Проект «И»

Макс Харитонов сидел в уютном кабинете своего предшественника и продолжал его дело. То есть не делал ничего полезного. Он наслаждался подобной жизнью: хочешь кофе - сварил его себе, выпил - и никто не мешает. Хочешь посидеть в сети или ещё чего в компьютере поделать не по работе - проше пане, и никто ни слова не скажет. Что же могло омрачать столь идиллическую жизнь техника «Философов», замначальника научного отдела? Две вещи. Неразгаданная тайна флешки с красной полосой и застопорившийся процесс, который он про себя называл «план М». Разговор с майором Горшковой он так и не продолжил, хотя времени было для этого предостаточно. А про флешку он просто забыл… «Так», - подумал он про себя, достав из кармана несчастный носитель информации. «Дохожу уровень - и всесторонне исследую вопрос. Даже так: или дохожу уровень, или умираю - и тогда исследую. Чтоб совсем точно…» …Семён сидел на скамейке, уронив голову в ладони. Ему было плевать на красоту мира вокруг - глаза б его на это не смотрели. Он погружался в глубочайшую депрессию и апатию всё глубже и глубже. И привёл его к этому состоянию лишь один маленький вопрос: «Зачем его мама показала ему свою смерть? Почему она его бросила, причём, можно сказать, напоказ?!» - Сём, иди обедать. Юноша нехотя поднял голову и увидел улыбающуюся Раису. Она протягивала ему руку. - Есть не хочется. - Ты со вчерашнего дня не ел. И недели две таким сычом ходишь. Я понимаю, история твоего прошлого сильно тебя подкосила, но нельзя сдаваться!.. Прошлое - это прошлое, надо жить в настоящем… - Она села рядом, обняв его за плечи. Тот не отреагировал. - Так. Что же именно тебя грызёт? Ответь. Я не хочу, чтобы ты страдал. Ты от такого можешь просто умереть. Поведай мне. - Хы… Зачем?.. - Что «зачем»? - Раиса наклонилась, чтобы видеть его лицо. - Зачем она привела меня смотреть на свою смерть?.. Той ночью, после чтения отчёта… я вспомнил это. Я видел. Я всё видел и запомнил. Страшное событие, да… Только… Зачем? Разве так поступает мать? Разве она, даже умирая, не хочет защитить своего ребёнка? Но она заставила меня увидеть её кончину! Она словно хотела отпечатать в моей памяти, что меня больше некому защитить. Это… так… - Семён не смог дальше продолжать: ему свело горло. - Я не знаю… но… Мы же знаем, что душа твоей мамы в Исполине, а значит, она всё-таки защищает тебя. Думаю, что она считала, что защитит тебя лучше, если станет боевым роботом невиданных сил. - Готов поспорить, что в виде человека она принесла бы много больше пользы семье и человечеству! И ей самой было бы лучше! А так из-за неё отец хочет уничтожить человечество… - Она, напротив, хотела это предотвратить… - Значит, жертва была напрасной!! - Семён разогнулся, не в силах больше сдерживаться. - Всё, что ни случилось с моими близкими, идёт к худшему!.. - Во всяком случае, это не твоя вина, - мягко проговорила синевласая, гладя Семёна по голове. - И… Мне кажется, что жертва твоей мамы всё же не была напрасной. Она знала, на что идёт. Если бы она не была уверена в своих силах, то не стала бы участвовать в эксперименте, правда? - Людям свойственно ошибаться в себе, переоценивать, недооценивать… Вероятность ошибки слишком велика. - Сём, я очень сочувствую твоему горю. Понимаю тебя как никто. Но… Сходи поешь. Хоть немного. - Хорошо. Согласен, уговорила. - Юноша слабо улыбнулся и посмотрел Раисе в глаза. Та улыбнулась в ответ и поцеловала его. Однако… что-то было в этом не то. Чего-то не доставало… Раиса даже поняла, чего: Семёна, видимо, настолько поглотили собственные депрессивные мысли, что у него пропала воля к каким-либо действиям, инициатива, решительность. Причём настолько все эти качества у него притупились, что даже на поцелуй своей любимой девушки он ответить не может… Несмотря на всё это, красноглазая была не в обиде. Она будет любить Семёна таким, какой он есть. Но это состояние - не естественное. Оно пришлое. Она поклялась, что этот парень не будет испытывать сильных страданий - из-за таковых он едва не лишил себя жизни. Сейчас он явно страдает, и страдает без всякой меры. И из такого состояния его надо выводить… Тем более, что он когда-то сам вывел её из эмоционального стазиса… - Не сдавайся. Никогда. Не позволяй прошлому сбить тебя с ног. Найди в себе хоть какие-то остатки воли! - Их уже не осталось, - честно признался юноша. - Я уже пятнадцать дней как прочитал отчёт, и мне день ото дня всё хуже и хуже. Даже тот факт, что я просыпаюсь в твоих объятиях, не причиняет мне никакой радости… - Действительно, каждую ночь Раиса во сне телепортировалась к Семёну под бок и до утра спала с ним на одной кровати. Ничего предосудительного не происходило - они действительно спали. - Тогда… просто будь собой. Постарайся вспомнить прежнего себя. Жизнерадостного, слегка циничного, но добродушного Сёму Якоренко, которого мы все знаем, которого я полюбила… Мы поможем тебе выкарабкаться. С тобой я… - И я, - звонко произнесли откуда-то сзади. Семён вздрогнул и в изумлении обернулся. За скамейкой стояла Алиса и ободряюще улыбалась. - Не пугай так больше, а? - попросил юноша, приводя в порядок дыхание. - Ладно. - Немка хихикнула. - Просто знай: я - твой друг. И я буду помогать тебе, что бы ни было с тобой худого… - И я тоже буду помогать по мере своих невеликих сил, - бормотнул Фумей. Он шёл по аллее и остановился, увидев, что пилоты сидят вместе и разговаривают о подобных вещах. - Ты меня, Семён, прости. Не надо было этот отчёт составлять. Я не подумал, что это может так сильно по тебе ударить… - Ты ни в чём не виноват, Фумей. - Семён постарался улыбнуться. - Ты всего лишь делал то, о чём тебя попросили. Излагал факты. Мне кажется, что незнание было бы для меня ещё более губительным… Я пребывал бы в счастливом неведении, а потом это бы по мне та-ак ударило… - Вот. Умная мысль, - кивнула рыжая. - Однако ж эта мудрость мне пока не может помочь… Спасибо за вашу поддержку. Не думаю, что сейчас вы можете мне помочь… Думаю, что выкарабкаюсь, хе-хе… - Вот это правильный настрой, - улыбнулась синевласая. - Главное - не позволяй себе сдаваться. Мы будем тебе помогать, чего бы это нам ни стоило, мы верим в тебя. Правда? - Да, конечно! - едва ли не хором ответствовали Фумей и Алиса. Семён только ещё раз слабо улыбнулся и, наконец, встал. - Обедать, говорите, время? Ладно, пойду поем. А то со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было… Он был прав: того заряда жизнелюбия, который ему дали его друзья, юноше хватило ненадолго. Он пообедал, посидел какое-то время и вновь погрузился в депрессию. Постоянного пребывания друзей рядом с собой он не требовал, жертву из себя не строил, внимания к себе не привлекал. Его действительно душила тяжёлая печаль. Прошло ещё дней пять. Семён уже начал испытывать проблемы со сном. Он подолгу лежал в кровати, не раздеваясь, потом проваливался в тяжёлое забытьё и просыпался примерно к обеду - злой, невыспавшийся, усталый. Под его глазами начали появляться серые