Восход. Другая история

      Старания доктора не прошли напрасно - ни малейших последствий переохлаждения Дж не ощутил. За вчерашнее было стыдно - помимо всего прочего, из-за нервного напряжения и алкоголя он, кажется, сильно расклеился.       Никаких распоряжений по поводу подъема не поступало, потому, не спеша разогнав дрему, юноша спустился в столовую.       Неприятный сюрприз в виде привычно сощурившегося Ника уже поджидал его, а вот доктора Дарнелла не было.       - Его вызвали ночью, - ответил на немой вопрос Ник, не удосужившись поздороваться. - Обещал к завтраку вернуться.       - Что ж, будем ждать. - Джайлз плюхнулся на стул и принялся за еду.       - Надо же. Еще скажи, что соскучился, - вечно ровный голос на миг стал жестче. - Давно ты начал притворяться благодарным сынком?       Джайлз почувствовал, что звереет. Дарнелл учил его, и небезуспешно, обращению со своими эмоциями, но мраморная физиономия капитана по-прежнему действовала, словно красная тряпка на быка. Но внезапно всплыли вчерашние слова врача - реагируй адекватно.       - Я так понял, что я тебя раздражаю одним своим присутствием. Ты меня тоже, не волнуйся, - подросток даже изобразил подобие улыбки, - ну так я могу уйти.       Взяв тарелку, он успел уже развернуться, как Ник резко вскочил.       - Нет уж, постой, щенок!       - Довольно!       Они разом вздрогнули и обернулись, застыв в тех позах, в которых стояли.       Дарнелл замер на пороге, глядя на них. Когда он зашел и что успел услышать?       - Мистер Дарнелл, - поставив тарелку и шагнув вперед, Джайлз будто наткнулся на невидимую стену. Он не знал, что сказать, как объяснить - видеть разочарование на строгом лице оказалось неожиданно неприятно. Тем более он-то и не виноват в этот раз.       — Ник, — мужчина смотрел мимо юноши, будто и вовсе не заметив его издохших на корню попыток оправдаться. — Я тут не задержусь и буду только вечером. И с этого момента настоятельно не рекомендую тебе появляться в этом доме без меня - во всяком случае, до того, как у нас состоится серьезный разговор.       Капитан вздрогнул, будто сам схлопотал пощечину. Затем, коротко по-военному поклонившись, молча покинул столовую. А Дарнелл наконец удостоил внутренне сжавшегося воспитанника взглядом.       - А ты молодец, - с уходом Ника мужчина оттаял, - быстро учишься. Только осторожность не соблюдаешь, ты развернулся к нему спиной при том, что у тебя были заняты руки. Уходить надо в таких случаях, следя за соперником.       Подросток стоял, будто громом пораженный. В этот раз все как надо? И доктор не читает ему мораль за слишком резкий ответ? Тот будто угадал его мысли.       - Я не требую от тебя кротости и святости. Нападают - получают в ответ, только уместно и дозированно. В этот раз правильно - ну почти, и всегда есть к чему стремиться. Садись ешь, остынет.

