Распят, как мой спаситель

После первого сеанса успела пройти неделя. Сложно было сказать, была ли она мимолётно быстрой из-за пустоты и ежедневной рутины, или же мучительно длинной и горькой, как дёготь. Эрен испытывал особое волнение и беспокойство только перед сном, что после приёма у врача стало беспокоить его ещё больше, часто ворочался и ерзал, а это в свою очередь только отбивало возможность отдохнуть морально и физически. Но накануне второго сеанса психотерапии переживания лишь усилились, поэтому Йегер, чтобы наверняка успеть, стал собираться в клинику за три часа до назначенного времени, чего было достаточно с избытком. По итогу, правда, последние приготовления завершились больше чем через два часа, да и сложно было сказать, что время вообще было потрачено с пользой. Причёска была такая же неопрятная, отличавшаяся только меньшим количеством выпавших прядей волос, собранных в пучок, из общей массы. Да и сами волосы, помытые, кажется, позавчера, смотрелись неестественно сухими и даже колючими. Но худощавое тело в этот раз скрывала рубашка тёмно-синего цвета, только вот застегнута была на одну пуговицу ниже, если смотреть от воротника, что создавало нелепое несоответствие длин её краёв снизу. А также джинсовая куртка с необработанным краем, что изначально являлось дизайнерской задумкой, но на Эрене смотрелось скорее как просто неопрятная старая тряпка. В автобусе, идентичном тому, что был неделю назад, помимо духоты и толпы людей внимание Эрена привлёк рыжеволосый парень, который лишь косо глянул в ответ и скривил губы. Йегер проглядел в его глазах.отвращение к себе? К своему виду, кажется, действительно жалкому, вызывающему не сострадание, а просто неприязнь. Стало до жути тошно от мыслей про самого себя. Чтобы не словить ни один такой взгляд больше, он решил смотреть на свои руки на поручне. На них едва заметно просвечивали голубые венки и мраморный узор сосудов, но и совсем не к месту красные широкие полоски, похожие на следы ногтей, когда кто-то почесал ими кожу. Они портили весь возможный аристократичный вид бледных худых рук, и только вытянутая форма глубоко посаженных ногтей создавала ощущение вампирской руки, как создания, граничащего с высшим обществом и смертью. Но вот, уже стоя у двери в кабинет, Йегер не двигался около минуты, боясь сделать что-то не так. Хотя в процессе открывания двери есть мало шансов на совершение ошибки. После чего набрал воздух в лёгкие и с трудом выдохнул, прижавшись лбом к плоской поверхности, и, собравшись с мыслями, наконец-то зашёл внутрь знакомой комнаты, даже забыв постучаться перед этим. В это время Кирштейн, его личный психотерапевт, сидел в своём кресле, в руках перебирая бумаги с напечатанными тестами и раскладывая их на столе по двум стопкам. Услышав щелчок ручки, а затем шаги, Жан приподнялся и отложил из рук всё лишнее, повернувшись к клиенту и улыбнувшись ему. —Добрый вечер. Как добрались сегодня? — Мягко и непринуждённо спросил мужчина, поправляя свои очки. —А, да..здравствуйте. Да нормально?.. — Непонятливо хмурясь, Эрен пожал плечами и остановился, держась за дверную ручку и не проходя дальше, словно его тяготили волнения, оставшиеся за открытой дверью, ручку которой он всё ещё не отпускал, будто желая покинуть помещение. —Вы присаживайтесь. Что-то не так? — Жан плавно указывает рукой на место клиента, предлагая скорее начать сеанс. Покачав головой, Эрен лишь тихо выдохнул, наконец отпустив ручку и закрыв дверь за собой, оставаясь полностью наедине с Кирштейном, словно пришёл на покаяние в церковь. Подойдя к тому же креслу, выглядевшему сегодня чуть мягче и удобнее, темноволосый присел. Что сделал и его сегодняшний священник, тихо кашлянув и поправив очки двумя пальцами, чтобы те не так сильно давили на слегка выступающую горбинку на носу. —Итак, полагаю, мы можем начать? — Жан выдержал небольшую паузу и поднял глаза на своего клиента, сложив руки на своих бёдрах в замочек. — Как прошла ваша неделя? Может, произошло что-то интересное? —Нет, ничего. — Коротко ответил Эрен, пожав плечами и посмотрев на подлокотник кресла, где разглядел едва заметные трещинки натянутой кожи и светлые пятнышки, словно протертые намеренно. —Совсем ничего? — С лёгким изумлением переспросил Жан, в надежде на ошибку памяти своего подопечного. —Ну..