с Сахаквиэлем. Несмотря на то, что это видео было ему знакомо досконально, он не мог перестать не то что удивляться - в бешенстве шокироваться - при первом просмотре видео он растерял всю свою значительность и монументальность и буквально упал под стол в страхе. Он не верил своим глазам, но в то же время в подлинности записи нельзя было сомневаться. Это значит, что все планы идут прахом. Его идея о заточении не сработала - видимо, эти медики-халтурщики допустили побег раньше, чем он запланировал - ведь ко времени сражения с Матараэлем она должна была быть полностью подходящей под те условия, что он выставил. Но это видео свидетельствует об обратном: то, что должно было приуменьшиться и пробудиться лишь тогда, когда это было надо, пробудилось уже сейчас. Выход лишь один: убить текущую версию и, откатив сохранённые версии, создать необходимую копию. Только её теперь поди убей… Он усмехнулся. Да. Ситуация не складывается. Но у него есть цель. А какое у Геннадия жизненное кредо? Правильно. Любая жертва ради цели. Так что он своего добьётся, что бы ни происходило вокруг и что бы там не жужжали эти камешки, возомнившие себя мировым правительством… Но тут командира отвлекла мысль, которая не давала ему покоя, сколько бы он ни гнал её от себя. Двое странных людей (или нелюдей?), странным образом появившихся в подведомственном ему комплексе. Точней, один-то попал законно - на том самом авианосце, чья авиагруппа охраняет сейчас безопасность командира и того сверхценного груза, что сейчас прикован к полётной палубе над его головой. А второй… Нет, по документам-то всё сходится, но… За ними уже давно пристально наблюдает отдел внутренней безопасности, и с каждым их докладом Геннадий всё более уверялся в том, что не ошибся, думая, что они потенциально опасны. Они подозрительно много знают. Оба не ночуют дома. Ну, первый-то, по крайней мере, сделал своим вторым домом рабочее место, хоть и использует он его не по назначению - играет в компьютерные игры (с молчаливого согласия его прямой начальницы, между прочим!), но второй вообще не появляется в выделенной ему квартире. И где он шляется с одиннадцати до семи - никому, даже самим шпионам, не известно. А как-то один из них обмолвился о том, что он, командир Якоренко, слушает хеви-метал в своём кабинете на полную громкость, когда никого нет. И хвала небесам, что все это восприняли как шутку, иначе бы Геннадий не пережил такого позора. Да. Эти люди опаснее всей Нечисти, взятой вместе и утрамбованной прямиком в святая святых Бункера, куда их допускать, кстати, можно, но Сценарием это не предусматривается ни в каких версиях. Да ещё и субъект Р-2, как значился в определённых группах документов Первый Ребёнок, та ещё заноза в пальце. Чёрт её знает, что у неё - а точней, у того, что заточено внутри неё - на уме… Да. Спасёт только убийство, откат и пересоздание. Геннадий кровожадно ухмыльнулся. Хоть он и не пришёл к какому-то определённому выводу, решавшему все проблемы, слова «убийство, откат и пересоздание» приносили ему смутное удовольствие. Так. Надо избавляться от этой садистской нотки, которую он подавлял в себе со студенческой скамьи. А то, когда настанет момент Икс, всё пойдёт прахом. А провести вечность в разочарованном одиночестве, когда та, которую ты любил всей душой и до беспамятства, отвергнет тебя из-за случайно оброненного слова, ему решительно не улыбалось. …Семён сидел на раскладном табурете перед закрытым пианино и буравил взглядом лакированную его переднюю стенку, уперев локти в закрытую крышку инструмента, сцепив пальцы в полукруглый замок и уткнув в него нос - было довольно прохладно, гроза и дождь охлаждали воздух, и его чувствительные пальцы мёрзли. Гром за окном несколько раздражал его, а сон не шёл. Поэтому он заткнул уши наушниками и включил плеер, принесённый с собой. Раиса тихо посапывала за его спиной. То, что дыхание его любимой и громы снаружи отлично аккомпанировали той коллекции рока, металла и саундтреков разных игр, которая сейчас лилась в его уши, его несколько забавляло. В описываемый момент он слушал тему первого уровня Doom - она ему нравилась больше остальных. Эпичная, быстрая, басы бьют по ушам… Да, кайф. Но мысли его были не о том, какую же хорошую музыку написал Роберт Принс к хорошему шутеру, а о том, что вообще вокруг происходит. Под тяжёлые гитарные риффы и звон цепей через его мозг проносились Людены, которых он себе представлял в виде каких-то странных нечеловеческих сущностей вроде сгустков чистой темноты или типа того, Костян со своей загадочной улыбкой, сияющее изнутри лицо Раисы - напряжённое, строгое и прекрасное, сама Раиса с призрачными крыльями за спиной, белая и тучная Лилит на кресте где-то глубоко под землёй, Исполины с головами имперских штурмовиков, топающие где-то в его подсознании… Его буйное воображение рисовало всевозможные картины исчезновения его матери и заточения её души внутри огромного Исполина, которого он вынужден пилотировать. У Раисы, понятное дело, матери нет, она клон (столько косвенных подтверждений, и ни одного прямого - она сама так и не хотела об этом ничего рассказывать), а вот с Алисой дело наверняка обстоит иначе. Её мать, наверное, тоже заточена внутри Исполина. И это надо исправлять. Да ещё и тот конец света, который обещает быть после завершения всех битв с Нечистью. И в нём Раиса, по одному из возможных сценариев, должна будет принять непосредственное участие. Нет. Он не допустит всего этого. Ни того, чтобы его любимую использовали для такого страшного действа, ни самого этого действа, ни страданий своих друзей. Должен же, должен быть какой-то способ!!! И тут его осенило. Костян, помнится, во время последней их встрече во сне - ну, или не совсем во сне - сказал: «Я думаю, что с твоим умом и такими друзьями, какие сейчас есть у тебя, ты вполне способен обвести и отца, и Люденов вокруг пальца». Точно. Надо собрать всех его друзей, и тогда они все придумают что-нибудь. Особенно Алиса с её гениальными мозгами, Фумей с его связями