Проект «И»

Семён проснулся на удивление отдохнувшим. Он даже удивился этому факту. А потом удивился тому факту, что способен чему-то удивляться. Юноша открыл глаза и принялся за самокопания. Выяснилось, что он больше не чувствует упадка сил и отсутствия воли, каковые наблюдались на протяжении трёх прошедших недель. Да, остался неприятный осадок где-то на самом дне сердца, да, он всё ещё не тот Сёма Якоренко, каким он был до прочтения отчёта, но к этому состоянию сделан большой шаг. Он всё-таки перевалил через кризис! А ещё ему невыносимо сильно хотелось обнять Раису, рассказать ей обо всём, что перечувствовал, сказать ей ещё раз, как сильно её любит… Три недели он будто не замечал её рядом с собой, и теперь всё его существо рвалось к ней. Семён огляделся. В домике Раисы не было - ни на её койке, ни под его боком, где она обычно оказывалась каждое утро, ни где-либо ещё. Шатен встал, оделся и пошёл по лагерю. …Синевласая сидела на краю дебаркадера лодочной станции, что была на берегу, и болтала босыми ногами в воздухе. Болтала бы и в воде, но борт был слишком высоко, а на пирс ей спускаться не хотелось. Рядом с ней стояли её синеватые туфли с белыми носками, запиханными в них. Услышав шаги за спиной, девушка встрепенулась, быстро встала и обернулась. Подошедшим оказался Семён. Тот слабо, но искренне улыбался, глядя ей в глаза. Она лишь зажмурилась от радости и собралась было обнять юношу, но тот кинулся на её шею первым… и начал рыдать, заливая слезами её рубашку. Раиса лишь гладила Семёна по непослушным тёмно-русым волосам и приговаривала: - Правильно… Поплачь. Не давай злу и горю задерживаться в себе… Плакал он минуты две или три. После чего поднял голову и, улыбаясь сквозь оставшиеся слёзы, пробормотал что-то - что именно, он не понял, да и не особо задумывался… …Пара сидела на краю дебаркадера лодочной станции и болтала босыми ногами в воздухе. - Ну, как ты? - спросила Раиса. - Да вот… как видишь, - хихикнул Семён. - Проснулся отдохнувшим, выяснил, что не чувствую такого сильного упадка духа и сил, а ещё понял, что мучительно хочу увидеть тебя. Я же последние три недели ничего вокруг не видел… Прости меня за то, каким я был… Я не хотел страдать, не хотел, чтобы вы страдали… но страдал… и вы страдали… Прости. - Сём… Знаешь… - Раиса улыбнулась - в её глазах читалась искренняя радость. - Ты не виноват ни в чём. Такое бывает со всеми и не один раз в жизни. Я поклялась, что ты больше не будешь страдать так сильно, как в тот вечер… И, видимо, не справилась… - Да ладно тебе. Не так уж сильно я и страдал. И вообще: никто ни в чём не виноват, ясно? Просто на меня навалилась депрессия - ещё до конца не свалилась, наверно, но минимум половину я с себя стряхнул, хе-хе… - Да… - Раиса умолкла, улыбнулась и прижалась к Семёну. - Знаешь… - Юноша обнял синевласую за плечи. - Вот не хочу от тебя никуда отходить. Понял, что очень скучаю по тебе, по твоему обществу… По всему, что связано с тобой. Я хочу сказать, как сильно я, оказывается, люблю тебя… Может, не зря на меня всё это свалилось? Может, там, наверху, - он показал взглядом на чистое небо, - хотели, чтобы я почувствовал любовь к тебе с новой силой?.. - Может быть - кто знает… - Девушка улыбнулась и зажмурилась, положив голову Семёну на плечо. - Я тоже люблю тебя - неважно, радуешься ты или грустишь. И всегда буду любить… Семён ничего не ответил - лишь слегка повернул Раису к себе. Та поняла намёк, и они скрепили жарким поцелуем свой восстановившийся союз… - …Какого чёрта вы творите?! - вопил монолит «LUX 09». - У вас Исполины сами по себе в космос прыгают, никому не подчиняются, так ещё и единственный и неповторимый артефакт разбазарили!!! Чем вы думали, когда приказывали кинуть в Араэля Копьё?! Якоренко-старший лишь усмехнулся в пальцы. - Моей приоритетной целью являлось уничтожение Араэля, а не сохранение артефактов. Да и зачем нужно Копьё, кроме как не для того, чтобы пробивать сильнейшие ППУ? Ведь именно таково его назначение, если верить Свиткам, не так ли?.. - Да уж, в Свитках, как гласят Свитки, вранья не написано, - издевательски хихикнул «LUX 11». - И всё-таки: Копьё Лонгина безвозвратно утеряно, - хмуро продолжил «LUX 03». - В то время как мы сейчас разговариваем, оно уже миновало орбиту Луны и находится на полпути к Марсу. «LUX 02» и «LUX 10» слегка повернулись друг к другу, словно перешёптываясь. А «LUX 01» как-то странно двинулся: если бы он был человеком, можно было подумать, что он слегка ссутулился в задумчивости. Но камни не умеют сутулиться, правда?.. - Хорошо, Якоренко, мы понимаем ваши мотивы, - проскрипел тот, кого раньше знали, как Конрада Вальдштейна. - Вы свободны. Геннадий вновь усмехнулся в пальцы и растворился в темноте зала заседаний, так как был лишь голографической проекцией, используемой для связи. А «LUX 01» вновь странно двинулся, будто задумавшись, и пробормотал: - Нет. Он явно не за нас. Но фазу с Нечистью всё же надо довести до ума, а иначе и у нас ничего не выйдет. - Вы правы, товарищ председатель, - почтительно отозвался «LUX 05». - Я уже давно подозревал его предательство, но не решался предположить это вслух. - И мы пришли к этому так поздно? - холерически завизжал «LUX 09». - У нас нет времени!! - У нас в руках грубая сила и его слабость. Вспомните, как мы это делали раньше, - пробормотал председатель. Если бы у монолитов, какими были Людены, существовали лица, то сейчас бы они хищно ухмылялись, потирая руки… …Аня Тимирязева шла под руку с Толькой Никаноровым по пустым улицам Волгограда-Три. Того только недавно выписали из госпиталя - сказали, что переоценили время реабилитации - и ходил он неуверенно, но мальчик радовался хотя бы тому, что может ходить - не говоря уже о том, что рядом с ним девушка, которую он раньше считал назойливой формалисткой, которой лишь бы все правила соблюдали, но к которой его в то же самое время неудержимо влекло. И даже её тяга к порядку не была чем-то плохим, напротив, это очень хорошо… - Как твоя сестрёнка? - спросила староста. - Да как-как… Восстанавливается ещё. Ей, похоже, наплевать на все те раны и переломы, ей только в радость, что вокруг неё