да.. Эрен, копаясь в своих мыслях, не мог даже вспомнить утро сегодняшнего дня, не говоря уже о какой-то там недели, похожей на огромный тягучий и липкий ком. Такой ответ не радовал во всех смыслах: в унылом тоне слов, да и в самой информации о непродуктивной неделе. Вероятно, нет смысла останавливаться на этой теме. Лучше уж плавно продолжить прошлый сеанс, чтобы продолжить собирать информацию о неизвестном ранее создании. —Хорошо. Это ничего страшного, такое происходит. Особенно, когда это рутина, мы привыкли к этому. — Жан провернул кисть руки по кругу, расцепив от пальцев другой руки и оставив её ладонью вверх. — В таком случае, давайте продолжим нашу беседу с прошлого сеанса? Снова тихий вздох и лёгкое покачивание головой вверх-вниз. Значит, следуем намеченному плану. —Вы говорили, что вы художник. Как насчёт того, чтобы порисовать сейчас? Я думаю, так мы сможем создать немного более привычную вам обстановку. —Рисовать..сейчас? — Эрен поднял на него глаза, слегка хмурясь, явно показывая свою озадаченность таким предложением, ведь с собой у него не было даже простого карандаша, не говоря уже о любимых кистях и красках, к которым он относился как к детям. Раньше. —Да. Я просто дам вам лист, карандаши. У меня конечно нет профессиональных материалов, но..хех, думаю, это не должно помешать. Ну, так что, как вы смотрите на эту идею? —Да, хорошо. — С сомнением в голосе тихо пробормотал Эрен, пока его нога слабо задергалась. Он надавил себе на колено рукой, пытаясь выровнять его положение, но бедро всё равно чуть вздрагивало, как от лёгкого тока. —Отлично. Сейчас всё вам. — Жан наклонился к журнальному столику, чтобы откопать из него чистые листы. — достану. О, может, вы бы хотели чай выпить? На улице довольно прохладно. —Нет, спасибо. — Взяв парочку белых листов бумаги и стаканчик карандашей и ручек, Эрен немного озадаченно посмотрел на скудный набор. —Что ж. Хорошо. — Усевшись в прежнее удобное положение, Кирштейн сложил руки на своих бёдрах. — Параллельно я буду разговаривать с вами, ладно? Кивая, парень соглашается с условиями психотерапевта. Но уже ткнув грифель карандаша в бумагу, он застыл, не двигая рукой, лишь едва дернув бровями. — А.что мне рисовать?.. —Ах, точно. Что вы обычно предпочитаете рисовать? —Ну, в ху-художеств..да что же такое. — Зажмурив глаза, Эрен стукнул себя пару раз запястьем по лбу, сжав в руке карандаш. —Не переживайте, такое бывает. -Жан спокойно улыбнулся и слегка наклонил голову. — Сделайте глубокий вдох и выдохните. Набрав воздух в лёгкие, но какое-то время словно не имея возможности выпустить его обратно, Эрен просидел так и всё же слегка расслабился. — Когда я учился, мы рисовали разное. —Мгм. А что вы рисовали в свободное от учёбы время? Ну, то, что нравилось именно вам. —Людей, наверное. —Ого. Может, вы бы могли воплотить какой-то образ сейчас? Сделать его человеком. Ну, скажем, ваши чувства. —Мои чувства в виде человека? — Такое предложение заставило Эрена вспомнить все свои последние работы, сделанные, вроде, месяц-два назад и пылившиеся сейчас в углу комнаты. Каждая из этих дурных картин была воплощением его самого. —Да, вроде того. Вы можете не делать что-то сложное или детальное. Просто то, что чувствует ваш мозг, а потом передаёт руке. —Оу..ну, я попробую? —Отлично. Эрен ткнул карандаш уже в другую часть листа, задумавшись над тем, что бы он хотел изобразить. Но в его голове крутилось лишь желание закрасить всю белую поверхность чёрным цветом, а затем скомкать и оставить в таком состоянии. Вероятно, и это бы не описало его чувств. Йегер скорее был тем листом бумаги, который уронили в грязную городскую лужу, но вряд ли он нёс какую-то ценную информацию в себе, поэтому так бы и остался лежать до испарения воды с сурового асфальта. —Итак. Вы говорили, что Нью-Йорк вам не родной город, верно? — Непринуждённо спросил психотерапевт, чтобы плавно вести диалог в нужное русло, не напрягая клиента. Он видел, как тот был чуть более спокоен чем раньше, что немного радовало. Но этого всё ещё было недостаточно, ведь Кирштейну приходилось почти силой вытягивать малейшую информацию, что растягивало курс лечения весьма значительно. —Да, я