Распят, как мой спаситель

Кирштейн стоял возле приоткрытого окна, поправляя перед небольшим карманным зеркальцем пальцем ресничку, попавшую в глаз, когда тот снова потер его рукой, вопреки запретам своего офтальмолога. Во всём виновата неимоверная усталость, как снежный ком нарастающая к концу длинного и напряжённого рабочего дня. Полупрозрачные занавески из тонкой струящейся ткани разлетались рядом с мужчиной подобно парусу во время сильного ветра, иногда полностью обволакивая его и мягко ложась на широкие плечи. Обычно Жан предпочитал держать окна и вовсе закрытыми, иногда и без того было прохладно, но до того душно, воздух становился тяжёлым, давящим. Освежить небольшое помещение было просто необходимо, грустно лишь, что вместе с духотой уходили и приятные запахи, чего-то неуловимо лёгкого, остающегося после каждого клиента, может, ноток парфюма. Но запах Кирштейна уже прочно обосновался в его собственном кабинете, на подсознательном уровне сохраняя главенствующую роль врача во всём, что будет происходить в этих стенах. Но его новый пациент опаздывает. Уже минут как на пять. Не критично. Но Жану не очень нравится такой подход к серьёзным вещам, особенно, что касается лечения, а тем более его собственной работы. Время бесценно, а его с каждой упущенной минутой не прибавляется, что плохо и для врача и для его подопечного. Но с другой стороны.мало ли что могло произойти, верно? Пробки в вечернее время в центре города не редкость, скорее обыденность, хотя всё же вины Жана в этом нет, клиент сам должен позаботиться о своей дороге и распределении времени. А может, и непредвиденные обстоятельства могли быть виноваты, кто знает? Жан перекручивал у себя в голове эти варианты, словно барабан беспроигрышной лотереи, желая неосознанно отвлечь себя от усталости, поглощающей его разум. Он захлопнул зеркальце, сунув его в карман светлого хлопкового халата, где ему и было место, и вернулся в своё кресло, постукивая пальцами по его подлокотнику, смотря в пустоту, словно сквозь пол. От погруженности в свои мысли его отвлёк звук стука в дверь, ее тихий скрип и тусклый подавленный голос, почти умирающий. Словно по щелчку переключателя в голове Жана на его лице появилась добродушная маска с милой приветливой улыбкой, с которой он приподнялся со своего кресла и повернулся к клиенту, стоящему в дверях. На практике он встречал много людей, очень разных, но вид парня его весьма насторожил: отсутствие верхней одежды в холодную погоду, небрежные складки на ткани, которую явно не гладили после стирки, растрёпанные волосы в такой же неаккуратной причёске. Он не какой-то хиппи или панк, где лёгкая неопрятность в тему, а просто не ухаживает за своим внешним видом. Обычно, люди хотя бы для первого впечатления стараются выглядеть прилично, но этот явно не из тех, кто запустил себя в знак протеста системе, скорее проблема кроется в чём-то другом. Опущенные в пол глаза и неловко переминающиеся на полу ноги, неспособные долго стоять на одном месте — очевидно, что ему некомфортно сейчас. Но в этом нет ничего страшного, Жан понимает, что для большинства людей, пришедших за помощью это стресс. Всем свойственно бояться, даже врачу, но только ему нельзя. Он может испугаться, но это непозволительно, показывать свой страх просто запрещено. Нельзя выпускать ситуацию из-под контроля, чтобы не потерять штурвал в этом нелёгком деле, на которое Жан сам себя обрёк. Единственное, что сейчас сделать правильнее всего — расположить Йегера к себе, постепенно заставить его доверять понимающей фигуре врача. — Здравствуйте, меня зовут Жан Кирштейн. Я ваш лечащий врач-психотерапевт. Можете пройти и присесть туда. — он указал на кресло недалеко от своего, что было побольше и помягче на вид. — Если хотите, я отрегулирую его или поверну, как вам будет удобно. — мило улыбаясь, сказал Кирштейн, подойдя к парню чуть поближе, в целях хоть так немного подобраться к нему сквозь панцирь скованности. На что во взгляде Эрена пробежал страх, выраженный в суженных зрачках и напряжённо раскрытых глазах. Он неловко покосился в сторону, словно проскальзывая к отведенному для него креслу. — А..