Красивая пара

Когда за окном раздался неясный шорох, Алтан сперва решил, что ему показалось. Но шорох повторился, будто кто-то пытался влезть по стене. Окно спальни было приоткрыто, а Вадима, как назло, не было рядом. Мелькнула мысль, что пытаться влезть к нему домой — самый нелепый способ покушения: подкупленная охрана пристрелила бы его в более удобном месте, а посторонний человек подкараулил вне дома. И если уж злоумышленник преодолел периметр, лезть в окно… по меньшей мере странно. Но логика пискнула и отключилась, Алтана охватил липкий страх. Возможно, преступник — большой оригинал или просто тупой, неважно. Мозг уже заработал, выбирая варианты: звать охрану или доставать пистолет. Если поднять шум, преступник, раз уж он добрался до окна, успеет застрелить его. Если взять ствол, можно успеть первым. Стараясь не шуметь, он достал из своей прикроватной тумбочки Баатаров «Хеклер». То есть, конечно, просто из прикроватной тумбочки, не своей — вторая тоже была его, некстати подумалось Алтану, а вовсе не Вадика, хотя в последние недели тот спал у него чаще, чем у себя, и успел притащить сюда зарядку для телефона, пару книг и еще какое-то барахло. Холод и приятная тяжесть оружия сразу настроили на иной лад, подхлестнули адреналином, превращая его из жертвы в охотника — или, по крайней мере, уравнивая шансы. Но вибрирующий страх не ушел. Какая будет ирония, если Алтан, как и дед, умрет с этим пистолетом в руках. Когда Алтан забрал «Хеклер», парни Вадика говорили, что это дурной знак, а сам Вадик только усмехался и предлагал ему выбрать что-то более компактное, но Алтан уперся. Что ж, по крайней мере, Вадику будет о чем посмеяться над его могилой… Собственно, Вадика сейчас не было как раз потому, что не далее как пару часов назад они вдрызг разругались, Алтан заперся в спальне и велел ему проваливать. Ссора назревала несколько дней, и последней каплей стал сегодняшний банкет, на котором на телефон Алтана пришли одно за другим два фото от Вадика, демонстрирующие его великолепную спину — рельефную, широкую и, разумеется, обнаженную. Боже милостивый, Алтан всего лишь сказал, что на банкетах ему скучно!.. Когда по пути домой он объяснил Вадику — уже не в первый раз, — насколько его действия неприемлемы, тот сказал, что Алтан преувеличивает, потому что он вообще-то хотел скинуть дикпик, но воздержался. После этого Алтан пришел в бешенство, и к возвращению домой не разговаривал с ним. Сейчас все это отошло на второй план, и Алтан пообещал себе: если все обойдется, он помирится с Вадиком и — черт с ним — снова позволит здесь спать. Он снял пистолет с предохранителя, прильнул к стене, стараясь слиться с тенями, приготовился… И как раз успел подумать, что на месте преступника бросил бы гранату, когда окно распахнулось, а с подоконника спрыгнул… Вадик. С белой хризантемой в зубах. — Какого хера! — рявкнул Алтан, чувствуя одновременно невероятное облегчение и застилающую глаза ярость. Хризантема перекочевала из зубов в протянутую руку, Вадик явно собрался толкнуть речь. Но ярость наконец одержала верх, Алтан схватил первое, что попалось под руку — это оказалась пепельница — и запустил в Вадика. — Воу, золотко, полегче! — тот увернулся и примирительно поднял руки, держась, впрочем, на безопасном расстоянии. — Положи пистолет, любовь моя, давай не будем принимать поспешных решений… Алтан вернул предохранитель на место, хотел запустить в Вадика еще и пистолетом — благо, «Хеклер» мог выдержать и не такое, — но все-таки бросил пистолет на кровать и стал приближаться к Вадику. — Думаешь, я не придушу тебя голыми руками?! Ты, блядь, хоть представляешь, как меня напугал?! — Думаю, так у меня появляется призрачный шанс поговорить… объяснить… — Вадик медленно отступал, не опуская рук, но на его губах играла довольная глумливая улыбка. Все снова превращалось в гребаный фарс, как и всегда с Вадиком. Эта выходка… и белая, мать ее, хризантема. Символ истины и чистой жертвенной любви. Алтан даже не знал, что взбесило его сильнее. Не то чтобы он сомневался в чувствах Вадика. И доля жертвенности в них определенно была. Но всякий раз проявления этих чувств проходились по Алтану как асфальтоукладочный каток. Ну… возможно, не всякий раз. Бывали моменты, когда только любовь Вадика и заставляла его держаться, и отмахнуться от них он не смог бы при всем желании. — У тебя десять секунд. — Золотко?.. — Девять. Вадик прижал руку к груди и быстро заговорил: — Я признаю, что игнорировал твои просьбы отвлекать тебя на тусовках только по делу, и я не хотел тебя напугать! Прошу, прими мои извинения… — он протянул хризантему, лукаво подмигнул и добавил: — И давай заведем отдельный чат без уведомлений для мемасов и горяченького. Как ни жаль, долго злиться на него Алтан не мог. Сегодняшний лимит злости он явно исчерпал, кроме того, за последние дни, пока они собачились, он успел соскучиться по Вадику и был слишком рад его видеть. Он медленно вдохнул и выдохнул, приводя мысли в порядок, подошел, забрал слегка помятую и пожеванную хризантему. С удовольствием почувствовал, как на спину ложится горячая Вадикова ладонь. Сказал: — Хорошо. И покажи свой… дикпик, раз уж сделал.