из Рино. — Йегер, переключив внимание на карандаш и бумагу, свободнее мог говорить. И ему не нужно было хотя бы для приличия быть сосредоточенным на враче, что уже спасало от минимального зрительного контакта. —Штат Невада, да? —М-мгм. — Выводя неуверенные линии грифелем, Эрен слишком сильно сжимал карандаш в руке, отчего создавалось ощущение надвигающейся поломки. Хотя с другой стороны это бы скорее произошло с длинными тонкими пальцами, слегка дрожавшими от напряжения, как и колени, на которых лежал плотный лист. —Довольно далеко отсюда. — «Вероятно, по этой причине он редко видится с семьёй.» — Сделав вывод, глядя на нервно старающуюся усидеть на месте фигуру, Жан посмотрел на пол и тяжело вздохнул. На мгновение ему показалось, что он увидел себя в этом. Но тут же вернулся в рабочие мысли, взяв со столика блокнот и ручку. — Почему вы решили переехать? —Ну..здесь больше возможностей для обучения. — Йегер сморщил губы, оторвав взгляд от листа, почувствав глупость в своих словах. В них была доля правды, но истинной причиной были амбиции молодого талантливого парня, которые сейчас казались невозможным бредом. —М, вот как. Вас интересовала лишь учёба? — Жан стал внимательно изучать лицо своего клиента взглядом, подмечая для себя каждое едва заметное подрагивание бровей или губ. — А что сейчас здесь держит? Сглотнув ком в горле, Эрен замер, не зная, какой дать ответ. Он и понятия не имел о том, для чего всё ещё живёт здесь. Он словно находился в болоте, в котором погряз без возможности выкарабкаться на сушу и передохнуть. Каждое движение в вязкой смеси сопровождается непосильным превозмоганием своих возможностей без шанса на усталость. В такой обстановке нет никаких целей кроме как просто выйти и лечь на землю, переставая чувствовать тянущий ко дну груз собственных мыслей. —Я..не знаю? — В неком замешательстве произносит Эрен, положив карандаш на свой лист. —Вы говорили, что у вас есть подруга здесь. Может, она как-то влияет на ваше проживание здесь? — Заметив ступор у парня, Кирштейн настороженно сжал ручку пальцами, которой он только что собирался написать что-то. —Возможно. —«Может, боится перед роднёй показаться? Поэтому даже не стремится видеться с ними.» — Мысль, проскочившая в голове Жана заставила его заострить на себе внимание, но задать этот вопрос напрямую было просто недопустимо. К сожалению. — Есть что-то ещё? —Не думаю..то есть, я не уверен. Не знаю. — Эрен напряг брови к носу, тяжко и с выраженным страданием подняв лицо на мужчину. — Я не могу рисовать. Удивлённо поморгав от прямого взгляда на себя, Жан слегка дёрнул губами, придя в себя. — Почему? Что-то не так? —Не получается говорить и рисовать. — Опустив глаза, Эрен застыдился от своего же признания, покачав головой, чтобы отказаться от своих слов. — Нет, ничего.всё нормально. —О, нет-нет, не беспокойтесь. Я могу не разговаривать с вами, если вы не закончили. Если вас напрягает моё присутствие в данный момент, то я могу выйти из кабинета ненадолго. Сколько времени вам нужно? —А..не стоит, нет. — Ощутив внутри себя нахлынувшую волну стресса от причинённых другому человеку неудобств, Эрен сдвинул колени вместе и судорожно покачал головой, поджав потрескавшиеся в уголках губы. — Я просто.минут десять ещё и закончу. —Ох, конечно. — Отодвинув край рукава с запястья, Кирштейн глянул на время, быстро отсчитав оставшееся. — Тогда посидим в тишине столько, сколько вам понадобится. И оба замолчали. Для Эрена последняя фраза звучала как приказ, запрещающий произносить хоть что-то, хотя в действительности же распоряжаться этим мог только он сам. Йегер набрал воздух, глубоко вдохнув, будто больше такой возможности не представится, и продолжил графичный рисунок. Он боялся пошевелить любой другой частью своего нелепого тела, кроме руки, даже дыхание казалось таким шумным в тишине светлого кабинета, который словно покрылся какой-то жуткой плиткой с потолка до пола, став в момент таким неуютным и холодным. Как будто прикоснувшись к любой стене можно было получить ушиб, настолько воображение Эрена разыграло ужасы безобидного кабинета психотерапии. Но главным его страхом, перед которым каждый шорох, казалось, повлечёт за собой расправу, оставался сам врач, непринуждённо