Проект «И»

Макс Харитонов с головокружительной скоростью нёсся по городу на велосипеде. Воздух свистел в его ушах и звенел в переливающихся на солнце спицах колёс. Пустеющий мегаполис, вытянувшийся с севера на юг вдоль береговой линии, кое-где расчерченный ровной клеткой американских «авеню» и «стритов», а кое-где составляющий переплетение дорог, идущих под, казалось бы, случайными углами, был просто идеальным велотреком: ни пешеходов, ни машин… почти. Встречный ветер обдувал прохладой его лицо, вжимая очки в переносицу, пока он ехал по широкому проспекту под горку - рядом как раз находился автомобильный въезд в Бункер, куда он направлялся. Вот что есть истинное счастье - кататься на велосипеде утром, работать днём и усесться за пухлый однотомник Пушкина или Гоголя вечером. Да. В мире найдётся лишь четыре сущности, которые он любит с такой силой. Велосипедная езда, классическая литература, его работа и… Марта Горшкова. В МОЗГ он устроился примерно в то же время, что и его прямая начальница - Маргарита Кузнецова. Они оба происходили из одного города - Липецка. Когда он увидел эту девушку с волосами до середины спины, отливающими лиловым, он едва сдержал томный вздох. Немудрено: сам он в описаниях силён не был, а весь тот запас слов о женской красоте, который создали великие писатели прошлого, просто мерк перед ней. Он нервно сглотнул и хотел было попятиться назад, но тут его вызвал сотрудник отдела кадров, и эта пытка (хотя как можно пытать тем, что приносит наслаждение?) завершилась. Но ненадолго. Он одновременно проклинал и благодарил судьбу за то, как он живёт сейчас. Макс видит Марту и даже контактирует с ней каждый день - когда он работает, она захаживает к ним в командный центр и отсутствующим взглядом смотрит в монитор, держа руку на его плече. Но в то же время эта «близость» мучила техника. Он понимал, что он и Марта - слишком разные, чтобы быть вместе. Ну зачем? Он помнил, что в его обожаемой литературе такие случаи описаны не раз, но те способы, которыми персонажи выбирались из таких ситуаций, ему не подходили - зачастую потому, что в большинстве случаев влюблённый не пытался предпринять что-либо и страдал. Макс тоже страдал, но хотел эти страдания прекратить. Он с некоторой надеждой смотрел на Фумея, который стал душой компании - Горшкова льнула к нему (позже он узнал, что у них когда-то давно был даже роман), и он надеялся, что может хотя бы порадоваться за их общее счастье. Но Хацунэ, как и заявлял, был женат, поэтому возобновления отношений с ней не желал. И вновь Харитонов оказался в старой доброй ловушке любовных страданий. Решение он нашёл столь же простое, сколь и сложное: забыть о ней, забив голову иными стимулами. Поэтому половину времени работал без отдыха, а вторую половину - играл в сетевые стрелялки всё с тем же Фумеем и двумя другими техниками - угрюмым гитаристом Серёгиным и тихой и хрупкой тоненькой Апраксиной, которая сама не играла, но захаживала посмотреть. Кузнецова для вида выказывала недовольство тем, что лучшие её сотрудники прозябают в безделье, но потом махала рукой и присоединялась к партии. Теперь Фумей уехал, и на плечах очкастого техника ещё и должность заместителя начальника научного отдела. Бумажной работы почти нет - её производит специальное отделение «Философов» (ой, простите, конечно же «Мудрости народа»!). Сам Фумей перед своим отъездом с пилотами проинструктировал его несколькими загадочными фразами: «На флешке всё. Когда придут - из города ни ногой. Держись». Какая флешка? Кто придёт? Разгадка этих странных слов подождёт, думал про себя Макс, а вот Марта… Нет, сегодня он разделается с этим вопросом раз и навсегда. Ну, самое большее - дня через три-четыре. Да… Так, хватит думать о кренделях небесных, а то врежешься-я-я-я!.. Уф, успел отвернуть. Он спешился и пошёл вниз, по уходящей под землю дороге. Именно по этой дороге он бежал в Бункер, чтобы сообщить о нападении нового Нечистого (Семён, кажется, назвал его Матараэлем). Его уничтожил «Рамиэль», эта октаэдрическая боевая машина, что маячит в полукилометре от города на своём постаменте, словно гигантская пирамида, какой позавидовали бы даже египетские фараоны. Его пилот, Игрек… Он смутно напоминал Максу его самого и в то же время повзрослевшего Семёна. Если поставить Третьего, Игрека и генерал-лейтенанта Якоренко в ряд, будет впечатление, будто это - этапы взросления одного человека. Фумей ещё частенько захаживал домой к Марте, но непохоже, чтобы они там делали что-то… кхэм… понятно что. Там же живут (то есть, до отъезда жили) двое пилотов и пингвин (очень неординарный питомец, особенно, если учитывать, что он настолько умён, что даже телевизор смотрит!), которые из дому почти не выходят. Значит, у них там какие-то собрания. Кружок по интересам? Но что тогда символизировало красное кольцо на его визоре? Это как-то связано с его загадочными инструкциями? Может быть, сегодня он с этим разберётся… Но не раньше, чем закроет вопрос с Мартой. Думая об Игреке, нельзя не вспомнить о его подруге - Икс. Она тоже прибыла в неведомой боевой машине невесть откуда, тоже живёт в Окта-Бункере и ничего ни о себе, ни об Игреке не рассказывает. Странные люди… Нет, он осведомлён о результатах их допроса - далеко ушедший вперёд мир, древние атланты, международные террористы, клоны случайных людей для захвата мира… У него на руках даже есть артефакт из того мира - латунная штуковина, похожая на ременную пряжку. Шестиугольная бляшка с оттиснутым на ней выпуклым глазом с четырьмя расходящимися стрелами и непонятной закорючкой в центре глаза. Информации ни о символе, ни о значке в центре него не нашлось ни в сети, ни в архивах «Философов». Иные миры… Вот бы узнать о них побольше! Но эти двое худых бледных пилотов неведомых боевых машин хранят молчание и особо ни с кем не разговаривают. Даже с Мартой - хотя ничего плохого она им не сделала. Всего-то пригласила их к себе домой в гости - правда, без санкции начальства. Так её на неопределённый срок лишили допуска в Окта-Бункер. «Хватит уже, расслабься», - сказал себе Макс, ставя велосипед в специальный парковочный слот и направляясь к лифту, идущему к нижней поверхности Бункера - а там и рабочее место недалеко. «Сначала доберись до Центрального Крыла, а там и будешь мозгами раскидывать на все нужные вопросы…» - Приветствую, дамы и господа, - сказал Макс, заходя на второй уровень «капитанского мостика». Высшего командования наверху видно не было, поэтому некоторые вольности можно было себе позволить. Остальные техники занимались своими делами: Серёгин сосредоточенно бренчал на гитаре, пытаясь, видимо, придумать песню, а Апраксина смотрела в монитор, наблюдая за потоком данных. Они коротко оторвались и поприветствовали Харитонова. Тот сел на своё кресло, снимая блокировку с терминала. Три монитора заполнились зелёным маревом строчек, ничего не значащих для непосвящённых в трудную работу операторов суперкомпьютеров «Мудрость народа». Серёгин тряхнул своими длинными волосами и продолжил бренчать, видимо, на ходу выдумывая текст - как ни странно, у него это получалось довольно хорошо: - Молодому инженеру, что приходит на «собес», Предлагают сразу выбор: деньги или