***

      Отряхнувшись у порога, Дарнелл спешно затворил за собой дверь, не желая выпускать тепло. Днем стояла солнечная морозная погода, зато к вечеру началась вьюга, да такая, что с плаща осыпался, кажется, целый сугроб.       Отдав верхнюю одежду слугам, мужчина хотел было пойти переодеться в сухое, но его внимание привлекла дверь кабинета, почему-то полуоткрытая.       Ник сидел, развалившись в кресле, его плащ валялся на письменном столе, забрызгав бумаги каплями талого снега, в отполированной столешнице торчал кинжал. Поначалу Дарнелл даже решил, что племянник пьян, но, стоило мужчине появиться на пороге, молодой человек вскинул совершенно ясные глаза.       — Мне казалось, я выразился достаточно доступно, — доктор не совсем понимал, что значит это странное представление, но, кажется, все было плохо. Оставалось понять, что за черти забирают племянника. Желательно до того, как это станет серьезной проблемой.       — Да, правда, — капитан улыбнулся одними губами. Едва ли кто из знакомых усмотрел бы за вежливой миной кипящее море, но Диего знал молодого человека слишком хорошо. И тот был на грани. — Как это я мог забыть, вы же выгнали меня за то, что я обидел вашего щеночка.       — Ник, — отложив ящик с инструментами, мужчина приблизился на расстояние вытянутой руки. После трудного дня хотелось немного тишины, но, кажется, дольше откладывать не представлялось возможным. — Если ты хочешь что-то мне сказать, то говори, а не устраивай цирк.       — А что мне еще сказать? — неожиданно зло выплюнул Ник и все его хваленое равнодушие моментально разлетелось осколками. Вскочив, он подался вперед, так, что горячее дыхание обожгло доктору щеку, а лицо сделалось одновременно очень злым и очень юным. — Вы ведь уже все сказали, мне тут больше не рады, вам есть, с кем возиться.       Хлесткие слова заставили отшатнуться. Зато мозаика разом сложилась в совершенно ясную картину.       — Николас, ты это серьезно? — голос от изумления прозвучал с легким сипением. — Ты настолько ревнуешь к мальчику?       Зеленые глаза расширились, будто от испуга, а затем капитан, вдруг обхватив себя за локти, порывисто отвернулся.       — С чего бы мне? — грубо буркнул он, уже не пытаясь скрыть в голосе обиду. Постоял немного, стараясь взять себя в руки. И, схватив со стола чернильницу, с силой запустил ею в стену. — Что вы в нем такого нашли, чего не было во мне?!       — Ник! — вот тебе и черти. Взрослый уже мужчина, военный, а ревнует будто пятилетка, которому сообщили, что мама с папой решили родить братика. Было бы смешно, не будь так грустно. И ладно бы сказать, так нет, мы гордые, мы будем ходить и шипеть.       — Что «Ник»? — молодой человек развернулся, сверля мужчину пылающим взором. — Когда умерли мои родители, вы отправили меня жить к двоюродной бабке, сказав, что не готовы заменять погибшую дочь чужим ребенком, помните? А помните, как я трижды сбегал от нее, не желая прозябать на краю мира в пыльном склепе? И как вы отсылали меня снова и снова, пока, наконец, не снизошли? Я помню. Помню, как старался быть идеальным, чтобы заслужить ваше одобрение, каплю тепла. Я не жаловался, понимая, как сложно заменить в чьем-то сердце любимое дитя. А потом вдруг оказалось, что меня самого заменить проще простого, достаточно подобрать первого попавшегося оборванца с улицы, да такого, что в грош не ставит все, что вы для него сделали!       Дарнелл молчал, неверяще глядя на племянника. Он-то как раз помнил заиндевевшее лицо светлокудрого мальчишки, подчеркнуто со всеми вежливого, собранного, спокойного. Разбивающего по ночам кулаки в кровь и думающего, что доктор не видит. А он-то, дурак, старался не лезть, боясь потревожить недавнюю потерю.       Вздохнув, мужчина поймал племянника за плечи и притянул к себе, не обращая внимания на вялое сопротивление.       — Какой же ты еще мальчишка оказывается, — устало прошептал он, едва ощутимо поглаживая спутанные медовые волосы. — Неужели ты думаешь, что я перестал тебя любить и пытаюсь заменить?       — А как еще это назвать? — смущенно уткнувшись в чужое плечо, буркнул молодой человек. Кажется, реакции на свою вспышку он ожидал несколько другой, но огонь, нашедший выход в давно сдерживаемых словах, стремительно угасал. — Стоило мне уйти, как вы притащили в дом первого, кто под руку попался.       — А ты, стало быть, считаешь, что на двоих моей любви никак не хватит? — мужчина слегка отстранил племянника, заглядывая в глаза. — Ник, ты ведь сам решил, что хочешь жить поближе к казармам, чтобы нам не отвлекать друг друга от службы. Ты сам покинул этот дом и всегда мог в него вернуться.       — Ага, мог, — Николас попытался вырваться, но особой силы не прикладывал. — Пока вы не указали мне на дверь, за то, что я ранил чувства вашего питомца.       — Вот поэтому и указал, — нахмурился доктор. — Стоит вам оказаться вдвоем, как происходит катастрофа. Мне надоело вас разнимать. Я был и буду рад тебе здесь, но когда меня тут нет, существует опасность, что кто-то из вас не выйдет из-за стола живым.       — Но выгнали вы не его, — молодой человек отвел взгляд, сам, кажется, прекрасно понимая бредовость собственной претензии. Это радовало — по крайней мере, свои обиды он уже выплеснул и пререкался теперь больше по старой памяти.       - Ты высказался? Это все?       - Нет, я еще не высказался. «Ты сам покинул этот дом и всегда мог в него вернуться»! - надо же, эта фраза очень задела Ника, как оказалось, да и обиды пока не закончились. - Как бы я вернулся, когда вы сразу же уехали к своим имперским варварам! А потом еще лучше - пить немецкое пиво! Вам что, здешний эль не по вкусу? Мне нужна была поддержка, совет, в конце концов - а от вас одно письмо раз в месяц на 10 строк! Вас 2 года не было, зато теперь - кушайте, не обляпайтесь, но не забудьте поделиться!       - Господи, Ник, - врач был растерян и в то же время его охватывало странное веселье, - далась тебе Россия! Чем они-то не угодили? И не пил я пива взахлеб, как это по твоим рассказам получается. Я там везде работал вообще-то плюс интенсивно учился.        - Да, как же, - теперь все указывало на то, что конец всплеска таки близок.       - Сейчас-то все?       - Ну все. Почему вам так не терпится, чтобы я замолчал?       - И снова ты ошибаешься. Я хочу выслушать тебя и высказаться сам.       - Неужели вам еще осталось что сказать? - теперь удивился уже племянник.       - Да, и довольно много, - Дарнелл выглядел непривычно серьезным и печальным, - Послушай меня, Ник, и попытайся понять, я в свою очередь уже сделал то же самое и собираюсь продолжить. Нигде не учат быть родителями или опекунами, неважно, а к тому времени, как ты попал ко мне, то, что я чувствовал душой в детстве, давно атрофировалось. Мне было 27, я был убит горем. Не перебивай, - врач прервал племянника, начавшего говорить, - дослушай. Когда мне доставалось от отца - не так уж часто, кстати, мне везло в основном, - я клялся, что никогда не буду бить своих детей, буду давать им свободу, всегда выслушаю и такое прочее, продолжать можно почти бесконечно. В юности тоже посещали такие мысли, но постепенно, особенно этому способствовало общение с теми, кто старше меня, их вытесняла защита души - «меня в детстве пороли и ничего, я человеком вырос». Да, это не более чем защита - душа ищет способы подавить боль, защищая нас от страданий. Позже, уже во время нашего совместного проживания, все стало еще хуже, флакон с ядом перевернулся, и я превратился в моего отца. Но это я сейчас знаю, и не сам до такого додумался, а тогда - и не подозревал. Прозрение начало приходить примерно за год до того, как ты переселился ближе к казармам, после же я отчетливо понял, что это пиздец - так жить. Да, Ник, - мужчина заглянул в ставшие квадратными глаза племянника, - я редко нецензурно ругаюсь, но тут это оправдано. - Ты хочешь что-то сказать?       - Нет, продолжайте, - молодой человек будто застыл.       - Я не могу только утверждать, почему мой выбор пал на Россию - меня влекла сама мысль уехать из страны и забыться, практикуясь в медицине и продолжая изучать всемирную историю. Возможно, решающую роль сыграло желание избавиться от навязчивых мыслей с помощью сложного языка, который я плохо знал. Что ж, эта затея увенчалась полным успехом - думать по-русски о своих проблемах не получалось очень долго. Но все чаще мне кажется, что это происки самой Судьбы - забросить меня туда. Я начал искать разгадку. И нашел ее - преподаватель философско-юридического факультета их элитного учебного заведения (они тоже называют его университетом) рассказал, куда мне надо ехать и к кому обращаться. Спустя полгода я отправился пить немецкое пиво, как ты выразился. Да, на трезвую голову бывает сложно разобраться в их учении, - врач невесело улыбнулся, - но я вникал все больше и больше, и это помогало.       - Так что за учение такое?       - Ты ведь знаком с философией. Это ее ответвление, называется - психология, буквальный перевод с греческого - наука о душе. Доводилось слышать о таком?       - Нет, слышу впервые. К чему такие пространные высказывания?       - Сейчас поймешь, мы приближаемся к концу. Немецкий философ Христиан Вольф заложил ее фундамент, описал, как мы воспринимаем мир, что такое спонтанная активность души - память, внимание, все прочее, как мы учимся, подражая - это я сейчас о родителях и детях, последние копируют первых. Его последователи, с которыми я теперь тесно общаюсь, продолжили начинание. Увы, мы все ограничены в методах, нам доступно только наблюдение и анализ, и не знаем, что делать с вещами, лежащими за пределами сознания - сновидениями, внезапными реакциями типа злости без причины, да много с чем. Опираться можем только на древнюю теорию о темпераменте человека, философию, в том числе просветителей, ратующих за свободу и понимание вместо грубой силы, и медицину - так я вношу свой вклад, поисками точки соприкосновения с ней. Это теперь я осведомлен, и то приблизительно, как надо было вести себя с тобой, что надо было тебе дать, и чего не стоило делать ни в коем случае. Ты меня понимаешь?       - Одновременно да и нет, - Ник поднял глаза, - это вы так оправдываетесь?       - Не планирую даже, - Дарнелл тяжело вздохнул, - я всего лишь хочу донести до тебя, что я отыскиваю свои ошибки, коих наделал много, пытаюсь объяснить причины, показать, как мои взгляды менялись и к чему я пришел. К тому, что признаю свою вину перед тобой, и прошу простить меня - если сможешь. Не отвечай сейчас - такое не делается быстро, это скорее информация для размышлений. Да, я не дал тебе того, в чем ты остро нуждался, но как я мог дать то, чего у меня не было?       - К чему это? Звучит так, будто что-то предлагаете, - вырвалось совершенно спонтанно.       - Все верно - предлагаю брать это сейчас, и закрывать понемногу свою потребность. Я могу и хочу дать тебе то, что не смог тогда.       - Что ж, надо признать, что в ваших рассуждениях есть много такого, что заслуживает внимания. Я буду думать обо всем этом. Сейчас вообще не готов что-то говорить. Вы на меня вывалили слишком много. Не могли начать рассказывать раньше, - обида снова завладела Ником, - так нет же, ждали чего-то.       - Помилуй, как бы я рассказал тебе то, чем не владею сам. И сейчас только учусь этому всему, и очень долго буду учиться. Мы стоим у истоков болота и нащупываем путь через него условными палками, - констатировал доктор. - Думай. Все же постепенно бери то, чего так отчаянно хотел в детстве. И пожалуйста, не вымещай обиду на мальчике. Он не может нести ответственность за меня, это немыслимо. Высказывай все по адресу - мне в лицо, и мы примем решение, что с этим делать. Посиди тут, успокойся - ужин через час, жду тебя внизу.       - Нет уж, не смею мешать. Ухожу прямо сейчас, - молодой человек встал.       - Я не стану тебя удерживать - против обыкновения. Но знай, не потому, что ты мне безразличен - а потому, что уважаю твой выбор, твое желание. Все же повторяю приглашение и оставляю за тобой право решать. До скорого, - Д дал понять, что разговор приостановлен, но не завершен окончательно.