и Раиса с Костяном, которые вообще обладают душами древних сущностей, что старше, чем эта жалкая планетка. Он усмехнулся, сжал пальцы крепче, мрачно улыбнулся. Да. Именно так. Хоть они всего лишь несколько подростков и пара взрослых, и против могущественных сил в лице МОЗГ и Люденов они всего лишь пылинка, но, как писал Крапивин, один и один - не один. А «не один» да один, да ещё один, да ещё один… Это уже настолько «не один», что с такой силой приходится считаться. И, как говорил Суворов, в бою берут не числом, а умением. А умения будущему «отряду сопротивления» не занимать… …Проснулся он, как ни странно, отдохнувшим, хотя, когда последний раз он глядел на свои часы, они показывали часа два ночи. И тут его поразил тот факт, что он не сидел, а лежал. А сзади его обхватывают бледные девичьи руки… Ему из-за чего-то захотелось совсем не по-мужски завизжать, спрыгнуть с кровати и сбежать, но он сдержался. Он просто как-то сипло спросил: - Рая, ты? - Ага. - Девушка отпустила его и, сев на кровати, потянулась и сладко зевнула. Уф, хорошо, что она была хоть в каком-то подобии ночной сорочки, а то бы Семёну вообще несдобровать. - Ты сам-то как? - Да нормально. - Он тоже сел. - А почему я здесь-то? Я же сидел там. - Он кивнул в сторону раскладного стула перед пианино. На его крышке валялся выключенный плеер. - Ты просто начал засыпать. Мне не хотелось, чтобы тебе было неудобно, и я перенесла тебя сюда. - Кхм. - Семён со странной эмоцией хмыкнул - обычно парни носят на руках девушек, а не наоборот. - Ладно. Тогда доброе утро. - Он поглядел на часы - семь утра. Нормально. Сейчас быстренько позавтракать и в школу - рабочий день, четверг. Гроза уже кончилась, и в лужах отражалось весёлое, умытое дождём, столь редким в этих краях, солнце. - У нас есть, чем позавтракать? - деловито спросил юноша, вставая с кровати. - Есть. Правда, завтраком это назвать сложно. - Раиса озорно усмехнулась. - Хлеб, немного сыра и всё. - Ладно. - Семён отошел в туалет. Во-первых, кто с утра не ходит по нужде? А во-вторых, Раисе надо переодеться, и подглядывать за ней ему, конечно, хотелось, но чувство собственного достоинства юноше этого не позволяло. В школе на его появление вместе с синеволосой вместо рыжей отреагировали спокойно. Точней, вообще проигнорировали этот факт. Но так только казалось, потому что немка на большой перемене подошла к шатену и прямо у него спросила: - Ты что, спал с Раисой?! - Честно говоря, в ту ночь никто из нас двоих так толком и не выспался, - задумчиво изрёк он, находясь в позе «дыхания в пальцы». С чего бы это он начал изображать отца, ему было непонятно. Но есть существенное различие: отец кладёт нос на плоский замок из пальцев, а Семён - на полукруглый! Толян гортанно захохотал и, подойдя к Семёну, сильно хлопнул его по плечу: - Сёмыч, старый ты греховодник! Ты уже до таких вещей дошёл, оказывается, а мы ни сном ни духом! Давай, рассказывай, как всё было. В жизни ведь пригодится, хы… - Никаноров! - взревела староста, незаметно подошедшая сзади, и влепившая ему довольно болезненный подзатыльник. - Что ты несёшь? Ну переночевал он у подруги, ну и что? Ведь ничего ж такого не было, так ведь? - Да. - Семён кивнул. - Я офицер, и мне запятнанная репутация не нужна. На уголовщину вроде сто девятнадцатой статьи я не иду ни при каких условиях. - Так как там у тебя всё было? - не унимался Толька. Колян тоже подошёл - интересно ему стало, о чём его друзья балагурят. - Очень просто. Я не спал, я же говорю. Не спал всю ночь и думал. - О-о-о, значит, «это» теперь называется «думать»… - хихикнул Никаноров, после чего заработал ещё один подзатыльник от старосты и, потирая свою многострадальную голову, пристыженно отошёл. Алиса продолжила буравить Семёна разъярённым взглядом. А Аня понимающе усмехнулась и слегка назидательно произнесла: - Алис, ты на него не думай, он же всё сам сказал. - Но рыжая не успокоилась: видимо, она была уверена, что поругана её честь, и Семён, заночевавший у этой «Леере», принял в этом непосредственное участие, а значит, должен понести ответственность за своё преступление. - Да. Повторюсь: я не спал всю ночь и думал. - Оно и видно, что не спал. Я смотрю, у нас в классе красноглазие входит в моду. - А причём тут это? - вполне искренне удивился Семён. - Ты себя в зеркале видел? У тебя глаза красные все. Все в прожилках. Да и вообще они у тебя какие-то не такие. Староста вытащила из кармана маленькое круглое зеркальце и ткнула его Семёну в нос. Тот окинул мрачным взглядом свою физиономию. И вправду: глаза все в красных прожилках - сказывался недосып. - Ну да. Спал мало, с кем не бывает. И вообще, мне не нужен сон, мне нужны ответы. - И на какие такие вопросы ты ищешь ответы по ночам? - лукаво и всё ещё раздражённо бросила рыжая. - Да. - Семён вновь углубился в себя. Но довольно быстро оттуда вышел. - Все пилоты и «квартет лоботрясов» - сегодня приглашаю вас ко мне на квартиру часам этак к трём. Надо обкашлять пару вопросов планетарной важности… Толян с Коляном переглянулись и с энтузиазмом кивнули - когда ещё сходишь в гости к Семёну, который и готовит вкусно, и любой разговор поддержит! - немка, подобно Никанорову, влепила в лицо ладонь - ведь придёт этот надоедливый кавалер, от которого она уже не знает, как избавиться - а Костян кивнул, видимо, не желая покидать облюбованный им угол класса. Но, судя по всему, счёл это недостаточно явным знаком согласия, и вскинул в их сторону руку с большим пальцем. - Так, что вы тут без меня устраиваете? - несколько обиженно воскликнула староста, окинув строгим взглядом «лоботрясов». Толян неловко отпрыгнул назад, испугавшись - даже такой бравый парень, как он, побаивался напористой Тимирязевой. - Ань. - Семён повернул к старосте голову. - Я бы не хотел подвергать тебя такой опасности. Мы-то хотя бы пилоты, ключевые персоны. Но ты… Ты не имеешь для них… - он запнулся на этом слове, словно желая показать, что эти «они», кем бы они ни были, способны на такое, что ни ему, ни всем остальным