мешки, а речь становилась отрывистой, холодной и безучастной. Раиса это видела, ей это не нравилось, но ничего с этим поделать она, к сожалению, не могла. Они с Алисой и Фумеем собирались вокруг Семёна ещё несколько раз, пытаясь поднять его «на свет», но периоды бодрости длились всё меньше и меньше, а в депрессию юноша уходил всё глубже и глубже. Она пыталась взбодрить его сама, но он даже не реагировал - ни словесно, ни действиями. Тогда она просто сидела рядом с ним - просто так, на протяжении нескольких часов подряд. Хоть она ничего не может сделать, пускай Семён хотя бы физически ощущает то, что он не один… …Макс сидел в уютном кабинете своего предшественника и вертел в руках флешку с красной полосой. Прошла чуть ли не неделя с того момента, как он пообещал себе углубиться в данные на этом носителе, а он к ним даже не притронулся. Да и разговор с Мартой надо бы довершить до конца… Они видятся постоянно, пересекаются то в командном центре, то в коридорах, но техник робеет, смущается и ищет возможность побыстрее смыться, оставляя майора недоумевать. Он понял, что его поступки во время битвы с Четырнадцатым Нечистым сблизили их. Сблизили настолько, что ему даже и подумать страшно. К такому быстрому развитию отношений он не готов. Ему надо помедленнее, поспокойнее и… понятнее, что ли… Итак. Флешка была в его руках. Почему бы не вставить её в гнездо компьютера и не ознакомиться, наконец, с её содержимым? Так он и сделал. Вновь на экране открылся список файлов. В глаза Максу бросилось то, что данные упорядочены не по названию, как это обычно бывает, а по приоритету прочтения. Самым первым шёл аудиофайл с непонятным названием. Харитонов надел наушники и открыл запись. - Привет. Хо-хо-хо-хоть немного уважения поимей и не спойлери контент, - хаотично завопил компьютер на разные механические голоса. - В наше время невозможно иметь секреты из-за любопытных Варвар вроде тебя. Пожалуйста, пусть это всё будет между нами. Если ты зальёшь это в сеть, я не буду делать больше тайн. Никого это не впечатлит. Это будет твоя вина-а-а-а-а-а!!! Последовавший за последним протяжным возгласом металлический смех привёл в себя впавшего было в ступор техника. Тот закрыл проигрыватель и перешёл к текстовым данным. И тут он понял, почему от него потребовали иметь уважение и не выкладывать это в сеть. Если бы он это сделал, полетели бы головы… в том числе и его собственная. Каких безумных рассказов там только не было: и переводы каких-то древних Свитков, и оригиналы этих Свитков, и документы, использованные для расшифровки языка Свитков, и отчёты о деятельности различных организаций - секретных и не очень, тайны закулисья МОЗГ, источники Нечисти, причины События-Два, описание вариантов близкого уже конца света, протоколы заседаний… так, а это уже интересно! То, что МОЗГ на самом деле - никакая не организация защиты, несмотря на своё гордое имя, то, что она готовит конец света, а другая организация - вроде масонов или кого-то ещё (документы называли их Люденами, Люксами или Бездушными) - готовит тоже, но другой - было понятно, небезынтересно и, безусловно, шокирующе для Макса. Но самым интересным - а главное, обнадёживающим - был следующий факт. В среде сотрудников МОЗГ были, можно сказать, предатели - но таковыми они были лишь с точки зрения организации. На деле же они, как могли, противодействовали злодейским планам командира, ответственного за всю эту заваруху. Назывались они «Клубом Красноглазых», а состав у них был… пилоты, Фумей, Марта. «Так как же они могли противодействовать концу света?» - спросил себя Макс, подавляя в себе желание завопить и забиться куда подальше - от непонимания и ужаса с ним такое часто случалось, а сейчас он испытывал и непонимание, и ужас. Открывшееся ему знание откликнулось ещё большим страхом и страданием в его душе. Один из пилотов, Раиса Анастасова, была безвольным ключом к концу света, и лишь счастливая случайность - то, что Семён в неё влюбился и начал выводить из эмоционального стазиса - давала миру и человечеству хоть какую-то надежду на продолжение нормального существования. Естественно, у командира имелись запасные Раисы (в буквальном смысле - у неё чёртова туча клонов!), но для исполнения плана «бракованная» версия должна быть убита. И Семён вместе с остальными самоотверженно защищал её, жертвуя своей жизнью - помнится, несколько месяцев назад он отравился цианидом, приготовленным для Анастасовой. И в лагерь они выехали единственно для того, чтобы до неё нельзя было добраться. И в операции «Бардиэль» Раиса тоже выжила, чудесным образом улетев из взрывающегося Исполина за миллисекунды до точки невозврата, да и сама эта операция была задумана лишь для того, чтобы инсценировать её смерть… Вот почему пилоты действовали так слаженно, вот почему Марта так самокритично хлопнула себя по лбу, узнав о нападении Четырнадцатого Нечистого (или Зеруэля - так его называли эти документы)! Они всё знали заранее, прорабатывали планы битв, просчитывали варианты… Тактический отдел остаётся ни с чем, без работы - ведь он и так фактически зря получал финансирование, ведь планы были наскоро сляпанные, запоздалые и почти всегда «пальцем в небо». Вот где истинный центр принятия решений, а не в кабинетах и коридорах пирамиды Бункера!.. Совершенно новый мир открылся Максу после изучения архивов флешки с красной полосой. Эти сведения никак не хотели укладываться в голову, ломали привычные устои, но тем не менее… Макс вынул флешку из гнезда, сунул её себе в карман. Он шумно выдохнул и, встав, выключил компьютер. Долгая ему сегодня предстоит прогулка. Три километра под землю. «До преисподней и обратно», как он прочёл в одном из отчётов. Согласно всем этим документам, там, внизу, есть огромный зал, в котором на красном кресте распято белое существо в маске, имя которому - Лилит. Да, он знал, что нарушает все правила, он знал, что или у него ничего не выйдет, или он погибнет как шпион, но так он хотя бы проверит, правда ли всё это… Он подошёл к дверям лифта. Рядом висела коробочка с бороздкой для ключ-карты - лишь три человека, если верить флешке, имеют ключи с таким уровнем допуска. Он, естественно, к их лику не причислен и никогда, наверно, не будет. Макс поправил очки и провёл своей ключ-картой по бороздке. Он ожидал двух исходов: или по всей штаб-квартире завопят сирены, или просто ничего не случится. Так и вышло: ничего не произошло. Он провёл картой ещё раз. Ничего не произошло. «Вот и отлично», - успокоено выдохнул Харитонов. - «Всё, что написано на флешке - вымысел, Фумей это просто придумал от нечего делать, а меня, как преемника и товарища, решил разыграть. Молодец, хорошая шутка, я чуть от ужаса не помер, пока читал…» И тут случилось совершенно неожиданное. С лёгким шипением двери лифта открылись, приглашая отвернувшегося было Макса внутрь. Тот развернулся на звук, подпрыгнул от удивления, но, решив взять себя в руки и идти до конца, раз уж ему предоставлена такая возможность, сжал