Infinity

      — Будем знакомы, не так ли? Так тепло Чуе ещё не улыбались. Дазай выглядел весёлым. На его губах играла тёплая улыбка, щёки над которой чуть вспухли, оголяя одну маленькую ямочку слева. Если быть честным, Чуя старался не оценивать внешность людей, просто потому что не особо понимал, какое лицо можно считать красивым, а какое нет. В школе у всех были разные вкусы, да и не с кем было обсудить красоту учеников и учениц с параллели - друзей-то совсем у него не имелось, но если прокрутить в голове все ненароком подслушанные разговоры девчонок и попытаться подключить собственное мнение, то можно сделать вывод, что Дазай Осаму был довольно привлекательным. Даже, наверное, очень привлекательным, к тому же опрятным, чистым, открытым. Совсем не таким, как Чуя. Мельком, взглянув на свои потрёпанные жизнью брюки и незаметно проведя по ткани ладонями, словно пытаясь стереть скопившуюся грязь и пыль, Накахара почувствовал, как покраснел - стыдно. Идти мимо таких обычных, но настолько возвышенных в гигиене и ухоженности людей, уже кошмарно, а здесь с тобой и вовсе знакомятся, протягивая руку для рукопожатия. Аккуратную ладонь с чистыми, хоть и довольно погрызанными ногтями, нежной кожей без трещин, царапин, шрамов и мозолей, если не считать непонятные бинты, окутывающие все руки, кроме ладоней. Её ведь нужно пожать, да? Поджав губы и слегка сморщив нос, Чуя благополучно проигнорировал рукопожатие, разворачиваясь и недовольно наклоняясь к чехлу, чтобы посчитать выручку. — Какие мы недружелюбные, — надув губы, манерно пролепетал Осаму, следуя за Чуей. В чехле лежало примерно 800 йен, которым Накахара легко улыбнулся, но поворачиваться обратно к собеседнику не стал, не желая вновь чувствовать себя столь неловко. Щёки горели от стыда, а зубы были сжаты до скрипа. «Провалиться сквозь землю - лишь бы провалиться сквозь землю» — проговаривал он у себя в голове, надеясь на лучший исход. — Что сыграем следующим? — раздался голос прямо над ухом, вынуждая вздрогнуть, - народ ждёт. На самом деле была лишь небольшая толпа, которая уже разошлась, не желая наблюдать за разговором музыкантов, если ту кучку людей вообще можно было таковой назвать. Мысленно Чуя себя уже отругал за то, что спугнул их, но, все же, решил, что гордость в такой ситуации поважнее будет. Чувствовать себя жалким должником за "помощь" намного хуже и унизительнее. - Ничего, - сухо ответил Накахара и, собрав ровно половину выручки, всё же повернулся, протягивая руку Дазаю, - бери свою долю и вали, мне не нужна помощь. Накахара старался не смотреть на лицо своего нового знакомого, но когда тот как-то слишком уж долго не забирал свои заслуженные 400 йен, пришлось всё-таки поднять взгляд. Осаму выглядел озадаченным. На его лице читалась то ли неловкость, то ли насмешка, то ли вообще брезгливость. Понять, о чём он думает, было совершенно невозможно, и Чуя уже успел тысячу раз пожалеть о том, что вообще родился. Может, ему неприятна рука? Или сам гитарист? Догадок было много, но каждая мысль приводила к раздражению от собственного состояния, потому Накахара не выдержал. - Ты брать будешь, а? Вали скорее, я не желаю быть в долгах. - На 400 йен даже поесть не купить, ты серьёзно? Это же мелочь, - медленно начал юноша, приподняв одну бровь, - себе оставь. Я понимаю, если бы мы тут набрали раз в десять больше, но здесь-то смысла никакого, давай лучше ещё что-то... - В этом и суть. Если мы заработаем больше, то и отдам я тебе больше, а мне о себе думать надо, потому не мешайся, - злобно выплюнул Накахара, стараясь успокоиться. Дазай пару раз моргнул, осмысливая сказанное. - Ты серьёзно думаешь, что тупо играя, твоя чистая выручка будет больше, чем хоть и половина, но со мной? Ладно бы у тебя колонки были, не знаю, микрофон, но среди такого потока людей услышат тебя лишь единицы. С пением музыка громче и привлекательнее. - Хочешь заработать на музыке - работай сам. Я хорошо играю и справлюсь без тебя. Да и, - Чуя обвёл собеседника оценивающим взглядом и фыркнул, - короче, не мешайся, окей? Шумно выдохнув, гитарист всё же всучил злосчастные 400 йен в руки Дазая. Затолкав оставшуюся мелочь в карманы, он схватил с асфальта чехол, укладывая внутрь инструмент и, благополучно игнорируя бубнёж, удалился на поиски другого места, напоследок услышав лишь крик вслед: - Если передумаешь, я каждый день у этого кафе! "Да без разницы" - закатив глаза, подумал про себя парень, уже раздражённый таким, казалось бы, прекрасным поначалу днём.