сидевший в своём кресле, где быстро что-то писал в крупный блокнот. Он выглядел сосредоточенным и вовлечённым в свою работу. И Жана вовсе не напрягали минуты молчания, среди которых он только несколько раз услышал шаги в коридоре за дверью, последние из которых были громче всего, от каблуков. Чуть позже об стекла окон ударились несколько мелких капель, не предвещавших ничего более сильного, словно брызги воды, которые стряхнули с рук после мытья. Эрен всё рисовал. На листе уже был чёткий силуэт фигуры по пояс с опущенной головой и расставленными в стороны руками. Он всё старался закончить побыстрее, иногда размазывая линии карандаша мокрыми от пота ладонями, которые он судорожно старался вытирать об себя, не переживая лишний раз испачкать тёмные вещи. Через какое-то время Жан глянул на свои часы вновь. До конца оставалось чуть больше получаса, но пациент никак не объявлял о завершении работы, что немного настораживало мужчину. Он аккуратно поднял глаза на увлечённого своим делом Йегера. Единственная лишь деталь, незамеченная ранее, привлекла его внимание. Это была неверно застегнутая рубашка, отчего даже Жану стало до жути неловко и он слегка прикусил нижнюю губу, решив не отвлекать того, а лучше не смущать вообще. По крайней мере сейчас. В этот же момент и сам носитель рубашки поднял глаза вверх, протянув слабо трясущейся рукой лист вперёд. —Я закончил. —Ох, точно. Могу я взглянуть, да? — Жан взял слегка помятый по краям лист бумаги, повернув его к себе и начав осматривать. Фигура человека была полностью закрашена чёрным цветом, иногда выделяя лишь участки посветлее для создания теней, а руки, апатично и вяло выставленные по сторонам, словно таяли и текли вниз от усталости своего положения. Но в тоже время пальцы на этих руках были чёткими и острыми, напряжёнными. Слегка болезненно прищурив глаза, психотерапевт стал рассматривать дальше. Только спустя минуту он понял, что же ему напоминала вся происходящая картина на бумаге. Уголки губ слегка опустились вместе с руками, уперевшимися в колени и отдалившими от лица лист. —Что-то не так?.. Я, простите.вышло, наверное, не очень. — Сконфуженно пробормотал Эрен, сжав руки в кулаки, острыми и тонкими ногтями впиваясь в мягкую кожу ладоней. — Просто я торопился. —О, нет. Ничего такого, я понимаю. Просто, знаете, мне напомнило это сюжет картин «Распятие Иисуса Христа» в некой интерпретации. Можете рассказать, что вы изобразили здесь? —А..так и есть..я взял этот образ за основу как..Знаете, как проводника, который меня сопровождает.и в горе и в радости. Ну, то есть..здесь, наверное..мои чувства в последнее время. —Вы устали? Например сейчас. Вы чувствуете усталость после сеанса? — Жан аккуратно отложил рисунок на стол, подвинувшись на край кресла и слегка наклонившись вперёд. —Немного..я просто как-то странно себя чувствую. —Может, из-за непривычной обстановки для вас? Скажите мне, если вам дискомфортно от чего-либо, я постараюсь сделать как можно лучше, чтобы нам было проще работать. —Ага, спасибо. — Согласившись, Эрен уже сразу понимал, что даже если врач пронзит его тело гвоздями, он не позволит себе возразить и просить что-то, заведомо ощущая себя земным мученником перед кем-то вроде посланника Бога. —Хорошо. Я могу рассказать то, что увидел на вашем рисунке? Если вы не против. —Да, конечно. —Поправьте меня если что. Я всё же всего лишь врач, не художник совсем. Просто есть некоторые символы, которые в психологии несут смысл. Знаете, мне всё же было бы очень любопытно взглянуть на другие ваши работы, чтобы составить по ним некий портрет. — Облокотившись спиной на спинку кресла, Жан продолжил. — Вы ведь не просто так использовали только чёрный цвет? В стаканчике были и другие. Меня также очень заинтересовали руки на картине. Они как будто плавятся? И сама поза тела выглядит весьма подавленно. —Да вы правы. Я просто чувствую такую слабость в теле постоянно. Как будто.кх. Мороженое на жаре. Постоянно спать хочется. Настороженно посмотрев на пациента, Жан слегка покачал головой от недобрых симптомов у него. Было ещё кое-что из того, что хотелось высказать о печальном изображении, но лучшим решением было отметить это только у себя в голове. — Это очень плохо. Вам следует пройти обследование. Мы, кажется, говорили немного о вашем здоровье в прошлый раз? —Да, говорили..