кулаки, выдохнул и зашёл в кабинку. Лифт ехал долго. Мучительно долго. Может быть, такова энергетика места, а может быть, просто время в замкнутом пространстве тянется медленнее, но Максу казалось, что сейчас, в лифте, мерно отсчитывающем десятки метров вглубь недр Бункера, воздух и время настолько тягучи и вязки, что их перочинным ножиком можно нарезать. Из полудрёмы, в которую Харитонов впал, стоя в лифте на протяжении примерно двадцати минут, показавшихся ему не меньше чем часом, его вывел лишь звоночек: дескать, движение окончено, конечный этаж. Двери с шипением утопились в стены, и Макс аккуратным шагом нырнул в темноту, изредка разрезаемую светом газоразрядных ламп, противно жужжащих на потолке. В коридоре не было ни души, и Макса это немного пугало: темноту можно было буквально пощупать, она будто клубилась сгустками чёрного дыма. В воздухе витало что-то неизъяснимое и неприятно-грустное, а ещё лампы жужжат, металлический пол бряцает под ботинками… Наконец, вводный коридор закончился. Макс вышел на перекрёсток. На стенах, расцвеченных в белый, красный и зелёный, обнаружились таблички-указатели. «Завод псевдопилотов», «депозитарий неудачных прототипов», «хранилище образцов», «производство ЖКЖ»… Вот сюда-то ему и нужно!.. наверно. Техник повернул в крайний правый коридор. Лампы сменили тон освещения на более тёплый, начали появляться чаще и жужжать вроде перестали. Красная полоса, разделяющая белый верх и зелёный низ стен коридора, расширилась, на ней белым начали проступать слова: «БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ, УДОСТОВЕРЬТЕСЬ, ЧТО ИМЕЕТЕ ПРИСПОСОБЛЕНИЯ ДЛЯ ПЛАВАНИЯ В ЭКСТРЕННЫХ СЛУЧАЯХ». Тишина, нарушаемая лишь бряцанием металлического пола под подошвами кед… Почему-то Максу стало совсем спокойно и не страшно, хотя в воздухе всё ещё незримо клубилось что-то неправильное и искажённое… И тут щёлкнул затвор пистолета. Прямо у Харитонова за спиной. Тот резко остановился. Его внутренности завязались тугим узлом и ухнули вниз, ноги едва не подкосились, а сам он приготовился к тому, чтобы поплатиться за нарушение режима секретности. Ведь наверняка же командованию пришло сообщение о попытке проникновения в Терминальное крыло… Однако неизвестный обладатель пистолета не спешил расстреливать Макса на месте. Казалось, он выжидает, пытаясь понять, как действовать дальше. Поэтому очкарик медленно и осторожно повернулся. На него смотрело дуло пистолета - это было понятно, но вот кто его держал, будучи освещённым светом редких ламп… - Вас здесь не должно быть, Марта Ильинична, - промямлил Харитонов, сглатывая липкий комок в горле и стараясь звучать бодрее, чем он был - не падать же в обморок! - Тебя тоже, Макс, - отрывисто сказала Марта. Кривая ухмылка на её лице выдавала то, что с ним она не в игры играет, и вполне может пристрелить на месте, более того - она собирается это сделать, просто пока не хочет. - Тебе известно, что ты нарушил режим секретности, незаконно проникнув в Терминальное Крыло? - Да. А вы разве не?.. - Мне выдано специальное разрешение, - небрежно бросила Горшкова. Макс не знал, правда это или нет, но то, что это вполне может быть, он признавал. - Ну вот. Ты нарушил режим секретности. И я имею полное право пристрелить тебя на месте. Иначе ты будешь отдан под трибунал, будешь томиться по карцерам, чтобы всё равно умереть от пули в затылок. Считай, я делаю тебе одолжение. Хочешь что-нибудь сказать напоследок? - Марта Ильинична, я… - Ему в голову пришла глупая мысль, вроде бы идеально подходящая драматизму момента: с ходу бросить ей в лицо признание в собственных чувствах. Однако это его шкуру вряд ли спасёт, а сам он умрёт бесславно, как шпион, справедливо наказанный за преступление. Поэтому он отогнал эту глупую идею и, понурившись, продолжил: - …я ведь всё знаю. О вас, о «красноглазых», об операции «Бардиэль»… обо всём. - Ах ты… шавка люденовская!!! - возопила Горшкова, отпрянув назад от неожиданности. В неверном свете газоразрядных ламп Максу показалось, что на её глазах появились капельки слёз. - Казачок засланный! А я-то доверяла тебе, думала, ты просто… А ты… Тогда все секреты, которые ты вытащил из наших архивов своими грязными пальцами, ты унесёшь с собой в могилу!!! - Она ринулась вперёд, на Макса. Теперь ему точно не миновать смерти… Он инстинктивно отпрыгнул назад, зажмурившись и выставив руки перед собой. Он знал, что против Марты, прошедшей три горячих точки, заслужившей два десятка наград с помощью своей ловкости и силы, к тому же вооружённой пистолетом, это не поможет. Харитонов выдохнул, приготовившись к острой боли, которая оборвётся очень скоро - вместе с его жизнью… - Что это… у тебя? - В… в каком смысле? - Макс не сразу отреагировал на вопрос. - Что у тебя в руке? Он открыл глаза. Марта стояла совсем близко, опустив оружие в пол, и заинтересованно разглядывала Макса. Тот посмотрел на самого себя - и вправду: он что-то сжимает в кулаке. Он раскрыл ладонь и увидел… флешку, что была у него в кармане. - Откуда это у тебя? - Горшкова смотрела пытливо, готовясь вытряхивать из него сведения любыми возможными способами. Возможно, даже применяя оружие… - Я нашёл это в кабинете Фумея, после того, как занял его должность. Он мне сам про неё рассказал. - Не верю. Ты, скорее всего, украл её, или нашёл сам… - Марта выдернула у него из руки несчастную флешку. - А зачем тогда он оставил её в своём кабинете?! Если не было нужды оставить её кому-то другому, информацию эту? У него у самого, верней всего, есть копия, у вас - тоже… - Звучит разумно… Вот только как я могу это подтвердить?.. - Я ничего не могу сказать, кроме того, что действительно нашёл эту флешку в его кабинете. Кстати сказать, она была на люстре. И да, он мне ещё инструкцию дал: «На флешке всё. Как придут - из города ни ногой. Держись». - На него это похоже, да… Но это лишь слова. - Прошу вас, Марта Ильинична, дайте мне шанс оправдаться. Я прочитал всё, что было здесь, я узнал, что скрывает Геннадий Петрович… Я знаю всё. И не хочу, чтобы конца света произошло. Я… - Ладно, так уж и быть. Едем наверх. Только если что-то будет не так, как ты сказал… - Марта красноречиво провела большим пальцем поперёк шеи. Она убрала пистолет в кобуру, резко схватила Харитонова за запястье и повела к лифту. Да, Макс мечтал оказаться с ней наедине в таком узком пространстве минут на двадцать, но время явно было неподходящим: какое уж тут лезть с чувствами, когда объект обожания готов тебя уничтожить без зазрения совести… Сама же Марта о чём-то напряжённо думала, не отпуская запястья техника, но не смотря в его сторону. Наконец, они снова на привычных, хорошо освещённых и даже более радостных и цветистых уровнях штаб-квартиры. Несколько минут - и они в кабинете замначальника научного отдела. Марта рывком вставила флешку в гнездо. На экране появился уже знакомый Максу список файлов. - Да, действительно, тут абсолютно все данные, какие у нас только были, - задумчиво пробормотала Горшкова. - Но как