интерес. Выбирайте чётко деньги - вот сеньорский вам совет, Потому как где нет денег, там и интереса нет… - Саш, можешь подождать с музыкой? До перерыва, скажем. Макс вон весь уставший, не грузи его, а? - Майя, как всегда, сама обходительность и мягкость. Не то чтобы Макс был уставшим, напротив, велопрогулка всегда заряжала его бодростью и силой на весь день, но вот музыкой Санька Серёгина, при всём к нему уважении, он бы сейчас наслаждаться не хотел. - Ладно, - словно бы нехотя отозвался длинноволосый гитарист. Казалось, что он идёт на большую уступку, выполняя просьбу сослуживицы, но Максу ли не знать, что между музыкой и Апраксиной Серёгин всегда выберет вторую. А то он не видел, как они целуются по углам коридоров… Харитонов привычно скользил взглядом по морю зеленоватых строчек, в которых он по долгу службы обязан был находить противоречия, свидетельствующие о приближающейся Нечисти, когда услышал шаги за спиной, сопровождённые густым запахом табачного дыма. По этим двум признакам всегда можно было определить приближение Маргариты Сергеевны - главы научного отдела. - Добрый день, товарищ начальник, - встал Макс и улыбнулся. Кузнецова вытащила изо рта сигарету и улыбнулась тоже. - Вот что, Макс. Раз уж ты мой новый зам, то загляни в Фумеев кабинет, ознакомься с обязанностями. Да и просто - не пропадать же рабочему месту. Ты в любой момент можешь вернуться сюда. - Она постучала пальцем по переносице - это был особый жест, имевший хождение лишь в Липецке. Он означал «два хороших человека всегда могут договориться». Макс сделал то же самое. - Ясно, - кивнул очкарик и почему-то потупился. Остальные техники совершенно не удивились внезапному повышению своего коллеги и продолжили заниматься своими делами. Он шёл вниз по одной лестнице, его начальница - по другой. Вслед ему доносился голос Серёгина, продолжившего песню: - …Что ж ты вьёшься надо мною, дорогой ты мой PM? Я всё к пятнице закрою, коли не свихнусь совсем… …Тем временем в лагере «Совёнок» события развивались своим чередом. Семён, уставший от двухчасового сидения в вертолёте - точней, в грузовом его отсеке, плохо приспособленном для перевозки пассажиров - вышел из стального «узилища», как только гул двигателей затих и хвостовая аппарель откинулась вниз. Девушек пришлось расшевелить - они, укачанные мерным подрагиванием корпуса вертолёта, мирно спали, положив головы на рюкзаки с едой. Фумей выбрался из кабины и тут же принялся разгружать вертолёт - это заняло не так уж много времени: знай себе кидай тяжёлые грузы на мухолёт, а потом его можно просто вывезти кормой вперёд - в «клешни», служившие ему шасси, были встроены небольшие гусеничные двигатели. Такой вот пёстрой компанией - две девушки налегке, парень со спортивной сумкой и молодой человек на странном транспортном средстве, буквально навьюченном различным грузом - они двинулись по главной аллее мимо нескольких приземистых зданий и маленьких домиков - видимо, предназначенных для проживания отдыхающих - к «площади», на которой, видимо, проходили линейки и прочие такого рода мероприятия. Её окружали густые деревья, в ветвях которых шумел тихий ветер. В центре стоял памятник: какой-то человек не то в пиджаке, не то в кителе поправляет очки тремя пальцами. - «Генда», - прочитал Семён, прищурившись, на бронзовой табличке на постаменте. - Это теперь командиру в лагерях памятники ставят, что ли? - скептически усмехнулась Алиса. - Не заслужил он этого. Это, вообще-то, нам должны памятники стоять - мы ведь мир спасаем, а не он! - Обычно, если человеку стоит памятник, он уже мёртв. Я бы не хотела, чтобы кто-то из нас умирал, - серьёзно проговорила Раиса. - Не волнуйтесь, господа пилоты, памятник стоит не в честь Гэн-доно. Но этот человек жив. И зовут его действительно Генда. Икари Генда, тот самый. Великий учёный из другого мира. - А как его памятник оказался здесь, в нашем мире?.. - Семён медленно повернулся к Фумею, чувствуя какой-то очередной мистический («тауматургический!» - поправил у него в голове голос Костяна) подвох. - Ответ на этот вопрос… довольно странный. Штука в том, что лагерь не является частью нашего мира. Точней… вашего. - В смысле… «нашего»? - До Алисы тоже начало доходить. Безумная догадка блеснула у Семёна в мозгу. Что, если?!.. - Да. Я тоже иномирец. А этот лагерь - пространственно-временная аномалия, которую до конца не понимаю. - Так… - Юноша осторожно положил спортивную сумку на землю. - Объясни, пожалуйста, зачем именно мы сюда прибыли. - Как зачем? Раису уберечь, конечно. Сюда, через барьер, и муха не пролетит. - А как пролетели мы? - спросила немка, надавив на последнее слово. - Законы аномалии. В одной из книжных серий, которая у вас в мире, наверно, даже никогда не выходила в свет, есть такое понятие - Заклятие Доверия. Выбирается человек - хранитель тайны. И если он эту тайну не расскажет, то никто её никогда не узнает. Так и здесь. Я - один из… как бы это сказать… допущенных в лагерь. Кого я сюда приведу - того пускают. А физически нас найти нельзя. - Ясно… наверно? - Немка явно была озадачена: при всём её гениальном уме переключиться на реальную, ощутимую модель многомировой Вселенной было трудно. А Семён вдруг вспомнил кое-что и, напрягшись, спросил: - А как же оставшаяся Нечисть? И Марта, Толька, остальные «красноглазые»? Мы не можем бросить их вот так, просто уйдя за границу мира и безучастно наблюдая!! - Будем держать связь. Заселимся - поставлю радиомачту. - А барьер пропустит радиосигнал? - Только в двух случаях: или мы хотим его поймать, или мы передаём его сами. Радиолокатором нас не засечь, по сигналу запеленговать - тоже. Лагерь, если рассматривать с перспективы вашего мира, постоянно «перепрыгивает» с одной точки на другую. Просто так прийти в него нельзя. - Ладно. - Юноша тряхнул головой, чтобы новая информация улеглась поплотнее. - Давайте действительно расположимся в домиках, поставим радиомачту, поужинаем - но потом обязательно расскажи нам, пожалуйста, побольше о лагере и о себе. - Полностью согласна, - пробормотала немка. Раиса поддержала подругу кивком головы. - Да. - Фумей слез с мухолёта, снял штальхельм и принялся обмахиваться протезированной рукой - действительно, было жарко. - В вертолёт за чем-нибудь сбегать? - Нет, всё здесь. Да и бесполезно… Семён оглянулся и едва не сел, где стоял. Вертолёт исчез без следа. …Раиса молчала с таким видом, будто понимает абсолютно всё, что сейчас происходит. Но рыжая буквально взорвалась, набросившись на Фумея и едва не сбив его с ног: - ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! WAS SIND SIE?!..