Глава 1. Представление
26 января 2022 г., 13:10
Январь, 1969 год
Поместье Блэков, Норфолк
В тот год выдалась особенно холодная зима. Лужи от обильных британских дождей, шедших всю осень напролет, замерзли еще в первых числах декабря и вскоре заволокли бесконечным ледяным пластом почти всю территорию старинного сада. Деревья заиндевели, стриженые газоны покрылись большими сугробами. А согревающие чары стали для семейства Блэков едва ли не заклятьями первой необходимости, наряду с хозяйственными и пыточными, регулярно используясь и для обогрева комнат, и для защиты от переохлаждения, и для избавления от инея, бесконечно облепляющего окна.
В комнате старшей дочери стояла в тот вечер благостная тишина, нарушавшаяся лишь завыванием метели где-то вдалеке и яростным скрежетом пера, выводящего на пергаменте аккуратные загогулины.
Тонкая рука Беллы Блэк, казалось, не знала покоя - то поднимала перо в воздух в порыве озарения, то клала его на стол, то вновь заставляла скрипеть от соприкосновения с бумагой. Движения пальцев следовали мыслям девушки - таким же хаотичным, суетливым, подчас совершенно разрозненным. И лицо ее не оставалось бесстрастным - то светлело, то хмурилось, то внезапно озарялось улыбкой.
Лампа на столе была единственным источником света и отменно выделяла на худощавом лице горящие глаза, которые лихорадочно бегали по строчкам, не поспевая за потоком мыслей.
Наконец, когда большая часть сочинения была написана, волшебница облокотилась на спинку стула, разминая пальцы.
Вообще, История Магии, по которой и было злосчастное эссе, никогда не вызывала у девушки особенного интереса. Основной вклад в эту нелюбовь внес, конечно, школьный профессор - слушать его бессвязный, нескончаемый бубнеж было сущей пыткой и вгоняло в апатию. Впрочем, Беллатрикс не единожды приходилось поступаться своими желаниями ради высокой цели, поэтому к невозможности провести этот вечер за занятиями более приятными в угоду подготовки к ЖАБА, она относилась с терпимостью. Отточить заклинания парализации или трансгрессию на дальние расстояния можно было и позднее, а вот сочинение предстояло сдать уже на днях, сразу после возвращения в Хогвартс.
Стоит заметить, что Белла, в целом, разбиралась в истории - по крайней мере, на уровне, приличествующем молодой чистокровной аристократке. Она часто читала книги из семейной библиотеки, наизусть знала имена всех представителей священных двадцати восьми - вплоть до (если без подглядывания) пятого поколения, и отлично ориентировалась в значимых исторических датах - особенно, если речь шла о баталиях того или иного сорта.
Размышления же на тему последствий гоблинского восстания , еще и на - минимум! - семьсот слов, она считала пустой тратой времени. Тем более, что ее истинное мнение, касающееся избранной Министерством дальнейшей политики, никак не вписывалось в социально одобряемую модель.
Но, увы, от богомерзкой писанины было не скрыться и не спастись - через полгода ведьму ждали гнетущие выпускные экзамены, в список которых входила и История Магии. Помимо этого, к слову, ЗОТИ и Заклинания, а также Маггловедение - и вот это волшебница никак не могла взять в толк. Впрочем, она была рада и такой участи. Ведь изначально ее родители настаивали на том, чтобы она и вовсе не продолжала обучение после Хогвартса. А зачем - если через каких-то два месяца она уже должна была блистать на собственной свадьбе, обещавшей стать самым грандиозным торжеством Британии всего двадцатого столетия? А после замужества зачем - разве там есть место работе?
Настоящая леди должна заботиться о семье и поддерживать домашний очаг - все остальное, милая, это мужские дела, - поучала Беллу ее мать, решившая два года назад, ни с того ни с сего, получше узнать об интересах своей, на минуточку, пятнадцатилетней дочери, и выяснившая, что ее девочка мечтала вовсе не о пышной свадьбе и не о своре прелестных детей, а об изучении темных искусств и боевой магии (своей безумной мечтой вступить в ряды Пожирателей Смерти Белла ни с кем не делилась, понимая, что в таком случае лишит себя шанса даже на аудиенцию с Темным Лордом).
Миссис Блэк была озадачена таким поворотом событий и, «огорчившись до глубины души», в тот же день поделилась переживаниями с любимым супругом. Этого Белла, конечно, ожидала и в оставшееся время морально готовилась к близящейся конфронтации.
Сигнус Блэк был немногословен и строг, как всегда, но его дочь по красноречию и несокрушимой уверенности на этот раз дышала ему в спину. В результате, после долгих, - для семьи такого горячего нрава, во всяком случае, - переговоров, им все же удалось прийти к компромиссу. Беллатрикс было позволено попытать свои силы в конкурсе на курсах дополнительного образования и, в теории, получить должность в Министерстве.
Мистер и миссис Блэк, вероятно, уповали на нелюбовь старшей дочери к гуманитарным предметам (помимо ЖАБА ей надлежало сдать еще несколько внутренних экзаменов, в том числе на знание основ экономики, политики и дипломатии с маггловскими представительствами, и еще по двум дисциплинам, связанным со знанием истории - уже более узкой и оттого еще более муторной), но их надежды неумолимо шли ко дну, поскольку Белла вцепилась в брошенную ей подачку обеими руками и упорно вела свои почти нулевые знания к весьма конкурентному уровню.