же подтвердить, что флешку действительно подготовил Фумей, а не ты выкрал данные?.. - Ну, как минимум, флешка является ключом доступа к этому компьютеру, а я ключей никогда не запрашивал, это можно подтвердить. А кроме того… Может, на самой флешке есть что-то? - Нет тут никаких предупреждений, - отозвалась девушка, пошарив по архиву. - Я имею в виду на самой флешке! На коробочке! - Макс вытащил её из гнезда и принялся осматривать. На красной поросе была какая-то зарубка… - Это клейкая лента! - догадался техник, подцепил бороздку ногтем и начал отдирать. Когда красная полоска полностью отошла от чёрной коробочки, их ждал неприятный сюрприз. - Там ничего нет, - разочарованно бормотнула Марта. - Ну Христом-богом клянусь, я не крал никаких данных! - Но у тебя нет подтверждения. Я, к сожалению, в этом вопросе на слово верить не могу. - Ладно. Попробую найти. Что может принадлежать только Фумею?.. Я пока по архивам полазаю. Может, чего найду… - Да смотрела я, нет там ничего… - Фумей мог спрятать «посвящение» где угодно! Он же ещё и талантливый… Так… - Он открыл первый файл - им оказалась та самая аудиозапись, которая советовала ему не заливать эти данные в сеть. Он открыл её в аудиоредакторе, вывел в отдельное окно спектрограмму и начал наугад крутить ползунки диапазонов частот. Минут через пять на разноцветной спектрограмме проступили непонятные символы. - «Коронда та сизуронда гэна пи дорас»… - прочитала Марта. Харитонов не ожидал, что она знает этот язык, если это язык вообще - ни на одну из человеческих письменностей это похоже не было. - Оригинально, однако. Вот этому можно верить. Староатлантский язык за три недели ты выучить не смог бы. - Согласен, - кивнул Харитонов. - Хорошо. Я верю тебе, ты не крал данных. Стало быть, Фумей хотел тебя посвятить в наши секреты… Но почему не с самого начала? - Не знаю. Может, за мной следили пристальнее, чем за ним? А сейчас, когда я повышен, наблюдение ослабили… - Возможно. - Марта улыбнулась. Подозрительность в её взгляде больше не сквозила. Макс это заметил и выдохнул с облегчением. - А зачем ты пошёл в Догму? - Так вы называете Терминальное Крыло, да? Ну… Я решил проверить, так ли это - как минимум, висит ли там Лилит на кресте. Слишком уж это всё похоже на вымысел… - Висит, висит, мы врать не станем. И… Ты… прости меня, что я напала на тебя там, внизу. - Горшкова виновато потупилась, протягивая технику руку в знак примирения. - Я подумала, что ты - засланный казачок Люденов или Гэн-доно, подсадная утка или типа того… Думала, ты расследуешь наше дело, а затем сдашь нас… Прости. - Закономерная реакция, должен заметить, - бодрым тоном ответил Макс, хотя самого его пробрала крупная дрожь от одной мысли о том, что могло бы случиться там, в Терминальном Крыле… Он пожал протянутую руку. Ощущение ему… понравилось. Ему не хотелось отпускать тёплую тонкую ладошку Марты. Да, эти длинные сильные пальцы были просто созданы для того, чтобы сжимать рукоятку автомата или пистолета… - Э… - Горшкова как-то странно ухмыльнулась и дёрнула рукой, пытаясь освободиться. Макс нехотя разжал свою ладонь. - Сколько я так стоял? - Минуты две. - Марта лишь усмехнулась со странной эмоцией - может, она всё понимает?.. - Прошу прощения, я… задумался. - Да ладно, ничего такого, - хихикнула девушка. - Знаешь… Раз уж мы в одной лодке, то давай на «ты», а? - Я не смею. Вы старше меня по званию, опытнее… просто старше, в конце концов. - Тебе-то самому сколько лет? - Двадцать пять… - Да уж. Но когда это мне мешало? Фумею больше лет, чем мне, а я его на «вы» не называю. - Вам можно, у вас с ним роман был. - Ты это на что намекаешь?.. - Марта посмотрела на него, будто просвечивала насквозь, потом снова засмеялась. - Хорошо. Тогда прошу: не обращаться ко мне на «вы». По крайней мере, при личных разговорах. - Раз просите - не буду. - Горшкова строго посмотрела на техника. Тот пристыженно улыбнулся и поправился: - Раз просишь. - Вот и хорошо. - Девушка села на стул. - У меня как раз окно образовалось, может… Чайку выпьем, а? - Ладно… - Макс принялся готовить всё необходимое, а мысли в его голове неслись с головокружительной скоростью. Вот она держит его на мушке, а через пять минут вполне обходительна с ним, сидит с ним в одной комнате и пьёт чай… Ну, пока не пьёт, но скоро будет. Если такими темпами будут развиваться отношения, то нет уж, увольте, к такой скорости и поворотам он не готов. Литература литературой, а он живёт в реальности, которая от книг отличается… Хотя бы тем, что никакой, даже самый даровитый, писатель Марту описать не способен, равно как и всю широту и глубину его чувств к ней… Наконец, «напиток богов» был готов. Марта взяла в руки горячую, курящуюся терпким паром кружку, пригубила и откинулась на спинку стула, прикрыв глаза от удовольствия. Макс же, забыв про свою чашку, сидел за столом, оперев подбородок на ладонь, и мечтательным взором глядел на Горшкову, глупо улыбаясь. - Так… мы не закончили тот разговор, нас прервали. - Марта поставила кружку на стол. - Какой разговор? - Макс возвратился в реальность. - Ну… Ты хотел мне сказать что-то важное, а потом сообщили о нападении Зеруэля… Это было недели две назад. - А, тот разговор… - Харитонов почесал в затылке, глуповато осклабившись. - Я вот что хотел сказать… Тут он резко замолчал, изменившись в лице. Ну нельзя же ей с места в карьер говорить! Надо подвести её к этому, а она старательно обходит его «подъездные пути», заставляя его говорить прямо. Да и… Она кружит головы и разбивает сердца практически всему мужскому населению города - Харитонов знает это не понаслышке, техники из низших подразделений у себя в курилках только и делают, как обсуждают или Маргариту Сергеевну, или Марту - причём последнюю не в пример чаще и нежнее, нежели первую. А что Макс? Один из сотен, ничем особо не выделяющийся… Зачем он ей? Он не обладает никакими особыми достоинствами. Чем он может привлечь Марту или - но об это даже и мечтать страшно, настолько это маловероятно! - заставить её любить его в ответ?.. Нет, уж лучше оставить всё как есть - ведь если он признается ей, то она чисто из вежливости скажет что-то вроде «я обдумаю твои слова», и будет «обдумывать» день, другой, неделю, месяц… А он так и останется у разбитого корыта с разбитым же сердцем, страдать от неразделённой любви. «Но разве сейчас я не нахожусь в абсолютно таком же состоянии?» - спросил он себя. - «Разве сейчас я не страдаю от неразделённой любви?» Ну, так-то да, но если всё произойдёт так, как он это просчитал, то нынешнее его состояние даже выгоднее: то, что она «обдумает его слова» даст ему надежду, а страдать от не исполнившихся надежд хуже, чем просто страдать, без того, чтобы выдвигать эти надежды и смотреть, как они разбиваются. «А разве это сейчас не наоборот?» - сверкнуло у Макса в мозгу, словно молния. Ситуация действительно переворачивается с ног на голову. - «Сейчас я пичкаю себя несбыточными мечтами и, возможно, ложными надеждами, а если я