все бегают. - Да как ты можешь о своей сестре такое говорить, Толь?! - Аня строго посмотрела на своего кавалера. - Соня - хорошая девочка, вполне нормальный член социума… - Да ведь я… в хорошем смысле, да… - Толька глупо улыбнулся и почесал в затылке. Тимирязева успокоилась. - Да и… Мне ли её не знать. Они прошли некоторое время в молчании. - Ну… И как твои впечатления от пилотирования Исполина? И вообще, как тебя-то ввязали во всю эту кутерьму?.. - Да всё просто случайно как-то вышло… - Аня вздрогнула - ужас объял её от одного воспоминания о событиях трёхдневной давности. - Я сидела дома, смотрела в окно, собиралась тебя навестить, а тут ко мне подходит человек в серо-синей форме, спрашивает, я ли Анна Тимирязева. Ответила, что да. Спросил: «Копьё метать умеешь?» Отвечаю: «Нет», а сама уже бояться начинаю - зачем им это… Ну, меня даже не спросили, в машину затолкали, отвезли в Бункер, посадили в Ноль-Второго, а дальше… Дальше было очень страшно… Староста тряслась, едва не падала на месте, но продолжала рассказывать сквозь страх и слёзы. Толька несколько раз пытался её остановить, но она, чуть не крича, доказывала ему, что она должна вывалить ему всё, потому что не может эти страхи держать в себе. Тогда он просто прижал девушку покрепче к себе и слушал дальше, сжав зубы для того, чтобы самому не расплакаться от сострадания. Он-то знал, каково это - пилотировать Исполина, к тому же заражённого Нечистью, будучи подвергнутым прямой смертельной опасности!.. Они дошли до городского парка, прошли некоторое время и сели на скамейке. Толька слегка кривился от несильной, но напоминающей о себе боли в переломанной ноге, но эту боль пересиливала радость от того, что он наконец-то может дышать свежим воздухом! И с кем! С ней, с Аней!.. Мальчик глядел в её карие глаза, искрящиеся радостью вперемешку со слезами из-за воспоминаний, и понимал, что сейчас что-то произойдёт. Что именно - он догадывался, но из-за чувства, которое он испытывал, его рациональная часть разума притупилась и работать не желала. Но это парня совершенно не беспокоило. Аня медленно и нерешительно приближала своё лицо к нему, одной рукой обняв за плечи, а другой держа его ладонь. Толька инстинктивно отшатывался, но в то же время растворялся в тёплом дыхании старосты… - Привет, прошу прощения?.. - прервал это действо женский голос. Парень и девушка встрепенулись и перепугались, будто их застукали за чем-то непотребным. - Фу-у-ух, Марта Ильинична, это вы… - утёрла пот со лба староста. - Ох, у меня чуть кишки не выпали! - Толька едва дышал. - Вы так не вовремя… - Я по очень важному вопросу. - Горшкова села рядом с ребятами. - МОЗГ считает опасным пребывание гражданских в городе и объявляет эвакуацию. Волгоград-Три расселяется. Семьям работников МОЗГ тоже придётся переехать. Я ни на что не могу повлиять, я лишь хочу об этом сообщить, и… - Как же так?.. - Аня понурилась. - Мы, наверно, разъедемся по разным городам, и никогда не увидимся больше… - Увидитесь-увидитесь, мир тесен, Земля круглая, - понимающе ухмыльнулась Марта, глядя на пару. - К тому же, кто сказал, что вы в разные места поедете? Толь, тебя с сестрой отправим, к примеру, в Оренбург. Там одна из лучших больниц во всём Союзе. Твои отец и дед не против, они уже подписали соответствующие бумаги. - Я тогда свою старшую сестру попрошу, чтоб мы тоже в Оренбург переехали. - Аня облегчённо выдохнула. - Да и вообще. Зачем вы за этот город цепляетесь? Это же, почитай, и не город. Крепость и инфраструктура для Исполинов. Больше ничего. Кто придумал сюда мирных людей селить - ума не приложу. - Точно. Город и без эвакуации совсем пустой. Даже не по себе как-то, - поёжился Толик. - Колян вон тоже уехал - к тётке в Красноярск. У него этих тётушек по всей стране чёртова туча, он мне рассказывал. Правда, они его сюда переправили, потому что у деда было большое наследство, а сёстры его поделить никак не могли, судились, тянули волынку четыре года… Вот, поделили, слава Богу… - Как там, интересно, Семён, Алиса, Рая?.. - Аня вздохнула и грустно, но мечтательно уставилась на небо. - Я по ним скучаю. Уж месяц, как их нет… Когда у них отпуск кончается? - Сказали, в январе. - Юный атлет о чём-то задумался, затем повернулся к майору и шёпотом спросил: - А как там продвигаются наши дела? - Дела? - Горшкова тоже перешла на шёпот. - Хорошо. Приняли нового члена в общество, идёт операция «Бездушный Манекен». - Что за операция? - Аня не знала, о чём они говорят, но раз шепчутся - значит тоже надо говорить тихо. Скорей всего, речь идёт о делах «Клуба Красноглазых», от которого её Толька попросил держаться подальше из соображений её собственной безопасности. Но ей было мучительно интересно, что же делают её друзья для спасения мира. - По поводу так называемого «псевдопилота». Он ни разу не применялся, но важен для планов Гэн-доно, поэтому мы должны будем его уничтожить. Далее по плану операция «Гора Самоцветов» - об этом я пока не могу рассказывать. - Почему? Сверхсекретные данные? - Да нет. Мы даже толком не знаем сами, что делать, пока придумали только название. Да и для «Бездушного Манекена» - тоже… Троица прыснула и захохотала хором. - Так. - Марта отсмеялась и помассировала пальцами виски, вспоминая что-то важное. - А! Вот ещё зачем я пришла. Ань, Пин-Пиныча моего знаешь? - Как не знать. Очень умная птичка, такой хороший, такой милый… - Отлично. Как заботиться о нём, знаешь? - Да вроде. Он вроде шпротов любит, ну, там, рыбу всякую… Лоток специальный на балкон выставить, чтоб по нужде ходил… - Да. Вот. Я просто чувствую надвигающуюся опасность… Хочу, чтобы ты оставила Пиныча себе. Отдам его в добрые руки. В твои, то бишь. - Правда?! - Глаза Тимирязевой загорелись от счастья. Но через секунду она резко посерьёзнела: - А как же вы?.. Вы же его так любите… - Он, похоже, к тебе привязался больше, чем ко мне. Я о живности заботиться почти не умею, я и за домом-то не следила, пока у меня Семён не поселился, хе-хе… - Марта глупо и слегка пристыженно улыбнулась. - Я вечерком к тебе зайду, принесу… - Хорошо… Спасибо! - Аня встала и обняла Марту. Та сконфуженно усмехнулась, дождалась