Конечно, куда больший интерес у неё вызывала магия - магия сама по себе. Трансфигурация, ЗОТИ, Заклинания, да Зельеварение - на худой конец. Но, понимая, что ее выбор состоит всего из двух позиций - стать пожизненной заложницей (и, не упаси Моргана, очередным печально известным призраком) в поместье Лестрейнджей или попытать удачу в политической карьере - девушка томно вздыхала и возвращалась к работе опять.
Заниматься своими, если можно так выразиться, хобби, ей приходилось во внеурочное время и тайком - повышенный интерес Беллы к темной магии вызывал у близких родственников лишь порицание. Так, демонстрация огненного вьюна - заклинания, выходящего далеко за рамки школьной программы, которое Беллатрикс освоила совсем недавно, - наверняка вызвал бы у ее матери сердечный приступ. А уж вырывающиеся из груди Беллы рыки во время ярой дуэли и вовсе показались бы той несусветным непотребством - разве могла издавать такие звуки юная приличная девушка?!
Впрочем, Беллатрикс это мало заботило. Отобрать у неё оружие, как когда-то в детстве, уже никто бы не осмелился, а посему она была вольна делать все, что вздумается. Особенно вне строгого надзора профессоров и особенно теперь, когда она была взрослой, семнадцатилетней девушкой. В годы же, предшествующие совершеннолетию, Белла нередкого прибегала к использованию палочки запасной - та была выпрошена у родителей еще пару лет назад для оттачивания вне школы косметических и хозяйственных заклинаний.
Ага. Впрочем, если считать валяние домовиков на полу под пыточным или удушающим - инновационным методом уборки гладких поверхностей, ее первоначальный запрос был в точности удовлетворен.
За работой Белла не заметила, как пролетел целый час. Но, поскольку по ее первоначальным расчетам на эссе должно было уйти несколько больше времени, она все равно была в плюсе и уже предвкушала приятное времяпрепровождение. От осознания близящегося конца рабочего дня (да, выпускной курс предполагал работу даже на зимних каникулах) на лице волшебницы расцветала счастливая улыбка.
- Госпожа, - раздалось в отдалении пищание домового эльфа, последовавшее за своевременным стуком и скрипом отворившейся двери. Домовик просунул в проем только голову - чтобы быстро убраться в случае непредвиденной атаки. Лишиться какой-нибудь жизненно важной конечности или обзавестись ожогами на теле, как многие свои товарищи по несчастью, он, конечно же, не хотел, - хватало и глубокого рубца на спине, не заживающего уже который месяц.
Беллатрикс высокомерно проигнорировала обращение к себе, дописывая последний абзац эссе, и параллельно уже грезила о том, чему посвятит оставшийся час до отхода ко сну. Воображение рисовало самые красочные картины: выписываемые в воздухе молнии и зигзаги, разноцветные вспышки, выходящие из тонкого древка… Ослепляющие искры перед глазами и, о Мерлин, эти божественные волны магии, проходящие приятным теплом через всю ладонь и ниже, по фалангам пальцев… - Госпожа, вас хочет видеть Хозяин, - из сладких грёз Беллу снова вырвал мерзкий гнусавый голос. Его обладатель нервно перепрыгивал с ноги на ногу у двери и в страхе наблюдал за действиями волшебницы - готовился среагировать сразу же, как только увидит в ее руке палочку или какой-нибудь другой предмет. Глупец, как будто у него был хоть малейший шанс. - Хозяин ждет вас в кабинете, - допищал, наконец, домовик своё послание, и, заметив, как Белла повернула голову в его сторону, дернулся и инстинктивно подался корпусом назад.
Но девушка лишь небрежно отогнала слугу от себя движением руки, пребывая в глубоких раздумьях. Блаженная улыбка пропала с ее лица.
Что ж, все сладкие грезы были уничтожены, окончательно и бесповоротно - оставшийся час она, вместо долгожданного (и заслуженного!) отдыха, проведёт в кабинете отца.
Здесь, думаю, впору сделать небольшое лирическое отступление и упомянуть вообще о том, в каких отношениях мисс Блэк была со своими родителями.
По большому счету, ровно в тех же, что процветали в большинстве знатных семей. Она была для них предметом гордости и бахвальства, они для неё - грозой и нерушимым законом. Как следует из определения, такие отношения не подразумевали ни особенной духовной близости, ни глубокого доверия, ни взаимопонимания.
Общение на светских раутах ограничивалось для Блэков известным кругом учтивых фраз и сотрясанием воздуха на тему совершенно надуманных проблем, несказанно бесивших Беллатрикс. Обсуждение каждой из них и вправду было так важно, так своевременно! Особенно в сравнении с ее туманным профессиональным будущим или упадническими, полудепрессивными настроениями по поводу уже организованного бракосочетания.
Что же до более личных разговоров, не выносимых за пределы родового гнезда, то они почти не отличались от тех, что становились предметом всеобщего достояния. Разве что дома и мать, и отец могли дать волю своему горячему темпераменту. Не сказать, чтобы это как-то способствовало решению проблем, но, учитывая полное бесправие Беллатрикс в этом вопросе, давало им определённую фору.