скажу ей и получу такой ответ, то и надеяться не на что! Стало быть, лучше признаться, чем молчать…» Горшкова хихикнула, вырвав Харитонова из власти собственных мыслей. - А? - Макс ошарашено огляделся - столь глубоко он погрузился в себя. - Ой, извини, - смущённо улыбнулась Марта. - Ты просто такой милый, когда о чём-то думаешь. - Правда, что ли? - Очкарик глупо осклабился, радуясь этой похвале. Она, оказывается, считает его милым!.. Так, идеальный момент для приведения плана в исполнение. Харитонов вгляделся в её глаза, сильно напрягаясь, чтобы не утонуть в этих зеленовато-жёлтых очах. Размер зрачков ему показался увеличенным - а ведь известно, что у человека зрачки расширяются, когда он смотрит на что-то, что ему нравится. Но ведь он не профессионал, чтобы судить об этом… Ай, ладно, он даже не может нормально рассуждать - настолько он распалён чувством. «Глупо это получается - признаваться в любви тому, кто полчаса назад вполне искренне хотел тебя застрелить», - усмехнулся очкарик. - Да и не только, когда думаешь, - закончила спустя какое-то время свою фразу девушка. - Так. - Макс шумно выдохнул, затем вдохнул, снова выдохнул, снова вдохнул. - Вот что. Я очень давно хотел это сказать… Тут он перервал себя: начало старо как мир - мог бы подобрать что-нибудь получше, не зря же он столько книг перечитал! Да и сама Марта смотрит на него, как ему кажется, как-то скептично - видать, немало подобного рода перлов изящной словесности переслушала за свою жизнь. Но нет: она склонила голову слегка набок, выражая сдержанный, но нескрываемый интерес. Горшкова будто слегка дёрнула подбородком - это был словно бы неосознанный намёк на кивок: дескать, продолжай. - Вот что, - воодушевлённо продолжил техник, но слова будто врассыпную бросились из его головы, как он ни силился их собрать. - Ну… Я не знаю, чем выделяюсь среди шумной толпы, но… могу ли я сметь признаться в моих к вам… к тебе… чувствах?.. Марта слушала, приоткрыв рот, несмотря на косноязычие оратора. Она кивнула - на сей раз более уверенно и явно, даже улыбнувшись. - Вот… да. Я… Возможно… Да нет, совершенно точно я не единственный, кто вот так вот стоял перед тобой и мучился, подбирая слова… Будто я зря провёл три года своей жизни совокупно, читая произведения изящной словесности… Да! Зря! Ибо во всех книгах русских и зарубежных писателей всех времён не найдётся слов, какие смогли бы полно описать глубину моей любви!! - Макс начал повышать голос: он нащупал какую-то ниточку в словах, и шёл, «держась за неё пальцем», не зная, ведёт ли она его по правильному пути или нет. - Нет и таких слов, какие бы описали твои качества! Их просто нет в естественных языках! Хотя что я берусь рассуждать о языках, я всего лишь программист. К тому же программист-недоучка, из универа меня чуть не вышибли в своё время, зимнюю сессию на четвёртом курсе завалил, едва-едва реабилитировался, доучивался уже на рабочем месте… Кстати… Может, это прозвучит глупо и клишировано, но я полюбил тебя ещё тогда, когда пришёл сюда работать! В первый же день! Я едва в обморок тогда не упал, честно говоря, у кадровика я был сам не свой… Макс остановился, чтобы перевести дух. Марта же глядела на него со смешанной эмоцией, которую техник определить затруднялся, но точно был уверен, что эмоция эта была положительная. - Когда ты на «капитанском мостике» стоишь за моей спиной и читаешь данные, положив руку мне на плечо, я едва могу сосредоточиться на работе. Я понимаю, что так, может быть, тебе удобно, но… А когда, после победы над Иреулем, ты меня обняла… Я чуть чувств не лишился, я серьёзно говорю!.. - Он помолчал. - Я понимаю, если я ничем тебя не цепляю, если я ответного чувства не вызываю, я готов это принять, но держать это в себе не могу!! Я буквально умираю изнутри, мне больно, мне чертовски плохо! И я изливаю тебе свою душу, даже не надеясь на взаимность, просто, чтобы ты знала: ни у кого, наверно, из тех, кто тебя когда-либо видел, не было более сильных и глубоких чувств, чем у меня!! Знай: я люблю тебя, Марта, и любить буду всегда, вне зависимости от того, что происходит: конец света, Большой Взрыв или что там ещё! Прости, что не знаю твоих интересов, мы даже ещё не так близки, почти не разговариваем, прости, что так поспешен, но даже днём позже я не смог бы это сказать по причине собственной кончины - и я не утрирую, я себя знаю, я бы зачах и умер… Да и к тому же - глупо вышло: признаваться в любви тому, кто несколько минут назад готов был тебя убить без зазрения совести… - Ошибаешься, Макс, - сипло проговорила Горшкова, вставая и подходя к парню ближе. У того спёрло дыхание. - Я до последнего, даже когда думала, что ты продался Люденам, не хотела причинять тебе вреда. Ты… Хотя нет, это прозвучит пошло… Она взяла паузу. - Да, ты ошибаешься ещё в одном положении. Ты выделяешься среди шумной толпы. Уж не знаю чем, но выделяешься. Ты будто неземным светом сияешь… Я… Прости, я тебе и в подмётки не гожусь со своей словесностью… Но я тоже люблю тебя, Макс. Наша с Фумеем история ушла безвозвратно, и я об этом не жалею. Ничуть. Он хороший человек, но… Ты другой, просто другой, я не могу тебя с ним сравнивать, - это даже неприлично с моей стороны - в нашем с тобой разговоре о таких вещах упоминать других людей. Я… Не могу сказать, но ты меня цепляешь. Я не знаю, за что я тебя люблю, но знаю, что люблю… Марта как-то странно дёрнулась - на глаза ей навернулись слёзы, и Макс не понимал, отчего. Он сидел, скованный ступором глупого отрицания собственного счастья: эта богиня, объект его обожания на протяжении лет примерно четырёх, не только не отвергла его чувств, но и искренне отвечает на них взаимностью… Он даже не понимал - реально ли происходящее, или он спит, но не мог догадаться ущипнуть себя…. Девушка хрипло хихикнула и кинулась ему на шею, подняв из кресла. Макс растворялся в тёплых волнах прекрасных ощущений, не поддающихся описанию, но каким-то образом смог обхватить Марту в ответ, сохранив какие-то остатки контроля над своим телом. - Всё. Я нашла того, с кем буду всегда, - на грани осознания слов шептала Марта. - Ты - мой, а я - твоя, и никто не может этого поменять. Мы - сила, мы едины, мы неразделимы… Харитонов ничего не отвечал. Очки его сбились, грозя упасть и сломаться, но он этого не замечал - он был способен лишь на то, чтобы сипло дышать и упиваться тем счастьем, о котором он мечтал, на которое не рассчитывал и которое получил… …В лагере жизнь шла своим чередом. Фумей готовил еду на всех, Семён сидел, отрешённо глядя куда-то в Космос, Раиса была подле него, чтобы юноша не погружался в пучину горя до уровня невозврата, а Алиса, забыв о том, что совсем недавно, подобно Семёну, с отвращением и злобным бессилием от горя утраты глядела на мир, вполне успешно радовалась жизни и по мере сил делилась этой радостью с другими, но шатену было глубоко до фонаря: как бы он ни хотел выйти из этого порочного круга печали и отвращения ко всему сущему, так скоро это не