присутствующим даже не снилось. - Да, для них ты не имеешь никакого значения. Почикают - и не заметят. - Он провёл большим пальцем поперёк горла для пущей убедительности. Староста отпрянула от парты, за которой он сидел, в испуге. Семён проводил её взглядом и, поскребши в затылке, изрёк: - М-да. Что-то я тупанул, конечно. Может, тогда и Кольку с Толькой не звать?.. А то ведь реально - почикают и не заметят. - Нет, ты прав, - подал голос Костян. От неожиданности все сразу повернули головы в его сторону. Тот прикрыл глаза и, опустив голову вниз, продолжил: - Толян вам пригодится, я это знаю. Колян - не знаю, не факт. Но и его для компании. И трогать нас никто не будет - мы же всегда кучно держимся, а то никак зацепят? - Тогда и меня. - Аня решительно подошла к парте Семёна, а Алиса кивнула в подтверждение полной обоснованности намерений своей подруги. - Нет. - Толян совершенно неожиданно взял ладошку Тимирязевой в свою лапу. Та вздрогнула. - Сёмыч дело говорит. Никому из нас не хотелось бы, чтобы с тобой что-то происходило. Мы - твои друзья, и беспокоимся о тебе. Нам очень неприятно, что мы должны держать от тебя что-то в тайне, пусть многие из нас даже и не знают, что это за тайны такие. Но ради собственной твоей безопасности: держись ты от нас подальше хоть какое-то время! А то никак тебя действительно… Того… А? Все смотрели на спортсмена с удивлением. Откуда у него, у Тольки Никанорова, который хорош, возможно, лишь в физкультуре и гражданской обороне, такое красноречие, которому позавидовал бы даже Цицерон? А Алиса смотрела на него с какой-то смесью ревности и оценки - в её голову пришла одна догадка, обещающая вскорости подтвердиться. - Толька прав, - кивнул Семён. - Лучше тебе с нами нигде не пересекаться, кроме как в стенах этой школы. А сейчас - извини. Это лишь для твоей сохранности. - Ладно. - Аня опустила голову в знак согласия и принятия того, что ей не нравилось. А руку-то с ладони Толяна не убирает!.. После школы Семён пришёл домой, наскоро разогрел обед, поел вместе со всеми и, помыв посуду, погрузился в обычное для него с недавних пор - а по справедливости говоря, конечно, большую часть жизни - угрюмое состояние. Алиса вроде бы перестала злиться на него за то, что он переночевал у Раисы, и даже попыталась его с подачи Марты развеселить парой своих теперь уже беззлобных подколок, но он лишь демонстративно мрачно хохотнул, дав тем самым понять - веселиться у него сейчас нет настроя. Алиса же в ответ пожала плечами и уселась на диван дочитывать учебник по линейной алгебре. И тут в дверь постучали. «Странно. На часах всего пятнадцать минут третьего. Не похоже, чтобы приходили наши - рановато, даже Раисе от своего дома сюда ехать минут десять самое большее», - подумал Семён. Хоть Раисы в тот момент, когда он предложил пилотам и «лоботрясам» собраться у него дома, в классе не было, он позвал её дополнительно - и она согласилась. Марта открыла дверь и вздохнула со смесью удивления, восторга и томления. - Здравствуйте, товарищ майор, - без обычной сухости, какую приобретал его голос при общении с Горшковой, проговорил Фумей - это он и был. - Приветик, - слегка замявшись, ответила Марта. Она не находила себе места. Шутка ли - объект её вожделения сам пришёл к ней в дом, хотя всё остальное время о его холодный панцирь, какому позавидовал бы сам командир Якоренко, разбивались все её потуги завоевать его! - Я тут к вам по делу. Принёс кое-какие прогнозы «Философов» и правки к… О, господа пилоты, приветствую! - Хацунэ прошёл в гостиную, держа в руке тоненькую папочку с какими-то бумагами. - Здравствуйте, товарищ майор, - несколько оживился шатен. - И вам привет, - оторвалась от книги Алиса. - А хотя… - Фумей сел на диван. - Ну эти прогнозы на потом. Я слыхал, вы что-то затеваете с друзьями. Решил принять участие. Задом чую - пригожусь. Ну, и знаю кой-чего - в том числе и по вашему вопросу… - А откуда? - спросил Семён, а Алиса устремила на юношу недоуменный взгляд - по какому такому вопросу Фумей что-то знает, Семён знает, а она не знает?! - Ну, я ж замначальника научного отдела. - Майор усмехнулся. - Много книжек я читал, много фокусов видал. Да-а. - Хм. Ну ладно, - кивнул Семён, хотя интонация его говорила о том, что майору он несильно верит. Через пять минут в дверь вновь постучали, и на пороге стояли четверо: Раиса, Костян и «лоботрясы». - Что ж, заходите. - Семён вышел встречать их, пожал всем руки по очереди и провёл в гостиную, на что Марта возмущённо вопросила: - А чего это ты гостей приглашаешь без моего ведома? А? - К сожалению, вопрос настолько важный, что разрешения спрашивать нет ни времени, ни смысла. Ведь ты вовлечена в этот вопрос, Марта. - В какой ещё вопрос? - А вот пущай все зайдут, рассядутся, тогда и расскажу. Это, знаешь ли, не телефонный разговор. Марта некоторое время раздумывала, но потом, увидев на себе взгляд Фумея - прямо, конечно, его глаз она видеть не могла из-за извечных чёрных очков на его лице, но то, что он на неё смотрит, она чувствовала - будто бы обречённо вздохнула и произнесла: - Ладно уж. Рассаживайтесь, архаровцы. Позвали - надо принимать. Когда все расселись за не очень большим столом - Колян хитро подмигнул Алисе, на что немка в ответ сипло выдохнула сквозь зубы какое-то ругательство на немецком - Семён прокашлялся и, не отнимая носа от сомкнутых в замок пальцев, сипло провозгласил: - Итак, дамы и господа. Я собрал вас здесь, чтобы сообщить крайне неблагоприятные для нас новости. - К нам едет ревизор? - хмыкнула Алиса, лукаво подмигнув. - Хуже, фройляйн фон Бисмарк. Много хуже. - Семён помнил, что с того дня, как побратался с немкой, обязан называть её на «ты» и по имени, но для значимого момента предпочёл другой вариант. - На нас надвигается огромный, страшный, чужеродный и, вполне возможно, неотвратимый апокалипсис. Алиса, Марта, Колян и Толян пребывали в шоке от сказанного. Или Семён их разыгрывает, или действительно происходит что-то ужасное. Скорее всего, первое. Но почему тогда так спокоен