***

- Да ну вы прикалываетесь, - сыграв печальную трёхсекундную импровизацию, прошипел Чуя, глядя на злосчастные 300 йен, набранные за три часа беспрерывной игры. Он ударил ладонью по струнам. Постепенно, рисующее ранее золотые горы, воображение начало стихать, как и уверенность в собственных силах. Поджав губы и нахмурившись, гитарист остановился и зарылся руками в рыжую копну волос, стараясь дышать ровно. Только вот постепенно набирающий в порыве ярости, стук сердца всё чаще его сбивал, в конце концов взяв под контроль руки и швырнув ими рюкзак с вещами на землю. Чуя прорычал. По словам прохожих, на часах время уже близилось к семи вечера, а сегодняшний заработок, как бы юноша не старался, не превысил самого минимума. Может, дело в том, как он играет? Ведь, если вновь вспомнить, Чуе и в самом деле никто никогда не делал комплиментов касаемо игры. Те единственные прохожие, бросающие монетку в чехол, наверняка делали это из жалости, уже в сотый раз проходя мимо всё не унимающегося несчастного гитариста. Некоторые давали деньги детям, говоря им подкинуть "бедняге" за игру и сказать спасибо. Тогда Накахара чувствовал себя по-настоящему униженно, не понимая, чем заслужил всё это. Кулаки сильно сжались и он откинул голову, стараясь сохранять спокойствие, что получалось не так уж и легко. Так продолжалось ещё несколько дней, которые Чуя проводил на улице, не решаясь вернуться в интернет-кафе, пока не заработает на одну ночь вперёд. Конечно, после одного дня в комфортных условиях не очень-то хочется возвращаться к бродячему образу жизни, но ситуация требует иного. Как бы ни старался - заработать хоть часть достойной суммы не удавалось и это опускало руки. В конце концов, в очередной день сыграв напоследок что-то из самого простенького и не получив за две минуты ни копейки, Чуя прицокнул языком и решил, что на сегодня всё. Может, завтра повезёт? Субъективно, не могут же способности к музыке быть настолько плохими, что никого не затронут? - годы тренировок. "Ты серьёзно думаешь, что тупо играя, твоя чистая выручка будет больше, чем хоть и половина, но со мной?" Слова певца, которого, если юношу не обманывает память, звали Дазай, вспыхнули в памяти, вынуждая задуматься об их смысле. "Если передумаешь, я каждый день у этого кафе!" Накахара встряхнул головой, недовольно сморщившись. Хуже этих дней может быть лишь продолжение сегодняшнего, в котором Чуя приходит к этому выпендрёжнику с просьбой помочь в заработке. - Ещё чего, - пробубнил он, - сам справлюсь. Всегда справлялся - что мешает сейчас? Нужно больше тренировок. Нужен, наверное, ещё и микрофон? Какие на них цены вообще? Медленно шагая по прохладной улице, уже не наслаждаясь лепестками сакуры, как в первый день, а только сильнее от них раздражаясь, парень смотрел лишь в ноги, боясь столкнуться взглядом с прохожими. Под вечер людей стало ещё больше и, вероятно, это хорошая возможность присесть где-то и вновь поиграть, в сотый раз сменив место проведения "концерта", но сил уже не было никаких - ни моральных, ни физических. Ветер приятно касался кожи и развевал волосы, обдувая лицо. Погода заметно испортилась, облака и вовсе ещё минут десять назад закрыли солнце, не давая лучам того достигнуть земли и передать ей хоть немного тепла. Атмосфера ухудшилась и, если честно, это навевало болючие воспоминания о недавних похождениях по улицам с друзьями, которые сейчас наверняка бы подбодрили, по крайней мере Ацуши. Акутагава бы злостно фыркнул и назвал Чую ведьмой, испортившей погоду своим плохим настроением. К слову, это прозвище было дано не просто так - по каким-то обстоятельствам, не настроение Чуи зависело от погоды, а погода от него, иначе такие совпадения, как один случай со снегом в марте именно