делается, и он мог сделать это лишь сам - на что пока способен не был. Вот и сейчас он и Раиса сидели на скамейке на «главной площади» лагеря. Завтрак уже кончился, а обед и не думал начинаться: солнце зависло под большим, но всё ещё острым углом над восточным краем горизонта, освещая своими лучами аномальный лагерь и заставляя предметы отбрасывать короткие тени. Семён, ссутулившись и подперев подбородок ладонью, созерцал энергетические потоки Пространства - то есть никуда не смотрел, погрузившись в собственные страдания - а Раиса молча сидела сбоку, обняв его за плечи. Сколько они так просидели - никому не было известно. Но в какой-то момент Раиса взяла Семёна за руку и, прищурившись, посмотрела на циферблат его часов. - Одиннадцать. Пойдём, сегодня сеанс связи. - Почто? - угрюмо вопросил шатен. - Как «почто»? Сегодня семнадцатое ноября, нападение Араэля. - И откуда вы знаете эти даты… - Семён задал этот вопрос, давая понять, что не особо хочет знать ответ. Действительно, как они помнят даты, если тут время зациклено настолько, что через неделю записи на бумаге стираются?.. - Я помню, Фумей тоже помнит. Пойдешь смотреть? - Нет, спасибо. Мне что-то опостылели эти все битвы с чудищами. Со своими-то чудищами разобраться не могу, хе-хе… Синевласая пожала плечами, но осталась подле него. Он шутит, пусть и угрюмо - значит, ситуация выправляется, он уже пережил критическое состояние, хотя, возможно, об это не подозревает… А сеанс связи действительно может подождать - Фумей устраивает их исключительно для того, чтобы самому удостовериться, что всё в порядке. Его и посещать-то необязательно… Тем временем в Волгограде-Три погода была так себе. Несмотря на обеспеченное Вторым Ударом вечное лето, ноябрь оставался ноябрём, и хмурые тучи уже третью неделю поливали город водой. Дожди были несильные, но противные: мелкая морось, не прекращающаяся сутками, кого хочешь из себя выведет. Но Бункер был в безопасности благодаря своим дренажному комплексу, сливающим лишнюю влагу по системе трубопроводов в Старицу Волжскую. Макс уже два дня ходил и не обращал внимания на погоду наверху: ведь жить он мог и здесь, в Бункере. Да и что ему дожди, когда он с Мартой вместе купается в лучах всепоглощающей любви друг к другу… Он терял дар речи рядом с ней, несмотря на то, что она перестала быть недостижимой вершиной, и поэтому они просто сидели вместе где-нибудь на галечном пляже Бункера в обеденный перерыв или после работы, наслаждаясь обществом друг друга. Для них существовали только они двое в замкнутом мирке-коконе, и мировые проблемы в лице Люденов, Гэн-доно, их планов и недобитой ещё Нечисти отходили на второй план. Поэтому Марта чуть не забыла об одной из дат, которая была в архивах «красноглазых» помечена красным. А когда вспомнила, то не особо обеспокоилась. Её больше занимал Макс - рядом с ней такой немногословный, кроткий и забитый, не желающий - а точней, не могущий - открыться перед ней, милый и хороший парень. Они были в командном центре. Конечно, там были и другие, в том числе и высшее командование в своём «орлином гнезде», и поэтому они поддерживали необходимую дистанцию, какую соблюдали и ранее: Харитонов сидит в кресле, Горшкова стоит за ним, положив руку ему на плечо. - Наши спутниковые сканеры показывают, что на орбите появился очередной Нечистый, - бормотнул Серёгин. Кузнецова напряглась, а Горшкова встрепенулась и даже влепила себе в лицо ладонь в приступе досады. - Что оно такое? - отрывисто спросила она. - Вывожу изображение на главный экран, - послушно отозвался Александр. Макс тоже вывел картинку со спутника на свои мониторы. На фоне чёрного космического пространства витало ослепительно-белое нечто. Оно напоминало какое-то нагромождение птичьих крыльев, будто сотканных из непонятного света. - И что оно делает? - с наигранной ленцой в голосе пробормотал Харитонов, хотя сам не на шутку перепугался - в нём была ещё свежа память о нападении Зеруэля. - Просто летает там… зловеще, - несколько помешкав, ответил длинноволосый гитарист. - А поточнее? - Пятнадцатый Нечистый находится на земной орбите и завис точно над нами, - бойко затараторила Майя. - Он находится ниже геостационарной орбиты, поэтому, видимо, тормозит своё движение своим ППУ. - Так что вы стоите? Ослабьте его ППУ процентов на десять обычным оружием, а там с земли лазером ударим, с «Рамиэля», - переключилась на боевой, азартный лад Марта. Очкарик невольно залюбовался ей: когда она готова к любой опасности и руководит военной операцией, она особенно прекрасна. - Бесполезно, - секунд через пять отозвался Макс, следивший за исполнением указанного плана. - Он вне пределов досягаемости стандартных зенитных ракет, а на спутниках у нас ракетниц нет. - Остаётся лишь финальный шаг. Товарищ Дроздов! - крикнула Горшкова уже в микрофон интеркома. - Требую санкцию на старт «Рамиэля» и «Лелиэля», использование Исполинов будет бесполезным! - Санкцию на старт даю, - одобрительно проскрежетал голосом Сергея динамик. - Есть! - Марта слегка оттеснила Харитонова от его рабочего места, чтобы начать операцию по уничтожению Нечистого. Игрек и Икс выслушали краткий инструктаж, кивнули и стартовали свои боевые машины. Вот они пронзают серое небо, затянутое облаками, нависшими над городом, вот они взмывают над горизонтом, разграничивающим голубое небо и чёрный Космос… Вот перед окулярами камер возникла и Цель-Пятнадцать, Нечистый с именем Араэль. - Огонь! - скомандовала Марта, но прежде, чем Игрек мог среагировать, эта «птичка» из света запулила в «Рамиэль» чем-то непонятным - по крайней мере, изображение с передней камеры октаэдрической машины было засвечено. - Отчёт о состоянии боевых машин! - рявкнула Кузнецова в сторону техников. - Все системы «Рамиэля» и «Лелиэля» в норме. Судя по датчикам ближайшего спутника, на «Рамиэль» просто падает широкий световой луч, - забормотал, словно молитву, Макс. - Он просто светит на него, как из фонарика. Может, он пытается с ним связаться?.. - Пси-атака… - прошептала Марта сквозь зубы. Она скривилась от сочувствия той боли, которую, наверно, сейчас испытывает Игрек. Тот, если камеры внутри его капсулы не врали, корчился в своём подвесе, схватившись за голову и бормоча какие-то бессвязные слова. - Игрек! Что с тобой, Игрек? Ответь!.. - закричала было Икс, но связь с ней быстро прервалась, а сам «Лелиэль» начал быстро, но мягко спускаться на землю. - Что с Икс? - резко спросила Маргарита. - Кратковременное нарушение работы гравитационного инвертора и перепрограммирование автоматики. Икс пытается взять управление на себя, но излучение Нечистого сбило настройки, и она совершает аварийную посадку. - Майя сочувствовала девушке-гомункулу в её беспокойстве за Игрека. - А «Рамиэль» в норме? - Сама машина - да. Пилот подвергается пси-атаке и недееспособен… - Держим с ним связь. Он не может атаковать Цель, но мы обязаны… Кузнецова не договорила: на главный экран начали выводиться какие-то странные картины, непохожие ни