да, здравствуйте. Кажется, Жан начинает понимать, в какую сторону ему стоит делать уклон, с чего начать и как продолжить. Эрен для него не открытая книга, вовсе нет. К ней предстоит аккуратно, бережно найти ключик и только тогда открыть и прочесть. Это долгий путь, который может растянуться на месяцы усердной работы прежде всего самого пациента. В этом залог успешного курса психотерапии со специалистом, который направляет своего подопечного в нужное русло, иногда даже как ребёнка, но стоит понимать, что врач не решит все проблемы, стоит только прийти к нему. Исход зависит от упорства клиента. Эрен явно не из таких. Уже банальная неухоженность кричит об этом, одновременно высказывая мольбы о помощи даже проходящим мимо людям, которые, иногда от бескультурного любопыства, а иногда от искреннего добродушия спросят: «Всё в порядке? Выглядишь неважно, тебе не нужна помощь?» Но они ведь всё равно не смогут помочь. Они надеются услышать что-то вроде: «Нет, всё в порядке, спасибо за беспокойство». Это всё, что им нужно. А на ответ «Да, мне нужна помощь» глупо потупят взгляд и дадут неуместный совет. И уйдут с гордо поднятой головой, понимая, что наладили чью-то жизнь. Им хочется так думать. Очень. — Как вы добрались до клиники? Не попали под дождь? — спокойным и ровным голосом сказал Жан, прикрыв за пациентом дверь и пройдя у своему креслу. — Вы присаживайтесь, хотите чай или кофе? Эрен лишь немного неуверенно покачал головой и подошёл к своему креслу. Оно выглядит некомфортным. Слишком солидным для него, поэтому Йегер тяжело дышит от волнения. Его плечи и спина опущены вниз, словно он пытается стать намного ниже. Невооружённым глазом видно, что у парня проблемы с осанкой. Он теребит край своей толстовки и её рукава, опуская лицо вниз на обувь. У него опять развязались шнурки. Наклоняется, чтобы по-быстрому завязать неаккуратный бантик, хотя его пальцы слегка дрожат. Парень выпрямился, виновато глянув на тело Жана, всё ещё избегая зрительного контакта, и сел на край кресла. Не как надо, облокотившись на спинку, а просто на край, поперёк него, не касаясь спиной мягкой широкой поверхности, и опустив лицо и руки на свои колени. — Что ж.тогда мы можем начать сеанс, верно? Давайте познакомимся немного поближе и обсудим, как будем работать в дальнейшем, хорошо? Жан поудобнее усаживается на кресле, подвинув к себе бумаги, а особенно близко блокнот для записей с закреплённой к нему чёрной шариковой ручкой, с небольшого столика неподалёку, пока Эрен снова кивает ему в знак согласия. — Для начала. Как мне следует обращаться к вам? Может у вас есть какие-то предпочтения или пожелания на этот счёт? — Нет, ничего такого..просто по имени. Эрен. — Мгм. — соглашается врач, отметив это в своём блокноте, а когда вновь поднял глаза на клиента, невольно заострил внимание на его запястья, на которые он постоянно натягивает рукава толстовки, предательски поднимающиеся вверх по руке. Проблема такого судорожного желания скрыть руки кроется в чувстве стыда, что говорит о том, что Эрену всё же не настолько наплевать, как он выглядит, что ловко подмечает Жан и быстренько записывает это в блокноте. Ему удаётся разглядеть, что же все-таки прячет пациент. Как правило, это порезы, нанесённые людьми, погруженными в селфхарм. Плохой признак, но многие не делают это на явных местах, пытаются скрыть, что ещё хуже. Но у Эрена это не то. Он стесняется своих пальцев, на которых обкусывает кожу и иногда даже грызет ногти, наверное, это выглядит мерзко и грязно. Стесняется своих запястьев, которые он иногда царапал острыми ногтями из-за стресса, или же, задумавшись о чём-то и смотря в стену, проходился по коже давно затупившимся канцелярским ножичком, оставшимся у