в тот день, когда Накахара впервые проиграл в карты и был готов сжечь весь город, никак не объяснить, ещё и внешность поистине ведьминская. Не хватало ещё наткнуться на священника с оравой людей, кольями и криками: "Сжечь его!" Легко улыбнувшись нахлынувшим воспоминаниям, Накахара зашёл в музыкальный магазин, и тут же вышел. Наверняка ведь можно прожить и без микрофона, да? Не обязательно же тратить столько денег на то, что можно сделать из картонных стаканчиков и втулки? Школьный курс физики ведь должен хоть где-то пригодиться? И вообще, кто-то серьёзно тратит такую сумму на обычное усиление звука? Не верится, что такие суммы вообще где-то существуют, но, судя по народу в магазине, большая часть японцев всё же в состоянии позволить себе нечто подобное. Тогда в чём проблема? Чуя меньшинство. Та самая доля людей, которая живёт на сумму ниже прожиточного минимума или вообще без копейки. Будет вполне логично предположить, что он всегда завидовал. Всем и всегда. Он не говорил этого вслух, но часто в школьные времена, видя, как одноклассник приезжает в школу на новом велосипеде, с улыбкой рассказывая, как весело было вместе с родителями выбирать его, в тайне представлял, как этот самый велосипед внезапно ломается. Это же просто нечестно. Детство - это буквально лотерея, в которой ты либо ездишь на каждые праздники в ресторан, либо довольствуешься найденными в углу комнаты яблочными огрызками. Либо зимой тебя подвозят на машине, а сам ты одет в новые пуховик и валенки, либо час топаешь пешком в осенней куртке и столетних кроссовках даже с температурой, потому что банально нет денег на лекарства. Ты либо живёшь, либо выживаешь. Всё зависит от небесной фортуны. Чуя давно понял, что ему нельзя ходить в такие дорогие места. Они навевают дурные мысли и портят настроение, вызывая всего один вопрос: "почему?" Накахара желал сейчас лишь одного: поскорее бы вернуться в интернет-кафе, перекусить, пока буфет не закрылся, ибо вчера не успел, и посвятить несколько часов беспрерывной игре в полном одиночестве. "Что я должен чувствовать? Вы больше не смотрите друг на друга И полагаете, что я ничего не замечаю. Куда мне сейчас деться?" Снова этот голос. Повернув голову, Чуя замер в ступоре, не смея даже пошевелиться. Так значит, это он пел здесь в первый день нахождения тут, ну, пару дней назад в это же время? Ещё тогда юноша подметил голос, но не было даже мысли, что скрывающийся за толпой певец окажется его соседом по комнате, так ещё и столь наглым человеком. Боялся наткнуться на священника, а в итоге будущее предстало страшнее в лице высокого забинтованного наглого работника кафе, обожающего нарушать личное пространство. Неужели все в Токио такие раздражающие? Однако отвести взгляд и просто уйти Чуя не мог. Голос и впрямь завораживал, как и огромная толпа народа, собравшаяся вокруг источника звука. Подойти ближе парень не решался, но и находясь в паре метров от поющего абсолютно без музыкального сопровождения Дазая, он чувствовал, как его любят и ту самую атмосферу, которая, в отличие от Накахары, тучи не сгущала, а разгоняла. "Я против. Против..." Как только песня закончилась, мягко стихнув к концу на выдохе, раздались аплодисменты. Человек собралось, наверное, сорок и каждый из них воодушевлённо наблюдал за Осаму, хлопая и крича восхищённые реплики. Честно, находясь в шокированном и расслабленном от чистоты музыки состоянии одновременно, гитарист и сам чуть было не поддался всеобщей атмосфере, но было одно "но". - Дамы, - мягко начал Дазай, улыбнувшись, и Чуя готов был поклясться, что от этого тембра все девушки растаяли, - вы так обворожительны, может, кто-то из вас захочет совершить со мной двойное самоубийство? Что? В недоумении моргнув пару