Конечно, ко всему можно было привыкнуть. В частности, вопрос помолвки, состоявшейся уже год назад, не вызывал у Беллы столько боли и возмущения, сколько тогда. Сам факт того, что ее брак состоится под эгидой расчета, не удивлял и не травмировал девушку - это было негласным предписанием. Платой, если хотите. За честь принадлежать к древнему чистокровному роду и носить гордую фамилию - Блэк.
Но, своенравная и непокорная, Белла не могла просто взять и смириться с тем, как легко ее голос предали забвению. Она узнала о факте помолвки за пару месяцев до ее непосредственного проведения! Да, пускай, имя ее нареченного уже за пару лет до того не сходило с уст родителей в той или иной форме… Но почему он знал об этом с самого начала, принимая вполне себе активное участие, а ее просто поставили перед фактом? Просто взяли и отдали семье жениха, просто вручили как вещь, как подарок? Ох, как дорого он обойдётся обеим семьям в обозримом будущем… Но это будет потом.
А пока, поднимаясь из-за письменного стола и оправляя помявшуюся юбку, Белла могла с уверенностью сказать, что приглашение Сигнуса не сулило ей ничего хорошего - девушка всегда полагалась на интуицию, и сейчас та внушала ей большое опасение. Как в тот день.
Но жизнь не так проста, не правда ли? И, хотя интуиция и вправду являлась сильной стороной Беллатрикс, девушка ещё не умела, в силу возраста, пользоваться этим мощным инструментом. В частности, она нередко путала дурные предчувствия с предвестием близящейся удачи - и это, без преувеличений, был именно такой момент.
***
По пути в кабинет отца Белла пыталась придать себе самый что ни на есть ангельский вид. Но, все же не сильно надеясь на свои актерские таланты, не прекращая прокручивала в голове недавние косяки, прикидывая, за что могла попасть под раздачу на этот раз. В том, что отец зовет ее для строгой отповеди, Беллатрикс почти не сомневалась. Других поводов вызвать ее к себе у него, собственно, никогда и не бывало. Кроме разве того самого случая, год назад. Белла, - помнила ведьма вкрадчивый голос Сигнуса, раздражавший ее не меньше оценивающего взгляда. - Мы с мамой очень рассчитываем на твою сознательность в одном щепетильном вопросе… Впрочем, вспоминать этот вопрос Белле совсем не хотелось. За все время тщательного припоминания, девушка выделила из последних оплошностей лишь несвоевременную уборку в зале для упражнений, который нередко использовала для отработки заклятий (но все же надеялась, учитывая возраст, на некоторую отмашку), и недавнюю перепалку с матерью, за которую уже успела получить сполна. Что ещё могло вызвать у отца неудовольствие, Беллатрикс не знала, - ибо это могло быть все, что угодно. От отсутствия высших баллов по всем дисциплинам до якобы неряшливого внешнего вида, вроде «форменного безобразия на голове» или вездесущей «перекошенной юбки» (объяснять, что кобура на поясе, которая оттягивала ткань, была необходима для моментального реагирования, было бесполезно). Да, подобные придирки были для Сигнуса едва ли не ежедневной практикой, и спрятаться от них было сложно даже в Хогвартсе, за сотни миль от родительского дома. Ведь было же такое полезное изобретение как почта! Ох, милые, пушистые совушки… В то время как другие дети встречали их с восторгом и нетерпением, у Беллы пернатые вызывали лишь дурноту - появление знакомой птицы под сводами Большого Зала было явным предвестником необычайно удачного дня. Оный должен был непременно пройти под одним из лозунгов отца, в духе: «Беллатрикс, ты позоришь семью своим легкомысленным поведением:...» или наставлением от матушки, вроде: «Я понимаю, Белла, ты очень занята подготовкой к экзаменам, но это не повод забывать о сёстрах - в конце концов, ты...». Наследница рода, лицо семьи и далее по списку. О да, Белла помнила об этом. Мало того, что девушка с детства росла в ощущении постоянной конкуренции со своими ровесниками (наследниками других чистокровных семей), отягчающейся тем, что она, согласно расхожему мнению, не соответствовала им по физическому и интеллектуальному уровню (опиралось это мнение исключительно на гендерную принадлежность). Так ещё и вместо поддержки и похвалы родителей она удостаивалась, в лучшем случае, редкого снисходительного взгляда, за которым, впрочем, обычно следовало очередное гневное внушение. Что бы ни делала - она никак не могла не добиться одобрения. Стала лучшей ученицей факультета - почему не школы? Сдала СОВ на «Превосходно» по пяти предметам - а на Трансфигурацию, что, не хватило сил? Получила должность старосты Слизерина - молодец, девочка, заработала себе дополнительных проблем. И все в таком духе. На приемах, впрочем, Беллатрикс неожиданно становилась главной гордостью семьи, а все ее заслуги - предметом долгого, основательного обсуждения. Значок старосты, преданный забвению и пылящийся в шкафу, начинал блестеть в глазах родителей как золотой галлеон, а академические заслуги старшей мисс Блэк вываливались на гостей, как орава садовых гномов на безоружного землевладельца. Такие удивительные перемены вызывали у Беллатрикс лишь кривую усмешку. Вот и ещё одна часть ее расплаты за благородное имя и происхождение. Что ж, она принимала эти правила, хотя и с оговорками. В