***

      - Кстати, Ник, - два часа спустя медик настиг племянника в прихожей, - я забыл. Маленькое отступление об имперских варварах. Ты ведь помнишь Роберта? Высокий такой, с каштановыми волосами иностранец, гостивший у меня около 2 лет назад. - Помню, и что вы хотите этим сказать? - Он единственный русский, которого ты знаешь лично. Неужели у тебя были основания составить столь нелестное мнение, да не только о нем, а о всех его соотечественниках?       Ник ошарашенно смотрел на Дарнелла.       - Дядя, это вы так решили пошутить? Он же австрийский подданный!       - Ты всерьез думаешь, что это помешает ему быть одновременно и российским подданным тоже? Не забывай, мы говорим о государствах-союзниках на момент получения им документов. Роберт, который ненамного старше меня, родился, вырос и живет в России. - доктор, несмотря на улыбку, глядел серьезно и грустно.       - Но как? У него европейское имя, он знает английский и немецкий в совершенстве. Да вы точно шутите! - рамки мышления Ника закономерно «не пропускали» подобный поворот событий.       - Был такой русский ученый - Ломоносов, он в совершенстве знал 11 языков, наш тоже. И еще столько же на приличном уровне. Прекрати уже думать, что Империю населяют одни только дикари и пропойцы. А в следующий визит Роберта попрошу его показать тебе российские документы. Авось наконец дойдет чего. И да, - добавил дядя, - он тот самый преподаватель философии, который указал мне путь к душе. Потому советую не стричь всех под одну гребенку, - с этими словами Диего проводил донельзя обалдевшего племянника.

***

      Свечи уже давно потушили, но сон не шел. Натянув одеяло на продрогшие плечи, Джайлз пялился в потолок, размышляя о событиях дня. Появление Ника за ужином удивило — признаться, после утреннего инцидента юноша надеялся, что эту надменную морду не увидит как минимум несколько дней.       Впрочем, в этот раз капитан больше молчал и выглядел каким-то неспокойным, если не сказать — нервным. А еще, хотя, возможно, это была лишь иллюзия — пристыженным и задумчивым.       А вот доктор, кажется, ничего странного не замечал, ведя непринужденную беседу, и, кажется, намеренно давая понять, что о конфликте больше слышать ничего не желает.       Полудрема только-только стала подбираться, как вдруг что-то громко стукнуло в окно, едва не высадив стекло. Чертыхнувшись, юноша выглянул на улицу. Пусто. А через полминуты еще один снежок, вылетев откуда-то из заснеженных кустов сирени, разбился о раму.       Слепив пригоршню оставшегося на подоконнике снега в крепкий ком, юноша швырнул заряд в том же направлении. А через секунду оттуда показалась курчавая голова.       Этого паренька Джайлз помнил смутно, но знал, что он всегда вился подле Густава и был посвящен во все планы того.       — Чего тебе? — как можно тише спросил юноша. Тот молча поманил его пальцем и снова скрылся в зарослях.       Вытаскивать себя на мороз не хотелось, но выбора особого не было. Наскоро натянув одежду и сапоги, Джайлз завернулся в плащ и, стараясь ступать как можно тише, выскользнул из дома через кухонную дверь.       — Чего тебя принесло посреди ночи? — вместо приветствия бросил он, когда тень куста надежно скрыла их от случайных глаз.       — Тебя давно не было, — гость говорил быстро, воровато оглядываясь и глотая слова. — Густав беспокоится, не передумал ли ты.       — Не мог вырваться. — Джайлз недовольно глядел на поднявшего его из теплой постели. — Но в чем проблема? — Нам нужна твоя помощь, — тот затараторил еще быстрее. — В начале месяца для городского гарнизона привезут много пороха. Если мы хотим успеть к сроку, это лучший шанс пополнить запасы. Но для этого нужно как-то отвлечь стражу.       — А я тут причем? — усталые извилины ворочались с превеликим трудом.       — Так командует конвоем капитан, который у вас тут толчется постоянно, — курчавый довольно разулыбался. — Тебе и дело только, что опоить его. Ты ученик врача, придумай что-нибудь, чтобы он отключился, но не сразу, а на полдороги. Дж будто в холодную воду окунули.       — Ты это серьезно? — Он не знал, что отвечать, и тянул время, напряженно думая. Почему-то быстро всплыла фраза наставника о предателях. — Правда?       — А что такого? Это так сложно, что ли?       — Ты вообще представляешь, о чем говоришь? — кажется, идея пришла. — Ты знаешь, как за мной следят и сколько я вру, чтобы приходить к вам? Да меня утопят в выгребной яме, как только я попытаюсь подойти к подобным лекарствам. Ты вдобавок приперся в такое время, что если меня на обратном пути поймают — будет крышка, — что его вело? Инстинкт самосохранения? Что за новая напасть? — Ну может ты хоть попробуешь, а? Нам правда очень надо, и тебе тоже, раз ты с нами. — Только в том случае, если решу сбежать отсюда. Все, мне давно уже пора, — на этой загадочной ноте Дж быстро и осторожно удалился.

