Завтра будет война

Прошло время - и луг вокруг полуразрушенной церкви сплошь покрылся подснежниками. Зеленела сырая трава, и иногда я ходила по ней босиком. Матушка говорила, что это чрезвычайно полезно для общего здоровья. Вряд ли это было так. Но хождение по росе хотя бы ненадолго отвлекало меня от мыслей о предстоящем побеге. Боевые действия подошли совсем близко. В любой момент мы все будем убиты. Август обращает на меня больше внимания, чем обычно. Смотрит долго, глубоко, будто бы заглядывая внутрь моего создания. Тоска неутомимо прорывается в его взгляде. Меня совсем перестали пинать ногами. К горлу комом подступает осознание скорой смерти. А что было бы лучше? Мы так молоды, что после войны - если она вообще закончится когда-нибудь - нам будет некуда вернуться. Не к кому. Никто не примет с невероятной лаской, не пожалеет, не пригладит растрепавшиеся волосы. Мы поколение войны, несчастное, осиротевшее поколение. Нам нет ни защиты, ни признания. Подвиги забудутся, а могилы настоящих героев навсегда останутся неизвестными. На их месте построят новые города, новые заводы. Возможно, на том месте, где закопали тех пленных, с которыми я работала, будет стоять большой дом. Я чувствую себя хуже обычного. Голова идёт кругом. Рана на виске изнывает - изменится погода. Вижу, что зрение вновь возвращает свою давно утерянную резкость. Какой теперь от него прок? Я по своему давнему обыкновению ухожу вглубь синеющего леса. На дворе стоит тёплый апрельский день, и солнце согревает всё кругом своими мягкими лучами. Слышу треск веточки где-то за спиной. Сердце уходит в пятки. Вот он - конец. Трусливый и подлый. Со спины. Но конец почему-то радостно обнимает меня и сует под нос семь помятых подснежников. Он сам знает, что сейчас это совершенно не вовремя. А я не злюсь. Злиться плохо. В жизни не должно быть места негативным эмоциям. Осознания приходит слишком поздно. Невольно в голове всплывают строки из «Прогулки» Шиллера. Морщусь, понимая, что это здесь тоже не подходит. Мы прячемся в колючем, ещё не поросшем листвой кусту. Август трепетно касается губами моей щеки. Он нечаянно задевает рукой одну из хрупких ветвей, и она ломается. Грохот, выстрел, дым. Я слышу его слабый всхлип и - больше ничего. По очаровательному бледному лицу стекает струйка алой крови. Не пугаюсь и не плачу, хотя очень хочется и того, и другого. Целую свои пальцы и закрываю его пустые серые глаза. Порывисто встаю - бежать не выйдет. Умирать или сдаваться? Звучит шум выстрела. Всюду пыль. Глухая боль пронзает будто бы всё тело. Будто бы пуля засела в каждой его части. Стрелявший ахает, возможно, узнав меня. Но уже через чур поздно. Сил нет уже ни на что. Падаю назад и замираю. Над головой звенит ясный апрель. Небо сияет своей мягкой лазурью, и только едва ли проявляются на нём белёсые облака. Возвращаются с юга птицы, озорно хлопая крыльями. Вдали гремят взрывы, вздымая над землёй клубы дыма и пыли. Вчера была война, сегодня есть война. Завтра будет война. Этого не изменить.