частности, большинство придирок к себе Белла считала пустыми и совершенно надуманными. В то время как ее сестрицам сходило с рук и бесцельное шатание, и низкая успеваемость, и даже, в случае с Андромедой, тайное да не тайное увлечение маггловской литературой, с Беллатрикс готовы были шкуру содрать за одно лишь опоздание к столу. Отношения с сёстрами у неё тоже складывались весьма, кхм, специфически. С Нарциссой все было проще - та была кроткой и послушной, когда дело доходило до общения со старшей сестрой. Прыткой и изворотливой, когда того требовала цель (но это Белла только поощряла, списывая на чисто слизеринскую хитрость), а в остальном - тихой и покорной. Беллатрикс испытывала к ней определенное снисхождение, чувствуя своим святым сестринским долгом (о котором и родители не забывали напоминать) оберегать девочку от всех внешних угроз. Будь то придирки профессоров, непотребные знаки внимания от еще неокрепших умом и телом ровесников, или бесконечные домашние задания, которые сестренка ну вот просто физически! не успевала подготовить - Белла брала проблему под контроль и находила решение. С Андромедой было сложнее. Во-первых, она отличалась характером более вспыльчивым и упрямым, чем сильно походила на Беллатрикс. Это, в свою очередь, приводило к неизбежному столкновению двух ярких темпераментов и привносило в жизнь Блэков новые краски. Во-вторых же, интересы и круг общения младшей сестры вызывал у Беллы немало опасений. Упрекнуть Андромеду в интересе к маггловской культуре, основываясь на ее любви к их трудам, она вроде бы не могла (хотя и делала это время от времени), поскольку сама вынужденно изучала многочисленные источники подобного рода. Но вот только на невинном чтении дело не заканчивалось - и это видела, по необъяснимой причине, одна только Беллатрикс. Остальные были слишком заняты другими, куда более важными делами, а может (как начала догадываться Белла уже в более зрелом возрасте), просто надеялись, что зараза (не Андромеда, в смысле, а ее болезненный интерес) отсечется так же, как и занеслась, и, не желая делать проблему внутри семьи достоянием общественности, просто игнорировали ее. Действительно, это же не они круглогодично вытаскивали среднюю дочь из лап гриффиндорцев или хаффлпаффцев сомнительного происхождения и не они проводили с ней разъяснительные беседы, отдавая тонну сил и времени на бесплодные попытки восстановить неумолимо разлагающийся разум! А вот Белле приходилось, и с каждым разом ее и без того хрупкое самообладание давало трещину, грозя настоящим штормом. Впрочем, несмотря на все семейные неурядицы, Беллатрикс продолжала любить родителей и питала к ним большое уважение. В частности, к отцу, восхищаясь его бешеной работоспособностью и умением держать все под своим контролем. И успешно вести бизнес, приумножая их семейное состояние, и решать домашние проблемы, разруливая беспрестанные конфликты между дочерьми, и успевать приносить пользу самому Темному Лорду, выполняя его ценные поручения. Темный Лорд. Хозяин. Повелитель. Милорд. О, Белла знала о Нем все к своим семнадцати годам. Вернее, все, до чего могла дотянуться. Например, вдоль и поперек изучила его раннюю биографию, собирая факты по кусочкам от всех сведущих лиц (причем не всегда эти лица знали о проводящемся сборе). Подчас ей удавалось вытащить что-нибудь из отца, когда тот был в благосклонном настроении (читай, не совсем трезв), иногда мать, подавшись в воспоминания, снисходила до какой-нибудь сентиментальной глупости (например, до того, как галантно молодой Милорд закружил ее однажды в танце на школьном балу или как харизматично он говорил на каком-нибудь недавнем приеме) - правда, быстро умолкала, ловя на себе полуревнивые-полунедоуменные взгляды супруга. Бывало, до Беллы доходили слухи (вернее, она доставала их сама) об очередной талантливой операции, продуманной Повелителем, и тогда девочка пускалась в штудирование новостей, изучая все до мельчайших деталей. Бывало, подслушивала разговоры гостивших у отца знакомых (эти обсуждения оказывались порой очень информативными) и с любопытством впитывала всю информацию, касавшуюся готовящихся действий. Конечно, разобраться в какой-нибудь хитроумной стратегии или дипломатической тактике в юном возрасте было трудно, но Беллатрикс не сдавалась, основательно изучая вопрос вдоль и поперек. Что-что, а терпения и упертости ей было не занимать - и оказывается, эти качества были полезны не только при зазубривании конспектов. Словом, лет эдак с тринадцати Беллатрикс была в вечном плену у обаяния Темного Лорда. С восторгом поддерживала любое упоминание о нем в кругу семьи, нередко инициируя целые дискуссии (вернее, соревнования в наиболее комплементарном мнении), с благоговением слушала рассказы о его гении и таланте и с обидой корила себя за упущенную ранее возможность: она видела его однажды, в возрасте пяти лет, но так и не обмолвилась с ним ни словом. Ах, а какой же это был шанс! Но увы. Белла смутно помнила этот день. Помнила лишь, что тогда Милорд вернулся в Британию после многих лет странствий и заглянул к еще молодой чете Блэков по каким-то важным делам. Помнила его высокую таинственную фигуру, появившуюся в дверях их дома, помнила ужас прислуги