того, чтобы девочка от неё отошла, коротко попрощалась и ушла. - Ой… Мы же не спросили, когда эвакуация! - Толька рванулся было за ушедшей уже далеко Мартой, но Аня усадила его обратно. - Не беги, тебе нельзя пока, а то снова сляжешь. - Тимирязева обняла парня за плечи. Тот обмяк. - Да и… Придёт же по почте уведомление. Так что у нас есть время. - Да… Есть… Аня хихикнула и закончила то, на чём их прервали. - Ч… Что это… было? - Толян был поражён, но поражён приятно. Тем не менее, он всё равно не мог нормально говорить и даже думать. Да этого ему особо и не хотелось… - Дурик, тебя поцеловали, а ты пугаешься… - Аня погладила парня по голове. Тот на «дурика» не обиделся - это прозвучало ласково и нежно… …Макс Харитонов сидел в своём кабинете и прекрасно проводил время, играя в старые компьютерные игры. Но за этим стояло нечто более тайное и глубинное, нежели простая лень заниматься своими прямыми обязанностями. Он был «живцом» в происходящей сейчас операции «Клуба Красноглазых». Что предстоит делать дальше - он не знал, не знала и Марта. Решили, что сориентируются на месте. Сейчас ему надо усиленно пыряться во что-нибудь на своём компьютере, чтобы привлечь внимание Маргариты Сергеевны, а дальше - подать незаметный сигнал Марте, чтобы начальницу научного отдела можно было припереть к стенке и заставить её кооперироваться с «красноглазыми». Для этого он держал настежь открытыми дверь и окно, которое выходило в другой коридор - именно там и спряталась Марта. Сквозняк неприятно дул, вызывая массовые миграции мурашек по спине Харитонова, но чего не сделаешь ради спасения мира!.. В воздухе появился запах табачного дыма - вначале слабый, затем всё сильнее и сильнее. Это может значить только одно: приближается Кузнецова. Она, предвкушая славную сечу с компьютерными монстрами, курит забористые сигареты, которые изо рта во время игры не выпускает - видимо, усиливает удовольствие. Вскоре, подтверждая ожидания очкарика, на пороге встала учёная в своей обычной синей блузке, на которую накинут лабораторный халат, в очках и с неизменной сигаретой в зубах. - Привет, Макс, - буднично произнесла она, вынув средство доставки никотина изо рта. Но стоило до её ушей долететь звукам, сопровождающим деятельность - точней сказать, бездеятельность - Харитонова, как с неё слетел весь рабочий лад. Её глаза по-детски загорелись - Кузнецова попыталась это скрыть, но у неё это плохо получилось. Макс это заметил и приготовился. - Слу-у-ушай, Макс, можешь кой-какие документы в секцию Прибноу занести? - Она показала ему папку, что держала под мышкой. - Тебе ближе. Занеси, пожалуйста. - А что, у нас в организации не работает электронная система обмена документами? - Макс тянул время. От монитора он не отворачивался, пальцы летали над клавиатурой. - Ну да, работает. Просто эти отчёты ещё не перенесены в электронную форму… - Учёная приблизилась к компьютеру. - А что мешало их перенести сразу? - Ну забыла я. - Кузнецова будто бы пристыженно хихикнула. Она стояла уже за креслом, в котором уютно сидел техник. - Так занеси, пожалуйста. Тебе что, трудно? - Я понял ваш прикол, Маргарита Сергеевна: я встану, а вы сядете, да? - Макс поставил игру на паузу, встал и развернулся. Он улыбнулся, изображая то, будто его шутка ему понравилась, но на самом деле он внутренне трясся от напряжения. Холодный металл пистолета жёг ему грудь через подкладку внутреннего кармана мундира. - Молодец, догадался. - Марго поправила волосы. - Ну так что? - А вот что… - Макс отпрыгнул от кресла, на лету доставая пистолет, ногой захлопнул дверь и свистнул. Удалось это ему с трудом - техник чуть не упал. Но вскоре выровнялся, и в открытое настежь окно впрыгнула Марта - тоже выставив перед собой оружие. - Ч… Что вы делаете?! - Сказать, что учёная была ошарашена - значит ничего не сказать. - Руки вверх! - приказала Горшкова и закрыла окно. Кузнецова послушно подняла руки. - Коды доступа к производству псевдопилотов! Быстро! - В… В… Вы не посмеете. У вас нет допуска. Лифт проверяет каждого на наличие допуска. А если и пристрелите меня - вас быстро засудят и казнят… - Посмеем-посмеем. Знаешь, подруга, что бывает с предателями? Особенно, если они предали человечество?! - Марта двинулась ближе. Дуло её «Токарева» было теперь перед самым носом у Кузнецовой. Та нервно сглотнула и едва не упала спиной на сервант, но удержалась. - Их. Втаптывают. В грязь, - раздельно и чётко произнесла Марта. - Итак. Коды доступа в производство псевдопилотов. Быстро и чётко. Макс, готовь диктофон. - Ясно, - пробормотал Харитонов. Он выпростал из другого кармана древний, но всё ещё рабочий кассетный диктофон и приготовился записывать. - Не надо диктофона, - едва слышно просипела Кузнецова. - Я проведу вас. Всё-таки вы добрались до самых главных наших секретов… - Давно уже. - Горшкова поигрывала пистолетом. - Так как насчёт того, чтобы загладить свою вину перед родом человеческим путём благородного сотрудничества с его спасителями? - Звучит вполне приемлемо… - Кузнецова сняла очки, протёрла их подолом халата и надела снова. - Я проведу вас, - повторила она. - Заодно узнаете кое-что… Идёт? Макс посмотрел на Марту. Та кивнула ему - дескать, убери оружие и диктофон. Харитонов сунул пистолет обратно в карман. - Идёт, - ещё раз кивнула Горшкова, опустила пистолет и открыла дверь. - Пойдём же. …Лифт медленно ехал вниз, мерно отсчитывая десятки метров вглубь недр планеты. - Рит, ну как же ты докатилась до того, что помогаешь апокалиптическим маньякам? - допытывалась Горшкова. - Я следовала за своей матерью. Я её очень любила, а она меня - не знаю. - Кузнецова говорила понуро, упавшим голосом. Прошлое учёной не доставляло ей добрых эмоций. - Мы почти не виделись до моего приезда сюда. Она работала - и я работала. Я старалась ради неё, ради её внимания. А после её смерти… я заняла её место. Во всех смыслах, можно сказать… - То есть, ты?.. - Да. Я - любовница Геннадия. Но он меня просто использует. Опять-таки во всех смыслах… Я ему нужна только как ценный сотрудник и как… понятно что. Он никого, кроме своей Юлии, не любил и любить не будет никогда. А мы с мамой, наивные, думали, что