Фумей? У Костяна спектр эмоций сводится к «умиротворён», «в высшей степени умиротворён» и «тибетский лама в нирване». Но Раиса, которая в последнее время стала более открытой в эмоциональном плане, уж точно выказала бы какую-то эмоцию, если бы это была новая для неё информация. Так что это или шутка, которую Семён с ней сыграл много раз до сегодняшнего дня, или она действительно в курсе всего этого. - Так, Сёмыч. Какой апокалипсис? - Колька поправил очки на носу. В его голосе сквозило вполне обоснованное недоверие. - Коль, не кипятись. Он прав: когда идёт Нечисть - это самый что ни на есть апокалипсис. - Марта встала с дивана и достала из холодильника банку с пивом, но открывать не стала, а начала задумчиво вертеть в пальцах, что довольно легко делать с тонкими предметами вроде ручек, но проблематично - с пивными банками. - Постойте. А как может апокалипсис «грясти», если он уже, можно сказать, происходит? Нечисть-то как раз идёт! - осенило Алису. - Погоди. Сейчас всё будет. Итак. - Семён прикрыл глаза, словно бы думая, с чего начать. - Почнём, как говорили древние латиняне, с яйца. Точней, с Луны. С Чёрной и Белой Луны. И даже с того, что было до них… Он своими словами изложил Легенду о Сотворении Жизни и краткую сводку о Люденах и планируемом Событии-Три, которые узнал из своих «снов сомнительного вида». - А вот это уже более похоже на розыгрыш, - самоуверенно пробормотал Колька. - Сёмыч, колись, сколько дней ты придумывал это всё? Людены, Люцифер, Лилит… У тебя что, башка на букве «Л» зациклилась? Да и вообще. Что себе в чай сыплешь, что тебе такое по ночам видится? Кинь рецептик, я тоже хочу. - Он не придумывает, - веско сказал всё это время молчавший Фумей, а Костян кивнул. - Я тому свидетель. Только более пока ничего сказать не могу. За нами, скорее всего, следят. Алиса скользила взглядом по собеседникам. Что-то смутно тревожило её, но она не могла понять, что. В том, что то, что рассказывает Семён - правда, она почти не сомневалась. Но что-то же не сходится! Что-то вызывает у неё непонятное чувство чего-то… неправильного, страшного. Это не то, что она чувствует при логических нестыковках, а что-то иное… - Костян, мне рассказать твою историю? - Нет, спасибо. Я сам. - Те, кто не видели исповеди седовласого в Семёновом сне - а таких было большинство - впервые увидели, что Костян может иметь на своём лице не только загадочно-отсутствующую ухмылку, но и серьёзно-грустное выражение. Но больше их шокировал его рассказ, который я уже привёл несколькими главами ранее. Алиса откровенно выпала в осадок, но старалась виду не подавать. Толян с Коляном не скрывали удивления и страха, смешанного с большой порцией недоверия - авось нечасто твой друг признаётся в том, что он - сам дьявол во плоти, путь и сильно несоответствующий каноническим представлениям о нечистой силе. Марта смотрела на Костяна, слегка скривившись в скептической гримасе, потом открыла банку пива, которая уже успела согреться в её пальцах, и выпила примерно половину её залпом, запрокинув голову - видать, для успокоения. - Марта, позволю себе напомнить, что вы находитесь в месте, где решаются судьбы человечества. У нас не принято распивать спиртные напитки… - строго заметил Фумей. - Ладно. - Никаких признаков опьянения на лице начальницы тактического отдела не было. Она резким движением поставила банку на стол и повернулась к седовласому. - Это так? Ну, всё, что ты рассказал? Про то, что ты попал на Землю как творец жизни, заснул и проснулся с катастрофой, которой не хотел? - Нагая истина. - Костян кивнул. - Думаю, из всего вышесказанного ясно, почему на нас нападают Нечистые всех мастей и почему мы здесь собрались? - Так. - Колян задумчиво прикрыл глаза и наморщил лоб. - Мы тут что, мир спасаем, что ли? - Молодец, угадал. - Абсурд! - с видом авторитетного учёного поправил очки фанат оборонки. - Разве могут шестеро детей и двое взрослых спасти целую планету, которой и так уже почти конец? - А мы втроём тут чем, по-твоему, каждый день с двух до шести занимаемся? - гордо взвилась Алиса, а Семён согласно кивнул. - У нас на каждый день в расписании стоит: «с пяти до пяти тридцати - подвиг»! Раиса усмехнулась непонятно чему. Смешок был похож на сдавленное сипение, а гримаса свидетельствовала скорее о горькой иронии или даже мучениях, чем о веселье. - Какой уж тут подвиг, ага… - Она зябко повела плечом. - Разве это подвиг, когда единственное, что делаешь - это отсрочиваешь конец, который сам же и провернёшь… У всех - даже у Семёна - глаза поползли на лоб. Он не ожидал такого признания. И сами аспекты речи, и подтверждение его гипотез - всё это в совокупности вызывало у него вполне оправданный шок. У остальных же - само известие о том, что эта тихая, кроткая девушка говорит о том, что пилоты сами же и совершат то, что должны по долгу службы от мира отворотить. - Так! - Немка с возмущением и ставшим уже привычным для этой компании удивлением в глазах воззрилась на синевласую. - Выкладывай всё начистоту! Какой такой конец мы провернём и отсрочиваем?! - Я не про всех пилотов, а лишь про себя. - Обычно, когда Раиса разговаривала с рыжей, в её голосе чувствовалось противостояние, попытка защитить себя и своё личное пространство от нападок Алисы. Но сейчас этого не было, что было довольно-таки неожиданно. Значит, всё серьёзно. - Это я лишь отсрочиваю конец света, сражаясь с Нечистыми, а потом всё равно должна буду уничтожить всё… - Подробнее, пожалуйста, - хрипло пробормотал Семён и кашлянул. Получился голос, как у следователей госструктур из всяких фильмов про страшные убийства и их расследования. - Так… Меня создал командир Якоренко. Зачем - не знаю. Первую меня убили. Потом создали заново и подсадили что-то внутрь. Теперь я знаю, что во мне заперта Лилит. И… Командир воспитывал меня в подчинении и, кажется, раньше даже подсаживал на нейролептики, чтобы я не чувствовала эмоций. Потом препараты убрал. Я должна соответствовать каким-то требованиям, чтобы осуществить его замысел… - Какой