и про картины тоже. — Второе, кажется, волновало Эрена гораздо сильнее, чем что-либо. В каждую работу он вкладывал частицу своего здоровья. Морального, а потом и физического. —Вот, и я уже повторяюсь.ах, ещё тесты. Вы выполнили их? Те, что я давал. —Тесты?.. — Поставив острые локти на свои колени, парень наклонился вперёд и взялся пальцами за волосы, расплетая причёску и тихо прошипев от досады. — Простите, Боже..я забыл про них..простите..я принесу..! —Ох, ну что вы..такое случается, не переживайте. Просто, принесите их в следующий раз, хорошо? — Жан с сожалением глянул на встревоженного парня с дергающимися ногами и пальцами, тяжко вздохнув. — Может, воды? — Поднявшись, Кирштейн подошёл к чайнику, наполненному водой, взяв стакан, предназначенный для гостей кабинета, и налив в него немного. Он аккуратно подошёл обратно, молча протянув руку вперёд. — Вот, возьмите.попейте и подышите. Всё хорошо, я не собираюсь ругаться. Эрен протянул бледную худую руку вперёд, на которой стало больше мелких царапин, чем в прошлый раз, что с сожалением подметил Жан, по форме они напоминали следы от ногтей. Эта слабая рука обхватила стакан пальцами и поднесла его к тревожному больному лицу. Вода, попавшая на безжизненные губы, сделала их мокрыми, маленькая капелька даже упала вниз на рубашку. Отпив несколько мелких глотков, он поставил стакан на столик, жутко боясь уронить его на пол, словно такого ущерба, прежде всего для себя, Эрен не смог бы пережить, он был готов поклясться, что стал бы своими хрупкими руками собирать по кусочкам стекло под грозным надзором посланника Бога. Будто потревожил бы его священный покой и разрушил что-то неимоверное ценное. —Спасибо. — С диким сожалением в голосе выдавил из себя взволнованный мужчина, едва заметно ударив себя выпирающими костяшками руки по колену. —Не за что. Вам лучше? — Кирштейн аккуратно обошёл его и сел на своё место снова. —Да. Простите меня ещё раз. —Конечно. Что ж. — Снова глянув на время, Жан выпрямил спину и посмотрел на Эрена весьма официально и строго. — Сеанс уже заканчивается, так что я бы хотел предложить вам кое-что на следующую неделю. Вроде задания. Попробуйте сделать несколько зарисовок, как сегодня. О вашем состоянии. Если вы сделаете на каждый день — будет прекрасно. —О, я..попробую. Я давно не рисовал уже так.дома, для себя. —Ну, в таком случае, постарайтесь сделать такую практику. Расслабиться и нарисовать что-то от души. Я на этой неделе займусь некоторыми формальными вопросами о нашей дальнейшей работе, так что можете отправить мне тесты по почте, как и ваши картины. Хорошо? —Конечно. Я сделаю всё. — Эрен в голове уже пытался построить дальнейший план действий, чтобы уж точно исполнить все указания своего наставника. —Вот и хорошо. Тогда, продуктивной вам недели. — Поднявшись с кресла, Жан мило улыбнулся пациенту, поправив свои очки. —И вам.Спасибо. До свидания. — Йегер тяжело поднялся на ноги, опираясь руками на придавленные другими людьми подлокотники кресла, опустив глаза на свои худые ноги и пыльные кроссовки, что заставило его постараться скорее уйти, лишь бы чужой человек не посмел заметить это. Он обошёл мужчину, кажется, за метр, чтобы ненароком не задеть, и наконец-то добрался до двери, ведущей к свободе, нажав на ручку и выскочив, на мгновение снова окунувшись в чувства, оставленные вне кабинета ранее, но, оценив свое положение, понял, что худшее было за самой дверью, а не перед ней. Улыбка Жана медленно спала, когда дверь захлопнулась. Он наклонил голову к рисунку и тяжело вздохнул, сняв с лица очки. — Руки опускаются, значит, но держатся ведь ещё. — Он взял лист и поднёс его к себе поближе. — И поза Божьего сына..Ставит себя на его место? — Усевшись в кресло, Жан покачал головой. — Да уж. Совсем плохо, тц. — Взяв свой блокнот с ручкой, Жан постучал по нему пальцами, смотря на чутка нечёткие надписи. Он потер запястьем свои глаза, хмуря брови, но пытаясь не напрягать мышцы лица лишний раз. В завершение сегодняшнего сеанса Кирштейн нарисовал быстрыми движениями руки очертания головы с впалыми щеками. Без лица. Такой был Портрет Эрена Йегера на сегодняшний день.