Красивая пара

Бутылка бренди ноль семь весомо стукнула о деревянную столешницу. За бутылкой последовали два бокала и «николашка» — посыпанные молотым кофе лимонные дольки, самая правильная закусь под крепкий алкоголь. И то, и другое было неоспоримым свидетельством: у Вадика что-то случилось. Когда он позвонил Олегу и предложил встретиться и забухать, Олег не ожидал, что «забухать» — не фигура речи: оба пили мало и редко, и во время домашних посиделок по большей части ели Олегову стряпню. Принесенные Олегом перемячи, однако, тоже заняли место на столе, возвышаясь аппетитной горкой и разбавляя суровую атмосферу попойки. Вадик разлил бренди на четверть бокала, лицо его при этом было скорбным и одухотворенным. Олег бы, возможно, забеспокоился, но Вадик сцапал перемяч и сжевал сразу половину, становясь чуть больше похожим на себя прежнего. Они выпили за встречу, Олег вкратце рассказал, как у них с Серегой дела — в общем-то, виделись они недавно, и за пару недель ничего нового не случилось. Когда эта тема оказалась исчерпанной, Вадик потер лицо, посмотрел на Олега глазами больной собаки и сказал: — Я тебя чё позвал-то. Жаловаться буду. В этом Олег даже не сомневался. Интрига состояла в том, на что именно. Вадик продолжил: — Помнишь, я тебе про начальство рассказывал? Он реально по мужикам. Олег помнил. Около полугода назад Вадик начал работать на некоего Алтана Дагбаева, с дедом которого, Баатаром Дагбаевым, сотрудничал еще во времена наемничества. Выходило, что младший Дагбаев явно запал Вадику в душу. Больше того, скоро Вадик стал подозревать, что его интерес находит у юного начальства отклик. Олег бы, конечно, упрекнул его в непрофессионализме, но эта история настолько напомнила его собственную, что он смог только поржать и пожелать удачи. Что ж, если этот Алтан Дагбаев и правда по мужикам, значит, у Вадика есть шанс, но его тяжелый вздох намекал, что с этим не все гладко. — И мы с ним даже перепихнулись несколько раз, — мрачно продолжил Вадик. Олег присвистнул. История становилась все интереснее. — Ага, — усмехнулся Вадик. — И всё на этом. Сам позвал меня в спальню, все круто было, а потом воротил морду две недели. Потом снова позвал. И снова игнор. И так несколько раз. Ну как игнор… как работали, так и работаем, инвесторов его обсуждаем, конкурентов, мутки всякие, тренируемся вместе. И я, понимаешь ли, под пули за него лезу, а он… — Вадик досадливо крякнул и наполнил опустевшие стаканы. — Так ты же такого и искал, — напомнил Олег. — Чтобы и трахаться, и работе не мешало. — Искал, ага. Сначала нормально было, а теперь — люблю его, змеюку, сил нет. Олег внимательно оглядел его. Вообще-то это было совсем не в духе Вадика, но вот же — сидит и мечтательно изучает занавески. — Прям любишь?.. Кажется, это прозвучало очень уж скептически, но Вадик не обиделся. — Да капец, Поварешкин, рассказываю тебе — и сам не верю. Он, понимаешь… — Вадик помахал в воздухе широкой пятерней, — охрененный. Невероятный. Самородок херов, за полгода половину местных воротил раком поставил, Шиша с Фомой лбами столкнул, Каменный перед ним собачкой пляшет. Я таких никогда не встречал. И красивый как сволочь, смотрю на него — аж плакать хочется. — Н-да, — протянул Олег. Похоже, всё и правда было серьезно. Но Вадик никогда не пасовал перед трудностями, поэтому Олег решил уточнить: — Ему-то говорил? Вадик усмехнулся, но как-то безрадостно, даже его вечное балагурство поувяло. — Я ему только что серенады под окнами не пел, и толку ноль. Дарю ему букеты — дорогущие, между прочим! — не то, мертвые цветы не носи. Дарю живые — берет и закатывает глаза, типа, не выкидывать же, но больше такие тоже не носи, ты не шаришь. Приглашаю в ресторан — фу, надоели рестораны. Зову на завтрак в пышечную или просто потусить вместе — бровки свои приподнимает и смотрит как на придурка. Говорю, что хочу его — «субординация!». Говорю, что люблю — «не самая смешная шутка». На комплименты глаза закатывает… И ладно бы совсем игнорил, так нет ведь! Раз в пару недель исправно зовет в койку. Вчера кончал так, что плечо мне прокусил, а после траха выпер из спальни без лишних слов. — Вадик потёр