на изображение битвы, ни на страдания Игрека. Сам же Игрек чувствовал нечто, что передать словами просто невозможно. Скажите, достопочтенный читатель, в ваших мозгах когда-нибудь копались? В моих - точно нет. Поэтому не обессудьте за возможную неточность и косность описаний, но я приложу все усилия. Итак. Это было больно. Мучительно больно. Будто бы его череп вскрыли и тысячами буравов сверлили мякоть мозга. И при этом старательно изучали всё то, что в этой мякоти присутствовало. Вот он переживает свою жизнь - как бы в обратном порядке: вот он бьётся с Зеруэлем… Вот приходит Икс… Вот он рассказывает Кузнецовой, Дроздову и остальным о своей жизни… Таким манером он добрался до обжигающе холодной темноты, что была до того, как он вообще появился на свет… Конечно - воспоминаний не было никаких, их и быть-то не могло. Но… Он что-то видел, и тот, кто копался в его голове, имя которому было Араэль, тоже видел. Откуда это - ни тот, ни другой не знали… …Смуглый мужчина с небольшими усиками сидел в тесном помещении из грязно-жёлтого материала. В маленькое окошко виднелась бескрайняя пустыня красно-бурого песка. Слышались неясные громоподобные звуки, источника их не было видно. Мужчина включил какое-то устройство и начал говорить. - Касташ то Денговара беноль эго нам, элодата фогы ла Та-Гонма фогытэнде, голикаольма нафэцорэма ла Торенаштэнде када Экрони бенод э… - Что он говорит? - спросил Харитонов, в изумлении глядя на экран. - Кажется, он сказал, что его зовут Касташ из Денговара, и он из армии Та-Гонов, колонистов Торенаштов на Земле, - уверенным голосом перевела Кузнецова. Через секунду до неё дошло, что именно она сказала, и смутилась, заозиравшись по сторонам. Словно её коробил смысл говоримых ею слов… Смуглый мужчина по имени Касташ продолжал что-то говорить на этом мелодичном языке, а Маргарита переводила. - Откуда вы знаете этот язык, Маргарита Сергеевна? - спросил Макс, хотя прекрасно знал ответ на этот вопрос из архивов. - В своё время увлекалась лингвистикой, - отвечала Кузнецова. Максу показалось, блондинка глуповато хихикнула. - Этот голос мне странно знаком… - шепнула Горшкова Максу на ухо. Тот лишь плечами пожал… Говорил Касташ довольно долго, минут пять. Вот что он сказал (если что - сразу прошу прощения за неточности перевода): «Моё имя Касташ из Денговара, я - командир армии Та-Гонов, славных колонистов Торенаштов на Земле. Это моя предсмертная записка - я чую, что скоро умру. Треклятые Зо-Даки уже два ыро как предали заветы наших предков. И как их только Стихии слушаются?.. Кто бы ни нашёл эту запись, знайте: Зо-Даки - подлые дезертиры, отступившие от плана освоения и святого закона: «не вреди тем, кого создал». Да, мы создали существ, именуемых «апэ», в качестве слуг, но обращались с ними гуманно, трудом не перегружали, считали даже равными себе. Однако Зо-Даки пошли по пути злонравия и начали ставить на них эксперименты против жизни, выводить уродливых гибридов… Несметные тысячи преступлений совершили их учёные. Мы же, Та-Гоны, воспротивились такому беззаконию и объявили Зо-Дакам войну. Да, они наши братья-колонисты, но после подобных злодеяний мы перестали их считать за людей, за Торенаштов. Наш военный совет одобрил применение Великой Волны против Зо-Даков и их воинства гибридов. Однако чует моё сердце: никто в этой войне не выиграет, мы все погибнем в огне, порождённом водой. Я разбиваю Корону, призывая наших на подмогу. Да поможет нам и им Святая Праматерь. Да хранит наших потомков Торест Мегист, великий первопредок. Прощайте…» Касташ затих и просто молчал секунд пять, смотря в камеру… глаза… Что это было? Запись на камеру или чья-то память? Неясно. Затем усатый «элодата фогы» достал из кармана что-то, подозрительно напоминающее лазерный пистолет Икс и пробормотал сквозь зубы: - Улнаноноугэ тотокте, трошитоканда! Что-то не то звякнуло, не то скрежетнуло, и изображение, трясясь, повалилось набок, затемняясь и сходя на нет. Кто-то застонал, затем послышалось повторное злобное «Тотокте!», и вновь не то звякнуло, не то скрежетнуло. Изображение превратилось в чёрную картинку, перестал идти звук. Изредка по экрану пробегали помехи. - Что он последний раз сказал?.. - Макс дрожал - они стали свидетелями того, как кого-то убили, причём смотрели они с перспективы жертвы. Мрачное зрелище, не согласитесь ли вы со мной? - «Умри в муках, предательница», - перевела Кузнецова. - Причём сказал он это в низком регистре, то есть неуважительно. Кому-то, кого он не считал достойным себя. Марта молча сверлила глазами монитор, пытаясь найти ответы на какие-то вопросы, вертящиеся в её уме. Сам же Макс, кинув на неё сочувственный взгляд, спросил, ни к кому не обращаясь: - А что это было? Воспоминания Игрека?.. Но как они могли попасть в его голову? И почему они попали к нам на экраны?.. - Пилот «Рамиэля» без сознания, но Нечистый продолжает воздействие на машину! Видимо, оно ищет нового контакта! - подал голос Серёгин. - Остаётся лишь финальный шаг, - неожиданно для всех взревел интерком хриплым голосом командира Якоренко. - Я санкционирую применение Копья Лонгина. «Копьё Лонгина? Оно же Копьё Судьбы…» - нашёл в себе силу пошутить про себя Харитонов. Он тихо замурлыкал мелодию заглавной темы одной компьютерной игры, где это самое Копьё Судьбы надо было вызволить из лап врагов. - Но как? - Кузнецова кинулась к микрофону. - Для его запуска необходим Исполин! А у нас нет пилотов! Даже п… - Тут она запнулась, нервно оглянулась и продолжила: - Никаких нет, товарищ генерал-лейтенант! - Никаноров? - Восстанавливается, ему ещё неделю лежать! - Ну так возьмите кого-нибудь из депозитария!!! - Геннадий явно злился. - У нас нет времени для подготовки пилота! К тому же, желательно взять девушку! Единственный функциональный Исполин - Ноль-Второй, Ноль-Первый нельзя выпускать после инцидента с Четырнадцатым Нечистым! - Приступайте, - бросил командир и отключился. - Есть, - понуро бормотнула Маргарита. Она тронула за плечо находящуюся в ступоре Горшкову и сказала: - Пошли своих ребят… сама знаешь куда. - Ясно, - словно бы в трансе отозвалась Марта, набрала внутренний номер на своей рации и отдала приказ… …Красно-белый Исполин стоял на земле Бункера. Его голова была вровень с вершиной пирамидального здания штаб-квартиры. Сам он не двигался ни на дюйм, выражая олимпийское спокойствие сильного воина, которому нечего бояться. Чего нельзя было сказать о пилоте… - Пилот Тимирязева, слышно? - Марта был напряжена до предела. - Д-да, вроде… - Аня - а это именно она и была - явственно тряслась от испуга и непонимания ситуации. Всё было хорошо: она сидела дома, смотря на угрюмую погоду за окном, её сестрицы ушли куда-то по делам, сама она собиралась навестить Тольку, а тут её почти буквально хватают за шкирку и запихивают в контактную капсулу. - Открой люк рядом со своими ногами и встань на платформу. Она отвезёт тебя вниз. - Я… Ясно… - Ноль-Второй неуверенно нагнулся и обеими руками откинул квадратную плиту