КАК МЫ ПОПАДЁМ ДОМОЙ?! - А не надо попадать домой, - спокойно ответил майор, будто на него никто не кричал с таким видом, будто хочет разорвать на части. - Здесь вы в безопасности. А в вашем умирающем мире вам делать больше нечего. Вы свою работу сделали. - А ОСТАЛЬНАЯ НЕЧИСТЬ?! А НАШИ… МАМЫ, ЗАПЕРТЫЕ В ИСПОЛИНАХ?! - В глазах рыжей блеснули слезинки. - Всему своё время. Подождите, пока приедет сюда машина, а там и будет сказочке конец, как говорится… - А… - Немка опять было взвилась, но Семён мягко, но крепко взял её за плечо. - Хватит. Успокойся, в самом деле, - сказал он. - Я Фумею доверяю, Рая доверяет, тебе тоже стоит довериться - нет поводов его в чём-то подозревать. Мы просто оказались в незнакомой ситуации. - А в незнакомой ситуации её надо изучить и приспособиться к ней, - ободряюще улыбнулась синевласая. - Спокойнее, Ася, спокойнее. - Меня также мучает один вопрос. Мы закупили продуктов на неделю. А в лагере мы пробудем минимум до конца ноября, если не дольше. Мы с голоду не загнёмся? - Нет, ничего подобного. Расселимся, поставим радиомачту - за ужином расскажу. …«Заселение» было довольно случайным. Домики были на две койки, поэтому всего две постройки было занято: Фумей взял обязанность присматривать за рыжей, Семён, естественно, поселился с Раисой. О всяких пошлостях он даже и не помышлял: хоть здесь никого вокруг и нет, шатен очень не хотел марать свою честь и нарушать законы государства и морали. Сразу после того, как все разместили свои пожитки в лагерных домиках, Фумей позвал всех поужинать на скамейке на площади - в столовую идти не было никакого смысла, всё равно скоро ложиться спать. Радиомачту он, видимо, уже поставил - ажурная красно-белая конструкция высотой метров семь возвышалась среди флагштоков, что стояли за спиной бронзового Генды. - Так что там с едой на неделю? - спросил Семён, поедая макароны с тушёным мясом из пластикового контейнера. - Штука в том, что это место, как я уже сказал - не только пространственная, но и временная аномалия, - продолжил Фумей. - И данное место перезагружает все физические объекты раз в неделю. Все физические объекты… кроме памяти. - А как такое вообще возможно? - оторвалась от еды немка. - Память - тоже физический объект. Воспоминания - это особым образом расположенные друг относительно друга нейроны и импульсы в них. - Закавыка, наверно, в том, что память и разум не являются физическими объектами, - тихо произнесла Раиса. К еде она не приступала, лишь скользила взглядом по лагерю, на который опускался тёмно-синий вечер. - В мозгу они лишь представлены, он - их проводник в реальность. Память, мышление, сознание - они привязаны тем или иным способом к душе. Душа не является физическим объектом. Это - нечто эфирное, сгусток каких-то нитей поля… Я не знаю, как это объяснить. - Вполне возможно, что ты права. Я не знаю, как именно всё устроено на самом деле - возможно, человеческий разум просто не обладает нужными качествами, чтобы понять это мироустройство. Гипотез же я, как и Исаак Ньютон, не измышляю. - Фумей глубокомысленно посмотрел в небеса, после чего вновь приступил к уничтожению макарон. …Семён проснулся и начал с удовольствием прокручивать в голове воспоминания о предыдущем вечере. Да, всё-таки хорошо, что они выбрались из города. Он хоть и пустой, но воздух там всё равно спёртый. А тут воздух такой свежий, такой лёгкий - прямо-таки пить можно. И засыпается в нём легче… Вот он расстилает кровать - Раиса уже лежит на своей койке - улыбается ей и в следующую секунду отключается… Да. Так, стоп. Почему её койка пуста? И почему сзади он чувствует тепло другого тела, а на груди у него скрещены бледные руки? Ой-ёй, это добром не кончится… - Рая, ты? - сдавленно просипел он. - Ага, - сладко зевнули сзади. - Если ты забралась ко мне сюда ночью, то больше не надо, ладно? Это может кончиться плачевно… - А я не забиралась. - Раиса села на койке. Семён сделал то же самое. - Я легла у себя, а проснулась здесь. - Может, лунатишь? - Да нет, меня товарищ Кузнецова столько раз проверяла - и не обнаружила сомнамбулизма. - Будем считать это загадкой аномалии, - усмехнулся юноша. Он поглядел на часы на своём запястье - десять тридцать. Пора, наверно, одеваться и готовить завтрак - девушек по этому вопросу тревожить было бы бестактно, а Фумей, при всём к нему уважении, скорее всего, хорошо умеет готовить только чай и кофе. Юноша вышел из домика, ведя под руку красноглазую, дошёл с ней до площади и стал прикидывать, где находится столовая - плана лагеря Фумей им не дал. Так. Если смотреть на Генду лицом к лицу, то сзади будет отход к главным воротам, слева - путь, которым они пришли сюда… Значит, надо или вперёд, или вправо. - Чего стоите, господа? - спросил Фумей, подойдя к ним. - Да вот… Я думал завтрак на всех приготовить, а где столовка здесь - не знаю. - Да ладно тебе, не хомотись. Я вас сюда привёз, чтобы вы хоть немного отдохнули. Я уже всё приготовил. Завтрак скромный, можно сказать, студенческий, но, надеюсь, вам понравится. - Куда идти? - За мной. Алиса уже там. Они обошли памятник справа. По левую руку был ещё один блок домиков, по правую - маленькая будка с очевидным предназначением и дощатое зданьице - видимо, медпункт. Наконец, они подошли к довольно большому сооружению, оказавшемуся лагерной библиотекой. Хоть Семёну и казалось кощунственным употребление пищи телесной в храме пищи духовной, голод пересилил представления о святости книг, и все трое пилотов дружно принялись за бутерброды с ветчиной. - Да, именно здесь у нас и будет радиоточка, - пробормотала Алиса, прикончив свою порцию. - В каком смысле? - Тьфу ты! Радиостанция, конечно. Фумей сказал, он уже всё установил. У него есть контакт с камерами по всему Волгограду-Три и Бункеру. Плюс Марта может с нами связаться. - Точно так, - подтвердил майор. Он встал со своего стула, широким жестом расправил в воздухе голубоватый голографический экран и, что-то понажимав, отошёл. На мерцающем прямоугольнике появилась панорама города, из которого они уехали полсуток назад… …Макс сидел в кабинете заместителя начальника научного отдела МОЗГ. Хотя кабинетом назвать это помещение у него язык не поворачивался. Комната, в которой он сидел, имела самую что ни есть домашнюю обстановку: тёплого оттенка зелёные обои, румынский сервант, видавший виды, мягкое уютное кресло, небольшой стол, компьютер, мирно гудящий под ним, три монитора, мягкий свет лампы с бумажным абажуром… Похоже, Хацунэ здесь жил, не только работал. Вот бы ему и остальным такие рабочие места там, на «капитанском мостике»… Очкарик сел в кресло. Компьютер, как уже было сказано, работал, а на мониторе светилось требовательное «ВВЕДИТЕ КОД». Странно. Если Фумей сам порекомендовал его на кандидатуру зама, то почему после назначения не отдал ему коды от рабочего места? Или… это как-то связано с его инструкциями? «На флешке всё. Когда придут - из города ни ногой. Держись». Может быть, он именно про нынешнюю ситуацию сказал, говоря о флешке? Ну не бежать же по всему комплексу, разыскивать Маргариту Сергеевну, выпрашивать у неё мастер-коды? А до самого Фумея уже не дозвониться - он за тысячу километров отсюда, да ещё и в радиотишине. «На флешке всё». Значит, её надо найти, флешку эту! Первым делом Макс полез в сервант. В ящиках чего только не было: пачки чайных листьев, пакеты с кофейными зёрнами, электроплитка, инструменты, радиодетали… Флешку среди такого скопища, без всякого сомнения, нужных вещей было найти непросто. Как оказалось - невозможно. Её там не было. Харитонов сдаваться не собирался и переключил своё внимание на стол. Ящиков в нём не было, а вот в проводах маленькую коробочку флешки вполне можно было спрятать. Но и здесь его поиски успехом не увенчались. Может, внутри системного блока? Нет, только внутренние составляющие