раз, Накахара старался трезво оценить ситуацию и понять, что вообще только что произошло, но реакция девушек вызвала только ещё большее недопонимание. Они смеялись. - Ой, Дазай, Вы как всегда, - пролепетала одна из них, покручивая прядку волос. Сплошной флирт. Всё ещё стоя в ступоре и не понимая, то ли ему стыдно за Дазая, то ли за свою реакцию на это, парень пытался понять, чего здесь смешного. Как-то шутить на такие темы, казалось, не особо принято или даже табуированно. Хотя, это всё же Токио, менталитет, может, всё же отличается. - Осаму, твою мать! - послышалось из кофейни. Все обернулись. В дверях кафе, около которого и произошло представление, стоял не на шутку разъярённый высокий мужчина в очках, со светлыми волосами и в строгом костюме. - Сколько раз просил, не пугай девушек, Боже ты мой! Дамы вновь, но уже потише, засмеялись, потупив взгляд. - Ох, да ладно тебе, Куникида, - с улыбкой проговорил певец. - Это же просто шутки, да и им нравится! - Знаю я твои шутки! Пререкаясь ещё пару минут, парни смогли вызвать лишь ещё больший смех у всё еще не расходящихся дам. Кажется, что эта ситуация понравилась им даже ещё больше, чем исполнение забинтованным романтиком какой-то японской песни - иначе увеличившуюся сумму денег в коробке перед Дазаем не объяснить. Это магия? - Да брось ты, смотри, - Осаму, даже не повернув голову, бросил руку в направлении Чуи, - даже этот коротышка оценил! Я же вам в кафе клиентов ненароком заманиваю, где моя благодарность? Все повернулись в сторону рыжего низкого парня в потрёпанной одежде с гитарой за спиной и со старым переполненным рюкзаком. Эти изучающие взгляды каждого прошлись по юноше с ног до головы, вызвав лишь одно желание: сбежать. Однако перед этим надо кое-что прояснить. - Ты кого это коротышкой назвал, а, забинтованный? - крикнул раскрасневшийся Накахара, нервы которого окончательно лопнули, поведя его прямо к наглецу. - Так я не ошибся, ты и вправду вернулся ко мне? - улыбнувшись, Дазай склонил голову набок. - Не уходи от вопроса, тебе жить надоело? - для устрашения гитарист уже закатывал рукава выглядывающей из-под тёмного пальто рубашки. - Дамы и господа, - вновь проигнорировал парень, резко приобняв Чую за плечи и притянув к себе, - мы с моим новым другом готовы исполнить для вас романтическую композицию! Всё зависит от ваших кошельков! Дазай умеет зарабатывать. Сказать, что Накахара ахренел - ничего не сказать. Скривившись, рыжий кинул какое-то оскорбление в адрес Осаму, толкнув того в бок в попытке вырваться, удовлетворённо слушая жалостливый стон, но это не остановило парня, потому что следующим делом он наклонился к уху гитариста. - Всего одна песня и я отстану, идёт? - Да ты в край... - Ты ведь сегодня толком ничего не заработал, я прав? - перебил его вокалист. Юноша, пересилив себя, перестал дёргаться, медленно переведя взгляд на лежащую коробку. Количество купюр и монет в ней поразило и, если честно, вызвало дикую зависть и раздражение, ведь по сути-то этот забинтованный прав - без голоса музыка никому не нужна. Даже пение без музыки принесёт куда больший доход, особенно когда ты настолько талантлив. Чуя резко выдохнул, прикрыв глаза. - Сыграем "Безумие". - В кафе у нас вышло довольно неплохо. Медленно достав из чехла гитару и поставив её рядом с коробкой, юноша заметил, что уже на этом этапе почему-то на незамысловатый дуэт стали заглядываться и другие прохожие, потому было принято решение сыграть во что бы то ни стало и, забрав выручку, поскорее удалиться. Это же всего на раз. "Я помню, когда… Я помню… Я помню, когда я сошёл с ума, В этом состоянии было даже что-то приятное. Даже твои эмоции отражались эхом В безграничном пространстве." Устало перебирая струны, Чуя прикрыл глаза, полностью