Сборник драбблов по "От счастья до страданий"

Это сражение далось русской армии большими усилиями, но эта маленькая, но победоносная битва принесла свои плоды. Отправив западников зализывать раны, командир принялся обдумывать дальнейший план действий. С этой целью он вместе со своими помощниками и командующим взвода, этим утром в сопровождении пары своих солдат прибывшим из другой части города, уеденился в одной из квартир выбранного под временный штаб дома. Этажом выше расположились оставшиеся солдаты. Они заняли все четыре целые квартиры, что были на лестничной клетке. В каждом более или менее пригодном для проживания помещении было по 3-4 бойца. В одной из комнат засели связисты-разведчики. Вскоре на их этаж наведался военный врач, который провел беглый осмотр и ушёл к себе - ему под лазарет выделили однокомнатную квартиру на том самом этаже, где сейчас проводил совещание командующий военным отделением. Филипп, прикрыв глаза, лежал в кухне с заколоченными окнами, на полу, думая что делать дальше. Скорее всего пару дней никаких крупных атак не будет. Эта затянувшаяся и изрядно потрепавшая обе стороны битва, едва не закончившаяся для него погребением заживо, застала противника врасплох и нещадно оттеснила из центра, где те успели укрепиться. Возможно командиры решат сейчас нанести ещё один удар по ослабленному врагу, но ведь и "своя" армия сейчас была не в самом лучшем состоянии, а подкрепление в ближайшее время не ожидалось... За три дня беспрерывных обстрелов и бомбардировок численность боеспособных солдат сократилась. Внезапно в комнату вошёл ещё один человек. Русский устало открыл глаза, глядя на возмутителя спокойствия. Вошедшим оказался Курока - японец, рядовой. Судя по тому что он сам рассказал, он довольно давно служит. Но русский не особо этому верил. Конечно, Филипп и сам далеко не супербоец, но даже он отметил, с каким трудом японцу даются физические нагрузки. Для человека давно служащего такая слабость просто не простительна. Да и после стольких лет, а японцу явно давно было не 25, остаться простым рядовым надо ещё постараться... Скорее всего, Курока обычный призывник, как и большинство людей здесь. А врёт, чтобы казаться крутым. Японец держал в руках три комплекта солдатских пайков. Один он протянул Филиппу, другой кинул в угол, где сложил свои вещи какой-то другой солдат, а последний забрал себе, тут же разорвав пакет и принимаясь есть. Филипп тоже аккуратно разорвал упаковку продолжая думать о своём. К банке консервов он не притронулся, решив, когда никого не будет, переложить в свой рюкзак, который ему выдали, когда за ним пришли, в нем же носил выданные военными вещи, а оружие всегда держал при себе. Правда большую часть времени рюкзак валялся на базе, как и вещи других людей, зато в случае чего не возникало лишних проблем со сборами. Так же на дне этого потрепанного походного рюкзака Филипп хранил якобы использованные или утерянные пачки патронов, разрывные гранаты и многое другое, что он успел незаметно прибрать к рукам. Кроме оружия у него была еда. В основном консервы и сухари из пайков. Все это он начал собирать едва прибыл на место сбора, откуда солдат перебросили сюда, ведь ещё получив извещение решил что не собирается во всем этом участвовать. Не из гуманистических или альтруистических убеждений, а исключительно из мыслей о личной выгоде и планах, в которые не входило ни возвращение туда откуда он прибыл, ни героическая смерть на поле боя за славу и честь родины, ни случайная никем не замеченная гибель во время одной из военных операций. И теперь он здесь. Но не надолго. Возможно эта короткая заминка его шанс. Нужно рвать когти пока не поздно. Может быть даже этой ночью. Припасов у него хватит на пару дней... Из пучины своих мыслей русского вырвал темный силуэт, резко возникший в дверном проёме. Филипп поднял голову. На пороге обшарпанной комнаты стоял темно-рыжий фурри-пес командира. Он стоял не двигаясь, пиля