О вреде недопониманий

Иногда Виктор выходил за пределы стен Академии. «Я заинтересован в нашей работе, ты не подумай, но другие дела у меня всё же тоже есть. Надеюсь на твоё понимание». И Джейс действительно относился к этому с пониманием: Виктору он доверял беспрекословно, всем своим существом, и понимал, что не на одной только их мечте должна была зацикливаться их жизнь. Запросы и иногда глупые вопросы со стороны Совета и вовсе порой вызывали скорее головную боль, чем энтузиазм к работе, но никогда мужчины не опускали руки — лишь понимали, что иначе нельзя. Что всё в конечном счёте окупится, и когда-нибудь они смогут по-настоящему улучшать жизни людей. Виктор особенно цеплялся за эту мысль, и потому проводил в лаборатории почти что всё время, едва ли выходя куда-то ещё. Поэтому Джейс каждый раз удивлялся, видя коллегу на оживлённых улицах Пилтовера. Тот вообще не был похож на человека, который любил куда-то высовываться лишний раз, и тут даже его характер знать не нужно было — на это намекала бледная кожа, которой явно не хватало дневного света. И потому-то всякий раз, обнаруживая коллегу где-то помимо лаборатории, Джейс был уверен, что кто-то выгоняет Виктора оттуда; «Вы же так совсем пылью покроетесь!» — он почти что отчётливо мог себе представить возглас Скай, чудесной Скай, которая точно так же волновалась за здоровье учёного. Было отличным решением взять её в ассистентки. Однако всё же чаще всего Виктор выходил на улицу сам. Иногда он уходил в Нижний Город по своим делам, реже — в Пилтовер. Что самое интересное, так это то, что порой его можно было заметить в чьей-то — помимо его коллеги — компании. И то была даже не Скай. В основном, как говорил сам Виктор, это были его старые знакомые; кто-то был таким же выходцем из Зауна, а кто-то раньше помогал ещё совсем мальчишке из Нижнего Города осваиваться в Верхнем; кто-то раньше вместе с Виктором учился в Академии, а кто-то… что ж, насчёт некоторых личностей учёный очень загадочно умалчивал, но и Талис тактично не совал нос в чужие дела. Хотя очень, очень хотелось ему знать, почему партнёр иногда возвращался в лабораторию в таком приподнятом настроении, почему так хорошо пах свежей выпечкой и хмыкал себе под нос одному ему лишь известную (наверняка заунитскую) мелодию. Эти моменты были редкими — но они были. И это не могло не греть сердце. Джейс правда радовался за коллегу: одного случайно брошенного на счастливого Виктора взгляда хватало, чтобы и Талис заражался этим хорошим настроем, но в какой-то момент к этому начало прибавляться какое-то ещё странное ощущение. Ощущение было объяснимым и чертовски знакомым, но Джейс никак не хотел его признавать. До определённого момента. В тот день мама попросила его сходить за продуктами; «Знаешь, было бы неплохо, если бы ты как-нибудь привёл своего коллегу к нам на ужин. Виктор, так его зовут? Я бы хотела узнать о нём побольше, если он не будет против», — объяснила свою просьбу женщина, на что Джейс широко заулыбался и моментально согласился. Нравилось ему то, как его близкий человек так интересовался его знакомыми — особенно Виктором. Особенно несмотря на его происхождение. Он точно заслуживал это. Список покупок был вполне себе сносным: овощи, фрукты, свежий хлеб и различные специи. Ничего сверхъестественного, ничего необычного, но Джейс уже представлял, какое искусство могла сотворить его мать из этих простых продуктов. Хотелось видеть лицо Виктора, который бы попробовал всё это. Хотелось бы слышать его поражённый вздох и по-настоящему тёплую улыбку от вкуса домашней еды. «Ему бы точно понравилось», — думал про себя Джейс, оглядывая ярко-красный помидор со всех сторон. «Получится ли у нас когда-нибудь научиться выращивать овощи с помощью магии?» — продолжал думать он и только по окончании мысли понял, что даже вне Лаборатории думал о работе. Да и шутка ли — ещё совсем недавно его исследования считались незаконными и опасными, а теперь в них заинтересован сам Совет. Как тут устоять от таких идей? Он уже собирался оплатить выбранный товар и пойти дальше, в сторону их любимой с мамой пекарни, как внезапно услышал голос. Да не просто голос — тот самый, такой знакомый и практически уже родной, со свойственным лишь одному человеку акцентом. Талис дёрнулся и резко повернул голову в сторону звука. Как и ожидалось, это был Виктор, и был он не один. С ним был какой-то молодой человек, одетый в студенческую форму Академии и выглядевший так… молодо? Курс второй или третий, но точно не старше. И Джейс бы даже не придал значение случайной встрече с коллегой, если бы не факт того, как его спутник смотрел на Виктора. Таинственный незнакомец любовался им. Талис поджал губы, но быстро опомнился, когда продавец мягко его окликнул («Господин, с Вами всё хорошо?»). Было неловко задерживать других покупателей, и потому, набрав первые попавшиеся под руку помидоры, изобретатель мигом оплатил свою покупку, едва ли дождался сдачи и двинулся в сторону, где исчезли Виктор и его загадочный спутник. Удивлялся ли Джейс своему странному желанию узнать, чем же был занят его коллега? О, весьма: он знал, как заунит не любил чрезмерное нарушение его личного пространства, но… Джейс просто волновался. Да, просто волновался. Он вообще раньше не видел этого студента в Академии, так что такого, чтобы убедиться, всё ли в порядке? Ничего. Совершенно ничего. Разве что то, что таким образом Джейс проявлял своё недоверие к обществу его напарника, но поделать с собой он ничего не мог. Маршрут Виктора и сопровождавшего его человека (а это был именно человек, высокий, широкоплечий, с чёрными, как смоль, волосами и поразительно голубыми глазами; не придумав ничего лучше, Джейс так и называл его у себя в мыслях Человеком) казался… немного необычным: сначала они зашли в книжную лавку. Это уже показалось Талису поразительным: у учёного была в распоряжении вся библиотека Академии, что бы ему могло вообще понадобиться? С другой стороны, может, что-то было нужно тому самому Человеку? Понять было трудно, поскольку от прилавка они ушли с одной единственной книгой, которую в руке держал незнакомец. Виктор же что-то писал в записной книжке, порой кивая на восторженные возгласы его спутника, но особо от своего занятия не отвлекался. Джейс на это задумчиво хмыкнул, держась на расстоянии, и двинулся следом. Они подошли к пекарне — как раз к той самой, где обычно Талисы и любили брать выпечку; всегда свежая, вечно приготовленная с любовью — Джейс просто не представлял, где бы ещё могли делать хлеб так искусно. Но теперь дорога в булочную была закрыта — во всяком случае до того момента, пока Виктор и Человек не выйдут оттуда. Изобретатель раздосадовано вздохнул своим мыслям и задумчиво покрутил в ладони помидор, чуть надавил на него пальцами. Виктор снова вышел без каких-либо покупок, в то время как его спутник прижимал к себе бумажный пакет и порой случайно касался щекой чересчур длинного багета. Кажется, он что-то сказал зауниту, на что тот кивнул и пожал плечами. «Он что, ещё и фыркнул насмешливо?» Значит, Виктор его слушает. Значит, он заинтересован. Интереснее ли ему слушать этого Человека, чем Джейса? Не менее удивительным было и то, как странная парочка зашла в ещё один магазинчик; ничем примечательным тот не отличался, простое ателье, но останавливать своё расследование Талис не собирался. На всякий случай он осмотрелся: не следил ли за ним кто точно так же? Не выглядел ли он глупо, следуя вот так за своим партнёром? Джейс тяжело вздохнул. Вернее, он попытался: стоило ему набрать в грудь побольше воздуха, как к нему подбежала совсем мелкая девчушка и подёргала за рукав. — Мистер, Мистер! Это Вам! — Талис едва ли успел растерянно улыбнуться малышке, как та вручила ему небольшой аккуратный свёрток и убежала обратно в толпу. Ничего хорошего эта записка не могла означать, и потому Джейс раскрыл её как можно осторожней, как можно аккуратней — на случай, если там окажется какая-нибудь хитроумная ловушка или бомба, какое-нибудь опасное соединение… Но нет. Ничего такого там не было. Но от написанных ровным, знакомым почерком слов у Джейса внутри всё похолодело, а сам он стыдливо поджал губы. «Пожалуйста, перестань за нами следовать. – Виктор P.S. Ты испортил себе жилетку»

