Our conflict

Они переместились в комнату на втором этаже — подальше от чужих ушей, от шумной кухни, от Джина с его многозначительными взглядами. Дверь закрылась с глухим щелчком, и в маленькой спальне, пропахшей старыми обоями и пылью, воцарилась тишина. Чонгук стоял у окна, спиной к комнате, и смотрел в затянутое облаками небо. Плечи напряжены, кулаки сжаты. Он чувствовал взгляд Тэхена на своей спине — тяжелый, прожигающий. «Мда, видимо разговора все-таки не избежать» — подумал Чонгук. — Всё ещё ненавидишь меня? — неожиданно, даже для самого себя, резко спросил Тэхен. — Заткнись. Тэхен шагнул ближе, так что Чонгук слышал его дыхание у себя за спиной. А потом прохладные пальцы легли на его подбородок — уверенно, без тени сомнения, разворачивая лицо к себе, он не сопротивлялся. Слишком устал для этого. — Я не услышал ответа. Вблизи стали видны тени под глазами Кима, непривычная бледность, заострившиеся скулы. И что-то ещё, чего он не мог прочитать. Не насмешка. Не злость. — Я думаю, нам стоит поговорить, — сказал парень, не отпуская его подбородка. — И наконец разобраться в этой херне. — Смотря что ты хочешь обсудить, — голос Чонгука прозвучал хрипло, но он взял себя в руки. Сделал шаг назад, высвобождаясь из захвата, и тут же упёрся спиной в подоконник. Ловушка. Тэхен шагнул следом, сокращая расстояние до ладони. Чонгук чувствовал его запах — больничный, с примесью йода и чего-то давно забытого, отчего сердце забилось где-то в горле. — Всё, — сказал Тэхен. — Я хочу обсудить всё. Потому что мы оба знаем: если сейчас не выговоримся, потом снова начнём делать вид, что ничего не было. А я больше не хочу бегать. — С чего такая перемена? — Чонгук скрестил руки на груди, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию. — Ещё час назад ты издевался надо мной на кухне. — Ты сам сказал: хватит врать. — он пожал плечами. — Я больше не хочу. Мне надоело. — А раньше не надоедало? — Раньше я думал, что у меня нет выбора. Чонгук замолчал, опустив взгляд в пол. В груди разгоралось что-то тяжёлое, давящее. Фактически, он сам спровоцировал этот разговор, но отчего-то оказался не готов обсуждать прошлое. Тэхен стоял напротив, не двигаясь, не пытаясь коснуться. Просто ждал. — Я всё узнал, — сказал Чонгук глухо, будто сквозь вату. — Джин рассказал. Про твоего отца, про шантаж. Про то, что если ты не разорвёшь со мной, то в лучшем случае он меня просто убьёт. Все это время… — он запнулся, сжал челюсть так, что заныли зубы. — Ты мог сказать. — И что бы изменилось? — Тэхен усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Я бы что-нибудь придумал. — Что именно? Да, даже сейчас посмотри на нас. Чтобы ты придумал против человека, который держит в кулаке половину города? У которого каждый второй полицейский на зарплате? Студент без связей, без денег, без защиты. Ты бы пришёл к нему с кулаками, и тебя бы закопали в тот же день. Я не мог… — Ты не мог рискнуть, — закончил Чонгук. — Я понимаю. — Тогда почему злишься? Чонгук поднял голову. — Я… — голос дрогнул. — Честно, я просто чувствую себя идиотом. — Это не так. — А как? — сорвался Чонгук. — Ты сделал выбор, в то время пока я метался. Блять, да ты построил чертову недо-войну, чтобы я думал, что ты враг. А самое паршивое, так это то что я поверил. Причем так легко. — Ты должен был поверить. — Зачем? — Чтобы выжить. — Ах, ну да, конечно. Тишина повисла между ними. Чонгук смотрел на Тэхена, и в голове крутились тысячи вопросов, но ни один не мог сорваться с языка. — Гуки, — позвал Тэхен тихо. — Прекрати называть меня так. — Чонгук резко развернулся к окну, пряча лицо. — Пожалуйста. Не надо. Тэхен уже звал его так, но он пропускал это мимо ушей, да и ситуации были… весьма не для размышлений. Но теперь, слышать это это было слишком больно, а вопросов становилось все больше. Он почувствовал, как Тэхен шагнул почти вплотную. Тепло его тела пробивалось сквозь холод, скопившийся в груди. — Прости, — прошептал Тэхен. Просто. Без оправданий. Чонгук зажмурился. В горле встал ком, мешая дышать, мешая думать. Он закусил