и робость родителей, когда те встречали его, заглядывая в рот и путаясь в словах. Саму же Беллу быстро упекли наверх, в детскую - на дворе стоял вечер и ей надлежало находиться в кровати. Она сопротивлялась, но что было поделать - загадочный волшебник уже скрылся от ее глаз. Еще разок она мельком видела его в Малфой-Мэноре, но снова, по злому року, ее увели с приема ровно тогда, когда Он прибыл на него. А потом… потом они просто перестали пересекаться. Темный Лорд периодически покидал Британию по неизвестным Белле причинам, а когда возвращался - редко поощрял вниманием ее отца. Очень много работал, погружаясь в новые глубины магии, вынашивал стратегии, готовился к войне. О, это был умнейший, талантливейший человек. Без всяких сомнений, достойный мирового господства - в глазах Беллатрикс, по крайней мере, это было вопросом наиближайшего будущего. Ее восхищение крепчало год от года, дополняясь все новыми причинами и усугубляясь юношеской горячностью. Мечта встретиться с ним лицом к лицу овладевала ей все сильнее, сердце пульсировало при мысли о нем все чаще и чаще. Она горела его идеями, о которых узнавала пока что от родственников и друзей, не имея возможности поговорить с ним лично, полностью разделяла его взгляды и уповала на магический талант, о котором слагали легенды. Его выдающаяся сила, острый ум и сокрушительное обаяние - всего этого было уже достаточно, чтобы заставить Беллатрикс восхвалять Темного Лорда и преклоняться перед его исключительным мастерством. Однако, еще, пожалуй, недостаточно для того, чтобы превратить ее восторг в одержимость, а преданность - в самопожертвование. Из размышлений девушка вынырнула, дойдя до нужной двери. Оправив шаль, накинутую на плечи (на улице, как-никак, стоял январь), она постучала в дверь несколько раз и, дождавшись позволения войти (непривычно мягкого и поспешного, что не могло не насторожить), шагнула в отцовский кабинет. Конечно, заявить, что Сигнус являлся полноправным хозяином офиса в данный момент времени, было бы скоропалительно, учитывая, что в нем находился еще один человек. Но Беллатрикс не сразу заметила его. Сперва, зайдя в комнату, скудно обогреваемую камином, девушка поежилась, кутаясь в шаль. Последняя, правда, была слишком тонкой и нещадно обдувалась доносящемся от окна морозным ветром, вызывавшем у Беллы мурашки по рукам и ногам. Затем заметила фигуру родителя, потребовавшего ее к себе, но тот, вопреки ожиданию, не вальяжно восседал в кресле за письменным столом, а стоял в отдалении от последнего, у края, - так, словно был посетителем у самого себя. Причем стоял не как обычно - приосанившись, с гордо выпрямленной спиной, - а подавался корпусом слегка вперёд, отчего, казалось, немного горбился. Все это, вкупе с непривычно кротким голосом, ответившим ведьме из-за двери, не могло не вызывать любопытства. Впрочем, интуитивно повернув голову влево, Белла тут же догадалась о причине столь неестественного поведения отца. А именно - увидела того самого достопочтенного гостя, перед которым так робел ее строгий, своенравный родитель. Статный темноволосый волшебник в черной мантии, взор которого девушка поймала на себе почти сразу, расположился в высоком кресле в неосвещенной части комнаты и издалека походил на длинную, безмолвную тень. Однако, сделав несколько шагов вперёд, Беллатрикс смогла отчётливо разглядеть в последней живую, хотя и неподвижную, мужскую фигуру. Ее обладателю не нужно было представляться или даже вставать, чтобы девушка моментально поняла, кто был перед ней. И это осенение, произошедшее за доли секунды, выбило у Беллы почву из-под ног, причем куда на больший промежуток времени. От шока она оторопела, не в силах даже рукой пошевелить. Ее мысли, напротив, не оставались без движения, а хаотично сменяли одна другую. О чем обычно она думала, стоя в кабинете отца? Что ж… либо подбирала в голове аргументы в свою защиту (хотя они, конечно, если и казались неоспоримыми ей, переубедить родителя никогда не могли), либо водила взглядом по интерьеру, рассматривая каждую царапинку на золоченых подлокотниках (лишь бы не оставить в мыслях места для льющегося на нее потока претензий), либо, осознав, что спор неумолимо близится к концу и явно не в ее пользу, просто абстрагировалась от всего, прокручивая в памяти что-нибудь более приятное. Но сейчас - Сейчас ее мысли кружили вокруг Темного Лорда, и не было ничего, на что могло бы сместиться ее внимание - ни на градус, ни на минуту. Даже отец, вертящийся рядом с ней, не вызывал ни малейшего интереса. Его голос, наоборот, мешал, вырывая из сладостной неги, в которую Белла погружалась, глядя на мужчину поодаль. Тот, к слову, выглядел совсем не так, как она представляла до сегодняшнего момента. Тот образ, что складывался в ее голове многие годы, наполняясь рассказами разных людей (все они, безусловно, входили в узкий семейный круг), вообще нельзя было назвать реалистичным: мраморные, неживые черты лица (да, его утонченная, аристократичная красота и вправду поразила Беллатрикс, но разве можно было всерьез называть этого человека статуей?), парализующие взглядом багровые глаза (действительно отдавали краснотой, но не пробирали до костей, вопреки ожиданиям, а скорее