него с учёбы. Не из цели навредить себе, причинить боль или привлечь внимание к своей проблеме, а из чистой случайности, от излишнего волнения, которое иногда накрывала его с головой, как цунами. Жан решил разобраться с этим позже. Сначала более формальная сторона приёма. — Хорошо. Тогда каждую неделю мы будем встречаться в этом кабинете в семь часов вечера. Сеансы по полтора часа. Если вы захотите отменить его или перенести, сообщите мне как минимум за сутки. Я постараюсь что-нибудь придумать. В общем, в любом случае звоните в клинику, и мне всё передадут. Если вдруг вы захотите сменить врача или отказаться от лечения, тоже сообщайте. -Жан на пару секунд задумался, вспоминая о том, что из заученного за несколько лет вступления он забыл. — Ах, точно. Ещё иногда я буду давать вам своеобразные домашние задания, но об этом немного позже. И, конечно, можете говорить мне о любом малейшем дискомфорте. Мне важно, чтобы вы чувствовали себя спокойно. Внимательно слушая своего лечащего врача, Эрен иногда едва заметно кивал головой, поддерживая таким образом слова, в монологе Кирштейна. Но он мало вникал в суть сказанного, извлекая из этого только то, что ему уже всё это не нравится. Всё не так, как он представлял ранее. Йегер бы точно не хотел выполнять какие-то задания, что-то писать, кому-то звонить и сообщать о своих действиях. Он надеялся просто на помощь, какое-то неизведанное решение всех, или хотя бы большинства его жизненных проблем. — Мгм. Видя хоть какой-то контакт пациента с ним, слабо и непрочно выстроенный через его соглашающиеся со всем кивки головы, Жан, после небольшого перерыва, продолжает свой монолог, который, как кажется, займёт весь сеанс, потому что Эрен вроде и не собирается говорить ничего. Но ещё раз глянув на позу клиента, ему и самому стало некомфортно. Тот как будто сидел на иголках, иногда ерзал, пытаясь устроиться поудобнее, но это было невыносимо сложно и мучительно. — Может мне стоит изменить положение кресла? Вам удобно? — Нет, всё в порядке, мне удобно. — Лукаво сказал Йегер, сцепив пальцы в замочек и покачивая ногой, отрывая пятку от пола, что было явным признаком волнения и попыткой неосознанно отвлечь себя от него. Эрена на самом деле волновало лишь то, что будет происходить дальше, поэтому он судорожно ждал действий врача. — Хорошо. Не хотите кофе или чай? Может просто воды? — Нет, спасибо..я не буду. — Как скажете, но если вдруг, то сообщите мне. Моя цель — ваш комфорт. — С этими словами психотерапевт протянул ему свою визитку. — Тут есть мой номер. По официальным вопросам, как я и говорил, можете позвонить в клинику, но по каким-то личным можно и мне. Если что, мы можем проводить консультации онлайн. Но впрочем, я рекомендую вам посещать их лично. Так будет лучше. Снова эти кивки согласия, на самом деле полные непонимания происходящего. Он даже не поднял глаз на говорящего, просто продолжал смотреть на свои пыльные кроссовки. Жан неловко сжал губы вместе, тяжело вздохнув, но после быстро успокоив себя, когда Эрен всё же взял бумажку чуть дрожащей от холода рукой. — Ну-с, давайте познакомимся немного поближе. Можете рассказать немного о себе. Своих хобби, может быть. О работе, учёбе. Что угодно, мгм? — Ну. — Это заставило Эрена действительно задуматься. Кто он? Взрослый парень? Нет, уже мужчина. Мужчина, который живёт абсолютно один, редко покидает унылые стены квартиры, так ещё и пытается рисовать. Интровертское комбо. Он просто живет, раз в неделю задумываясь обо всём, стоя под прохладной струёй воды, потому что она нагревается слишком долго. В переключении воды в данном случае нет контраста, она может только плавно перетекать из одной температуры в другую. — Ну..я не знаю. Может, ну..лучше вы что-нибудь спросите?.. Я не знаю, что сказать. — Конечно. — В чем может крыться причина его молчания? Банальное волнение или страх сболтнуть лишнего? Впрочем, без помощи Жана разговор точно не состоится. — Давайте начнём с рода вашей деятельности. Вы учитесь или работаете? — Нет, я не учусь..