машины. Может, в чайнике или пакетах с чаем или кофе? Тоже нет - тем более, что все упаковки закрыты. Макс вскрыл несколько пачек, но там не было инородных включений. Может, внутри кресла? Нет. Оно хотя на вид и старое, но впадина между сиденьем и спинкой почти не продавлена, а на той глубине, что прощупала рука, ничего не нашлось. Оставалась последняя надежда. Люстра. Хотя какая это люстра - явно самодельный бумажный абажур, надетый на люминесцентную лампочку. Макс забрался на стол, моля всех богов, каких знал, чтобы тот не развалился, потянулся пальцами к лампе сквозь горячий воздух и… Удача! Он спустился со стола, сел в кресло, проморгался, отгоняя зелёное пятно, каким отпечатался свет лампочки в его глазах. Да. То, что он взял, действительно было флешкой. Корпус длиной в палец - чёрный с красной полосой поперёк. Отлично, флешка у него. Теперь осталось решить два вопроса. Первый: а та ли это флешка? Второй: даже если та, то как с неё получить пароли? Ручного терминала он с собой не взял, посторонние флешки в командном центре открывать нельзя, а если её в компьютер вставить - он без кода её всё равно не прочитает. А что если попробовать?.. Макс попробовал. Компьютер, как ни странно, принял «подношение» и разблокировался. На экране появился файловый менеджер с обширным списком документов. Очкарик хрустнул пальцами в предвкушении, но тут в дверь постучали… Окно файлового менеджера скрыто, мониторы отключены… Можно открывать. Ему нечего было скрывать, но внутреннее чутьё говорило, что лучше перестраховаться. - Привет, Макс! - улыбнулась Марта - именно она и стучалась. Техник секунд пять стоял, не в силах пошевелиться. Этот визит предмета его обожания был довольно неожиданным. Вне «капитанского мостика» они обычно не пересекались - произошло это только тогда, когда он вёл вертолёт с ней, Третьим и двумя его одноклассниками к эскадре, везшей ИС-02 в Союз. То, что она сама нашла его - неважно, случайно или целенаправленно - добрый знак… - Добрый день, товарищ Горшкова, - наконец собрался Макс. - Проходите… - Отлично. У меня тут просто окно появилось, решила зайти. - А… У меня… тоже перерыв. Меня послали место осваивать, вот… сижу без особого дела. - Харитонов глупо улыбнулся и почесал в затылке. - Ясно. - Она улыбнулась ещё раз. Идеальная ситуация - понял Макс. Сейчас он сварганит чайку на двоих - благо всё необходимое здесь есть - и разрешит тот вопрос, что его мучает, раз и навсегда. - Может… Чайку выпьем, а? Сейчас сварганю. - Лады. - Горшкова наконец вошла. Очкарик выпростал электроплитку, водрузил на неё чайник и принялся создавать напиток богов. Несмотря на то, что и Фумей, и Марта, и он сам предпочитали кофе, Максу казалось, что чай наилучшим образом соответствует ситуации. Кофе предназначен для рабочей обстановки, чай же способствует уюту. Быть может, многие с ним не согласятся, но мнение иметь никто не запрещает, правда?.. Наконец, тот красновато-бурый, почти чёрный, напиток, что боготворил в своё время один из пилотов, Семён Якоренко, курился своим терпким паром в двух кружках, излучая тепло. Макс сел на раскладной табурет, уступая мягкое кресло девушке. - Н-ну… Какие дела?.. - Харитонов знал по опыту многих литературных персонажей, что самое трудное в подобного рода ситуациях - именно начать разговор. Дальше, если держать себя в руках, всё само собой пойдёт как по маслу. - Да хорошие у меня дела. Только вот… Подчинённые у меня - беда. Раньше под моим началом ещё и пилоты были, с ними тоже геморрой, но хотя бы интересно. А тут… - Она вздохнула. - Тактический отдел, если по-честному, нафиг никому не нужен. Никто не понимает, что ему делать. Мы всегда опаздываем с планами операций - Нечисть нападает неожиданно. - А операция «Бардиэль»? Пилоты действовали так слаженно… - Я тут ни при чём. Они сами всё придумали. - Даже смерть одного из них предусмотрели? - Слушай, давай сейчас не будем об этом, а? И так тошно… - Марта скривилась - видимо, она, как и её подопечный Семён, тяжело переживала смерть Первой. Однако что-то подсказывало Максу, что тут не всё так чисто… - Хорошо, хорошо. - Он потупился. И вновь та же ситуация - разговор надо начинать заново, а начинать - самое трудное. - Ладно… А дома как? Небось лучше, когда эти беспокойные детишки по квартире не бегают, да?.. - Нет, ты неправ. Семён хотя бы готовил хорошо, я вот не умею. Да ещё и Пинычу скучно, он компанию любит, а я всё время на работе пропадаю… - Пиныч? А кто это? - Макс сделал вид, что не знает. Люди всегда любят, чтобы их слушали, а не слушать сами… Хотя что Марте слушать - ему пока и сказать-то особо нечего. - Пингвин мой домашний. Умнющий - страсть. Ну вот. С ним вчера вечером такая оказия вышла. Насыпаю я ему рыбу. Отошла зачем-то, гляжу - ни Пина, ни миски. Всю гостиную обыскала - нету. На балкон заглянула - а там Пин Пиныч и какой-то совершенно чужой рыжий кот! Дворовый, видимо - встрёпанный, грязный, одного уха нет. Но британские коты у него явно в родне были. Назвала Злодеем - морда явно бандитская. Ну вот, а едят они из одной миски! - Сколь альтруистичны братья наши меньшие… Не в пример многим из нас. - Да. Я пока Злодея у себя держу, но долго его обеспечивать не смогу - маленькая у меня квартирка, а на улице он с голодухи помрёт, кормить-то некому. - А вы его Маргарите Сергеевне отдайте. Она кошек любит. - Точно! Как сама не додумалась… Странно. Атмосфера разряжена, но разговор что-то в нужное русло не идёт. Что сказать? Макс начал лихорадочно выдумывать, как продолжить беседу - ведь с места в карьер говорить нельзя… Хотя отчего же? В литературе гораздо больше примеров второго, нежели первого. Он выдохнул и отставил чашку. - Марта Ильинична, я должен вам сообщить кое-что, на мой взгляд, очень важное. - Что?.. - Для неё это заявление было очень неожиданным. - Я… Он не договорил: дверь с размаху открыл какой-то неизвестный Максу человек в серо-синей куртке - видимо, из тактического отдела. - Товарищи, срочно в командный центр! - Что случилось? - Марта резко переключилась на рабочий лад. Харитонову показалось было что она слегка скривилась от досады: дескать, экая я растяпа!.. - Нечистый. Он уже в городе. - Ясно. - Горшкова резко встала и быстрым шагом вышла прочь из кабинета. Макс последовал за ней: всё-таки его основное рабочее место именно на «капитанском мостике». Тайны флешки Фумея и беседа с Мартой подождут до конца битвы. Досадно, конечно, что разговор сорвался так не вовремя - никто не знает, выживут ли они после сегодняшнего… Над городом с низким неприятным уху гудением медленно плыла Цель-Четырнадцать. За этим, казалось бы, невинным именем крылось чудовище, каких, наверно, свет не видел. Оно было похоже на человека, раздутого до величины тридцатиэтажного дома, но лишь отдалённо. Грузное широкое тело, короткие ножки без ступней и голова ниже плеч. Хотя какая это голова - непропорционально маленькая костяная маска. Не такая, как у Закиэля - у того была круглая, хоть и с клювом, а у этого чудища лицо было неправильной формы, больше напоминающее искажённый неведомой силой и выходящей за все пределы яростью череп. Плечи его напоминали костяные пластины, а руки были какими-то плоскими висюлинами, болтавшимися