замысел? - хором прозвучал вопрос собравшихся, который задали все, кроме Фумея и Костяна. Голос Семёна влился в общий хор, хотя он уже знал про эти замыслы… - Он сказал, что тот сценарий, что задумали Людены, его не устраивает - он несправедлив и в корне неправилен. А почему - не объяснил. - Я объясню потом, если угодно, - с непонятной эмоцией слегка в нос изрёк Фумей. Раиса продолжила, скользя красными глазами, в которых стояла странная смесь из страха, отчаяния и решительности, по собеседникам: - В меня специально подсадили душу Лилит, чтобы я могла совершить задуманное командиром. Но я должна была полностью подчиняться ему и даже не знать о сокрытых во мне силах, чтобы всё прошло согласно тому, что он задумал. Но потом, когда пришёл Семён, а потом и Костя, «это» пробудилось во мне. - Костян едва заметно поморщился. - Да даже до прихода Кости. Я поняла, что командир задумал страшное. Что он, что Людены - хотят уничтожить границы между людьми. А это значит - нет того понятия человека, которое мы знаем. Нет и любви. А я не хочу, чтобы любовь исчезала как понятие. Понимаете?! - В её голосе зазвенели слезинки. Толян, Колян, Марта, Алиса и Семён заворожённо смотрели на исповедующуюся перед ними девушку. - Понимаю. Как никто другой. - Фумей склонил голову. Что читалось в его глазах, нельзя было сказать - он даже в помещении не снимал своих очков. - Ну, вот. - Раиса прокашлялась. Семён чувствовал, что по его щеке катится слеза, но изо всех сил держал себя в тисках серьёзной позы, чтобы не сорваться со стопора. - Он увидел, что я более не соответствую его требованиям, и в день перед появлением Седьмого Нечистого… - Исрафеля, - уточнил Костян. - Да. Так вот, в канун его появления он изолировал меня в госпитале Бункера, предписал врачам колоть мне нейролептики и запрещать контакты. Я на словах «контакты запрещены» вспылила и, видимо, пробудила в себе силы Лилит. Так, я убила того врача, который это говорил. - На её лице появилась злорадная полуулыбка. - Его напарник испугался до мокрых штанов и сбежал. Потом меня выписали. Я участвовала в битве с Матараэлем и после нападения Сахаквиэля жутко разозлилась - ведь у нас не было шансов, а ваших смертей я никак не хотела допустить. Я вообще не хочу, чтобы мои друзья умирали. - То есть… Ты считаешь меня своим другом? - скептически, взвешивая каждое слово, произнесла Алиса. - Да. - Синевласая кивнула. - А почему нет? Не считать же тебя кровным врагом из-за пары инцидентов, в конце концов. - Она усмехнулась. Немка улыбнулась и подмигнула. - Итак. Мне кажется, что теперь я не подхожу ему. Раньше он пытался это убрать при помощи изоляции, но сейчас, мне думается, это уже необратимые изменения. Но у меня есть много клонов, и он запросто может убить меня, откатить сознание до нужных настроек и пересоздать. Меня всегда можно заменить при случайной смерти. Я - расходный материал… - Для Гэн-доно мы все расходный материал! - Семён наконец сорвался. - Тебя нельзя заменить, Рая, пойми это! А если ты умрёшь, то, чего мы достигли, пусть и случайно, пойдёт прахом! И это будешь уже не ты! - Понимаю. - Она кивнула, прикрыв глаза. - Постараюсь не умирать. - Обнадёжила, называется, - деланно сварливым голосом пробормотал Толян, но получил тычка в бок от друга. Спортсмен и фанат военной техники уже начали проникаться обстановкой и, видимо, не считали рассказы друга розыгрышем. - Теперь понимаете, почему мы тут собираемся скрытно? - Семён обратился к «лоботрясам». - Раису могут убить в любую секунду. Но даже не это главное в вашем случае. Вас могут прикончить как свидетелей. И никто ничего не докажет - военное время, чёрт бы его побрал! Поэтому я вынужден был отказать Ане в том, чтобы принять её в наш «клуб». Таким образом, мы должны будем соблюдать строжайшую секретность нашей деятельности. - Я, конечно, руководству ни слова. Фумей, надеюсь, тоже. - Марта украдкой взяла со стола банку пива и глотнула из неё своего любимого «божественного нектара». Фумей кивнул, пропустив мимо глаз вопиющее нарушение порядка поведения в местах, где решаются судьбы человечества. - Не сомневайтесь: руководство уже в курсе. - Костян поспешил разрушить установившееся было спокойствие. - За мной и Фумеем в сей момент следит по специальной разведывательной группе отдела внутренней безопасности МОЗГ. А мне, готов поспорить, сейчас в голову направлен ствол снайперской винтовки Драгунова. - Та-а-ак. То есть, что секретничай, что не секретничай - всё одно о нас знают. - Семён погрузился в раздумья, но из них его вывела Алиса: - Мы в относительной безопасности. Дело в чём. Мы, как пилоты - для командира ключевые персоны по меньшей мере до конца нападений. Нападения Нечистых будут? - Ещё не раз, - кивнул Костян. - Отлично. Раису, конечно, могут убить, но лишь когда она одна. То есть, кто-то из нас должен сопровождать её. - Беру на себя эту почётную обязанность,- хихикнул Семён. Раиса улыбнулась. - Кто бы сомневался, - лукаво хохотнула Марта. - Итак. Никого из «лоботрясов» не убьют, пока они ходят скученно - ведь Семён пилот, Костяна могут убить из-за его сущности, а Коляна с Толяном - как свидетелей. Но как минимум один свидетель останется, и это Семён. И как ему тогда всё это объяснять? Ведь в городе нет террористических группировок, а баллистические марки пуль будут совпадать с винтовками правительственных солдат. Марту никто не тронет - она ключевой сотрудник. Насчёт Фумея - не знаю. - Меня так просто не убить, - хищно усмехнулся замначальника научного отдела. - Не хотелось бы хвастаться, но я могу раскидать роту хорошо обученных спецназовцев. А снайпера подстрелить - тоже не проблема. - Отлично. Наш клуб в безопасности. - Алиса удовлетворённо кивнула. - Что, как говорится, и требовалось доказать. - Так. Я, конечно, понимаю, что это вопрос второстепенный, но как мы будем называться? Просто интересно. - Колян подал голос впервые за последние две минуты, за которые его возможную смерть упомянули более чем раз. - «Клуб Красноглазых», - будто бы про