губу до боли, до крови, лишь бы не сорваться, он не помнил когда вобще последний раз плакал. И сейчас не планировал, но вся ситуация, все эти разговоры возвращали его обратно в то время. Его тошнило. Ему было больно и обидно. — Не надо, — выдавил он. — Просто… не надо. — Чего не надо? — Жалеть. Извиняться. Говорить всё это. — А чего ты хочешь? — Я хочу, чтобы ты перестал быть причиной моей боли, — Чонгук резко развернулся, и Тэхен наконец увидел слёзы — они не падали, просто стояли в глазах, делая их стеклянными. — Но при этом не исчезал. Понимаешь, какой бред? Тэхен промолчал. Просто слушал. — Теперь, когда я знаю причину. — Чонгук выдохнул, провёл ладонью по лицу, стирая влагу. — Я не знаю, злиться мне на тебя или жалеть. Или злиться на себя за то, что не заметил. — Ты не должен был замечать. Я ведь специально… — Вот это и бесит больше всего. — Чонгук шагнул к нему, ткнул пальцем в грудь. — Ты решил за меня. Решил, что я не справлюсь, что я побегу спасать тебя и погибну. А может, я хотел погибнуть? Может, я хотел быть рядом, даже если это опасно? — А может, я не хотел смотреть, как ты умираешь из-за меня? — Тэхен повысил голос впервые за весь разговор. — Ты думаешь, мне было легко? Каждый день притворяться, что ты мне никто? Каждый раз смотреть, как ты меня ненавидишь, и понимать, что это единственный способ тебя защитить? Чонгук замер. Сжал кулаки, разжал. Губы дрожали. — Ты мог хотя бы намёк сделать. — А ты бы поверил намёку? Ты бы не полез проверять? — …полез бы. — Вот именно. Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Между ними уместилась целая пропасть из невысказанного, но сейчас она начала медленно сокращаться. — Я не хочу тебя ненавидеть, — сказал Чонгук тише. — Тогда не надо. — Легко сказать. Чонгук посмотрел на него долгим взглядом. Взял за запястье — не сильно, просто чтобы убедиться, что он реальный. — Если ты снова исчезнешь, — начал он, и голос сел, — я найду тебя даже на том свете. И прибью повторно. — Договорились. Чонгук всхлипнул — один раз, коротко, и тут же закусил губу. Но слёзы всё равно потекли. Тэхен обхватил его лицо ладонями, большими пальцами стёр мокрые дорожки. — Ты похож на панду, — сказал он, хотя у самого блестели глаза. — Заткнись. — Не могу. Чонгук шмыгнул носом, отступил на шаг и уставился в пол. Лицо горело. Он вдруг остро осознал, что только дал слабину. При Тэхене. Навзрыд. Какой стыд. Он теперь не знал, куда девать себя и свои распухшие глаза. — Ладно, — выдавил он с диким желанием прыгнуть в окно. — Пойдём. Тэхен кивнул. Никто не сдвинулся. Повисла тягучая, неудобная тишина, в которой было слышно, как где-то внизу гремит посудой Юна. Чонгук переступил с ноги на ногу. Тэхен зачем-то поправил воротник собственной кофты, хотя тот и так сидел идеально. — Ну, — сказал Чонгук. — Ну, — ответил Тэхен. Они вышли в коридор почти одновременно, стараясь не смотреть друг на друга. Лестница скрипела под ногами. На третьей ступеньке Тэхен запнулся, Чонгук автоматически подхватил его под локоть. — Аккуратнее. На площадке между этажами их встретил Джин. Он не подкарауливал, нет — просто стоял, прислонившись к перилам, с кружкой чая в руках. Но выражение его лица говорило: он знает. Всё знает. И сейчас будет весело. — О, — протянул Джин, разглядывая их с ног до головы. — Мальчики, вы какие-то… мокрые. — Мы не мокрые, — сказал Чонгук. — Глаза мокрые, — уточнил Джин. — И носы. И вообще вы похожи на панд… — Джин, — начал Тэхен устало. — Молчу, — поднял свободную руку Джин. Чонгук судорожно вдохнул, собираясь ответить, но вместо этого громко икнул. От неожиданности. И тут же зажал рот ладонью. Джин замер с чашкой у губ. Его глаза расширились. «Блять!» — Чонгук уже мысленно проклял этот день позора. Он ненавидел плакать, потому что если начинал, это всегда перерастало в ЭТО. — Икота? — спросил Джин с благоговением, явно подъёбывая. — После такого разговора у тебя икота? — Заткнись, — просипел Чонгук из-под ладони. Тэхен, который до этого стоял с каменным лицом, вдруг издал звук — не то кашель, не то смешок. Прикрыл