под упомянутыми костями. Его тело было расцвечено в чёрный и белый цвета, но неравномерно, тремя кривыми пятнами, а в центре, примерно там, где должно быть солнечное сплетение, сиял алый шар ядра. - Зеруэль… - прошипела Раиса сквозь зубы, всматриваясь в голубой экран. Остальные поддержали её эмоцию: более отвратительного Нечистого они ещё не видели. Даже Закиэль по сравнению с этим чудищем был милым щеночком. Как оказалось позже, не только внешне. …Вокруг огромной Цели роем метались вертолёты, обливая его градом ракет с НА-начинкой. Те взрывались ярко-белыми колючими шариками, не долетая и сотни метров до уродины из преисподней. Та же беда была и со снарядами, какими стреляли городские турели и системы залпового огня, расквартированные в заградительных кругах города-крепости. - Ну и страшилище! - скривилась Марта, глядя на главный экран в командном центре. - Товарищ майор, вы смотрите в зеркало, монитор в другой стороне, - съехидничал Серёгин, но на него так посмотрели Макс, Маргарита, сама Горшкова, а главное - его коллега Апраксина, что длинноволосый гитарист пристыженно замолчал и уткнулся в свои мониторы. - Снаряды неспособны ослабить его ППУ даже на полпроцента. У нас просто нет такой огневой мощи, - напряжённо выдохнула Майя. - Ну не бессмертный же он, должно же быть у него слабое место… - Кузнецова едва могла держать себя в руках. В «орлином гнезде», казалось, о катастрофе и знать ничего не хотели - генерал-лейтенант и его заместитель признаков жизни почти не подавали. - Марта, ты ж у нас тактик, выдумай что-нибудь!!! - Надо подождать. Мы бьёмся с этой страхолюдиной едва ли минуты полторы. Мы не можем знать его слабого места. - Горшкова подошла ближе к рабочему месту Макса и принялась всматриваться в данные на мониторах, положив руку ему на плечо. Нечистый завис в воздухе неподвижно, словно не зная, что делать дальше. В его кривых глазницах начали разгораться маленькие искорки, а рот с тремя изогнутыми челюстями, казалось, чуток приоткрылся. Вертолётчики обрадованно застрекотали ракетницами, но снаряды всё так же не могли достать до тела Нечистого. И тут… Взрыв был такой силы, что половина вертолётов была отброшена во все стороны, два десятка зданий были расплавлены подчистую, а в дорожном покрытии образовалась огромная, почти полусферическая, воронка, от которой поднималась вверх крестообразная фигура из чего-то, похожего на светящийся дым. - Эта дрянь пробила восемнадцать из двадцати пяти броневых плит Бункера! Он чертовски силён! - Серёгин трясся от напряжения и нешуточного страха. - Только иномирцы могут его одолеть, и то не факт… Исполинов пилотировать некому, да и то - бесполезны они будут… Нужна санкция на старт «Рамиэля» и «Лелиэля». - Марта взяла со стола микрофон интеркома и повторила туда последнюю фразу. Именно так и можно было связаться с «орлиным гнездом». - Разрешение на старт выдано, - пробормотал встроенный динамик голосом заместителя командующего Сергея Дроздова. Марта щёлкнула несколькими кнопками - видимо, переключалась на связь с Окта-Бункером. - Игрек, Икс, стартуйте. Уничтожьте эту Нечисть! - Есть, - хором отозвались парень и девушка. В полукилометре от границы города в небо взмыли громадный синий октаэдр и чёрно-белый шар. Последний, подобно капле, «растёкся», став тонкой колбаской, и довольно резво направился к Зеруэлю, который, видимо, копил энергию для второго, решающего выстрела по броне Бункера. «Рамиэль», не отходя от места старта, начал издавать гудение на гораздо более высоких частотах, что напоминало уже не хоровое пение, а истошный визг - видимо, так проявляла себя перекачка лазерного излучателя. Сверкнул в двухстах метрах от Нечистого алый луч, грохнул гром. Зеруэль заинтересованно повернулся к источнику опасности - что это за непонятная леталка в него лучами стреляет? И снова визг, снова вспышка, снова гром, но уже ближе. Игрек явно не промахнулся в первый раз и не приценивался к последующей стрельбе во второй - это была скоординированная операция. Пока Нечистый отвлекался на лазерный луч, Икс незаметно подлетела к нему со спины и, превратив «Лелиэль» из тонкой колбаски в почти плоский мешок, похожий на чёрно-белую медузу с космами щупалец по краям широкого купола, набросилась на чудовище. Щупальца облепили его со всех сторон. Вот его уже и не видно под чёрно-белой полосатой пеленой… Но тут Зеруэль взревел. Сквозь плёнку, обволакивающую его тулово, с треском прорвались его руки, теперь раза в три более длинные, чем он сам. Казалось, что это просто плоские щупальца, но можно было различить, что на концах этих лезвий, со свистом рассекающих воздух, есть какое-то подобие ладоней с четырьмя плоскими пальцами. Икс зашипела - то ли от боли, то ли от досады, непонятно - и, отлетев от чудовища на расстояние метров в двести, превратила «Лелиэль» снова в шар, но отрастила ему четыре огромных руки, расцвеченных в те же самые чёрные и белые полосы. «Зачем ей руки?» - спросил себя Макс, чтобы отвлечься от того факта, что Марта не только держит его за плечо, но и от напряжения немного присела, и теперь её лицо на одном уровне с его лицом… Он буквально может почувствовать её дыхание своей кожей… Так, не время для подобных мыслей! После боя помечтаешь, а может быть, даже, если повезёт - и продолжишь тот прерванный разговор. Если битва, конечно, закончится в пользу человечества, что сейчас кажется очень и очень маловероятным, да будет прощён его пессимизм… Итак, зачем же ей руки? Не по лицу же она его бить собралась, ха-ха?.. Руки превратились в гибкие щупальца, а сами эти щупальца начали умножаться в числе и свиваться в структуру, подобную коробочке физалиса. Зеруэль неистово махал руками, пытаясь достать «Лелиэль», но тот отлетал на почтительное расстояние, пытаясь держать Нечистого лицом к «Рамиэлю», витающему вдалеке. - Кажется, я поняла… - пробормотала Кузнецова. - Что, Рит? - Марта обернулась к своей старой подруге. - Икс хочет сделать гравитационную пушку. Кумулятивная гравиволна разорвёт ППУ Нечистого в клочки, тогда его можно будет уничтожить лучом. Щупальца свивались всё туже, чтобы через полминуты с громоподобным чпоканьем развязаться. Воздух дрогнул. Зеруэль пошатнулся. Казалось, ничего не поменялось, но в одном месте около туши Нечистого воздух будто бы очистился и перестал дрожать. - СТРЕЛЯЙ! - заорала Икс. Пилот-Игрек кивнул с мрачной усмешкой и нажал гашетку - его боевая машина визжала, накачивая смертоносный лазер, уже довольно давно, но Зеруэль на него не отвлекался. Уже в третий раз сверкнул алый луч и грянул гром. Эта попытка увенчалась успехом: луч попал прямёхонько в ядро Зеруэля. Поднялся чёрно-серый дым. Все уже приготовились праздновать победу, ожидая лишь того, чтобы дым рассеялся, показав им валяющуюся в воронке от собственного луча искорёженную тушу Нечистого. Дым действительно рассеялся, но сказать, что все были обескуражены и испуганы - значит ничего не сказать. Зеруэль был цел и невредим, а его красное ядро было защищено чем-то вроде броневой пластины, мерцающей на солнце. Сейчас он медленно втягивал её внутрь. Теперь это чудовище разозлилось. Ему было больно. Он перешёл к серьёзному сражению. Одним резким движением своей руки