плечо, видимо, то самое, задумался и добавил: — Видимо, я невкусный. — Н-да, — повторил Олег. — И что ты собираешься делать? — Тактически отступать для перегруппировки, — все так же невесело пошутил Вадик. — Че ж тут поделаешь. Вообще-то Вадик был человеком крайне прагматичным. С одной стороны. С другой стороны, более чем за десять лет знакомства Олег впервые видел его настолько влюбленным, поэтому советовать или прогнозировать дальнейшее развитие событий он бы не взялся. Единственное, что он мог сделать — выслушать дифирамбы «охрененному золотейшеству» и приговорить с Вадиком бутылку бренди. Впервые Олег увидел «золотейшество» через пару недель: у Сережи появилась идея сотрудничества, и он попросил Олега познакомить его с Вадиком и его боссом. Судя по Сереже, встреча прошла вполне успешно, а Олег остался в недоумении: Алтан Дагбаев оказался по-своему красивым, но уж очень отталкивающим. Он был крайне брезглив, смотрел на всех вокруг с плохо скрытым высокомерием и вообще выглядел как типичный богатый мудак. Вадику же стоило отдать должное: несмотря на сложные отношения с Алтаном, который, по-видимому, все еще был его любовником, он не заискивал перед ним и вообще вел себя довольно профессионально, разве что шутил больше, чем с другими клиентами, да светлел лицом, глядя на обожаемого босса. Еще через пару месяцев, в течение которых они вчетвером встречались для очередного обсуждения дел, Олегу начало казаться, что Вадиковы чувства не так уж безответны. Очень уж уютно и по-семейному они грызлись, да и на Вадика Алтан смотрел чуть более снисходительно, чем на остальных — то есть не совсем как на говно. Хотя, возможно, Олег просто начал к нему привыкать. Буря разразилась еще полгода спустя. Это было их совместное задание, Олега и Вадима. То есть, конечно, Сережи и Алтана, но Сережа благоразумно остался в безопасном месте, а Алтан непременно решил присутствовать, и ни уговоры Сережи, ни аргументы Вадима и Олега на него не подействовали. Всё, что могло пойти не так, пошло не так. Это было даже не очень зрелищно, и ни один голливудский режиссер не дал бы и цента за такой сюжет. Просто переговоры в классической заброшке в точном соответствии с прогнозом Олега превратились в перестрелку — короткую, ожесточенную и не оставляющую сомнений: в живых останется только одна сторона. Когда выстрелы стихли, а Олег был все еще жив, он пересчитал по головам «своих» и не досчитался двух: улыбчивой белобрысой и вечно-недовольной черноволосой. Впрочем, долго их искать не пришлось. Вадик, как и положено хорошему телохранителю, закрыл собой клиента и любимого в одном лице, и теперь лежал около штабелей гнилых досок, а под ним расплывалась лужа крови — быстро, слишком быстро. Алтан стоял рядом на коленях и зажимал рану где-то у него на бедре, а Вадик… черт возьми, Вадик улыбался. И что-то бормотал, не сводя с него глаз. Алтан покрутил головой и рявкнул: — Олег! Лужа крови в считанные секунды увеличилась до полуметра, джинсы Вадика блестели в неверном свете, будто покрытые черным лаком, и это было крайне хреново. Олег отпихнул Алтана и сам зажал рану — так, как надо, чтобы у Вадика был шанс дожить до больницы. — Бинт, жгут и бобик подогнали, быстро! — скомандовал Олег. Кто-то из ребят метнулся к выходу из заброшки, а Вадик всё шептал: — Видишь, как получилось, золотко… бедренная артерия… чуть выше и левее — и попали бы в хер, а так я тебя буду ждать на полях асфоделей, мы с тобой вместе перейдем Реку, и там я буду с рабочими причиндалами… — Заткнись, — прошипел Алтан, который по-прежнему стоял на коленях в луже крови, только теперь он стискивал руку Вадика. — Не трать силы. После этого Вадик действительно заткнулся. Потому что потерял сознание. До больницы Вадик дожил. Олег посадил за руль бобика водителя из своей команды, а сам поминутно проверял пульс, хотя знал, что ничего больше сделать не сможет. Кровь больше не текла, но все-таки Вадик потерял ее изрядно, и состояние его оставалось далеким от стабильного. Но удивила Олега вовсе не живучесть Вадика, а реакция Алтана. Он совершенно не терпел грязи, и при первой возможности протирал наманикюренные руки