сможем его сделать своим, просто отдавая ему свои тела, хы… Что её влекло к нему - не знаю. Что влечёт меня к нему - тоже не знаю. Он меня отталкивает и притягивает одновременно. И я принуждена здесь работать… Кроме того, вы знаете, что раз уж это всё началось, то остановиться нельзя. - Ну, на Араэле можно было бы остановиться, как я думаю, - не согласилась Марта. - Из Нечистых он - самый бесполезный. Размах его крыльев - больше полутора десятков километров, а всё, что он делал - висел на орбите и копался в мозгах бедняги Игрека. - Ну, покопавшись в его мозгу, Араэль вполне мог бы и сделать какие-нибудь выводы о том, как быть с Бункером, - усмехнулась учёная. - А кроме того… Нечисть не есть основная опасность. Они, так сказать, паразитное вещество, аварийное творение Люцифера. Он должен был быть доведён до кондиции перед Ударом. Вы должны это знать, это в Свитках написано. - Да, написано. Я рассуждаю с перспективы гражданских. Им же сказано, что Нечисть есть главная опасность, от которой мы их и защищаем… - Я вот всё хотел спросить, - вклинился в разговор Харитонов. - Что означает «Коронда та сизуронда гэна пи дорас»? - Ты, вероятно, имеешь в виду «коронда та сизуронда гэна пи дорас гирэонма ума», - ответила Рита. - Это фраза из Свитков. Она переводится как «вы должны собраться двумя ордами, ждать ужаса и молчать» или как-то так. Имеется в виду, скорее всего, разделение мира на два блока - социалистический и капиталистический. Мы разбились на две «орды» и более-менее тихо ждали «ужаса» - Второго Удара, а теперь ждём и Третьего… Марта прыснула. - Да ладно тебе, Рит, мудрствовать лукаво. На самом деле Первородные знали, что Свитки будут читать русскоязычные люди и спрятали такое напоминание, чтобы было понятно, насколько плохой характер должен быть у того, кто устроит Третий Удар!.. - И то верно, - захихикал Харитонов. Кузнецова сначала укоризненно смотрела на своих конвоиров, затем выдохнула и засмеялась тоже. - Знаешь, Марта… Ты права. Гена - тот ещё… хе-хе… «ужас»… Ведь «дорас» переводится как «страх», хе-хе… Наконец, лифт доехал до Догмы. Кузнецова уверенно пошла по коридору. Она то появлялась в свете редких ламп, то растворялась в клубящейся темноте. Марта взглянула Харитонову в глаза и, схватив его ладонь покрепче, пошла за учёной. Вот и знакомый Максу перекрёсток. Рита свернула по проходу, ведущему, понятное дело, к «производству псевдопилотов». Рядом располагался ход к «хранилищу образцов». В центре помещения, которое, видимо, и было производством псевдопилотов, стояла странная структура. Максу она напомнила огромный тубус из стекла, переплетённых труб и проводов, в котором обитала Мозгоматерь - главный злодей нескольких игр, в которые он играл. Тем более, что это действительно был стеклянный тубус, в который снизу входили какие-то трубы и провода, а сверху эти трубы и провода из него выходили. В темноте зелёным светились строчки, составленные из букв «А», «Ц», «Г» и «Т». «Генокод», - догадался Макс. Но самым странным оказалось не это. В стеклянном тубусе, наполненном рыжеватой жидкостью, висела голая Раиса. - О… Она же в лагере!! - возопил Харитонов. - Ты забыл, у неё тонны реплик, и они хранятся здесь, - пробормотала Горшкова, хотя сама была ошарашена не меньше. - Не совсем здесь, но вы правы, - пробормотала учёная. - Это и есть производство псевдопилотов. Если говорить проще, то это - машина для клонирования. Здесь расположен образец. - Она указала на тубус. - За стенкой происходит процесс выращивания нового клона, а сам он отправляется в соседнее хранилище. Она помолчала. - Честно говоря, я Раису ненавидела. Я знала, что Геннадий видит в ней свою покойную жену, поэтому пичкала её нейролептиками сверх меры, чтобы она эмоций не выказывала. А когда Семён вывел её из эмоционального стазиса и Геннадий вызвал меня на отчёт о произошедшем, я решила: будь что будет. Всё одно Семён её будет защищать пуще жизни, я уж знаю, а Генке она насолит, хе-хе… Она подошла к неприметной панели в стене, невидимой из-за темноты, ввела какой-то код, и открылась дверь, которой, казалось, раньше не было. - Дальше будет хранилище образцов. Оно и является сердцем системы псевдопилотов. - Кузнецова махнула рукой, призывая следовать за собой. Взгляду Марты и Харитонова открылось довольно шокирующее зрелище. Стены помещения составлял цилиндрический аквариум, огибающий пространство комнаты и заполненный рыжей жидкостью. Но не только ей. Внутри плавали десятки бессмысленно улыбающихся и тупо глядящих перед собой клонов Раисы. - Псевдопилот есть система управления Исполином при помощи компьютера. Но эти боевые машины понимают лишь нервные сигналы живых существ. Поэтому разработана система управления этими клонами при помощи «Философов» - для этого в них не помещены никакие души. Они - лишь сосуды, перчаточные куклы… Мы наделали гомункулов. И… Она не договорила: вновь нашла какую-то неприметную панель управления - на сей раз уже в стекле аквариума - и нажала на ней несколько клавиш. Ярким светом блеснули стенки аквариума. Когда Горшкова и Макс проморгались, в рыжей жидкости плавали лишь растерзанные куски тел клонов, что были здесь секунду назад. За стенкой что-то взревело - видимо, машина для клонирования тоже была выведена из строя. - А ещё… Если посмотреть в окно лифта, можно увидеть, что в полостях, в которых проложена шахта, свалены кучами огромные кости. Это - кладбище прототипов. Нуль-Нулевой получился у нас не сразу. Мы терпели неудачи множество раз, тысячи их. И ради чего?.. Рита помолчала. - «Люди нашли мёртвого бога и, возрадовавшись и возгордившись, решили сделать его себе…» Но это лишь подводит нас ближе к концу. Я отказываюсь приближать мир к смерти, пускай и ради того, чтобы наш предковый вид возродился в божественной форме. То, что Ноль-Первый получил гиперсоленоид, позволит Юлии наконец выбраться из его ядра… если она, конечно, того захочет. Пусть они тогда и живут вместе долго и счастливо, как Гена и хотел. А сейчас… давайте поднимемся. Я хоть и учёный-биолог, но среди расчленённых трупов мне не по себе. - Она поёжилась. - Столько смертей… И ради