себя пробормотал Толян. - А почему так? - поинтересовалась немка. - Не все тут красноглазые. - Поверь мне, Алиса. Будешь заниматься нашей деятельностью, не поспишь пару ночей, как я - и глаза станут подобны солнцу на восходе, - значительно пробасил Семён. - Ну… Ладно. - Немка развела руками и согласилась. Фумей сделал непонятное движение пальцами протезированной руки, и на его чёрных очках там, где должен был располагаться правый глаз, загорелось ярко-алое кольцо. - Что я, в стороне останусь? Наверху всё равно знают, что да как. Так что я тоже красноглазый. - Ладно. На этом, я считаю, наше заседание можно закрыть. Хотя… - Семён задумался. - Костян, пожалуйста, к следующему заседанию приготовь описания всех Нечистых и передай их Марте и Фумею. Пусть выглядят как прогнозы «Философов». - Хорошо, - кивнул седовласый и старшие офицеры. - А вот сейчас действительно заседание объявляется закрытым. - Когда следующее? - спросил Толян. - Давайте через неделю в то же время. Если форс-мажоров не будет. - О’кей. Три дня прошли в обычном размеренном темпе. Немка терпела Колины подкаты. Толян получал от старосты за несделанные задания и дежурства по классу. Раиса большую часть времени проводила с Семёном, а ночевала всё ещё в одиночку в своей «берлоге». Семён, сколь бы ни был благороден и чист в своих намерениях, оставаться ночевать у неё не мог - инцидента в школе ему хватило, а то вдруг действительно вокруг него, младшего лейтенанта Особых Войск СССР, поползут неприятные и вдобавок лживые слухи?! Тем более, что Марта и Фумей припомнили, что с момента нападения Сахаквиэля и поныне высшее командование в лице генерал-лейтенанта Якоренко и его заместителя находятся в рабочей поездке куда-то за границу, и вернутся нескоро - на четвёртый день после заседания самое раннее, так что высока вероятность того, что пока Раисе бояться особо нечего. Сам же Семён после заседания вздохнул с облегчением - все эти тайны и безысходность тяготили его. Он, казалось, вернулся к блаженному спокойствию, какому позавидовал бы даже Костян, если, конечно, этот пацан умел завидовать. Но бдительности не терял, считал дни и ждал малейшего знака о том, что что-то не так. Наконец, на четвёртый день все «красноглазые»-дети скученно пришли в здание школы, но не успел первый урок закончиться, как под окнами школы раздался пронзительный визг тормозов, в лестничной шахте гулко посыпались шаги, и в дверях класса появилась Марта. Михалыч и почти все мальчишки в немногочисленном девятом «В» поразевали рты с разной степенью сдержанности - Марта, как уже неоднократно упоминалось ранее, разбивала сердца и сводила с умов, хотя, возможно, этого ей не очень-то и хотелось. - Товарищи пилоты, дико извиняюсь за прерванный учебный процесс, но вас четверых вызывают в Бункер. - Что произошло? - каменно спокойным голосом вопросил Семён, не отрывая взгляда от ноутбука. - Сама не знаю. Но приказ отдало руководство. - Насколько высокое? Марта выразительно прислонила тыльную сторону одной из ладоней к ноздрям и состроила грозно-холодное непроницаемое лицо. - А-а-а-а. Тогда это всё объясняет. - Не надо быть Алисой с её гениальными мозгами, чтобы понять, что это значило: Гэн-доно вернулся и жаждет Раисиной крови. Ну, что ж. Придётся идти. А куда деваться? Надо, Федя… Ой, то есть Сёма. Четверо пилотов, блеснув армейской выправкой в столь юные годы, словно чёртики из табакерок, вскочили со стульев и пошли за майором. Толян и Колян незаметно стукнулись кулаками и кивнули друг другу. Да. Те самые кулаки, которыми они стукнулись под партой, они держат за тех, кто спасёт этот богом забытый мирок… …Семён сидел на заднем сиденье старенького Мартиного «Запорожца», плотно зажатый между двумя девушками. Портфели, которые они на всякий случай решили взять с собой, стояли между его ног. Костян отрешённо смотрел вперёд, казалось, совсем не разбирая дороги. А тем временем Марта уже въехала в чёрный зев спуска в подземные катакомбы. Десятком минут позже пилоты и майор Горшкова стояли у дверей лифта. Марта, войдя в него и запустив подростков за собой, с нерешительностью на лице нажала кнопку «Б-2». На этом уровне располагался кабинет генерал-лейтенанта Якоренко, и вызов туда не предвещал обычно ничего хорошего. Не столько из-за того, что скажет тебе командир или даже как он на тебя посмотрит своими могильно холодными глазами, полными пассивной ненависти и безразличия к другим, сколько из-за самой атмосферы кабинета. Марте довелось там побывать. И там жутко. Тёмный потолок и пол, простирающиеся на метры в длину и ширину, на расстоянии всего в два метра друг от друга. Такое впечатление, что сейчас эта комната просто раздавит тебя в лепёшку. Единственные источники освещения в лице узких и далёких панорамных окон и слабо мерцающих голубым карт местности на полу и потолке лишь усиливают это впечатление. Бр-р-р-р. Мрачная картина. Наконец, лифт с низким гудением моторов приехал почти на самую вершину пирамиды. Между кабинкой и кабинетом был маленький тамбур, в концах которого было ещё по бронированной двери - видимо, запасные выходы. Обычно к кабинетам больших начальников ведут длинные и величественные анфилады залов, уставленных и увешанных символами их почёта и заслуг, но генерал-лейтенант знал, как по-настоящему впечатлить визитёра. Тому живым доказательством служил его кабинет. - Прошу, - произнёс с потолка - там были закреплены динамики системы внутренней связи - басовитый голос, не внушавший ни малейшего желания подчиняться ему. Поверьте, если бы вас таким голосом пригласили выпить чаю с булочками, вы бы за три версты убежали. А если бы вы знали, кто именно обладатель этого «ангельского» голоса - то ещё на пять. «Спой, светик, не стыдись» - подумал Семён, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Ему уже начало казаться, что воздух сгущается до состояния вязкого и тягучего вещества. И эта мысль заставила кривую ухмылку появиться на его лице. - Что ж, заходим. - Марта, наконец, поборола нерешительность и аккуратно, но