и не работаю. — Тихо сказал шатен, покачав головой и надкусив слой кожи на губе, чуть оторвав его зубами. — Я пишу картины.рисую. — Вот как. Вы художник, верно? — Ну, можно и так сказать..Это моя специальность в университете — Он сделал небольшую паузу, словно переводя дух, и продолжил. — Была. — Мгм..это достаточно интересная профессия. Творческая. Вы давно рисуете? Может помните, как вы начали? — Наверное..лет с тринадцати?.. Я не уверен, что помню. Это было достаточно давно. — Хорошо. Всё равно, у вас весьма большой опыт в этом, я полагаю. — Кивая тому в знак своего понимания, Жан стал пытаться прикинуть жизненный портрет этого человека. — А какие цвета вы обычно используете? И что изображаете чаще всего? — Я не помню, что рисовал последним. Это было давно. — Вспоминая стопку грязных пыльных холстов, Йегер осознаёт, что с момента создания последней картины прошло пару месяцев. Может ли он продолжать называть себя после этого художником, творцом? Творцом чего-то прекрасного. Скорее всего нет. — Кризис случается у творческих людей. Это не плохо. Но всё же я бы хотел взглянуть на ваши работы. Может, вы могли бы принести мне несколько? — Они большие почти все, а наброски у меня только старые есть..подойдут? — Да, конечно. Любые подойдут. Даже из детства, если получится. А те, что больше можете просто сфотографировать, хорошо? — Я попробую. — Отлично. — Немного разобравшись с деятельностью своего пациента, Жан смог подвести некоторые его особенности под позицию «творческая натура», которая хоть и была банальным сборником стереотипов, но всё же внесла некоторые ясности. — Вы сказали, что рисуете с детства. Точнее с подросткового возраста. Это ведь активный период формирования личности. Что можете сказать о своём детстве? Может помните какие-то яркие моменты из того периода, которые вдохновляли вас? — Я помню. — На секунду затихнув, тот едва заметно улыбнулся, что скорее всего было и вовсе не видно из-за опущенного в пол лица, прикрытого прядями волос, Эрен выдохнул и решил рассказать. — Летом мы с родителями ездили в отпуск, но я много времени каникул проводил в мужском монастыре..а так, наверное обычное детство. Как у всех. — О, так вы верующий? — Неожиданная новость действительно заставляла удивиться. По Эрену нельзя было сказать, что он верующий, по крайней мере типичный. Хотя, с другой стороны вера должна быть внутри. Этот человек казался совершенно несовместимым набором вещей, которые в сумме выдавали плохой результат. — Да. Я лютеран. Моя мама тоже верующая, поэтому мне было интересно это в детстве. — Вы самостоятельно пришли к этому в осознанном возрасте? Ни в коем случае не хочу оскорбить вас, но случаи с обратным не редкость. — Нет, вовсе нет..я сам. Мне..мне нравится это. — Хорошо. Это отлично. Наверное, на своей практике Жан всего пару раз встречал религиозных людей, а так как сам он им не являлся, это был достаточно интересный опыт. По крайней мере, потому что верующие люди редко обращаются к подобного рода врачебной помощи. Их дело, но это факт. «Лютеран.лютеранство. Необычное название религии. Для непогруженного человека даже новое, но звучит интересно. Стоит почитать об этом перед следующим сеансом» — думал про себя Жан, покачивая головой вверх-вниз и расслабляясь на кресле от усталости в спине, после рабочего дня. — Не могли бы вы немного подробнее рассказать о своей семье? В каких вы отношениях были раньше, в каких сейчас? — Мой отец хирург..а мать воспитатель в детском саду..точнее раньше была, а сейчас домохозяйка. — Поджав пересохшие бледные губы, Эрен попытался поправить волосы от лица, но те продолжили непослушно падать ему на глаза. — А как вы общаетесь сейчас? Часто видитесь, может, живете вместе? — Нет, я живу один. Я переехал из родного города, когда поступил. Мы сейчас только по телефону созваниваемся.