обволакивали, овладевая каждой деталью, и погружались, кажется, в самую глубь сознания, переворачивая там все верх дном), или пугающе высокий рост и чрезмерная худоба (может быть, низкорослому и плотно сложенному дядюшке Розье фигура Милорда и виделась неестественно вытянутой, но Белле Он показался необычайно красивым мужчиной, в котором не было и не могло быть ничего отталкивающего). Его присутствие вызывало у нее дикий восторг, оживляло мимику, будоражило чувства. Ее взор был прикован к нему одному и вбирал в себя столько, сколько мог охватить. Величественная осанка, задумчивый взгляд, положение рук - каждая деталь казалась ей важной и вызывала трепет. Он словно вобрал в себя все совершенное, что было в этом мире, став живым воплощением идола, небесного божества. Пока Беллатрикс исподтишка любовалась его неприступной фигурой, маг смотрел на неё в ответ с заметной заинтересованностью. Хотя нет, пожалуй, это был обыкновенный вежливый интерес, до которого Темный Лорд еще снисходил в те времена, набирая власть и расширяя влияние. Блэки и Розье, в частности, обещали стать важной силой в разворачивающейся войне и уже внесли значимый вклад в заложение фундамента - словом, оказывались весьма полезны для того, чтобы Волдеморт периодически поощрял их своими визитами и даже для того, чтобы он благосклонно воспринимал нескончаемое продвижение ими подрастающего поколения. Неужели даже если дело касалось девчонки? Что ж, не исключено, что Белле просто повезло, и Милорд в тот вечер пребывал в исключительном расположении духа. А она ещё идти не хотела - дуреха, что тут скажешь. - Милорд, а вот и моя старшая дочь - Беллатрикс, - с гордостью произнес Сигнус Блэк, обращаясь к Повелителю, и параллельно, приблизившись к девушке, сомкнул ладонь на ее хрупком плече на несколько секунд. - Заставила нас ждать, - наигранно строго произнес он и, погрозив дочери пальцем, негромко рассмеялся. С его лица не сходила вежливая улыбка, но в движениях и мимике читалась нервозность. В другое время Беллатрикс смаковала бы тревогу отца, но она и сама смотрела на Милорда с благоговейным трепетом. В голове никак не укладывалось, что она действительно видит Его. Самого Темного Лорда. Величайшего темного волшебника всех времён. - Милорд, - почтительно произнесла Белла, совладав с собой, и грациозно опустилась перед магом в, вероятно, не совсем уместном в данных обстоятельствах реверансе. - Беллатрикс Блэк, - повторил волшебник названное имя, и уголки его губ слегка приподнялись. В остальном он не сделал ничего. Ни задержал на ней особенно пристальный взгляд (возможно, уже успев оценить все то, что считал важным, за предшествующие мгновения), ни призвал подойти ближе приглашающим жестом, ни, тем более, встал на ноги, желая сократить дистанцию. По его лицу невозможно было прочитать ни единой эмоции, но Белла, обладавшая исключительной эмпатией, наверняка заметила бы в его глазах усталость, если бы не была так взбудоражена от собственных чувств. - Главная надежда Слизерина, если верить словам твоего отца, - проговорил он, вглядываясь в лицо девушки. - Так ли это? - последовал вопрос. Он напомнил Белле выпад, словно в импровизированной дуэли. Выпад обескураживающий, сбивающий с толку. Нацеленный на то, чтобы выбить из колеи, словно ловко выпущенное Оппуньо . Да, как сказала бы, махнув рукой, ее мать: Думаешь все только об одном, Белла. Верно. И это одно была магия. Защитная, пыточная, но особенно - дуэльная. Ничто не вызывало у Беллатрикс столько наслаждения, сколько оттачивание боевых заклинаний (исключение составлял лишь взгляд мужчины напротив), и потому его вопрос не вызвал у девушки паники и смятения - она быстро поняла, какую тактику ей стоит избрать. Задача перед ней стояла, конечно, совсем нетривиальная: отвести удар не только от себя, но и от своего оппонента. Однако у Беллы все же оставалось одно преимущество. Одно сварливое, но отходчивое преимущество, составлявшее компанию ей и Темному Лорду. - Я никогда не посмела бы заявить так, зная, что стою перед его великим потомком, - ответила Беллатрикс с особой учтивостью. Ее слова вылетели мгновенно, словно плотный защитный барьер из волшебной палочки, разом остановивший надвигающийся мощный поток и заставивший его бесследно исчезнуть. - Но, в чем отец все же прав, - резкий выпад в сторону Сигнуса, подальше от Милорда, - для меня великая честь учиться на Слизерине и представлять его на общешкольных соревнованиях, - произнесла Белла ровным голосом, почтительно глядя на мужчину. Судя по тому, что на лицо Волдеморта снова вернулась усмешка, справлялась она хорошо. Давалось это, правда, с большим трудом. Ведь как можно вести себя непринужденно, когда перед тобой находится сам Темный Лорд? И не просто находится - а смотрит на тебя, обращается к тебе своим холодным проникновенным голосом? Но Белла старалась как могла, боясь доставить Повелителю дискомфорт своей несдержанностью. Он ведь и так постоянно находился в центре внимания, и далеко не всегда последнее вписывалось в допустимые рамки. Вот как часто, например, Милорда донимали глупыми, неуместными вопросами? Как часто следовали по пятам, не давая расслабиться ни на приемах, ни в моменты, когда он желал уединения? Да