резко распахнула двери кабинета. Майор и пилоты шли, меряя семимильными шагами карту европейской части Союза ССР с севера на юг. Геннадий стоял за своим письменным столом, и было понятно, насколько здесь всё-таки низкие потолки - Якоренко-старший едва не чиркал своим теменем о перекрёсток Фурманова и Советской — именно этот участок карты Волгограда-Три располагался над ним. На его письменном столе лежали четыре поясные кобуры для пистолетов и пять шкатулок. «Награждать вздумал», - сообразил Семён. Он увидел, как напряглась Раиса - словно сжалась в тонкий и упругий стержень, который, если подумать, на самом деле даже не пружина, больно ударяющая по лицу, а выключатель на проводе, ведущем к детонатору НА-бомбы. Её глаза смотрели злобно и хищно, но она старалась это скрыть. Сын вперился взглядом в отца. Глаз его он не видел из-за очков, что неяркими бликами сверкают сейчас, как и всегда, на его носу. Он представил, что его линия взгляда на самом деле острый шип, и ему доставляло какое-то смутное удовольствие мысленно насаживать своего родителя, предавшего и его, и его маму, и человечество всего мира, на этот кол вновь и вновь. Но генерал-лейтенант не видел кровожадной ухмылки, расплывающейся на лице своего сына, потому что сам сверлил взглядом одного из присутствующих. «Жаль, что только один» - пронеслось в его голове. - «Долговязого было просто не за что награждать. Но ничего. Он тоже получит своё…» - Он не сдержал непонятной полуулыбки. Семён заметил это и поспешно напустил на лицо свою фирменную холодную непроницаемость, которая, казалось, въелась в него за те девять лет, что он провёл в казённом доме и почти полностью вывелась за полгода службы на благо Родины. Отец столь же расторопно сделал то же самое. - Товарищ генерал-лейтенант, вы нас вызвали… - нарушила молчание Марта. - Ах да. - Геннадий кивнул. - Перейдём к делу. Ваши успехи, майор Горшкова и товарищи пилоты, дошли до самого высокого руководства. И было решено вас наградить за… - Он выудил из кармана бумажку и, видимо, читая уже с неё, договорил: «за особые доблесть, выдержку и смекалку в битве с врагами Родины и человечества: майора Горшкову Марту Ильиничну - орденом Александра Невского…» - он, не убирая из одной из рук бумажку, взял со стола синеватую шкатулку и вручил Марте. Та нервно выдохнула, улыбнулась - как показалось Семёну, ненатурально - и приняла награду. - Служу Советскому Союзу! - с вымученным энтузиазмом произнесла она, не отдавая чести. На нарушение порядка никто не обратил внимания. - Кхм… - Командир вернулся к чтению бумаги - видимо, это был приказ о награждении. Никто не сомневался, что он был составлен и подписан лично им. - «Подразделению «И» присвоить ранг гвардейского батальона Особых Войск Союза ССР…» «Батальон из четырёх человек, ага…» - хихикнул Семён про себя. «Подразделение «И»», видимо, есть название того воинского формирования, к которому официально приписаны пилоты. - «…Пилотам Якоренко Семёну Геннадьевичу, Анастасовой Раисе, фон Бисмарк Алисе-Гертруде и Бережку Константину присвоить звания капитанов Особых Войск Союза ССР». Товарищи пилоты, возьмите со стола шкатулку, на которой указана ваша фамилия. Это - гвардейский знак отличия. В шкатулки также вложены ваши новые ключ-карты и удостоверения личности. Подростки в случайном порядке подошли к письменному столу Геннадия и взяли каждый по одной шкатулке. Семён видел, как синевласая, не отрывая хищного взгляда от командующего, резким движением схватила коробочку со своей фамилией и отошла чуть назад, к двери. Он подошёл к столу начальника более степенным шагом и, слегка склонив голову в знак мнимой благодарности, взял красноватый ящичек с тиснёной золотистой надписью: «Якоренко С.Г.». - Должен кое-что сказать. Так как вы все, товарищи пилоты, произведены в звание капитана Особых Войск СССР, вам по уставу полагается табельное оружие. Возьмите со стола по кобуре. В каждой из них лежит пистолет - ваше личное средство самообороны в… м-мм-мм… обычных условиях. Повторилось примерно то же самое, что и со шкатулками. Семён увидел, что кобура изготовлена, судя по всему, по специальному заказу - у неё нет крышки и шлёвок для ремня, зато есть особого рода крючья, позволяющие зацепить её за пояс полагающихся пилотам-юношам по уставу штанов на резинке. Или за пояс юбки для пилотов-девушек. Шатен достал оружие из кожаного чехла. Это оказался пистолет Токарева - точь-в-точь как в его давешнем сне. Юноша просто из интереса выдвинул магазин из рукояти и с удивлением обнаружил, что в нём бок к боку лежат восемь боевых патронов. Странно, очень странно… - Итак. Используйте оружие с умом. Также… После зайдите в пункт сдачи личных вещей и передайте служащему вашу униформу, если конечно, носите таковую. - Костян сделал вид, что его это не касается - он как был в школе в серо-белой рубашке и чёрных спортивных штанах, так и пришёл на награждение в таком виде. Да и раньше он униформу не радовал тем, чтобы её носить. - Походите денька два в штатском. Вам за это время пришьют новые петлицы, соответствующие вновь полученным званиям. - Служу Советскому Союзу, - нестройным хором ответствовали пилоты. Семён пробормотал эти слова, наклонив в своей обычной манере голову, изображая поклон. Алиса благодарила командира по всей форме. Костян так и вообще проигнорировал порядок наглейшим образом. А Раиса процедила слова благодарности сквозь зубы. - Отлично. Товарищи, можете быть свободны. «Товарищи» развернулись и вновь пошли мерить шагами необъятные просторы европейской части СССР - теперь уже с юга на север, по направлению к двери. Вот они уже дошли до створок, как басовитый голос из-за их спин, словно гром средь бела дня, произносит страшное: - Анастасова!.. А вас я попрошу остаться… Ещё на одну минуту. Семён быстро поглядел в глаза Раисы: может не надо? Она решительно моргнула: нет, надо. Она знает, что делает. Юноша, прикинув, кивнул в ответ. Да. У неё есть шансы. Раз ему напихали полный магазин боевых патронов в табельный