раз в неделю где-то. — Мгм..вот как. — Жан и сам не помнил, когда последний раз виделся с родителями. Года два назад, наверное. Конские графики и загрузка на работе невыносимо заполоняла всё его свободное время ещё со времён учёбы в университете. — Но вы всё же в хороших отношениях, верно? — Да..в нормальных. Мы отправляем друг другу подарки на праздники иногда. — Они посоветовали вам обратиться к врачу? Вы рассказывали им о каких-то проблемах в жизни? — Нет..мне посоветовала моя подруга..а так я..не планировал. «Серьёзно?!» — быстро пронеслось в голове Жана, который даже изогнул бровь от недовольства. — «При таком состоянии.не планировал?». В любом случае, в его окружении есть хоть один близкий и адекватный человек, что уже не так плачевно. — Вы достаточно близки? — Да, мы дружим с детства. — Детская дружба достаточно крепкая. Это хорошо, что вам есть на кого положиться. И вы правильно поступили, послушав её. Даже без особо явных причин обратиться к специалисту можно и нужно. Жан потянулся рукой к небольшому столику рядом с собой, взяв с него бланки и бумаги, протянув их пациенту. Это были небольшие тесты из простых вопросов, которые для профессионала могли выдать максимально большое количество ценной информации. — Вот, возьмите пожалуйста. Это тесты, которые вам необходимо пройти, чтобы я знал, куда мне стоит делать уклон. Можете выполнить их дома, можете начать сейчас. Единственное.нужно отвечать как можно быстрее, не задумываясь. Это будет более справедливый итог. Взяв мелко подрагивающей рукой бумаги, Йегер мельком глянул на них, когда следом ему передали ещё и карандаш, который он сразу же случайно выронил, прошипев от своей неуклюжести и наклоняясь, чтобы поднять его с пола. — Извините.. — Ничего страшного. — Во время этой случайности Кирштейн нашёл еще один повод заострить внимание на руках Эрена. Костяшки на его пальцах неестественно выпирали из кожи, а сам цвет его рук был красноватым, что скорее всего из-за раздражения самой кожи, выглядевшей болезненно. — Вы давно последний раз проходили полный курс обследования своего здоровья? — Я редко бываю в больницах..только когда болею. — У вас были какие-то серьёзные проблемы со здоровьем? — Глупый вопрос, как показалось Жану. Невооружённым глазом было видно, что у этого парня целый букет психических и физических недомоганий. — Ну..скорее всего нет, только простуда. По мелочи, как у всех. — Хорошо. Но я порекомендую пройти вам полное медицинское обследование. Часто физическое здоровье перекликается с психическим. Я бы хотел взглянуть на некоторые анализы. Я могу дать рекомендацию по поводу назначения анализов, так это будет скорее всего дешевле. — А..хорошо, я пройду как-нибудь..скоро. — Чем раньше, тем лучше, но я всё же не тороплю вас, это не такой быстрый процесс. Может поговорим немного о ваших планах на жизнь? Услышав это, Эрен надавил остро заточенным карандашом на лист бумаги в руках, отчего сломал кончик грифеля и проткнул листок, взволнованно нахмурив кончики тёмных бровей и испуганно глянув на врача. — Ой, простите..я случайно это.. — А..все в порядке, не беспокойтесь. Вам дать новый бланк? — Символичная реакция Йегера на разговоры о будущем. Да и его лицо говорило само за себя, напуганное от страха неизвестности, нежели нелепой случайности. — Нет, что вы..тут чуть-чуть. — Ох, ладно..как скажете. Но может продолжим? Кем вы видите себя в дальнейшем? — Художником? Как и сейчас..Я не думал об этом особо. — Художником? Хотите продолжать развиваться в этой сфере? Очень хорошо. А есть какая-то мечта, цель? — Хах, знаете. — Тихо усмехнувшись, Эрен заметно выпрямился и потер заднюю часть шеи рукой, смотря всё ещё в пол. — Хочу переехать на морское побережье. Там красиво и воздух хороший. Изменение в состоянии Эрена из-за одного лишь упоминании чего-то приятного не могло не радовать врача. Даже удивило его, от чего Кирштейн и сам слегка выпрямился. — Ого, это здорово. Вы были там? Вам нравится эта атмосфера? — Ах, извините..