Красивая пара

Вода лилась с неба сплошным потоком, дворники автомобиля не справлялись; густая осенняя тьма стала еще непрогляднее, когда городские улицы сменились трассой с черными стенами леса по обе стороны. Впрочем, дорога до особняка была недолгой — через несколько минут они подъехали к кованым воротам. — Сразу в гараж, босс? — Вадим глянул на Алтана через отражение в зеркале. Вряд ли тот захотел бы идти от автомобиля до крыльца — за несколько секунд можно было промокнуть насквозь — но Алтан, проведший несколько часов на ногах на очередном светском рауте, был явно не в духе, и Вадим решил уточнить. — Да. Голос звучал сдавленно, лицо казалось неестественно бледным даже в полумраке автомобиля. Пока махина гаражных ворот открывалась, Вадим оглянулся и присмотрелся повнимательнее, чувствуя нарастающее беспокойство. — Ты в порядке, золотко?.. — Заезжай, — все так же сквозь зубы ответил Алтан, не отрываясь от окна, по лицу пробежала судорога боли. Вадим знал, что в непогоду у Алтана болят старые травмы — результат аварии, разделившей жизнь на «до» и «после». Правда, знал только благодаря тому, что видел и его особую раздражительность в такие дни, и гримасы боли, и курьеров, которые привозили обезболивающие лекарства — сам же Алтан ни словом об этом не обмолвился. Вадим сказал бы, что ему плевать, но ему не было плевать. Во-первых, эти детали были важны для тактики личной охраны. Во-вторых… Между ними заискрило сразу, с первой встречи, когда Вадим с изумлением обнаружил, что вот эта хорошенькая высокомерная куколка, одновременно похожая и непохожая на своих смертоносных родственников — его новый босс, а босс в ответ окинул его изучающим взглядом, и в красивых миндалевидных глазах блеснул явный и отнюдь не деловой интерес. Чтобы добраться до постели — разумеется, только секс, Ваше Золотейшество, ничего больше, — им понадобилась всего пара недель. Но Вадим и представить не мог, что совершенно потеряет голову. Смутное «я бы вдул» сменилось отключающей мозг похотью, первое любопытство — болезненным интересом: понять, разгадать, заглянуть в душу, узнать, что творится по ту сторону язвительности и ледяного взгляда. И да, когда у Алтана болели ноги, Вадиму было далеко не все равно, но Алтан упорно отрицал проблему и отмахивался от помощи и предложений хотя бы просто побыть рядом. Сегодня, однако, ситуация оказалась явно серьезнее прежнего. Когда Вадим припарковался, Алтан не поспешил выйти, как обычно, а остался сидеть, наблюдая, как рядом останавливается автомобиль сопровождения, как парни выгружаются, переговариваясь и смеясь, идут по направлению к выходу. Вадим не спешил тоже, дожидаясь, когда их оставят вдвоем. — Тебе особое приглашение нужно? — осведомился Алтан уже обычным голосом, певучим и медовым, но Вадим видел, что с ним не все ладно. Вадим подмигнул его отражению в зеркале: — Подожду, пока ты выйдешь, все тут проверю и тоже пойду. Алтан немного побуравил его взглядом и принялся выбираться из автомобиля. Определение «не все ладно» оказалось преуменьшением века. Алтан не издал ни звука, но стиснул челюсти и побледнел еще сильнее, до синевы, на лбу выступила испарина. Вадим тихо выругался и торопливо выбрался из-за руля. Алтан, не глядя на него, осторожно поставил ноги на резиновое покрытие пола, подтянулся на руках, медленно встал во весь рост. И еле слышно зашипел от боли. Смотреть на это спокойно Вадим не смог. — Да ты в кого ж такой упёртый-то, горюшко мое, — пробормотал он, подходя ближе и подхватывая Алтана на руки. — Эй! — должно быть, Алтан хотел возмутиться, но его хватило лишь на слабое сопротивление, и после недолгой борьбы он обмяк в руках Вадима, уткнулся ему в шею и сказал обреченно: — Твою мать, Вадик, как ты меня бесишь. — Иначе я бы забеспокоился всерьез, — усмехнулся Вадим, захлопывая коленом тяжелую бронированную дверь машины. — Ничего, камеры подчистишь, и все тип-топчик. — Без тебя разберусь, — вяло огрызнулся Алтан. Похоже, на последнюю браваду он потратил остатки энергии, потому что притих и, кажется, даже задремал, безропотно