***

      Утро началось внезапно — с непривычно яркого солнца и тормошащей его Бетти.       — Проснитесь же, — судя по нетерпеливому тону, расталкивала его девушка уже довольно давно. — Мистер Дарнелл вас давным-давно ждет.       Как оказалось, ждал не только он. В кабинете, куда служанка проводила слегка заспанного, несмотря на умывание ледяной водой, юношу, сидел незнакомец.       Высокий и полноватый, он кутался, несмотря на жар камина, и отчего-то казался ужасно неказистым. Зато улыбка, засиявшее на рыхловатом лице, могла посоперничать в доброжелательности со всем, что юноша видел за последний месяц.       — Это, как я понимаю, и есть юный мистер Янг? — грузно поднявшись, он от души тряхнул руку слегка смущенного таким дружелюбием Джайлза.       — Да, это я, мистер…?       — Джордан Тилли, — отрекомендовал гостя доктор. — Исследователь и ученый. Половина трудов королевской библиотеки в области ботаники написана им, а пользу от его исследований лекарственных растений и вовсе переоценить невозможно.       — Полно, я же сейчас покраснею, — дружелюбно рассмеялся Тилли, шутливо погрозив Дарнеллу пальцем. И, вновь обернувшись к юноше, сказал. — Я много слышал о вас от дочери. Кажется, вы имели с ней небольшое совместное приключение.       — Ну, — Джайлз слегка смутился. — Да, боюсь, что тот вечер не прошел спокойно.       — Не пугайтесь, — Тилли хлопнул юношу по плечу. — Я знаю свою дочь и ее умение находить неприятности. Собственно, я приехал как раз из-за нее. Джо совсем скоро исполняется шестнадцать. От большого приема в свою честь она отказалась, зато согласилась на пикник за городом. Но лишь при условии, что там будете вы. Я думаю, вы успели понять: моя дочь — весьма специфичное создание. Она редко хочет кого-то видеть и будет славно, если вам удастся занять ее.       — Я польщен, мистер Тилли, — Джайлз выдавил улыбку. Приглашению он и правда был рад, хотя и чувствовал некоторую неловкость. С другой стороны, с кем ему водиться, как не с душевнобольной девочкой? Она, по крайней мене, была единственным знакомым из высшего света, от которого не скрежетали зубы. — Буду рад сделать все, чтобы мисс Тилли была довольна.

***

      Он не солгал. К празднику он готовился заранее, тщательно продумывая каждую мелочь. Особой проблемой стал подарок — что вообще может понравиться девочке благородных кровей, особенно если она не дура?       После двадцатого обсуждения, они с доктором сошлись на том, что подарка лучше книги для нелюдимой и развитой девочки не найти. Обшарив все лавки города, Джайлз нашел то, что искал, и, потратив почти час на попытки упаковать сюрприз, наконец успокоился.       О том, что еще он нашел, доктору предпочел не говорить — во избежание. Зато когда, собравшись на поляне, немногочисленные гости закончили одаривать именинницу, юноша незаметно протянул ей маленький мешочек.       — Такого в приличном обществе не дарят, — заговорщически прошептал он, и, увидев заинтересованный взгляд, счел нужным пояснить. — Вроде петард, только интереснее. Дома рассмотришь, они упакованы отдельно и я все подписал. Одни просто громко хлопают, другие пускают цветной дым, а от третьих вонь такая, что все достопочтенные матроны и закрученные кокетки разбегутся с воплями за три доли секунды.       Кажется, Джо была в восторге.       Трапеза была не слишком изысканной, но вкусной — мистер Тилли явно старался, чтобы день рождения дочери прошел на славу. Когда же все, что можно было съесть, съели, Джо, незаметно наклонившись к уху Джайлза, прошептала.       — Я хочу пройтись. Составишь мне компанию?       