взглядом японца. Как только последний заметил зверя и жестом поманил к себе, фурри бодро подошёл, позволил Куроке потрепать себя по голове, а потом улёгся у его ног. Японец протянул зверю что-то из своего пайка. Они о чем-то заговорили на японском. Хоть Филипп и не понимал ни слова, однако отметил что зверь отвечал сдержанно, как обычно спокойным тоном, но словно более благосклонно. Вообще фурри, которых в этом отделении армии было трое: темно-рыжий пес, белая собака и серый кот - все предпочитали компанию своих соотечественников русским, сбегая от формальных хозяев, как только выдавалась возможность. Вдруг раздался торопливый топот, взволнованные голоса. Судя по всему кто-то направился к командиру. Зверь мгновенно подорвался с места и выскочил прочь. Японец проводил его взглядом, а потом долго смотрел в опустевший дверной проем. Через некоторое время выяснилось что это были связисты, которые, перехватив линию связи западной, армии выяснили, что сегодня вечером им должны доставить провизию, медикаменты и оружие. Филиппа, почти не пострадавшего во время основных сражений из-за того что его там вообще не было, ещё несколько человек, включая Куроку и фурри с номером 901, того самого что только что лежал у ног японца, было решено отправить на то место, куда должна была подъехать машина с грузом, чтобы устроить диверсию. Филипп заряжал обойму винтовки, стараясь вести себя дружелюбно, ведя беседу с Алиной, что-то щебетавшей рядом. - Вы главное будьте осторожны! - сказала она обеспокоенно. - Сделаем все возможное, - ответил он, решительно поднимаясь. Девушка проводила его до первого этажа. Как только весь отряд отошёл на несколько шагов от неё, оставшейся стоять в черном дверном проёме, русский наконец-то спокойно выдохнул. Идти пришлось долго и без остановок, зато отряд прибыл на место немного раньше врага. Некоторые солдаты до последнего были уверены что это ловушка, но к счастью оказались не правы. Выбрав хорошие места для засады, можно было немного расслабиться, ожидая появление врага. Через некоторое время они услышали шум двигателя, затем спустя несколько секунд слабый свет фар блеснул за ближайшим углом здания и небольшая грузовая машина показалась в их поле зрения. Она остановилась, фары тут же погасли, двигатель затих. Всё снова смолко в ожидании. Ещё через некоторое время начало что-то происходить: из машины начали выходить люди в черной и серой одежде. Они нервно озирались вокруг, бегали, о чем-то переговаривались. Филипп вскинул винтовку, беря врага намушку. Через оптический прицел он вглядывался в лица солдат, ожидая команды открыть огонь. Внезапно он заметил, что к суетящимся западникам в новенькой штабной форме присоединились люди в потрепанной солдатской одежде. Значит, вражеский отряд уже здесь. Рация в нагрудном кармане тихо зашебурчала, а после раздался короткий приказ: "Огонь на поражение!" Со всех сторон разом грянул гром винтовок. Все, кто находился недалеко от грузовика упали за мертво, не успев понять что произошло. Пара человек успела запрыгнуть в бронированную машину. Пули отскакивали от пуленепробиваемого затемненного стекла, оставляя на нем лишь царапины. Машина завелась и тронулась с места, но не успела проехать и пары метров, когда кто-то бросил гранату. Та закатилась под нее и уже через секунду бронированный грузовик лежал на боку. Постепенно диверсионный отряд прекратил стрельбу. Но тишина стояла недолго. Те, кто успел укрыться или оказался по счастливой случайности чуть дальше зоны обстрела, открыли ответный огонь. Солдат, что сидел в укрытии буквально в паре метров от Филиппа, был за мгновение изрешечен пулями. Темные пятна стремительно проступали сквозь потускневшую форму. Он покачнулся и упал лицом вперёд, на изорваное обугленное кресло машины, за которой прятался. Кровь стекала на пыльную землю и исцарапанный корпус когда-то красивой серебристой легковушки. Русский мгновенно сжался, стараясь стать