чего?.. - Верно, - кивнула Марта, стараясь не выдавать то, что плавающие в аквариуме части тел ввергают её в мелкую дрожь - а Макс не скрывал и крупной. - Пойдём. Думаю, ты нам ещё поможешь, подруга… И тоже будешь жить долго и счастливо… …Семён проснулся в жизнерадостном настроении. Ощутив тепло Раисиного тела под своим боком, он обрадовался ещё пуще. Девушка заворчала и, видимо, просыпаясь тоже, перевернулась на другой бок, обнимая юношу. - Доброе утро, - улыбнулся шатен. - Привет, - зевнула синевласая. - Сколько времени сейчас? - Пол-одиннадцатого, - ответил мальчик, глянув на свои часы. Вчерашний день они провели вдвоём и допоздна гуляли по лагерю, не в силах наговориться и расстаться друг с другом. Фумей с Алисой понимали происходящее и деликатно не попадались им на глаза, пересекаясь с парой лишь за приёмами пищи. Вчера они легли поздно - после заката парень вытащил красноглазую на какую-то из старых костровых полян, и они лежали на траве, глядя на звёзды и мечтая о будущем и далёких мирах. - Наши уже завтракают, поди. Вставать будем? - А хотя бы и да, - зевнул юноша. - Поесть не помешает. Да и… Мы их вчера игнорировали, теперь пора бы и поговорить… Друзья мы или нет? И вправду: в столовой за одним из длинных столов сидели немка и Фумей, со вкусом уплетающие самый прозаический омлет. - О-о, какие люди! - с набитым ртом произнёс Хацунэ, увидев входящих в зданьице Семёна и Раису. - Проходите, отведайте нашей пищи, испейте нашего вина… То есть, конечно же, чаю, простите, фраза ритуальная, менять нельзя, хы… - С превеликим удовольствием, - ответствовал Семён с обычным для него кивком головы, изображающим поклон. - Ну наконец-то! - Алиса дожевала свою порцию, вскочила из-за стола и бросилась паре на шею. - Уж не думала, что вас когда-нибудь увижу. Сёмыч, ты как? - Жив покамест, и на том спасибо, - с саркастической ухмылкой ответствовал «Сёмыч». - О-о-о, вот это уже другое дело! - Рыжая по-дружески взъерошила парню полосы. - Ты хоть помнишь, кто мы такие? Семён шутку распознал и ответил соответствующим образом: - Киборг-убийца и флагман Кригсмарине? - Ну прошено же тысячу раз: не шутить так!! - вспыхнула немка, а Фумей прыснул. - Ну неприятны мне такие шутки, хватит уже! - Ладно. Про немцев и Вторую Мировую шутить не буду. Прости. Алиса лишь улыбнулась и потащила пару за стол. Фумей встал и принёс Семёну с Раисой по тарелке омлета. Когда все поели, Фумей предложил всем пойти куда-нибудь посидеть всем вместе - как-никак, воссоединение со старыми друзьями надо отметить чем-то большим, нежели просто совместным завтраком. Все эту идею поддержали: сели на дебаркадере лодочной станции, притащили всяких лакомств из столовой и устроили импровизированный пикник. Фумей даже притащил из музклуба гитару и начал на ней что-то наигрывать. Семён узнал мотив и, продолжая ту шутку, которую он выдал за завтраком, запел: - На востоке гром, План Вильгельма обречён, Опьянённые войной, Решив, что будет лёгкий бой, Немцы выпустили газ… - WAS SIND SIE, EIN NARR?! - заорала немка, красная как бурак. - Непонятно, что ли?! - Речь шла о Второй Мировой войне, а не о Первой! В песне рассказывается о подвиге русских солдат во время газовой атаки на крепость Осовец! Протестую! - Семён упёр в рыжую палец. - Ладно, - надула губки Алиса, но было понятно, что обида её прошла. Четверо друзей отмечали даже не воссоединение, а то, как хорошо, что они живут и что у них есть такие хорошие друзья - как те, что сейчас в лагере, так и те, кто остались за его пределами. Внезапно Фумей открыл маленький проекционный экран, показывающий время, но тут же его закрыл и продолжил бренчать на гитаре. - А что случилось? - Семён обеспокоенно поглядел на майора. - А? - Тот прекратил игру. - Да так. Сегодня нападение Армисаэля, последнего Нечистого. Но, думаю, сеанса связи устраивать не буду. Я знаю, что они справятся, хе-хе… - Как так «нападение»? Недели не прошло, а уже снова? - Что поделаешь, такова дата нападения. Не я сценарий писал, знаешь ли. Так что давайте дождёмся машины, а там посмотрим, как быть дальше. - Как там Костян, интересно, - угрюмо пробормотал шатен. - Ну не мог он так глупо умереть, не мог, я отказываюсь в это верить! - Он не мёртв, ты прав, - усмехнулась Алиса, по-дружески обняв парня за плечи. - Он же кучу всего может, и по мирам ходить - тоже. Наверно. Он пообещал мне, что мы скоро увидимся, и уж точно не нарушит своего слова. Авиакатастрофа - слишком незначительное событие, чтобы ему помешать. - Поддерживаю, - отозвался мальчик, а Раиса согласно кивнула… - …Ну что за чертовщина тут творится, а?! - закричал Серёгин. Марта, остальные техники и Рита невольно повернули головы в его сторону. - Что не так? - отрывисто спросила учёная, хотя прекрасно знала, что. - Очередной Нечистый. Пять километров к северу от нас. Вывожу изображение на главный экран. - Александр сплюнул. - Чёрт дери, недели не прошло, а уже снова лезут. Я ещё от предыдущих картинок не отошёл… Стена-экран явила глазам всех, кто был в командном центре, двойную спираль из непонятного светящегося вещества, замкнутую в большое кольцо и висящую неподвижно над полями к северу от города. То есть висела-то она неподвижно, а сама двигалась: не то вращалась, не то сжимала и разжимала витки - движение оставалось непонятным из-за того, что Нечистый светился, как и его предшественник. - Его излучение непостоянно: оно колеблется между синей и оранжевой частью диапазона, - отрапортовала Апраксина. - Впервые такую фигню вижу, - откровенно призналась Рита. - Из этого можно заключить, что его форма непостоянна, что мы и имеем «счастье» наблюдать сейчас… - Действительно: двойная спираль то сужалась, то расширялась, пока, в конце концов, не сжалась полностью в кольцевидную колбаску. - Выпускайте «Лелиэль». Насчёт «Рамиэля» - не знаю, - проскрежетал динамик голосом Сергея Дроздова. - Игрек ещё не восстановился после «картинок» с Пятнадцатым Нечистым… - Есть! - Марта, как и обычно в таких ситуациях, наклонилась к клавиатуре рядом с рабочим местом Макса и отдала приказ. Икс, чьё лицо показывалось в отдельной рамке, сдавленно кивнула и стартовала. С первого взгляда