отдаваясь музыке в последний раз за день. Его губы еле шевелились и лишь слегка, очень тихо, чтоб никто не услышал, проговаривали текст, а брови то и дело хмурились, изображая то одни, то другие эмоции. На мгновение открыв глаза и мигом посмотрев на Дазая, чтобы не столкнуться взглядом со слушателями, он удивился тому, насколько легко и непринуждённо тот исполняет песню, буквально отыгрывая каждую фразу. "Разве это делает меня сумасшедшим?" - Дазай, приподняв одну бровь, посмотрел в сторону одного из зрителей, развёл руки в стороны и сделал шаг навстречу толпе, улыбнувшись. Засмотревшись на столь живое выступление певца, Чуя нечаянно сбился, от чего звук на секунду приглушился. Юноша сразу же встряхнул головой и, чуть наклонившись, вновь сосредоточился, также шагнув вперёд. Потом назад, покачиваясь. "Моим героям хватало смелости Рисковать жизнью и умирать. И я помню лишь то, Как хотел быть похожим на них" Дазай активно жестикулировал и, прикрыв глаза, проживал эмоции лирического героя и пританцовывал с лёгкой улыбкой на губах. Эта улыбка наверняка сводила с ума каждую девушку, посмотревшую на него, потому и стало понятно, почему те никак не отреагировали на шутку про суицид. Он буквально пудрит им мозги, не позволяя нормально думать, охмуряя своей харизмой и волшебным обаянием, которыми, как считал Чуя, сам он никогда не мог похвастаться. Это вызывало лёгкую зависть, раздражение, но искреннее восхищение таким природным магнитизмом. Это ж надо так! Удивительно, что такой талантливый человек вынужден был провести ночь в самом дешёвом интернет-кафе. Красиво пропев последние ноты на более высоких тонах, Дазай медленно стих под замедляющийся темп игры Накахары на гитаре, которая по итогу окончательно стихла. За прекращением игры последовала тишина в несколько секунд, а следом за ним аплодисменты и глухой звук бьющихся о ткань гитарного чехла денег. Осторожно открыв один глаз, вновь раскрасневшийся Чуя уставился на нехилое такое количество людей, восхищённо слушающих виртуозное лирическое исполнение песни. Правда, следом глаза уже пришлось закатить, потому что Осаму начал наигранно поклоняться и благодарить слушателей. - Что ж, - начал он, наклонившись к чехлу, - забирай свою долю, как хотел и иди. О, тут ещё больше, чем я ожидал, прикинь? - Я тут того, - сквозь зубы начал Накахара, не веря, что говорит это, - может, ещё разок, ладно? Не смотри на меня так, словно этого и ожидал, я убью тебя! Таким образом выступление продлилось ещё пару часов, за которые удалось набрать около 5000 йен и, чёрт, это было удивительно. Выходной день и поздний вечер в совокупности дают прекрасный результат, и Накахара не мог поверить, что на протяжении нескольких дней упускал такую прекрасную возможность заработать. При этом гордость не отступала и вместо предложения о сотрудничестве хотелось разбить певцу его же голову о гитару. Мысль о том, что всегда справлялся в одиночку, а тут нужно прибегать к помощи постороннего, невероятно бесила, но подсознание шептало где-то на переферии разума: возможно, это единственное верное решение. Поэтому, когда круг зевак постепенно начал расходиться, после многозначного взгляда Дазая Чуя потёр переносицу. - Нет, не думай, что я соглашусь с тобой... - Сотрудничать? - с хитрой улыбкой закончил за него предложение Осаму, хватая из чехла пару купюр, и помахал ими прямо перед лицом гитариста, пока тот резко не выхватил их, насупившись. - Ты меня этим не заманишь. - Неужели тебе так сложно согласиться на работу в команде? Хэй, нам обоим нужны деньги, оба музыканты, - не унимался тот, - чем тебе не способ заработать? - Я и сам в состоянии добиться чего-то! - 500 йен в день, я погляжу, очень устраивают тебя? - Дазай сделал задумчивое