глаза рукой. — Мы идём вниз, — объявил Чонгук и, схватив Тэхена за локоть, потащил его мимо Джина. — Чай будете? — крикнул им вслед Джин. — У меня ромашка! Успокаивает! Ответом ему было синхронное: — Иди в жопу! Джин только хмыкнул и отхлебнул из кружки. — Какой чудесный день! — начал он напевать, глядя в окно. Они спустились на первый этаж, прошли мимо кухни, где Юна с Хосоком замерли, глядя на их опухшие физиономии. Никто ничего не объяснял. Чонгук оставив Кима влетел в ванную, закрыл за собой дверь и прислонился к ней лбом. Стыд жёг затылок. За дверью затихли шаги Тэхена — тот не ушёл, просто остановился снаружи. — Открой, — сказал Тэхен негромко. — Умойся у себя. — Чонгук. Открой. Чонгук простоял пять секунд, борясь с желанием провалиться сквозь пол. Потом резко развернулся и дёрнул ручку. Тэхен вошёл. В ванной стало тесно — вдвоём там едва можно было повернуться. — Тесно тут, — заметил он. Чонгук, мокрый и красный, глянул на него через плечо. — А кто тебя звал? Он отступил к раковине. Тэхен закрыл дверь — щёлкнул замок. Зачем — непонятно. — Ты чего закрыл? — спросил Чонгук с подозрением. — Чтобы никто не вошёл, — ответил тот с таким видом, будто это было очевидно. Вода текла. Чонгук плескал её в лицо, тёр щёки, пытался привести себя в порядок. Но опухшие глаза не слушались, а нос отказывался дышать. — Ты долго? — спросил Тэхен. — А ты куда спешишь? — Никуда. Просто интересно. Чонгук выключил воду, вытерся полотенцем и наконец повернулся. В зеркале за его спиной отражался Тэхен — бледный, с красными веками, но абсолютно спокойный. — Я похож на панду? — спросил Чонгук сипло. Тот внимательно его осмотрел. — На панду — нет. На человека, которого панда отлупила — да. — Очень смешно. — Чонгук шутку не оценил, просто отвернулся, снова открыл кран и продолжил умываться ледяной водой. Холод обжигал, но это было лучше, чем чувствовать, как горят щёки от стыда. — Стараюсь. — Ты обещал не бесить. — сказал парень между плесканиями. — Я обещал не уходить, — напомнил Тэхен. — А про бесить — не было. Чонгук хотел сказать что-то язвительное, но икнул. Опять. Выключив воду, он вытер лицо, а после просто прижал холодные ладони к глазам. Стоять вот так, опухшим, красным, и слушать, как тебя сравнивают с пандой, так еще и икать — это был какой-то новый уровень унижения. — Эй, — позвал Тэхен. — Гуки. — Не называй меня так. — Чонгук. Опусти руки. Он опустил. Тэхен стоял уже не у стены — сделал шаг вперёд, оказался в полуметре. Взгляд его был серьёзным, без тени насмешки. — Ты правда думаешь, что я буду над тобой смеяться? — спросил он. — После всего? — Ты только что смеялся. — Это была шутка. Плохая. — Очень плохая. — Прости, я пытался как-то разрядить обстановку. Чонгук уставился в пол. В горле снова запершило, но он сдержался. — Я просто… не знаю, что теперь делать, — сказал он глухо. — Мы поговорили. Я всё понял. А легче не стало. — Не сразу становится легче. Иногда нужно время. — А оно у нас есть? — Время есть всегда. Вопрос — хотим ли мы его тратить. Чонгук поднял голову. Посмотрел на собеседника — на его бледное лицо, красные глаза. Усталый. Измотанный. — Я хочу, — сказал он. Тэхен кивнул. Сделал ещё шаг. Теперь они стояли так близко, что Чонгук чувствовал его дыхание. — Тогда давай просто попробуем. Они смотрели друг на друга какое-то время, Чонгук не выдержал первым. Просто шагнул вперёд и уткнулся лбом в плечо Тэхена. Руки сами обхватили его за талию — крепко, будто боялись, что он исчезнет. Тот не отстранился. Обнял в ответ. Одной рукой прижал к себе, другой провёл по волосам парня — осторожно, как когда-то давно, словно в другой жизни. — Я всё ещё люблю тебя, — тихо признался Чонгук в ткань его футболки. Тэхен замер на мгновение. А после облегчено выдохнул. Одна фраза мгновенно уничтожила его главный страх. Он прижал Чонгука крепче и тихо ответил: — Я тоже. Они стояли так долго, в тишине, нарушаемой только дыханием друг друга. Потом Чонгук отстранился, вытер лицо рукавом и посмотрел на своё отражение в зеркале. Всё ещё красный. Но уже не так страшно.