ежедневно. Про вездесущие восторженные взгляды, направленные ему буквально в рот, даже говорить нечего. А ведь это наверняка ужасно утомляло! Наблюдать за трепетом своих приближенных и то неприятно, а уж когда к ним добавляются пустоголовые отпрыски… Поэтому Белла так усиленно старалась побороть нервозность, хотя справиться с ней полностью и не могла. Ее голос оставался четким и звучным, как всегда, но жестикуляция все же свидетельствовала о сильном волнении: руки то складывались в замок, то выпрямлялись вдоль тела, а ноги не могли устоять без движения, заставляя ее неловко топтаться на месте. Но хотя бы глаза ее уже не выжигали на теле мужчины огромную дыру, а обволакивали, наполненные почтением и трепетом, и лишь изредка загорались ярче обычного (например, на моменте, когда он обратился к ней, и потом, когда он, слушая ответ, поощрил ее внимательным взглядом). Но счастье Беллы не продлилось слишком долго, потому что Сигнус, недовольный тем, что предмет его бахвальства перетянул все внимание на себя, поспешил вмешаться в завязавшийся диалог, когда это было наиболее безопасно. - Без сомнений, пока в Хогвартсе есть такие благоразумные ученики - за честь великого Слизерина можно не беспокоиться, - произнес волшебник с благосклонной улыбкой, обращаясь скорее не к дочери, а к Темному Лорду. Тот едва заметно кивнул, отведя взгляд от Беллатрикс, которую изучал до сего момента, и посмотрел на ее отца. - Вы знаете, Милорд, профессор Слагхорн называет грядущий выпуск самым ярким за это столетие, - хвастливо заметил мистер Блэк. Речь шла, конечно, о выпуске слизеринцев. Прочие факультеты при подобных обсуждениях просто игнорировались. - Точнее сказать, за вторую его половину, - ввернул он, заискивающе глядя на гостя. О да, выпуску сорок третьего года никто и в ошметки не годился, это бесспорно. Столько талантливых молодых людей, столько предприимчивых аристократов - и все они нашли себе применение на особенном, неожиданном поприще… Но и выпуск шестьдесят девятого обещал стать крайне запоминающимся для всех хогвартских профессоров. Что уж там, для всей Магической Британии, пожалуй. Тут тебе и наследница рода Блэк с ее исполнительным, но воинственным нравом, и щеголеватый Харвей Пиритс, интеллектуал с глубоким интересом к человеческой анатомии, и неразлучные Рабастан Лестрейндж и Райли Джагсон, - давние друзья, оба необычайно одаренные в магических искусствах, и многие другие волшебники. Просто команда мечты, по другому не скажешь. И вся эта дружная слизеринская братия обещала воссоединиться под новым знаменем совсем-совсем скоро. Кто-то уже успел возрадоваться оказанной ему чести, кто-то лишь предвкушал момент, а кто-то, как Беллатрикс, еще только грезил и лелеял надежду. Но, так или иначе, их всех ждало великое будущее. Грандиозные сражения, кровавые перевороты, чудовищные злодейства. В общем, события на любой вкус. Но а пока… пока все они готовились к возвращению в школу, уповая на продолжение зимних каникул. - Не вижу повода не доверять мнению декана, - ответил Блэку Темный Лорд с лукавой улыбкой. После чего перевел взгляд на его дочь, обращаясь уже к ней. - Ты ведь занимаешь должность старосты, Беллатрикс? - спросил он ее как бы невзначай. - Да, Милорд, - отозвалась девушка, справившись с волнением. При его словах она просияла, и непонятно от чего больше: от того ли, что Он вновь обратился к ней, или от того, что запомнил и выделил важную часть ее биографии. А впрочем, неважно. Ведь на деле Темный Лорд не преследовал цель узнать о Белле получше, или что она там по глупости могла себе надумать. Нет, все было намного прозаичнее. Прагматичнее, вернее сказать. - И не жалеешь, что ввязалась в эту авантюру? - спросил он с усмешкой, вызвав у нее улыбку и легкий румянец. - Горы макулатуры, участливые однокурсники…? - девушка не смогла сдержать смешок, найдя слова мужчины чрезвычайно точными. Сигнус, между тем, замер в выжидательной позиции и вслушивался в происходящий диалог. Вставлять сам он ничего не желал (хотя и мог бы, появись такая необходимость), поэтому лишь с интересом наблюдал за тем, как робко краснеет его боевая дочурка под взглядом Волдеморта. - Я знала, на что иду, Милорд, и ничуть не жалею, - ответила Беллатрикс, тем временем, с самым серьезным видом. - В конце концов, в любой работе есть свои сложности. Даже забавно. Оба вели свою игру, говоря между строк, и оба не замечали за словами друг друга никакой подоплеки. - И что же лично ты находишь наиболее сложным? - задал волшебник новый наводящий вопрос. Спрашивать желаемое напрямую он не видел нужды, да и, к тому же, еще не успел изучить девушку настолько, чтобы в полной мере оценить ее интеллектуальные особенности. Беллатрикс задумалась. Она все еще полагала, что маг затеял эту беседу из интереса к ней (хотя бы поверхностного) и боялась ответить недостаточно учтиво, недостаточно правильно. Боялась, что покажется ему слишком эмоциональной или, наоборот, слишком нудной. Да и вообще, что можно было сказать Темному Лорду в ответ на такой вопрос? Что от муторной бумажной работы по вечерам у нее развилась хроническая бессонница? Или что первокурсники до того достали ее своей безалаберностью, что она с трудом сдерживает