было непонятно, как чёрно-белый полосатый шар будет драться с белым светящимся кольцом, в несколько раз большим, чем он сам. Икс, похоже, не знала и сама, но на всякий случай отрастила «Лелиэлю» цветок из щупалец - готовила старый манёвр с гравитационной пушкой. И тут Армисаэль иссёкся в какой-то точке самого себя, превратившись в толстую светящуюся нить. И эта нить плавно и быстро, словно была жидкой, скользнула к боевой машине. Видя приближающуюся опасность, Икс привела «гравипушку» в действие: щупальца начали закручиваться туже, свиваясь в уже знакомую всем, кто был на «капитанском мостике», фигуру, похожую на коробочку физалиса, но Нечистый успел скользнуть в отверстие между щупальцами и проникнуть внутрь «Лелиэля». Хоть Икс и не синхронизировала свои нервные сигналы с боевой машиной, как это делали пилоты со своими Исполинами, она почувствовала сильнейшую боль под правыми рёбрами - словно ей туда воткнули раскалённый металлический штырь. Но вскоре это ощущение притупилось, чтобы вновь разразиться жжением, теперь распространяющимся по всему телу. Это было заметно даже визуально - под обтягивающей (но не настолько, как контактные комбинезоны пилотов Исполинов) робой было видно, как на правой стороне живота девушки появился пузырь, от которого, подобно паутине или грибным гифам, расползались разветвляющиеся отростки, вспучивающие кожу… Икс пыталась сосредоточиться на управлении машиной, но в её глазах начало мутиться. В командном центре увидели, как она откинулась на спинку своего кресла, а по её груди и рукам распространялись корневидные «сосуды», без сомнения, являющиеся делом рук Нечистого. А перед её глазами стояла странная картина: будто она по колено стоит в зеленоватой жиже - она тёплая и густая, и оттого противная. А перед ней в этой же самой жиже стоит, опустив голову… она сама. - Мне больно… Мне холодно… Мне худо… - каким-то замогильным голосом бубнила вторая Икс. У первой же Икс раскалывалась голова, всё тело жгло, в глазах плыли странные круги и пятна, но эту картину она видела ясно и чётко. - Мне больно… Мне плохо… Мне страшно… - продолжала твердить её визави. - Отчего же… тебе… больно?.. - преодолевая боль, спросила Икс. - Вокруг меня никого нет… Мне больно… Мне плохо… Никого нет вокруг… Я хочу, чтобы со мной рядом кто-то был… Но никого нет… Мне страшно… Я хочу туда, где кто-то есть… Помоги… Я ничего не понимаю… Мне худо… - Ты… Сейчас… говоришь со мной… - Икс едва могла говорить - боль превышала все известные девушке пределы, но она каким-то чудом оставалась в сознании. Она улыбнулась через силу - видимо, её собеседница сейчас страдала сильнее, чем она. - Ты… хорошая… Но не то, что мне нужно… Мне больно… Мне страшно… - Ты… Одинока, да?.. - А что значит «одинока»? - вдруг спросила вторая Икс. Но тут же её будто кто-то стёр ластиком, и через пару секунд на этом же самом месте стояла… ещё одна Икс. Внешне она ничем не отличалась от предыдущей, разве что голову она держала прямо. Но глаз было не видно - вместо них на фоне зловещей тени наверху лица горели две странные белые звёздочки, а от уха до уха шла странная, нечеловеческая, безумная ухмылка. - Я одинока, да. Ты права. - Пока эта версия Икс говорила, было видно, что в её рту огромные, тонкие и острые зубы, которые просто не помещались бы во рту нормального человека. - Более того. Я и есть одиночество. Не я одинока. Одинока ты. - Я… не… одинока! - прошипела настоящая Икс. - У меня… есть… Игрек!.. - Ох? Так ли это? - Её визави злобно усмехнулась. - Игрек - лишь тряпка. Он даже и чувствовать-то толком не может. Мой брат это понял. Он - лишь сосуд для чужих воспоминаний, тень прошлого, облечённая в тело из настоящего. У него нет ничего своего. Он - пустышка. Следовательно, ты одинока. - Ты… Лжёшь… Нечисть… поганая… - До девушки, наконец, дошло: это не её мысли - это Армисаэль, проникая в её боевую машину и тело, проникает также и в её разум, пытается говорить с ней, сломить её волю, подчинить себе, разорвать в клочки и выбросить в бездну небытия. - Возможно, - оскалилась ещё шире Икс-Армисаэль. - Кроме того - ты и сама вроде Игрека. Тоже сосуд для чужих воспоминаний, бездушная кукла. Тебе просто досталось содержимое побойчее. И тело твоё хранит память о прикосновениях ещё одного. Его звали… Рёдзи, да? - Рэйдзи, - машинально поправила Икс. - Но он… был моим… Хозяином. И я его… ненавижу… - О-о-о? А ты уверена? Икари Рэйдзи… Привлекательный мужчина… - Икс-Армисаэль спрятала свои зубищи, чтобы изобразить томную улыбочку. - Хм-м-м-м… Ах да, он же злодей. Он хотел уничтожить сотни тысяч невинных, дабы отомстить брату не пойми за что… Ах-х-х-х… Плохие парни мне нравятся даже больше, м-м-мм… - Так то тебе… а не мне… - Ты, похоже, не поняла. - «Страшная» Икс шагнула к Икс настоящей и наклонилась к ней. Её белые глаза-звёздочки загорелись ярко-алым, а голос зазвучал более утробно и жутко: - Я - это ты. В каком-то смысле. Твоё альтер-эго. Тоже в каком-то смысле. Я - это то, как я тебя вижу. И у меня есть решение твоему одиночеству. Слейся со мной. Мы станем единым целым и произведём множество подобных себе - никто из нас не будет одинок… - НЕТ! - Икс сорвалась на крик, и боль пронзила её ещё сильнее, чем раньше. - Как так «нет»? - Оскал вновь появился на лице Икс-Армисаэля. - Мы уже сливаемся, дорогуша. Мы уже производим подобных себе. Поздно что-либо решать. Да и не можешь ты решать, как уже было сказано, ты - лишь сосуд для старых воспоминаний, тень от тени настоящей личности… - …О Боже мой. Что за ужас тут творится?! - Харитонов едва с кресла не свалился. И было отчего: на главном экране было видно, как Нечистый, свернувшись штопором, буравил «Лелиэль», словно какая-нибудь зловредная трепонема. Вот уже почти наполовину вошёл - боевая машина потеряла форму шара, начала расплываться в непонятный пузырь и оседать на землю. Вот она полностью приземлилась… И тут из её задней части с хлюпающим щелчком воздвиглась уродливая башнеподобная структура. Марта откровенно содрогнулась. - Что это за фигня?.. - слабым голосом вопросил Серёгин. - Не знаю, - честно ответила Рита. - Но в этой чертовщине я могу различить черты