пистолет, то и Раисе тоже - ведь они не знали, кто какую кобуру возьмёт. Но, выйдя из кабинета, Семён предложил остальным расположиться у стены, прилегающей к двери, с пистолетами наготове - вдруг что случится? Как только все заняли свои позиции, в кабинете грохнул выстрел. Семёну хватило малейшей доли секунды, чтобы осознать: «это» случилось. Он, на ходу щёлкая затворной рамой своего новенького ТТ, рванулся к двери, но в кабинете ухнуло ещё два раза, и сразу после этого из дверей выбежала Раиса, тяжело дышащая и злорадно ухмыляющаяся. В правой руке она сжимала недавно выданный ей пистолет, от дула которого вился слабо видимый дымок. Семён нервно выдохнул и стиснул девушку в объятиях. Продержал так секунд десять, после чего отпустил и сказал Марте: - Всё вроде бы в порядке. Возвращаемся. Он не заметил, что лицо рыжей немки на секунду перекосила гримаса плохо скрываемой ярости. Марта решила пилотов по домам не развозить, а привезти сразу к себе - Семён предложил созвать «красноглазых» для внеочередного заседания, вопрос безопасности Раисы стоит того. Майор вызвала Фумея по телефону, Алиса с превеликим неудовольствием оповестила оставшихся в школе «лоботрясов». К тому времени, когда все были в сборе, на столе курились терпко пахнущим паром восемь чашек с чаем - Семён о гостях заботился. Пусть даже это и не гости, а члены основанной им секретной организации. - Ну, что у нас плохого? - с порога вопросил Фумей радостным голосом, не подходящим для подобных вопросов. - Дамы и господа, новости более чем удручающие. - Семён встал со своего места. Все уже расселись за столом. - Нас, пилотов, вызвали с занятий для церемонии награждения, проведённой лично Гэн-доно, и мы выяснили следующее: он действительно пытается убить Раису, как мы и предполагали. Ведь так? - Именно. - Синевласая кивнула. - Он попросил меня остаться, а затем молча, безо всяких объяснений, выстрелил мне в голову. Я… Не очень хорошо понимаю, что произошло, но я как-то избежала попадания. То ли уклонилась, то ли он просто промазал… Не знаю. Я сама для острастки разрядила в его сторону пару патронов и свалила. Надеюсь, его задело. - Она злорадно хихикнула. - Разделяю твои надежды, - ухмыльнулся шатен. - Мстительный дух Генды пробудился и жаждет крови… - пробормотал под нос Фумей. - Что, прости? - Ничего-ничего. Это так, старые мысли аналогичного толка. То, что я предпринял тогда, ничем не поможет сейчас. - А где это было? - поинтересовалась Марта. Костян медленно повернул голову к замначальника научного отдела. - Эмм-м… - Фумей сконфузился и, видимо, начал вычислять, как выкрутиться. Всё-таки выкрутился: - В Бразилии в семьдесят седьмом. Да. Там шли бои между местными повстанцами и американскими «освободителями». Я тогда был ещё лейтенант безусый… Ну сами понимаете, джунгли, местные жители, условия не те. Так что ничем мой опыт здесь не поможет. - Ясно, - кивнул Семён. - Этот ваш командир совсем распоясался, - возмущённо заметил Толян. - Я бы такому служить не стал. Шутка ли - тебя каждый раз могут убить свои! - Что поделаешь. Назвался пилотом - полезай в долбаного робота, - развела руками Алиса. - Я даже побаиваюсь, что и остальные пилоты тоже под прицелом. - Не-ет, ничерта подобного. - Колян поправил очки с таким видом, будто всё на свете знает. - Пилотов ищут по всему миру, и они - редчайшее явление. Нужны какие-то уникальные особенности мозга и организма, настолько засекреченные, что, готов поспорить, сами учёные не знают, кого именно ищут… - Ладно. - Семён сделал большой глоток из своей кружки. - Но сейчас вопрос в другом. Ясно, что Раисе нельзя оставаться жить в своей нынешней квартире. Я собрал вас здесь, чтобы спросить: кто может приютить её на время так, чтобы она большую часть времени находилась рядом с кем-то из вас? Так, «лоботрясы», к сожалению, отпадают - они в зоне риска, ведь по домам мы кучно не держимся… - Он начал размышлять вслух. - … Фумей и Костян тоже выпадают - за ними обоими следят, а значит, потенциально могут убить… - подхватила Алиса, но слегка испуганно замолчала, поняв, к чему ведёт её логика. Они с Семёном переглянулись. До Марты тоже дошло. - Вы что, хотите её к нам подселить? Нет и ещё раз нет. Я не отказываю Раисе в гостеприимстве, но на постоянной основе мы её обеспечивать, к сожалению, не сможем. Тем более, что у нас в доме только две кровати и узкий диван. Ей негде будет спать. - А кто сказал, что её подселят именно в чью-то заселенную квартиру? - подал голос Костян. - Можно ведь предложить ей поселиться в соседней. У вас есть соседи? - Были. Да сплыли, - саркастически усмехнулась Марта. - Все съехали, как только Третий Нечистый объявился. Одна я на этаже живу. - Отлично. Тогда Раиса, если пожелает, может поселиться в одной из этих квартир. От газа они не отключены, от электроснабжения и водопровода - тоже. Вполне можно жить. Скарба у Раисы, почитай, и нет, так что переезд заметным не будет. - Я согласна. - Раиса наклонила голову. - Вот только у меня есть ещё и пианино. Как его перетащить? - Я думаю, из соображений твоей же безопасности его лучше оставить там. - Семён слегка заискивающе поглядел в её красные очи. - Перевозка крупногабаритного груза - событие заметное. Тебя легко могут отследить или даже подложить в фортепиано бомбу. А в одной из соседских квартир даже окон нет - некуда стрелять возможному снайперу. Так что предлагаю вот такой план. - Хорошо. - Ла-а-адно, - с неудовольствием протянула немка. - Спасибо, что приняли мою идею, - легко поклонился седовласый. - Отлично. Всех всё устраивает? - Да. - Тогда вот что. Разъезжайтесь потом по домам, а пилотам предлагаю после всего сдать свою униформу Марте - чтобы она отнесла её в пункт приёмки личных вещей. Для анонимности. - Хорошо. Я её потом вам передам на следующем заседании, - подмигнула начальница тактического отдела. - А сейчас - прошу угоститься чаем. Сейчас достану чего-нибудь вкусненького. Все устали и перенапряглись за это утро, так что восстановить силы не помешает, я считаю, никому…