антисептиком. Сейчас он был перепачкан в крови буквально с ног до головы, но сидел рядом с Вадиком и держал его за руку. Глаза его были закрыты, губы беззвучно шевелились. Так он и ехал до самой «больницы» — невзрачного дома на окраине, внутри которого размещался оборудованный по последнему слову техники стационар клана Дагбаевых. Когда фургон заехал в больничный гараж, а Вадик все еще дышал, Алтан слегка расслабился. Но и только: стоило парням переложить Вадика на каталку, он потопал вместе с ними в операционную и наотрез отказался выходить — только элегантно скинул пальто на руки ближайшему азиату-головорезу и натянул халат, оставляя на белоснежной ткани ярко-алые пятна: кровь по-прежнему была везде. Олег вышел, чтобы отмыть руки, позвонить Сереге и отдать распоряжения своим людям, а потом принялся ждать. Вадик пережил операцию и, по словам врачей, в ближайшее время умирать не собирался. Теперь Олега больше беспокоил Алтан. Он явно решил остаться здесь и теперь стоял, сложив руки на груди, и смотрел на лежащего в отключке Вадика. — Алтан, — позвал Олег. — Тебе, может, хоть одежду сменную привезти? — убеждать его поехать домой он даже не попытался. Алтан качнул головой и сказал очень серьезно и искренне: — Спасибо. Вряд ли это «спасибо» относилось к предложению привезти пару штанов — скорее, к тому, что Вадик дожил до больницы. А еще у Олега было подозрение, что это слово Алтан произносит крайне редко. Он дернул плечом и сказал: — Я тоже не хочу его потерять. Это веское «тоже» Алтан проглотил с непроницаемым лицом. Только кивнул и снова повернулся к Вадику. На выходе из «больнички» Олег столкнулся с его усатым помощником, который тащил сумку — очевидно, с одеждой — и ноутбук. Олег посмеялся про себя, что здесь не хватало только парочки растений из Алтановой оранжереи, чтобы воссоздать привычную ему обстановку, но… на самом деле в «больничке», как и во всех принадлежащих клану помещениях, растения не росли разве что в операционной, ярко иллюстрируя хобби хозяина. Следующие часы и дни Алтан исправно и сухо докладывал Сереже о состоянии Вадика, а потом Вадик пришел в себя настолько, чтобы взять в руки смартфон, и Олег снял этот вопрос с контроля, переключившись на другие дела. С Вадиком они увиделись пару недель спустя. Тот снова был совершенно здоров, весел и готов к труду и обороне. А еще у него на безымянном пальце красовалось кольцо. Олег, отродясь не видевший на Вадике украшений, вытаращил глаза. — Это чё такое? Вообще-то они встретились по делу, и дружеский трёп Олег собирался оставить на потом, но уж очень необычной была эта новая деталь. — Переход на новый уровень! — провозгласил Вадик, сияя, как начищенные берцы. — Жениться собрались, что ли? — хмыкнул Олег. Они с Серегой обсуждали такой вариант, но с сожалением отбросили: ближний круг сотрудников знал об их отношениях и закрывал на них глаза, но широкой публике об этом знать точно не полагалось. Вадик легкомысленно махнул рукой. — Не. Так, для себя. — Поздравляю, чё. А, кстати, — раз уж речь зашла об отношениях, Олег решил задать еще один вопрос, который его мучил последние пару недель. — Что за поля асфоделей? Вадик воззрился на него удивленно и недоверчиво. — Место такое, в Аиде, у греков. С чего это ты заинтересовался мифологией, Поварешкин? — Ты перед тем как вырубиться что-то втирал про них Алтану. Вадик завис на пару мгновений, а потом густо расхохотался и объяснил: — Я ему как-то сказал, если умру первый, буду ждать его на этих самых полях перед рекой забвения. Чтобы, значит, не забыть и спуститься вместе в царство мертвых. Ух, как он при этом фыркал и сверкал глазами! Наверное, я в полуотключке ему об этом напомнил. А он после больнички и словом не обмолвился, скрытная змейка. Ну да ладно, выпендриваться перестал — и на том спасибо. Олег только покачал головой. — Да ты романтик. Судя по тому, что Вадик тут же переключился на рабочие вопросы, с личной жизнью у него теперь действительно было все хорошо. Любопытно, сколько времени понадобилось бы этим двоим, не случись угроза жизни Вадика… Но, как бы то ни было, беда миновала, а поля асфоделей могли еще немного подождать.