некоторых предыдущих Нечистых. Вон, видишь - лапа торчит когтистая. Это Третий Нечистый. А вон там - глазище. Это Десятый. А слева - челюсти. Это Шестой. Похоже, Шестнадцатый несёт в себе генетическую память о своих предыдущих братьях?.. - Глядите! - внезапно крикнула Майя. Армисаэль, перестав вворачиваться в потерявшего форму и отрастившего башню из Нечисти «Лелиэля», скукожился в тонкую и более длинную нить и, не вылезая полностью из повреждённой боевой машины, потянулся к Окта-Бункеру. - Приказ заградительным кругам: огонь из всех орудий! - поспешно завопила в микрофон Горшкова. - Нечистый стремится захватить Окта-Бункер и «Рамиэль», но его пилот недееспособен! Ослабьте ППУ Цели-Шестнадцать хоть на процент, а дальше мы… - Но тут она осеклась: пилотировать Исполинов больше некому, а система псевдопилотов была уничтожена на её глазах ещё вчера. Надежда может быть разве что на то, что Ноль-Первый, озверевший после того, как заполучил гиперсоленоид, выпрыгнет из какой-нибудь тёмной дыры и накостыляет Армисаэлю, но вероятность этого столь мала, что её можно считать нулевой… - …Игрек… Нет… - У Икс раскалывалась голова, горело всё тело, словно его разрезали на тонкие ремни десятки и сотни острых скальпелей, а её «тёмное» изображение безмолвно стояло перед ней, скаля свои огромные зубы и тихо смеясь её голосом. - Ну, раз ты так этого хочешь… - Икс-Армисаэль попыталась изобразить подобие дружеской улыбки. - И его с собой возьмём… Тут что-то загрохотало - слабо, но вполне различимо. - А, это «освободители» заработали, - усмехнулась «страшная» Икс. - Не волнуйся, дорогуша, нам они вреда не причинят. Икс настоящая, преодолевая боль, представила пульт управления «Лелиэлем» - так, чтобы он проступал поверх зеленоватой жижи и нечеловеческого лица Икс-Армисаэля. Минуты через три - хотя как можно в таких ситуациях говорить о времени? - у неё начало худо-бедно получаться… - …Она просыпается! - обрадовалась Апраксина. - Сейчас она ему накостыляет, - поддакнул Серёгин. Все с надеждой следили за происходящими событиями. Ракетницы, располагающиеся на заградительных кругах, били постоянно и даже не промахивались, но Нечистому это особого вреда не причиняло. И тут случилось неожиданное. Нет, не зажглись в тёмной яме два зелёных огня, не выпрыгнул из ниоткуда взбесившийся Исполин-Ноль-Один. Просто от Окта-Бункера начал доноситься слабый звук хорового пения, постепенно перерастающий в истошный вой… - Что? Игрек добрался до капсулы сам? Он же вроде не восстановился после нападения Пятнадцатого! - Рита недоумевала. - Видимо, сострадание к своей второй половинке пересилило его слабость, - бормотнул Харитонов. Марта кивнула, соглашаясь с его гипотезой. Икс к этому моменту уже открыла глаза и согнулась от страшной боли, которая за время её галлюцинаций успела притупиться. Она услышала визг вдалеке и отдала машине приказ продолжать манёвр «гравипушка». С Зеруэлем это не сработало исключительно из-за его неимоверной силы, но здесь - почему бы и нет?.. - Стреляй, - тихо проговорила она, не надеясь, что Игрек её слышит. - Всё равно вы не сможете навредить мне, - злорадно осклабилась Икс-Армисаэль, проявившись на краю поля зрения Икс настоящей. - Забыла? Мы уже сливаемся. Процесс, увы, необратим… - Смотря… до какой… стадии! - Девушка хищно улыбнулась и дёрнула гашетку «гравипушки» на себя. Раздался громоподобный щелчок - словно само пространство порвалось. Настолько мощным получился манёвр… И тут вой, что продолжался у Окта-Бункера, погряз в грохоте горячего воздуха: Игрек тоже выстрелил. Армисаэль, уже почти дотянувшийся до «Рамиэля», затрепетал в лазерном огне, казалось, даже обуглился. - Вы не можете мне навредить - сколько раз я должна вам это повторять? Мало того, что вы просто сосуды, так ещё, наверно, и дырявые! - Икс-Армисаэль отверзла свою акулью пасть, залившись смехом. Настоящая Икс, продолжая улыбаться сквозь боль, даже не знала, что и делать. Да ещё и эта «башня» за её спиной мешает сосредоточиться, а тело всё продолжает будто в огне гореть - и всё из-за этих «корневищ»! Тут в её голове кто-то сказал твёрдым мужским голосом: «Эри эууго беноль казорэ ла како нэрэота, га ативатандо дарандо ла нашт эва бенэлы, эва беноль та эва беналь лонар…» Икс этого языка не знала, но её губы сами произнесли: - Появление кого-то близкого - это очень хорошо, однако естественным состоянием человека было, есть и остаётся одиночество… - Она понимала, что грешит против себя, но язык её не слушался. - Ха-ха. Кажется, содержимое подъехало, - противным голосом усмехнулась Икс-Армисаэль. - Но и оно ошибается. Я - не человек. - Ты - человек… - прохрипела настоящая Икс. - Не в понимании… биологического вида… а в виде… разума… Ты… Ты - не такая, какая… сейчас… Настоящая ты… плакала и говорила… что тебе холодно… больно и страшно… Это - не ты… Ты просто не можешь больше терпеть боль… скучаешь по своим братьям, да?.. - Ни по ком я не скучаю! - взвилась «тёмная» Икс. - А как же одиночество?.. Подобные тебе? Слияние?.. - Э… Э… - Икс-Армисаэль впервые за всё время своего существования выглядела растерянной. Это выражение лица ей не подходило. Хотя как можно так называть подобие человеческого лица с ртищем от уха до уха, без видимого носа и двумя звёздочками на фоне тени сверху - вместо глаз… - Пойми… Я, может быть, и одинока… Но подобных тебе… не будет больше… никогда. Их просто… нет, ясно?.. - А… А как же… Я? - «Страшная» Икс, казалось, была готова расплакаться. Картина приобретала ещё большую фантасмагоричность, но от этого не переставала устрашать. - Что хуже… для тебя? Боль от одиночества?.. Или смерть?.. - Я не хочу умирать! Но и в одиночку жить тоже не хочу… - Так что тебе… больше по душе? Выбирай! Третьего… не дано… - Я… Я не знаю! Я ничего не понимаю! Мне… Мне худо! Мне плохо… Мне страшно… - Икс-Армисаэль схватилась за голову, начала странным образом искажаться, будто она была изображением на мониторе неисправного компьютера. Тут её снова будто стёрли резинкой, и глазам Икс предстала уже знакомая ей версия - понурая и бубнящая замогильным голосом, что ей больно, страшно и одиноко… - …Мощность ППУ Нечистого