позволяя нести его наверх. Добравшись до спальни, Вадим аккуратно усадил его на кровать, сказал самым строгим тоном, что сейчас вернется, и отправился переодеться и прихватить солевую грелку. Алтан в ответ только закатил глаза. Когда он вернулся, — и правда очень быстро — дверь спальни была приоткрыта, в ванной шумела вода. Алтан появился через пару минут — Вадиму показалось, что он обрадовался, хотя чтение по его лицу было той еще задачкой. Шагал он по-прежнему осторожно, и Вадим не стал задавать бесполезные вопросы о самочувствии. Вместо этого спросил: — Где у тебя аптечка? В этот раз Алтан не стал выпендриваться, а просто махнул рукой в сторону гардеробной: — В шкафу, где косметика. Гардеробной Алтана позавидовала бы сама Леди Гага. Здесь легко могла уместиться — даже с запасом — целая Вадимова однушка, в которой он жил до переезда в особняк. За стеклянными дверцами белоснежных шкафов тянулись ряды и ряды полок и вешалок с пиджаками, рубашками, брюками и кучей разнообразного барахла — преимущественно черного цвета. У противоположной стены, между двумя огромными окнами, располагался туалетный столик с профессиональным освещением, где стилист Алтана по утрам плела ему косы, делала маникюр и — в некоторых случаях — макияж. Рядом со столиком обнаружился искомый шкаф с целой батареей банок и флаконов. Там же нашлась и аптечка, без затей отмеченная красным крестом. Алтан дожидался его, сидя на краю кровати и уткнувшись в смартфон. Вадим приземлился рядом, открыл аптечку. Вероятно, кроме болей в ногах Алтан ничем не страдал, потому что внутри обнаружилась только россыпь шприцов, две вскрытые упаковки с ампулами и тюбик геля. — И чем из этого тебя лечить? Алтан посмотрел на него с укоризной, будто говоря — сам вызвался позаботиться и не знаешь, как? — но все-таки снизошел до ответа: — Уколы, кетопрофен, и мазь, она там одна. — Кто ж тебе их обычно ставит? — удивился Вадим, извлекая из аптечки шприц, ампулу и спиртовые салфетки. Посторонних в особняке не бывало, а среди персонала на роль фельдшера больше всех годился все тот же Вадим. — Сам, — буркнул Алтан. Вадим только покачал головой, надломил ампулу, набрал раствор. Алтан послушно улегся на живот, задрал халат, обнажая гладкие белые ягодицы, которые Вадим прежде видел только в других обстоятельствах, куда более приятных. Впрочем, и сейчас он не удержался и поцеловал их по очереди, спустился к таким же гладким и красивым бедрам… — Вадик, — прошипел Алтан, прерывая его. — Ты слишком хорошо выглядишь, золотко, — объяснил Вадим, прежде чем вернуться к медицинским процедурам. После укола Вадим расцеловал расчерченные шрамами белые ступни и щиколотки, погрел в руках, растер мазью с резким запахом, шепча успокаивающие глупости. Алтан лежал тихонько, только дышал более часто и прерывисто, чем обычно. Вадим еще раз прошелся по золотому узору тату, стараясь разминать, но не давить. Спросил: — Так получше? Алтан скосил глаза, прислушиваясь к ощущениям, пошевелил ступнями. Сказал: — Не знаю. Вроде бы. И — едва заметно нахмурился, когда Вадим поднялся, чтобы пойти вымыть руки. — Я сейчас вернусь, никуда не уходи, — подмигнул Вадим, получив в ответ только презрительное фырканье. Когда Вадим вернулся, Алтан все так же лежал на кровати, странно притихший, наблюдал, как он приближается. — Давай-ка теперь под одеялко. По-прежнему безропотно Алтан позволил завернуть его в одеяло и сунуть в ноги грелку. И, поскольку он явно не возражал, Вадим забрался в кровать рядом с ним, обнял и устроил у себя на груди. — Хочешь кушать? Или посмотрим что-нибудь? — Нет, просто полежим. Он вырубился мгновенно — только прикрыл глаза и сразу же задышал глубоко и ровно, а Вадим гладил его по спине и прокручивал в голове недавнюю картину — как Алтан медленно-медленно встает на ноги, еле сдерживая боль — и в смятении думал, что в тот момент отчаянно хотел забрать его боль себе. Угораздило же его. Алтан спал у него на груди, а Вадиму было трудно дышать от обескураживающей нежности. Он обнял его теснее, поцеловал черную макушку и выключил свет.