Как оказалось, пробежаться она хотела куда больше. Получив от отца разрешение и чинно прошествовав до поворота, она вдруг отпустила руку, на которую опиралась, и полетела вперед не хуже породистого рысака. Растерявшись на мгновение, Джайлз припустил следом.       Не то чтобы он очень любил бегать после еды, но легкие его оказались крепче, и, хоть девушка в начале обогнала на добрую дюжину метров, на следующем повороте, под раскидистым дубом, они поравнялись.       Остановившись, девушка уперлась руками в колени и расхохоталась, громко и заразительно, прерываясь лишь на то, чтобы отдышаться. Это выглядело настолько забавно, что юноша вскоре к ней присоединился.       — Полезли, — все еще слегка дрожа от смеха, предложила Джо, когда они, наконец, смогли внятно говорить.       — Куда?       Вместо ответа рыжая ткнула пальцем вверх, на шелестящую под ветром раскидистую крону.       Сказано — сделано, не прошло и пяти минут, как благородная леди, лихо закатав юбку до колен, сидела на широкой ветке, подтрунивая над Джайлзом, которому подобный маневр удался лишь с четвертой попытки.       — Не знаю, где вы, мисс Тилли, научились так лазать, — с напускной обидой сообщил Джайлз. — Из всех моих знакомых такой прытью мог похвастаться лишь один, но он, милая леди, был вором и натренировался, забираясь в окна.       — Интересные знакомые, — сощурилась Джо. — Ты когда-нибудь отведешь меня к таким, как он? Мне очень любопытно было бы взглянуть.       — Они — не цирковые зверушки, — разом нахмурился юноша. — Да и твой отец едва ли оценит.       Ответить девушка не успела — раздался стук копыт. Выглянув меж ветвей, Джо хихикнула и прошептала в самое ухо:       — Ни звука.       Лошадь остановилась прямо под деревом — и Джайлз запоздало вспомнил, что часть вещей они оставили у корней дуба. Впрочем, прятаться, приникнув к массивным ветвям, это не мешало.       — Мисс Тилли! — позвал всадник и Джайлз с раздражением узнал голос Ника. Куда же без него, конечно. Весь пикник он провел в обществе доктора, мистера Тилли и еще пары отцов, сопровождавших сыновей и дочерей. Они обсуждали что-то явно скучное и взрослое, к счастью, юная половина гостей была избавлена от подобной скуки. И вот те на — явился привносить порядок. — Джайлз!       Джо зажала себе рот, стараясь не прыснуть, однако все попытки себя не выдать пустила коту под хвост ветка, вздумавшая хрустнуть и надломиться прямо у нее под рукой.       Удержаться девушка удержалась, но треск и испуганный писк выдали их с головой.       — Мисс Тилли, — проехав еще немного в поисках места с лучшим обзором, Ник задрал голову. — Ваш отец беспокоится, что вы пропали. Спускайтесь.       — Поднимайтесь, капитан Дарнелл, лучше вы к нам, — не растерялась Джо. — Уверяю, здесь замечательно.       — Мисс Тилли, я…       — Когда вы в последний раз лазали по деревьям? — вновь перебила его девушка.       — Боюсь, не могу вспомнить, — покачал головой молодой человек. — Слезайте, мисс, я обещал вашему отцу вернуть вас живой.       — Уверяю, вам удобнее будет охранять меня тут, наверху, — широко улыбнувшись, девушка внезапно разжала руки, и, откинувшись, повисла, держась за ветку лишь ногами. Как в таком положении у нее не задралось платье — оставалось загадкой, но Джайлз предпочел списать это на особую женскую магию. Не зря же раньше рыжих и умалишенных на кострах сжигали.       К счастью, ничем дурным это не закончилось. Повисев пару мгновений она вернулась в исходное положение.       А Ник, неожиданно спешившись, привязал лошадь и бросил мундир на седло.       — Ну, что же, желание дамы — закон, — серьезно сообщил он. И Джайлз впервые, наверно, за месяцы знакомства увидел в зеленых глазах смех. — Тем более, желание именинницы.