***

Химена Талис была хорошей матерью. Она прекрасно понимала своего сына и готова была поддержать все его идеи, даже самые безумные, переживала за него и готова была выслушать в любую минуту. Она любила Джейса и принимала любые его решения — и общение с молодым человеком из Нижнего Города, который так прекрасно разделял его идеи, не было исключением. Да и Джейс отвечал матери той же самой любовью, делясь каждым переживанием и каждой задумкой: у них не было никаких секретов друг от друга. Никогда. Но всё же иногда чувства сына казались ей неясными. Как, например, ей непонятным было то, как Джейс, внимательный к любым деталям Джейс, набрал целый пакет битых и едва ли зрелых помидоров, а его некогда белоснежная жилетка теперь была заляпана красным. Её также насторожило то, с каким отчаянием её сын бросил тот самый пакет на стол, невнятно поздоровался и ушёл в свою комнату. Хлеба в пакете тоже не было. Это было странно. Подождав некоторое время, женщина тихо подошла к спальне сына. — У тебя что-то случилось, Джейс? — попробовала она осторожно позвать его с другой стороны двери. Ответом ей послужил раздосадованный стон и разочарованное «Ничего» — но отчаянное опасение за жизнь сына это «ничего» не вызывало. Что ж, видимо, вот и настал тот самый первый секрет. Женщина грустно улыбнулась и принялась разбирать продукты — вернее, то, что от них осталось.