я не был..просто хотел бы. У моей мамы аллергия на морской воздух. Точнее, ей просто тяжело дышать из-за него, поэтому мы никогда не ездили..а потом не было времени, я учился. — Вам кто-то рассказывал об этом? Когда вы вдохновились этой идеей? — Мой друг в детстве рассказывал..мы были ещё детьми, так что я помню только красочные сказки. Но я не помню его почти..он с семьёй переехал ещё до средней школы, тогда я и потерял с ним связь. — Лицо Эрена снова приняло опустошенно грустный вид. Он опустил глаза вниз, сомкнув губы вместе и пожал плечами. — Вот оно как. Хотели бы увидеть его? — Ну..я почти не знаю о нём ничего. Наверняка никогда с ним не встречусь..хотя, может это было бы интересно?.. Жан опустил глаза на свой блокнот, который был немного исписан во время сеанса, когда он не глядя делал пометки, плохо различимые от иероглифов для чужого глаза. — Конечно. Узнать что-то о старых друзьях всегда интересно. Посмотреть, как складывается чужая жизнь. Жан и сам не часто общался с друзьями. В основном в коллегах он находил то самое недостающее общение. Они собирались на праздниках, иногда ходили выпивать вместе или прогуляться пешком до какого-нибудь переулка, если день был тёплым, а усталость не такой сильной. Но всё же это было летом. Сейчас почти зима. В Нью-Йорке различия не так велики между осенью, весной и зимой, и температура обычно держится на 15°C в эти времена года. Конечно, с небольшими отличиями по самой погоде, меняющей ощущения людей. — Не хотели бы вы выпить чай? — Нет, я не буду. — М..ну хорошо. Тогда на этом мы можем закончить. Вы сделали очень важный первый шаг, придя сюда. Надеюсь, мы продолжим совместную работу. Не забудьте про тесты и.сейчас напишу вам рекомендацию на обследование. — А..да, конечно. — Кажется, что на сеансе только Жан и следил за временем, потому что Йегер и вовсе потерялся в своих переживаниях, забыв о том, что очень хочет и торопится домой. Жан быстро написал что-то на заранее распечатанном листе бумаги, поставив печать и расписавшись, а после протянув его Эрену. — Вот, возьмите. — Да, спасибо. — Парень неуверенно и немного неуклюже поднялся с кресла, от чего несколько косточек в нём хрустнуло, а он сам нахмурился, желая упасть обратно. — Хороших вам выходных и удачной дороги! — С привычно приветливой улыбкой произнёс психотерапевт, тоже вставая, чтобы быть наравне с пациентом. Тот лишь неловко кивнул в ответ и сжал в тонких пальцах бумаги, пройдя к выходу из кабинета и открыв дверь. — Спасибо..вам тоже..До свидания. Хлопок двери, и Жан наконец-то может выдохнуть и расслабиться, сняв надоедливые и неудобные очки. На улице было уже темно. впрочем и дождь не прекращался, из-за чего небо было затянуто тучами, что делало обстановку только мрачнее и ужаснее. А так хотелось вырваться куда-то из этой повседневной рутины. Один идиот ему как-то сказал: «Время лечит». Но тот просто лгал ради собственного успокоения. Оно убивает, при чем так быстро, что ты совсем не заметишь этого. Время так быстротечно. твоя жизнь это просто ничто, по сравнению с прошлым и ещё не наступившим будущем. Лишь поддавшись той самой рутине, преследующей изо дня в день, можно забыть о своём горе, о ранах, которые без лечения превратились в шрамы. Сколько бы не прошло времени, не решив проблему, она не отпустит. Бессмысленно как трус прятаться за своими делами. Всегда есть возможность, всегда есть выбор, каким дерьмовым бы он не был, из любой ситуации можно найти выход. Нужно только что-то делать, маленькими неуверенными шажочками идти к цели. И Жан готов подсказать, готов помочь, ему нравится, когда к нему прислушиваются, когда по его советам стараются жить и человек меняется на его глазах. Но со своей жизнью куда труднее. Самому себе часто не поможешь. Но впрочем, голова Жана просто была забита какой-то по-глупому философской чепухой, как ему самому казалось под конец