как можно меньше. Он быстро вытащил магазин, зарядил новые патроны и припав к земле осторожно высунулся из укрытия, надеясь что какая-нибудь шальная пуля его не заденет. Увидев несколько вражеских силуэтов, он выстрелил. Они упали на землю и начали отстреливаться. Враг оказался явно в меньшенстве и начал отступать. Рация время от времени шипела, солдаты вели переговоры, главный отдавал приказы. - Есть! - как и многие другие, ответил Филипп, услышав очередной приказ, однако в его планы не входило исполнять его. Вернее не сразу кидаться исполнять... Русский уложил ещё пару вражеских солдат, снова прицелился, только он хотел спустить курок, как совсем рядом упала и взорвалась граната. Бок прошила острая боль, по каске чиркнули осколки, одежду на плечах расцарапало, щёку рассекло. С тихим стоном русский сжался, прижавшись спиной к своему укрытию. В ушах звенело. На миг солдат зажмурился, а когда снова открыл глаза, увидел несколько ярких вспышек в темных окнах заброшенного дома, а затем нескольких западников, выпрыгивающих из окна опустевшей многоэтажки, тянувшейся вдоль всего "поля битвы" до самого места, где устроили засаду русские. Словно в замедленной съёмке, он вскинул винтовку и, услышав звук выстрелов словно издалека, выпустил очередь по врагам, пытавшимся зайти и атаковать их отряд с тыла. Бок начал страшно гореть, но русский стиснув зубы терпел. В каком-то смысле это случайное ранение спасло ему жизнь, заставив отвлечься от перестрелки, что позволило заметить незаметно подступающего врага. Западные солдаты разбежались по укрытиям. Это заняло всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы и Филипп окончательно пришел в себя. Пальба продолжалась ещё некоторое время. Постепенно линия огня ушла вперёд. Русские оттеснили врага. Филипп долго всматривался в каждый труп, окно, любое место, где мог затаиться враг, прежде чем медленно двинуться к перевёрнутому грузовику, надеясь что полутьма скроет его от чужих глаз. Убедившись, что в него никто не собирается стрелять, Филипп заметно ускорился. "Если после подрыва, он не взорвался сам, значит скорее всего, все что могло детонировать уже успели забрать" - решил он. Одна из створок двери была открыта. Держа свою полуавтоматическую винтовку наготове, Филипп осторожно заглянул внутрь. На полу грузовика лежал человек, залитый кровью. Увидев вошедшего, он слабо зашевелился, но Филипп оказался быстрее. Он выбил из ослабнвающих рук пистолет и приставив к чужому лбу дуло винтовки, нажал на курок. Дверца грузовика окрасилась красным. Видя, что враг мертв, русский ещё несколько раз оглянувшись, чтобы убедиться что этот короткий выстрел остался незамеченным, быстро нырнул в темноту, сначала прихватив чужой пистолет. "Думаю, ему он больше не пригодится" Весь "пол" был завален высыпавшимся содержимым ящиков: какими-то коробками, в полутьме сложно сразу разобрать, пакетами, скорее всего с высыпавшимся откуда-то сухпайками, и много чем ещё. Отойдя от входа, солдат принялся осматривать все это. В первой попавшейся коробке действительно оказалась еда, в другой тоже. Русский отошёл чуть подальше. В первой попавшей под руку коробочке были патроны. Присмотревшись, Филипп разочарованно отбросил их: не тот калибр. Также в коробках нашлась одежда, каски, какие-то медикаменты. Не теряя времени, русский выпил пару таблеток обезболивающего, забрал несколько знакомых ему упаковок таблеток, немного антисептика, вскрыл пару пакетов с сухпайками, забрав то, что поместилось в оставшиеся карманы, и все же забрал пару коробочек с патронами. Хоть и взял он немного, но ощущалось это как довольно тяжёлая ноша. Двигаться было тяжело, раны, сначала показавшиеся лишь незначительными царапинами, сейчас страшно болели. Внезапно чей-то силуэт заслонил слабый свет, льющийся из приоткрытой дверцы фургона. - tais-toi ! - "стой смирно!" - тут же пояснил механический голос переводчика. Русский мгновенно вскинул винтовку, нажимая