ослаблена более чем на шестьдесят процентов! - бодро и слегка ошеломлённо отрапортовала Апраксина. Кузнецова выпала в осадок, но виду не подала. - Я же говорил - накостыляет ему Икс! - Серёгин улыбался во весь рот. - Огневую мощь усилить! Защита Цели ослаблена более чем вполовину! - Голос Марты, отдающей приказы солдатам на заградительных кругах, звучал уже менее напряжённо и более уверенно. - Подготовьте дополнительные снаряды, без Эн-А-начинки!.. - …Так… Что ты выбираешь?.. - Икс улыбалась сквозь уже уходящую боль, а её «собеседница» мелко дрожала и издавала сиплый звук, похожий на… плач? - Давайте. Убейте меня. Я уже ни на что не гожусь. Попытка возродить своих… всё равно окончилась бы ничем, - всхлипнула Икс-Армисаэль. - Приступайте. Она опустила голову ещё ниже. Икс настоящая почувствовала, как «корни» чуть ли не со свистом утягиваются обратно. Боль пронзила её ещё раз - на этот раз последний. Девушка выдохнула и, не в силах больше связно думать и воевать, включила интерком и, сипло пробормотав в микрофон: «Игрек, стреляй…», откинулась на спинку кресла. Армисаэль полностью выбрался из чрева «Лелиэля», взлетел повыше и снова изменил форму. Вышел он тонкой и короткой ленточкой, а стал, каким был - длинной и толстой нитью. Он сомкнулся в кольцо, покрутился, расщепился на двойную спираль, снова покрутился, затем вновь стал единым кольцом, расщепился и начал завязывать себя в тугой узел. Игрек, видимо, уже понял, что от него требуется: вновь синяя пирамида (точней, октаэдр - нижняя половина была спрятана, как вы уже давно знаете, под землёй) издала звук, похожий на грустное хоровое пение, затем истошно взвыла - сверкнула алая вспышка лазера, грянул гром. На секунду главный экран был засвечен этой вспышкой - все невольно закрылись от ослепительного света лазерной пушки. Когда же Харитонов проморгался и посмотрел на свои мониторы, то увидел то, чего все здесь - да и не здесь тоже - желали всей душой. «Лелиэль», снявший с себя форму полосатого шара и превратившийся в своё ядро-«пепелац», стоял на асфальте, а от Нечистого не было ни следа. - Так что?.. Это… Всё? - не веря своему счастью, спросил Макс. Счастье, впрочем, было не только его - Нечисти больше не ожидается, Третий Удар предотвращён, можно жить мирной жизнью, не беспокоясь о концах света и гибели вида!! - Да. Это всё. Мы победили, - улыбнулась Марго. Она, не переставая мягко улыбаться, повернулась к «орлиному гнезду», обменялась взглядами с командиром и странно изменилась в лице - то ли помрачнела, то ли прищурилась с мыслью вроде «ну-ну, посмотрим, как ты запоёшь дальше…» Но Макс этого не видел. Для него существовала только Марта, со свистом и победным улюлюканьем кинувшаяся ему на шею. Он обнял её в ответ, притиснув к себе возможно плотнее. Наконец-то. Больше не надо бояться ни за собственную шкуру, ни за безопасность всех людей на земле… Можно и нужно беспокоиться лишь об одном - о счастье той, что тебя сейчас обнимает и целует. - Ну… что? - с трудом связывая слова, спросил Макс, когда Горшкова оторвалась от него. - Куда сходим сегодня вечером?.. - Айда на набережную. Давненько там не была. Потом в ресторан сходим… - А они ещё остались? - хихикнул очкарик. - Один точно остался, один из лучших, что был в городе на момент основания. Эвакуация только завтра. Я плачу за всё! - Нет уж, тебе не пристало. - Они уже спускались с «капитанского мостика», собираясь подняться на поверхность - исполнять задуманное. - Да ладно тебе. Не девятнадцатый же век на дворе. - Да, но всё равно… Мне словно стыдно как-то… Будто я за ужин заплатить не могу… - Считай, угощаю. Потом всё равно переедем… наверное. - Они уже сидели в поезде, что ехал по спирали, поднимаясь по сферическому боку Бункера… - …Так! - сердито грянуло у меня за спиной. Я невольно привстал, обернулся и увидел Маёй. Она нависала надо мной, лежащим на шезлонге с ноутбуком на голом животе, словно ангел мести или ещё какое-нибудь разозлённое древнее чудовище. - Обещанного месяца не прошло, а ты опять в книговину уткнулся! Так ты слово держишь… - Она перешла на другую сторону шезлонга, так, что её силуэт перекрывал лазоревое небо и тёмно-синее море. Да-да, мы отдыхали на Окинаве. - Ну Маёй, ну хватит тебе. - Я закрыл крышку компьютера, встал и, зайдя со спины, приобнял её за плечи. - Я ж не для себя это делаю. Там, в другом мире, тоже люди, ты это прекрасно знаешь. - Не говори ерунды. - Её круглое личико уже очищалось от признаков раздражения и гнева, но свою линию она продолжала - явно в шутку. Мы оба это прекрасно понимали, но из образов нам выходить не хотелось - такая «ролевая игра» нам подсознательно нравилась. - От того, что ты пишешь, не зависят ничьи судьбы. Ты лишь кладёшь на бумагу то, что видишь в другом мире. Биограф, можно сказать. - А они что, не хотят, чтобы их жизнеописание сохранилось в веках? - Ну, хотят, да, но ты-то обещал! Половины срока не прошло, а ты уже за перо взялся. Нечестно, Рю… - Ну ладно, ладно. - Я погладил рукой её короткие чёрные волосы. Она прильнула головой к моей ладони, словно ласковая кошка. - Как я могу загладить свою вину перед тобой? - Сейчас, сейчас придумаем… - Она села в шезлонг, взяла ноутбук и открыла последнюю главу, которую я писал. Минут двадцать она читала - то быстро, то медленно, шепча про себя какие-то важные для себя моменты или усмехаясь неудачно расставленным шуткам. Я стоял подле неё и не мог наглядеться на эту прелестницу. Ну ничего не могу с собой поделать, увлекающаяся я натура. Если сел писать - так не оторвёшь. А коли оторвала - так и в ноутбук носа не покажу, забуду вообще про то, зачем он мне… - Ну, вот что. - Она встала, закрыла ноутбук и подошла ко мне. - У тебя встретилось одно утверждение, с которым я не согласна. - Какое же? - А о том, что одиночество - естественное состояние человека. Прими мои доказательства обратного - и я тебя прощу! - Она широко улыбалась - «ролевая игра» была в самом разгаре. Я, конечно, догадался, о чём идёт речь. - С превеликим удовольствием, - усмехнулся я, беря Маёй под руку. Ноутбук можно оставить и здесь - никто не украдёт, частная территория, да и вокруг никого нет…