дня. Этот парень. наконец закончив писать что-то в блокноте, Кирштейн глянул на него. «Эрен Йегер, похож на маленького дикого ребёнка, сбежавшего с леса и впервые заговорившего с людьми. Он вряд ли общается с кем-то и знает, как это лучше делать, может, просто забыл. А может и на улицу не выходит месяцами, только по острой необходимости. Собственный внешний вид его, кажется, не очень волнует, впрочем, как и здоровье. Говорит с большими паузами, тихо и неуверенно. Смутно отвечает на вопросы, словно боится ошибиться и сказать лишнего. Почти не поддерживает связь с родственниками. Намеренно ограничивает общение, загоняя себя в угол, в котором будет только он один. В этом углу нет внешних раздражителей, что, на первый взгляд, делает его жизнь проще. А маленькие ранки на руках, обкусанные кутикулы вокруг ногтей говорят о стрессе. Его поза о неуверенности в себе и скованности, страхе, значит точно не привык находиться в обществе, по крайней мере в последнее время. Хотя всё же некоторые проблески эмпатии к жизни прослеживаются, что уже немного улучшают ситуацию.» — Да уж..это как-то.. — Жан развернул кратко записанные пометки на бумаге в своих мыслях, завершив анализ. И дописал парочку слов, от которых он будет работать дальше. «Апатия. Равнодушие к своей жизни» — Совсем уж грустно. Хотя бы ясно, почему он изначально не пошёл к психологу, а сразу сюда. Наверное, его подруга подсказала. Ну что же. Выдохнув, Кирштейн сложил свои очки в футляр на столе и потер уставшие глаза, оттянув пальцами кожу на лице вниз. На сегодня это его последний сеанс, от чего ему, как человеку без веры в Бога, хотелось сказать:"Господи, спасибо, что это закончилось.» Если Жан задержится тут ещё на пару минут, то точно уснёт даже в этом совсем не приспособленном для сна кресле, поэтому пришлось собираться домой. Сняв с себя белый халат, под которым пряталась чёрная водолазка и брюки, как обычно после рабочего дня начал собирать все вещи. После ухода кабинет был закрыт, а ключ позднее попал в карман дорогого пальто. Его рабочий кабинет был расположен в дальнем крыле здания, по сути граничил реабилитационным отделением, но всё же его ближайшими соседями были такие же психологи и психиатры, среди них было даже пару диетологов, позже Жан точно направит к нему своего сегодняшнего пациента. Черт, опять пошёл дождь. Опять протечет крыша в квартире. Это всё, о чем думал Эрен, пока стоял на пороге клиники и смотрел, как на небе снова ничего кроме туч не было видно. Он даже не задумывался о том, что промокнет, простынет или ещё что-нибудь, это не так важно. Он пошёл вперёд по улице, всё же решив, доехать до дома. Теперь ему каждую неделю придётся выходить на улицу и добираться сюда.ужасно. Так далеко и долго. Люди, куча людей. Они как будто осуждающе смотрят с полным отвращением от всего вида Йегера. И он чувствует неловкость. Врач показался ему..обычным..он не знал, как должны выглядеть и вести себя психологи, но, наверное, именно так. Впрочем, парень и не особо разглядывал его. Можно было сказать лишь то, что выглядел он лет на тридцать, был хорошо сложен телом и духом, грамотно и чётко говорил. Противоположность Эрена. Полная. Но видно было лишь то, что тот тоже устал, по лёгким замедлением в голосе.вечерняя усталость, ничего больше. Так думал Эрен. Он должен доверять своему врачу, по сути, но он не мог так просто всё сказать на первом приёме. Что его беспокоит? Эрен и правда не знает, и не знает, с чего начать. Он так привык к этому, что кажется, будто уже и всё в порядке. Он попытался смириться со всем самостоятельно, иногда даже получалось, но явно не надолго. Так, спустя минут сорок пробок на дорогах и дикого желания испариться из общественных мест, Эрен снова оказался в своей сырой квартире. Та же грязь, пыль, и снова с потолка на пол рядом с кроватью капает вода из-за хлипкой крыши. Снова уныло, но хотя бы уже не так страшно и тревожно, как было до этого.