на курок, но оружие лишь жалобно щёлкнуло. "Патронов... Нет" Филипп, ожидая в любой момент получить пулю, бросился вперёд. Он понимал, что голыми руками ему не победить, но он не хотел так просто сдаваться. Западник отступил. Русский встретился взглядом с врагом. Странно, но его лицо показалось русскому знакомым. Солдат, не опуская оружия, заговорил на французском. - Филипп, это ты? - послышался голос переводного устройства. Русский остановился, кивнул, - Правда? Это я, Базиль, - уже радостнее заговорил француз, опуская ружье. Филипп одарил его недоверчивым взглядом. "Чего радуешься, лягушатник? Думаешь, если мы однажды объединились, чтобы выжить, то теперь мы друзья!? Ничего подобного!" - узнав его, мрачно подумал русский. Филипп бегло осмотрел противника. - Знаешь...- начал было Бызиль, однако закончить не успел. Раздался громкий собачий лай где-то совсем рядом. - Нужно найти другое место, - быстро протараторил шатен и не дожидаясь, пока договорит переводчик, схватил русского за руку. Филипп сначала опешил, но быстро сориентировавшись, вырвал свою руку и,хромая, сам повел их в безопасное место. Они забежали в лежащий на боку обугленный автобус, присели на полу. Француз хотел было что-то сказать, но Филипп шикнул на него и тот послушно затих. Бок и плечи все ещё страшно саднило. Русский осторожно выглянул наружу, затем снова схватил Базиля за руку и они пригнувшись пробежали дальше. Пятно крови на форме вновь начало медленно увеличиваться. Укрывшись за углом ближайшего дома оба облегчённо выдохнули, уже спокойнее начиная поиск входа в постройку, оказавшуюся продуктовым магазином с выбитыми окнами, оплавлеными пластиковыми полками, витринами, закопченым черным потолком и разбитой плиткой на полу. Они вошли внутрь и пройдясь вдоль пустых ветрин, вошли в какое-то подсобное помещение, тут же усевщись на холодный кафель. Когда глаза обоих более или менее привыкли к темноте, Француз снял с плеча винтовку и посмотрел на русского. - Кажется у тебя кровь. Ты ранен? - О, правда? А я и не заметил, - сквозь зубы прошипел Филипп. Он не знал как действовать дальше и это жутко нервировало. - Я конечно подозревал что вы русские не самые внимательные, но чтобы настолько... - в ответ фыркнул Базиль. Короткая пауза. - В общем... Я надеялся встретить тебя. Я думал над тем, что ты сказал, о том что хочешь сбежать с фронта, - нарушил повисшую тишину серьезный голос француза отразившийся от стен, а через секунду ему вторил бесчувственный голос переводного устройства, - дело в том, что я тоже. И я подумал... Мы могли бы снова объединиться, - Базиль в ожидании ответа уставился на русского. - Это звучит как бренд. Откуда мне знать, что ты меня не предашь? - недоверчиво возразил русский. - Если я решу сдать тебя, то ты можешь сделать то же самое, так что мне нет никакого смысла делать что-то подобное! - заявил Базиль. - "Возвращаемся. К месту засады. Как поняли? Приём" ,- две пары глаз уставились на рацию русского. Воспользовавшись тем что враг отвлекся, Филипп собрался с силами и рванулся вперёд, попытавшись вырвать из рук Базиля оружие. Француза удалось застать врасплох, но он быстро пришел в себя, начав отбиваться. Громыхнула пара коротких выстрелов. Поднялась пыль, посыпалась штукатурка, плитка, в которую попали пули, пошла трещинами. От эхо оба противника были временно оглушены, но борьба не прекратилась. В конце концов русский с торжеством вырвал винтовку из рук француза. Он, опершись на стену, направил ее на француза. Тот замер на месте, вероятно с довольно комичным лицом, в котором смешивались негодование с удивлением, жаль разглядеть его в темноте не удалось. - Откуда тебе знать, что я стану тебе помогать, вместо того чтобы прикончить? - держа "врага" намушке, поинтересовался русский. - Ты не сможешь сбежать один, тем более раненный. Тебе нужна помощь, - замешкавшись сказал Базиль, стараясь придать голосу уверенности, но серьезный, совсем не