он распилил «Лелиэль» на две половинки - хорошо хоть внутреннее ядро, в котором сидела Икс, не было повреждено: шарик лишь уменьшился в объёме, а на землю упала чёрно-белая капля внушительной величины, которая, упав, с шипением ушла вглубь. - Я не могу ничего сделать. Он слишком силён… - Икс тяжело дышала. - Я сделала всё, что смогла. Буду помогать и дальше, но сейчас я не могу продолжать… - Так звучала бы её речь, если бы её кто-то записывал на бумагу, потому что в реальности она через каждые два слова ругалась по-чёрному - Нечистый не забыл о шарообразном обидчике и с завидным упорством пытался раскрошить «Лелиэль» на мелкие осколки. Сказано - сделано. Икс повела свой значительно уменьшившийся в размерах аппарат в сторону от Зеруэля. Тот - так показалось Семёну, что вместе с пилотами и Фумеем наблюдал за битвой - даже приосанился и развернулся для того, чтобы нанести, наконец, ещё один, финальный удар по броне штаб-квартиры. Игрек, до этого молчавший, протяжно взревел и вновь нажал гашетку. В спину Нечистому ударил мощный лазерный импульс, но, как и в печально известном всем случае с Сахаквиэлем, луч просто расплескивался, разбиваясь о ППУ чудовища, как вода из садового шланга, направленного на стальной лист. Зеруэль развернулся и, уже накачав энергию для выстрела под себя, ударил метрах в трёхстах от «Рамиэля» - не так, чтобы сбить боевую машину совсем, но чтобы пилот ощутил жар и ударную волну от взрыва, чей крестовидный след поднимался мерцающим дымком вверх. Дескать, знай своё место, шмакодявка. Пилот не внял совету и избрал другую тактику. Как-то майор Хацунэ ещё до своего отъезда изрёк мудрую мысль. Если Макс помнил правильно, то она звучала так… - «Против Гатлинга приёма нету», - прошептала Марта у него над ухом. Маргарита Сергеевна же слегка обрадовалась, взяла микрофон и пробормотала: - Правильно! Много маленьких ударов наносят больше урона, чем один большой. Молодец, Игрек!! Пилот «Рамиэля» лишь слегка сдавленно кивнул: его лазерный излучатель поменял фокусный параметр и теперь действительно посылал десятки тысяч импульсов - мощных, но не таких разрушительных, как те лучи, которыми он пытался пробить ППУ Зеруэля - в короткие промежутки времени. Почти как пушка системы Гатлинга, действительно… Нечистый дрогнул в воздухе - такое движение делает человек, если он занят важным делом, а к нему подходят со спины и отвлекают чем-то незначительным. Особого вреда эти импульсы его защите не наносили, но были, наверно, столь же раздражающими, сколь, к примеру, щекотка. Поэтому Зеруэль изменил конфигурацию своего барьера с одной стороны - это проявилось как изогнутого вида структура из трёхмерных фигур неправильной формы. Таким образом импульсы Игрека разлетались во все стороны, не достигая цели. И тут Игрек позволил себе непростительное. Он разозлился. От злости он потерял контроль над собой, забыл о здравом смысле и, истошно вопя и ругаясь, подлетел к чудищу поближе, за считанные секунды зарядил пушку до предела и выстрелил. Алый луч срикошетил от ещё не убранного «отражателя» и выжег прямую «просеку» в домах, стоявших в отдалении и ранее не разрушенных. А Нечистый, как показалось, нахмурился, утробно взрыкнул и махнул рукой. Тонкое плоское лезвие со свистом рассекло воздух, почти доставая до октаэдрической боевой машины. Игрек вовремя отклонился и начал повторную зарядку излучателя - «Рамиэль» завизжал вновь. Ещё один взмах лезвием, на сей раз более точный - щупальце с противным до зубной боли скрежетом по касательной прошло по синей грани боевой машины, оставив лишь слабую царапину. Игрек едва успел увернуться - парой десятков градусов правее, и прости-прощай, гравитационный инвертор. Тут Макс понял. Это чудовище хочет одним выстрелом убить двух зайцев. И уничтожить машину, что мешает ему достичь своей цели, и пробить последние слои защиты, чтобы спуститься в Бункер - «Рамиэль» завис почти точно над воронкой. Совершенно невежливым движением он, не вставая, выбил из руки своей начальницы микрофон и заорал в него: - Игрек! Уходи! Как можно быстрее! Оно тебя поджарит!! Пилот, видимо, услышал, но было слишком поздно. «Рамиэль» начал быстро отлетать от воронки, но ударная волна на таком расстоянии всё равно сшибёт машину, и последняя надежда разобьётся вдребезги… в буквальном смысле. Длинный парень в капсуле, как казалось, от отчаяния, потянул рукоятку регулировки высоты на себя. «Что он делает…» - в бессилии спрашивал себя Макс, - «надо уходить в горизонтальной плоскости, взрыв как раз распространяется столбом…» Его отчего-то совершенно не заботил тот факт, что после этого взрыва Нечистый опустится в Бункер, а затем - всё… Прости и прощай, Марта… Ухнул взрыв такой силы, что даже без динамиков гром был слышен в командном центре, а пол задрожал и не останавливался секунды две. Но камера каким-то образом устояла, и она показала две вещи: хорошую и плохую. Хорошая: «Рамиэль» был невредим («Точно! Он же на гравитационном двигателе, а если лететь вверх, то гравитационное поле усиливается, и ударная волна обходит машину стороной!» - сверкнуло в голове у Харитонова). Плохая: чудовище спускалось в приличных размеров дыру. - …Ну всё. Не знаю, как мы, а им, в Бункере, конец пришёл. - Алиса говорила подавленно, но уверенно. - Этого Беса ничем из строя не вывести. Даже иномирцы не смогли. А больше нечем… Конец настанет, это факт. - Алис, не надо. - Синевласая аккуратно приобняла её за плечи и серьёзно взглянула в глаза. - Да, действительно. Где твой неиссякающий оптимизм? - обратился к рыжей Семён. - Да как вы не понимаете?! - Немка встала. В её глазах блестели слёзы - и явно не оттого, что она проигрывала в споре. - Не может быть оптимизма или пессимизма, если перед тобой голые факты!! Нет средства, способного его победить - значит, его нельзя победить! А значит - они умрут!.. - Слезинки начали прорезаться и в голосе Алисы. - Нельзя говорить «нельзя», - глубокомысленно изрёк Фумей. Хоть и невозможно было сделать полного суждения об испытываемых им эмоциях из-за его извечных очков, понятно было, что он тоже напряжён до последнего предела… Спустившись в Бункер, Зеруэль приобрёл ещё более зловещий вид: колонна дневного света, льющегося из дыры, ржаво-коньячное освещение остальной части подземной полости и тёмная, почти чёрная огромная тень с маленькими глазками, поблёскивающими злобным огнём - ничего хорошего это предвещать не могло. Через десять секунд раздался оглушительный треск и грохот, и во внешних камерах отпала надобность: Зеруэль собственной персоной пожаловал в командный центр, проломив своей огромной тушей внешние стены штаб-квартиры и разрушив главный экран. Все, не сговариваясь, поняли, что это конец. Если и не произойдёт нового События-Два, то Нечистый просто поубивает всех без разбору… Майя пискнула и забралась под стол, Серёгин последовал за ней - нет смысла геройствовать, если это ни к чему не приведёт… Кузнецова оскалилась и отпрыгнула назад - Зеруэль был ещё в отдалении, но медленно двигался к «капитанскому мостику» - но осталась на месте, правда, не зная, что делать. Марта же застыла на месте в панике. Страх поглотил её. Да, она прошла Квебек, Танганьику и Боливию, руководила столькими