стихийную магию, находясь подле них?.. Прекрасная идея, но нет. Пожалуй, единственным, что можно было бы упомянуть в такой ситуации, - отношения с преподавателями. Во всяком случае, Темный Лорд знал многих из них лично и потому, наверное, не посчитал бы эту тему столь же бессмысленной, сколько другие, озвученные ранее. На удивление, Беллатрикс попала в точку, придя к такому решению. Правда, узнать об этом ей было не суждено. - Признаться, иногда мне очень не хватает поддержки профессоров, - произнесла Белла негромко, наблюдая за реакцией волшебника. - Деканы стремятся переложить на старост как можно больше обязанностей, включая административные, - пояснила она, и ее голос звучал непривычно мягко даже для нее самой. А компенсируют это привилегиями вроде отдельной ванной комнаты… Видимо, чтобы отмыться после общения с оголтелыми первокурсниками. Последнее Белла подумала про себя, но Волдеморт оценил ее шутку, поощрив девушку насмешливым взглядом. - А что же профессор Диппет? - “вспомнил” Темный Лорд имя директора Хогвартса. - Раньше он настойчиво продвигал идею ученического самоуправления, - заметил волшебник и посмотрел в сторону Сигнуса, который кивнул ему в духе да, припоминаю что-то подобное. - За прошедшие годы его пыл поугас? - предположил мужчина с иронией. - Возможно, он изменил свою позицию, Милорд, - неуверенно ответила Беллатрикс. В политике Хогвартса она мало что понимала, за исключением явно прослеживающейся промаггловской повестки. Больше солидарности к грязнокровкам, гостеприимство к их родственникам и все в таком духе. Мерзость. - Но он редко появляется на публике в последнее время. Большинство новостей мы узнаем от профессора Дамблдора, - рассказала Белла все, что знала на этот счет. Значит, это все же не слухи, - подумал Темный Лорд, одновременно и удовлетворенный, и озадаченный ее ответом. - Да, ожидать такого же снисхождения от профессора Дамблдора, пожалуй, было бы чересчур, - проговорил волшебник в задумчивости, уже без усмешки. После чего вернул взгляд на свою собеседницу, которая замолчала, не зная, что еще прибавить к своим словам и опасаясь случайно свернуть на тропу сплетен и дезинформации. Смышленая девочка. Но, раз ничего более конкретного она сказать не могла, а у него еще оставались планы на вечер, пора было закругляться. - Что ж, рад был знакомству, Беллатрикс Блэк, - произнес волшебник вновь ее имя - звучало оно до удивления складно (уж он-то хорошо разбирался в именах). Белла же, зардевшись, поняла, что за несколько минут разговора ее потребность в шали просто испарилась: теперь она желала не закутаться, а наоборот снять с себя удушливое одеяние. Да и мурашки, бегавшие у нее по коже в самом начале, бесследно исчезли, сменившись проблемой потеющих ладоней. - Но, с вашего позволения, я хотел бы вернуться к делам, - добавил волшебник с надлежащей учтивостью, обращаясь к Сигнусу и его дочери, и те почтительно склонили головы ему в ответ. - У нас осталось ещё несколько пунктов на сегодняшней повестке, - напомнил он Блэку, и тот согласно кивнул, подходя немного ближе к столу. Темный Лорд ещё раз коснулся взглядом темноволосой волшебницы, стоящей поодаль. Сейчас, смиренно опустившая руки вдоль тела и робко смотрящая на него из-под полуопущенных век, она выглядела еще младше своего и без того очень юного возраста. Ее общество определенно скрасило его вечер, дав пищу для новых размышлений. Но он прибыл в Норфолк не просто так: ради отдыха или лицезрения восточных красот - он был здесь по важным делам. - Спасибо, что уделили мне время, Милорд, - ответила Белла, опустившись в неглубоком поклоне. После чего, дождавшись его кивка, направилась в сторону выхода, обернувшись лишь на подходе к двери, чтобы с упоением посмотреть на волшебника ещё один раз. Но тот же уже отвел от неё взгляд, занятый поиском в столе Сигнуса каких-то важных документов. Какие же волшебные у него глаза, какой чарующий голос! А его лицо? Моргана, человек не может быть настолько совершенен, - думала Белла, выходя из кабинета и чувствуя, как бешено колотится ее сердце. Лишь добравшись до своих покоев, ведьма поняла, что не узнала главного - как долго Темный Лорд пробудет у них в поместье. А ведь вполне могло статься, что он уедет через считанные часы. - Вот дура, - тихо выругалась Белла, присев на кровать, но вскоре вновь вскочила на ноги, принявшись ходить из угла в угол, - сидеть на месте она не могла, объятая волнением. Ее глаза горели от счастья и возбуждения, и свет, исходящий от них, наверняка посрамил бы своей яркостью даже лучший Экспекто Патронум. У Беллы оставалось немного времени перед отходом ко сну, но прежние планы теперь не имели значения. Браться за заклятие парализации, пока мысли витали где-то высоко, было глупо и бессмысленно. Да и не хотелось забивать голову чем-то кроме воспоминаний о нем. В тот день Беллатрикс уснула лишь под утро, когда за окном уже брезжил рассвет. Но вскоре встала под дребезжание часов - сбивать режим перед началом семестра было непозволительно. Стеная и сопя, Белла вылезла из-под одеяла, неохотно потягиваясь. Впереди ее ждал новый, предпоследний день каникул, но он один, между делом, обещал стать важнее, чем все предшествующие вместе взятые.