настроенный на шутки, Филипп по видимому заставил его волноваться. Русский крепче сжал в руках оружие, готовясь услышать привычный звук выстрела. "Глупый, глупый. На войне нет ни друзей, ни приятелей. Есть только ты и только себе можно верить. Жаль что этот урок станет для тебя последним" Внезапно острая боль прошила бок русского, его руки задрожали. Филипп старался держаться, но слабость начала брать над ним верх. Все ещё опираясь на стену, он медленно осел на пол. Француз, не медля, подбежал и одним пинком повалил противника на пыльный пол, навалился сверху, вырвал из ослабевших рук свое оружие и отошёл на пару шагов назад. - Руки за голову, - властно вскомандовал Базиль. Филипп, пораженный внезапным поворотом событий, молча подчинился, не сводя глаз с француза. От этого взгляда у шатена по спине пробежали мурашки. Наверное примерно так смотрит загнанный в ловушку зверь. Базиль молча смотрел на него, не решаясь что-либо предпринять. Внезапно в его нагрудном кармане зашипела рация. Видимо ему тоже дали приказ к отступлению. Ничего не говоря, он развернулся и пошел прочь. - Ты все ещё хочешь сбежать со мной? - с вызовом крикнул русский в спину французу. Тот остановился и после нескольких секунд тишины негромко сказал. - Ты ещё жив только из-за того, что не сбежал из того подвала один, - сказав это, француз вышел вон. Филипп же остался один посреди обшарпанной грязной кладовки. *** 901 ловко проскочил между двумя машинами, сделал кувырок и приземлился рядом с Курокой. Встав рядом с человеком, он вытащил гранату, вырвал чеку и бросил ее туда, откуда стреляли западные солдаты. Грохнул взрыв. Из своего укрытия враг уже не вылез. Не теряя времени, фурри отдал последнюю гранату Куроке и выхватив пистолет, приготовился к продолжению сражения. Японец кивнул, бросив лишь короткую похвалу. Главный с большинством других солдат прошли немного дальше, а Курока, хоть и знал многое, однако к ведению боевых действий был практически не готов и курс молодого бойца практически не помог. Японец боялся, его начинало трясти чуть ли не от каждого взрыва, он почти не отстреливался. Фурри предлагал попытаться добиться разрешения вернуться на мирную родину, однако Курока отказывался, упорно твердя что намерен добросовестно выполнить доверенную ему работу. Однако все же на операции его брали не часто, он отсиживался в штабе, помогал медику и раненым. - Что будем делать? - спросил фурри, даже не посмотрев на японца. Курока молчал. Из-под обломков, куда только что фурри кинул гранату, начал кто-то выбираться. Японец заметил это и, прицелившись, пару раз выстрелил. Движение прекратилось, однако попал Курока или нет, было непонятно. Японец прижался к стене здания, у которого сидел. Силуэт у обломков снова зашевелился. Фурри выстрелил и услышав тихий стон, опустил пистолет, подходя ближе к Куроке. Внезапно рация тихо зашипела, затем раздался голос командующего этой операцией. "Мы возвращаемся" Фурри взглянул на Куроку. Тот поднялся и пригнувшись, пошел обратно к месту засады, часто останавливаясь, прислушиваясь и оглядываясь. 901 на двух ногах бежал впереди него, выглядывая из-за каждого угла дома, проверяя местность. К месту засады вернулись лишь они. Главный велел вытащить из фургона всё что может быть полезно русской армии, а остальное уничтожить ещё одним взрывом. Фурри осторожно выглянул из-за угла дома. У перевёрнутого фургона стояли двое. Он пригляделся и понял, что на них разная форма. "Что за?... Они просто стоят и кажется разговаривают! Предатель, - пёс взял одного из солдат на прицел, - Или это Филипп? Я не видел его среди пошедших в наступление. Возможно просто не заметил или..." Не опуская пистолета, фурри пару раз громко гавкнул. Солдаты встрепенулись, заозирались и быстро сбежали. - Что ты творишь!? - с негодованием зашипел Курока, стоящий за спиной пса и не видевший этого. - Простите, больше не повторится, - покорно ответил фурри, - все чисто, можно идти.