битвами с Нечистью и видела их почти что в лицо, но, встретив смерть буквально перед собой, сохранить хладнокровие она не могла. …Геннадий Якоренко встал из-за стола и насмешливо-спокойно посмотрел вниз. Ну и что с того, что эта тушка разрушила командный центр, словно бы говорило всё его существо. Никакой опасности от него всё равно не исходит… Макс, не зная, что делать, подхватил Горшкову, готовую упасть навзничь, усадил на свой стул, загородил собой и выпростал из кобуры «Макаров», которым не пользовался с момента выдачи. «Я программист и аналитик, а не солдат», - думал он тогда. Сейчас ему пистолет тоже не особо пригодится, но, может быть, вид оружия испугает Нечистого? Даже если и не испугает, то прохладная тяжесть пистолета вселяет в него некоторую уверенность. Зеруэль приблизился к ним уже настолько, что дуло пистолета Макса смотрело чудовищу прямо в середину лба. - Отойди, зверюга, а то тебе не поздоровится… - сказал Макс больше для собственного успокоения, чем для устрашения. Если уж «Рамиэль» оказался неспособен навредить Нечистому, то что сможет он с жалким пистолетом?.. Нечистый двинулся чуть-чуть вверх - к «орлиному гнезду». Слегка подрасправил руку и указательным пальцем-щупальцем потянулся к командиру. Тот не дрогнул, продолжая стоять спокойно и строго смотря в огромные кривые глаза Зеруэля. И тут случилось нечто неожиданное абсолютно для всех присутствующих (и для тех, кто здесь не присутствовал, но за процессом наблюдал). В темноте дыры, зиявшей за разбитым главным экраном, сверкнули два зелёных огня, а затем оттуда выпрыгнула сравнимая с Зеруэлем по размерам человекоподобная фигура. Фиолетовая и зелёная броня, рог во лбу, вытянутый подбородок, длинные пластины, поднимающиеся от плеч… Не узнать было невозможно. - Исполин-Ноль-Один?! - сдавленно крикнула Кузнецова. Воин-гигант обошёл ничего не подозревающего Нечистого сзади и самым прозаичным образом врезал ему по сопатке. Между крутых плеч Исполина, за шеей, блеснул металлический крест, торчащий из спины. - Этого не могло произойти!.. - прошипел про себя Геннадий, еле-еле приведший себя в порядок. Появление Исполина было для него более чем неожиданным. - Стоп-капсула в позвоночном канале… Как он выбрался из ангара?!.. - Как, как… Каком кверху, - услышал он в ответ. - Сергей Николаевич, вы что-то сказали? - тяжело дыша, спросил командир у своего седовласого помощника. - Я молчал… - …Действительно, а как Исполин вырвался из ангара и пришёл сюда? - спросил Семён, едва отойдя от оцепенения. Алиса всё ещё пребывала в ступоре - происходящее ввело её в лёгкий когнитивный диссонанс, и информацию она переваривала с трудом. - Я же говорю. Душа - не физический объект. Для управления телом ей совершенно необязательна целостность нервной системы, - проговорила Раиса. - Вот только почему-то, если человеку вырезать спинной мозг, то он умирает. - Во-первых, Исполин - не человек… - вставил Фумей. Он уже расслабился - в Исполине, совершенно вульгарным манером бьющем Зеруэля по мордасам, он видел спасение. - Да. А во-вторых - этого можно достичь при наиболее стрессовых обстоятельствах. Твоя мама почувствовала, что - сейчас или никогда. - А?.. - Алиса при упоминании Семёновой матери вышла из прострации. - Как мне ни прискорбно это признавать, но… Смерть твоей мамы не принесла выгоды никому и, видимо, ничего уже не вернуть. Душа была разбита на две половинки, и одна из них заключена в ИС-Ноль-Два, а другая умерла, когда она повесилась. Прости, что я об этом заговорила, но… - Да… Ладно. - Рыжая слабо улыбнулась. - Как ты сказала? Сколь бы прекрасным или ужасным ни было прошлое, жить им нельзя. Жизнь продолжается… - Всё, что не убивает - закаляет, простите мне столь пошлое высказывание… - бормотнул Фумей… …Тем временем Исполин времени зря не терял: сверкая своими гневными зелёными глазами с четырьмя зрачками, он наносил удары по лицу Зеруэля - настолько сильные, что после каждого выпада Нечистый отлетал метров на двадцать назад. Он пытался защищаться привычными способами, но руки-лезвия не могли даже дотронуться до Исполина, встречая на своём пути лишь непреодолимую стену из неправильных жёлто-зелёных восьмиугольников, вложенных друг в друга, а дальнобойный луч крестовидного взрыва ему просто не давали использовать - каждый удар выбивал из Нечистого накопленную энергию. Секунд двадцать Ноль-Первый мутузил Зеруэля - за это время они уже вышли из пирамиды штаб-квартиры и дрались уже в открытом Бункере - аккурат под той дырой, что проделал Нечистый. И тут чудовищу удалось выскользнуть из захвата. Нечистый взлетел, утробно взревел и расправил свои острые плоские щупальца ещё раз. Раздался свист, затем неприятный хруст и всплеск - и рука Исполина отрезана выше локтя. Сверкнули зелёные глаза гиганта, тот подпрыгнул, живой рукой ударил по воздуху - тот звоном отозвался на безуспешную попытку атаки, ведь Зеруэль смог установить своё ППУ. Исполин же поневоле отвлекался на боль и не мог противопоставить чудовищу хотя бы равный по масштабу барьер, не говоря уже о превосходящем по силе. Ещё один удар щупальцем - и Исполин с грохотом повален на землю, а Нечистый, словно бы победно выпрямившись, сносит грудную броневую плиту поверженного воина. Вот она отлетела в сторону и утонула в пирамидальном водохранилище, что было рядом со штаб-квартирой. Все, кто был внутри командного центра, наблюдали за боем вживую через пролом в стене, что оставили после схватки в здании Зеруэль и его противник. Стало видно, что под грудными мышцами у гигантского воина находится красное шарообразное ядро - почти такое же, как у известных Нечистых. А если у организма есть ядро, то стоит разрушить его - и организм этот умрёт безвозвратно. Зеруэль это понимал и, вновь изогнув свои острые щупальца, принялся с силой ударять по открывшемуся красному шару ядра, стремясь его разбить. Каждый удар оканчивался звуком, похожим на звон разбитого стекла - оглушительным и в то же время неслышным. …Семён сжал кулаки так, что ногти чуть ли не до крови вонзались в ладони, стиснул зубы до боли. Пассивные слёзы сильнейшего страха стояли в его глазах. Ведь если Исполин проиграет в этой битве, то не только настанет конец всему, но… Он потеряет маму второй раз. И в первый-то раз это было невыносимо, а сейчас это будет ещё хуже… Зелёные глаза сверкнули ещё раз, и Исполин рывком встал на ноги. Челюстной шов брони разошёлся, и Ноль-Первый вновь показал зубы, истошно зарычав. Он вошёл в амок, а значит, способен на гораздо большее… Зеруэль озадаченно и в то же время раздражённо сверкнул глазами и попытался снова сбить противника с ног щупальцем, но плоская рука схвачена поперёк и с неприятным звуком, похожим на треск рвущейся бумаги, оторвана. Сероватые остатки Исполин прилепил к культяпке отрезанной руки, и на глазах эта острая лента начала, прирастая, преображаться. Две секунды - и у Исполина была уже и вторая рука, правда, не закованная в броню, и оттого не фиолетово-зелёная, а буроватая, смуглая. Гигант испустил оглушительный рёв ещё раз и высоко подпрыгнул. Зеруэль, словно насмехаясь над нелетающим противником, легко и непринуждённо отлетел назад, к берегу озера, где стоял на рейде эсминец. Его глаза