у своих стоп. Образовалась ровная выемка, на которую Исполин ступил, покачиваясь - словно не будучи до конца уверенным в своей походке. Щёлкнули запоры на фиксаторах ног, и лифт со свистом ухнул вниз. Светлые полосы ламп быстро проносились мимо глаз Исполина и его пилота. Наконец, по прошествии десяти или пятнадцати минут, лифт остановился. Главный экран и мониторы были выключены в рамках секретности - Копьё, как дополнительно объявил Дроздов, находится в закрытом хранилище, к которому ни у кого из здесь присутствующих, кроме высшего командования, нет допуска - но на маленьком карманном мониторе, отображающем то, что видят Ноль-Второй и Аня, Марта видела: перед боевой машиной висит громадных размеров красный крест, а к нему двумя гвоздями приколочено белое тучное существо в маске и без ног. В груди его - точней её, ибо это была, как вы знаете, Лилит - торчало красновато-медное двузубое копьё, состоящее будто из двух свитых вместе стержней. - Вытащи Копьё и дуй наверх. - А… А… Ага… - Девушка тряслась от ужаса ещё сильнее, чем раньше, но всё-таки вынула вилообразную пику из груди распятого существа. Ни капли не вытекло из ран - даже самих ран не было, они затянулись, словно Лилит состояла из чего-то вроде мастики или геля. Подъёмник со скрипом пошёл вверх, и никто не увидел, что у существа с маской на лице, прибитой к оному двумя гвоздями в глазницах, стремительно, словно падая из верхних частей тела, отросли полноразмерные ноги. Также никто не видел, как в темноте лифтовой шахты на мгновение сверкнули два зелёных огня… - Я… Я на поверхности… - дрожащим голосом отчиталась Аня. Исполин стоял уже на земле города, поливаемый дождём. В его едва заметно трясущихся руках было Копьё Лонгина, длиною в полтора его роста. - Кидай. Прямо вверх, - твёрдо приказала Горшкова. Она ободряюще улыбнулась, хоть совсем не была уверена в успехе этой операции… Что-то громыхнуло - это явно не мог быть реальный гром, ведь дождь шёл спокойный, без грозы. И тут… - ЧТО ОНА ЗДЕСЬ ДЕЛАЕТ?! - завопил Геннадий, увидев, как Ноль-Первый выходит из грациозного кувырка и приземляется прямо перед Ноль-Вторым. - Она была на запоре, да и стоп-капсулу никто не убирал!!! - Инцидент, - пробормотал Дроздов, напоминая своему ученику, что именно случилось и почему происходящему не следует удивляться. Якоренко только сплюнул и выругался. Аня же застыла от ужаса. Она только собиралась, как её и проинструктировали, кинуть двузубую пику в облачную пелену, как вдруг из-за её спины со свистом выпрыгивает неконтролируемый и совершенно дикий на вид Ноль-Первый! И чего ждать? Что делать? Как тут вообще можно работать? Стольких потрясений за двадцать минут школьница не выдержала и отключилась. Но Ноль-Второй времени не терял. Его четыре лиловых глаза тоже засветились изнутри. Он обменялся парой странных жестов с лилово-зелёным воином. Оба кивнули друг другу, и Ноль-Первый полез на плечи Ноль-Второму. Последний протянул наверх Копьё, и великан с рогом во лбу ухватил его - и руки его не дрожали, удерживая смертоносный артефакт крепко и уверенно. Что-то резко затрещало. Над Ноль-Вторым появилось сверкающая жёлто-зелёным плоскость сильнейшего ППУ. Она вскоре начала менять форму, преобразившись в вогнутый мешок, который с резким хлопком спружинил, словно батут. Ноль-Первый быстро взмыл в небеса, сделав прореху в облачном покрывале, что, впрочем, быстро затянулась. - Я поняла… - прошептала Марта. - Они скооперировались, чтобы убить Араэля наверняка. Она испугалась, что Аня промахнётся… Тем временем с внешних камер «Рамиэля», чей пилот сейчас тоже валялся в отключке, не в силах больше выносить то, что в его мозгах копается чужеродная сущность, поступала новая картинка. Рядом с октаэдрической боевой машиной появился прилетевший снизу Ноль-Первый, зависший в космической невесомости. Араэль, увидев новое живое создание, направил было на него свой луч чтения мыслей, но… не тут-то было! Фиолетово-зелёный гигант, словно профессиональный спортсмен, развернулся вполоборота, держа Копьё Лонгина одной рукой, затем напрягся, собирая силы. Он был похож на пружину, поставленную на стопор… Хоть в космосе и не распространяется звук, Макс готов был поклясться, что услышал звон: словно действительно пружину сняли со стопора. Это Исполин метнул Копьё в Нечистого. Тот никак не попытался уклониться, подставляя своё светящееся тело летящему в него двузубому орудию убийства. Свет потерял форму крыльев, распавшись в невнятного вида вихреподобное облако, когда зубья Копья коснулись тела Араэля. Оно не встретило никакого препятствия на своём пути, пройдя сквозь уже покойного Нечистого насквозь. Вихрь голубоватого света развеялся полностью, а Копьё уже летело, словно ускоряясь само по себе, в даль Космоса… Максу казалось, что всё это происходит очень медленно и размеренно, но на самом деле всё действо заняло три четверти секунды, пока Исполин-Ноль-Один висел в вершине баллистической параболы. Через секунду он уже падал на землю, защитив себя от перегрева параболическим щитом из ППУ вокруг ног… Минуту спустя с громоподобным звуком великан-воитель приземлился. Вокруг него клубилась пыль, во все стороны разлетелось облако осколков асфальта. - Мы… победили?.. - спросил Макс. - А как же Игрек?! - Маргарита ринулась к клавиатуре, набирая коды команд управления. - Вот, теперь всё. Я имею доступ к аварийному дистанционному управлению «Рамиэлем». Сейчас он медленно приземлится. Нам надо Игрека вытащить и проверить на повреждения… Не завидую я ему… - Да. Мы победили, - словно не веря в то, что говорит, прошептала Марта. Она, как и несколько дней назад, сгребла Макса в объятия и подняла из кресла. Тот обмяк и едва мог осознавать происходящее. А происходило нечто крайне важное: его впервые в жизни целовала любимая девушка… - …Чёрт, я волновался за их отношения больше, чем за свои собственные! - Фумей жевал морковку прямо на ходу. Они с Алисой шли из библиотеки - майор отключил связь. - А что думаешь насчёт речи Касташа? - заинтересованно поглядела на него рыжая немка. - Не знаю. На всякий случай я записал её. Потом подумаем. Я не знаю, что всё это значит, и как связано с Игреком… О-о, какие люди! - Двое остановились у скамейки, на которой сидели Семён и Раиса. Последняя приветливо улыбнулась подошедшим, а юноша даже не поднял на них глаза, хоть и принял более бодрую позу, заслышав их голоса и шаги. - Сёмыч, ты много чего пропустил! - задорно улыбнулась Алиса. - Знаю, - хмыкнул шатен, - но совершенно не жалею. Я не знаю, будет ли мне лучше в дальнейшем, и лучше ли сейчас, чем раньше, но… - Семён с трудом улыбнулся. - Спасибо за поддержку, друзья, я очень ценю вас и вашу заботу обо мне… Пожалуйста, простите меня за то, что я это, как может показаться, игнорирую… - Да без проблем! - ободряюще хохотнул Фумей, а Алиса наклонилась к паре и сказала: - Я понимаю, ты не игнорируешь, тебе просто худо. Ну… Ты это… Выправляйся, а мы тебе будем помогать. Ведь для этого нужны друзья?..