лицо, - ах, точно. Раз уже ты ниже меня, то и денег нужно меньше! Скажи, ты пьёшь воду в три раза меньше, чем обычный человек или так же? - Нет, я серьёзно убью тебя! - Так я только за! - Ладно! Хорошо! - парень развёл руки в сторону, стараясь игнорировать насмешку собеседника, - уговорил! Чуя развернулся спиной к Дазаю, сжав руки в кулаки. Как бы сильно он не хотел в который раз доказать самому себе свою же самостоятельность, судьба вертит колесо жизни иначе, вынуждая делать другой, более практичный выбор. На самом деле, Накахара и правда понимает, если есть шанс - пользуйся, но вновь общаться, вновь находить общий язык с человеком казалось невероятно сложной задачей. Ему всегда казалось, что в других людях абсолютно нет смысла, но, как показала дружба с Аку и Ацуши, иногда взаимодействие с другими может быть очень даже полезным. Так и в этот раз, который признавать ну никак не хотелось. - Мелкий, - Осаму неожиданно подошёл со спины, кладя руку парню на плечо, тем самым напугав его. - Я Чуя, - свирепо ответил он, одернувшись. Дазай проигнорировал. - Нужно хорошенько отрепетировать, чтобы завтра показать себя и заработать побольше, - парень сделал небольшую паузу, - зайдём в магазин, а оттуда в интернет-кафе. - А к тебе? Дазай с недоумением посмотрел на Накахару, пока тот, казалось, не заметил в своих словах ничего странного. - Тебя не смущает, что я буквально ночевал в интернет-кафе? Теперь была очередь Чуи не понимать собеседника, а дальнейший диалог по пути в заведение и вовсе сводил с ума, вызывая искреннее удивление - как человек с таким голосом вообще способен остаться без денег. - Я знатно так ушёл в запой и даже не заметил, как упустил три месяца оплаты, так что... Так ещё, оказывается, без жилья? Чуя остановился и ещё в течение нескольких секунд смотрел на Дазая, который, заметив, что гитарист отстал, смог в режиме реального мнения наблюдать за столь быстрой сменой эмоций от расслабленности к раздражению. Нос рыжего сморщился, а нахмуренные брови показывали нечто иное, как отвращение. Ещё мгновение спустя юноша медленно развернулся, начав идти в противоположном направлении. - Ты чего это? - удивившись, спросил подбежавший к нему Осаму, но его оттолкнули. - Не подходи ко мне больше, - выплюнул всё ещё нахмуренный и явно злой Накахара. Пару раз хлопнув глазами, Дазай пытался понять причину столь быстрой смены настроения, как он подметил про себя, этого "эмоционально нестабильного коротышки". Одна единственная мысль завела в ещё больший тупик. - Неужели ты из тех, кого вечно опекали, крича о вреде алкоголя? Да ну ты же не серьёзно, это ведь так по-детски - обижаться из-за такого. Чуя остановился. - Знаешь, - медленно проговорил тот, - я предпочту сгнить где-то в канаве без денег, нежели общаться с алкашами. Сам как-нибудь протяну. Дальнейшие возгласы всё пытающегося привлечь внимание и вывести на эмоции парня, Накахара полностью игнорировал, бредя по тёмной аллее к другому концу улицы. Наверняка ещё где-то должно быть интернет- или хотя бы манга-кафе, ну, в крайнем случае можно очередную ночь провести на улице, сэкономив, даже не смотря на столь хороший вечерний заработок. На самом деле, сейчас Чуя был готов на что угодно, лишь бы впредь никогда больше не видеть этого самодовольного алкоголика. Ему хватило зависимых в жизни. Больше связываться с такими не хотелось. Потому, медленно шагая по освещаемой уличными фонарями улице, Накахара старался ни о чём не думать. Лишние мысли приносят только дополнительные боль и разочарование, которых в жизни и так хватает. Особенно, когда перед этим он уже успел неосознанно представить непринуждённую жизнь уличных музыкантов. Впредь придётся вновь брать жизнь в свои руки, даже не успев расслабиться.