вновь загорелись яростным огнём - двумя секундами позже должен был произойти печально известный крестовидный взрыв. Но Исполин не терял времени и учёл один факт: пока Нечистый «заряжает луч», его ППУ ослабляется, и он становится более уязвимым к атакам - это было даже визуально заметно, воздух вокруг чудовища слегка снижал дрожание перед выстрелом, что свидетельствовало об уменьшении силы барьера, но никто этого не замечал - какое кому дело до воздуха вокруг чудовища, когда надо убегать, чтобы чудовище это тебя не поджарило! Итак, пока Зеруэль набирал силу для выстрела, гигантский воин, тяжело дыша и шипя сквозь зубы, нёсся по подземной равнине. В крайней точке он присел на четвереньки и прыгнул, как заправский спортсмен. Барьер на мгновение сверкнул привычным узором из восьмиугольников, но был словно разрезан наискось и, моргнув, погас. Зеруэль, лишившись ППУ, потерял и возможность летать, поэтому с раздосадованным выражением искривлённого костяного лица с великим всплеском упал в озеро, подняв большую волну - настолько большую, что эсминец, стоявший далеко на рейде, откровенно выпрыгнул из воды и приземлился обратно. Лилово-зелёный воин накинулся на поверженного Нечистого и, обхватив всеми четырьмя конечностями, принялся свежевать ещё живого Зеруэля. Он отрывал обеими руками большие куски плоти и отшвыривал их в сторону. Те, не долетев до земли, с противным шипением растворялись в воздухе. Хоть из ран Нечистого не текло ни крови, ни чего-либо иного, Майю стошнило от подобного зрелища. - Что он творит?.. - выдохнул Макс, вновь подхватив на руки собравшуюся упасть навзничь Марту. Сегодня явно не такой день, чтобы майор Горшкова физически могла удержать себя в руках… Да и сам Харитонов тоже… - Чёрт его знает… - сдавленно просипела Кузнецова. Она явно была поражена происходящим, но, видимо, она всё же знала, что именно происходит на берегу озера. А Геннадий сквозь зубы прошептал лишь одно слово, но Макс так и не понял, что он имел в виду: - Соленоид… В конце концов, когда Зеруэль основательно так уменьшился в величине, Исполин сильнейшим ударом кулака пробил ядро - то звякнуло всё тем же одновременно оглушительным и неслышным манером - и, зачерпнув рубиново-красную массу изнутри пробоины алого шара ладонью, отправил себе в рот. После чего взревел снова и, отползя от уже явно мёртвого Нечистого рачьим манером метров на пятьдесят, упал ничком. Его глаза погасли. - …А это нормально?.. - не рассчитывая на ответ, спросил Семён. - Лучше некуда. Ноль-Первому ничего не грозит, - с выдохом облегчения ответил Фумей. - Видал - он из ядра поел. Значит, получил Зеруэлев гиперсоленоид. У него теперь вообще нет нужды в энергии, а регенеративные способности увеличатся в несколько раз. - Позвольте. Гиперсоленоид - это, если мне не изменяет память, Плод Жизни, дар Люцифера. А Исполин-Ноль-Один является телесным клоном Лилит, - встряла Алиса. - Не начнёт ли это?.. - Не начнёт, не волнуйся. Если бы начало - он бы не съел. Исполины умнее, чем кажутся, и знают, что делают, если выходят из-под контроля, - тихо, но веско проговорила Раиса. - Так. - Семён помотал головой. - Оно уже… всё? Мы можем праздновать победу? Зеруэль побеждён? - Как видишь, да. Или хочешь приехать обратно в Бункер, чтобы пощупать? - слегка насмешливо, но незлобиво подмигнула рыжая. - Н-нет уж, увольте, - слегка поёжился Семён. Потом мотнул головой ещё раз и, радостно заорав что-то нечленораздельно-победное, стиснул в объятиях всех остальных… - …Ох. - Марта помотала головой, чтобы привести мысли в порядок. За этот сумасшедший день они так спутались… И про нападение Зеруэля она, растяпа, забыла… Зря, что ли, Фумей оставил ей и её отделу наставления о будущих нападениях Нечисти? Правда, насчёт Зеруэля особых заметок не было - быть может, авторы Свитков просто не знали, что этому чудищу вообще можно противопоставить?.. Она отвлеклась от своих мыслей и посмотрела прямо перед собой. Знакомое лицо: темноволосый очкарик с редкими веснушками на щеках и носу… Тот самый, знакомый техник, как его… Макс Харитонов, кажется… - Ох, Марта, вы в порядке. - Он выдохнул - видимо, с облегчением. - А мы… где? - В командном центре. Точней, в том, что от него осталось после битвы. Вы отключились… - А ты, значит, меня охранял, да?.. - улыбнулась Горшкова, увидев, что парень ещё сжимает в руке пистолет. - Ну… да. Я не мог оставить вас. Никому просто не было дела, каждый думал о себе. - Тогда… Спасибо, наверное?.. - Девушка с трудом села - она полулежала в рабочем кресле, по-видимому, принадлежавшем также Максу. - Рад помочь! - Парень просиял. - Так что это была за важная вещь, о которой ты со мной хотел поговорить? Молодой человек резко изменился в лице - одновременно испугался, напрягся и испытал ещё какое-то чувство, которое девушка распознать не смогла. - Да так… ничего. Давайте потом. Сейчас вам нужно, наверно, в госпиталь - его вроде в бою не задело. - Да, согласна. - Марта попыталась встать, но ноги едва слушались её. - Нет-нет-нет, только не сами! - Очкарик аккуратно, но решительно усадил её обратно в кресло. - Давайте я вас так отвезу. Марта лишь кивнула. Этот паренёк, Макс… Он не бросил её, забыв о своей шкуре, хотя ему самому грозила смертельная опасность, заботился о ней по мере своих невеликих возможностей… Надо бы его отблагодарить… …Солнце уверенно клонилось к западу, когда Семён прогуливался, обследуя довольно обширный лагерь. И тут он услышал всхлипы. Юноша тут же ринулся на звук, и… На скамейке сидела Алиса и безутешно рыдала, закрыв лицо ладонями. Рядом лежал «Собеседник» с открытой страницей новостного сайта. «Самолёт Ил-98 рейса К-Б159 (Волгоград-3 - Новый Бостон) загадочным образом исчез посреди океана» - гласил заголовок. Семён мгновенно понял, что это значит. Этим самолётом отправился в Америку Костян… Юноша лишь сел на скамейку рядом с рыжей немкой - так, чтобы не мешать её горю и злобно-бессильно плюнуть на землю. Нет, силы небесные этого мира явно поломаны! Ни за что ни про что у детей отбирают семьи, друзей, первую любовь, в конце концов… И это не локальная проблема - такое происходит по всему миру! Нет, несчастья, конечно - дело обычное, но когда эти несчастья захватывают мир и правят им, как хотят - это уже недопустимо. Но как же с этим справиться, когда вы - всего лишь полдесятка странных детишек?.. - Он не мёртв, - глухо произнёс шатен, аккуратно положив ладонь на плечо плачущей девушки. Она повернулась к нему, пронзительно глядя в его глаза своими заплаканными голубыми омутами. - Не может умереть. Я верю в это. Алиса лишь моргнула и как-то странно двинула лицом. Дескать, хотелось бы верить, но какой может быть оптимизм или пессимизм, когда перед тобой голые факты?.. - Я, к сожалению, ничего не могу доказать. Никто не может. Но… Со мной работало, тебе тоже поможет. - Семён достал из кармана плеер с воткнутыми туда наушниками. - По крайней мере, поможет тебе сбежать от враждебной реальности. Рыжая ещё раз всхлипнула, шмыгнула носом и приняла чёрную коробочку. Семён только погладил её по огненного цвета шевелюре и, ободряюще улыбнувшись и сказав какие-то добрые слова на прощание, пошёл к себе в домик. А что ещё он мог поделать? Ничего…