Our conflict

Тэхен нашел Чонгука на кухне. Тот стоял у окна, скрестив руки на груди, и о чём-то негромко переговаривался с Хосоком. Оба обернулись на звук шагов. — О, живой, — Хосок кивнул, и в его взгляде Тэхен с удивлением заметил не привычную настороженность, а что-то похожее на… радость? — Как себя чувствуешь? Тэхен замер на секунду. Хосок — тот самый, кто ещё недавно смотрел на него волком, кто в горах предлагал бросить его, кто не доверял ни одному его слову. Сейчас спрашивал так, будто… будто правда переживал. — Нормально, — ответил Тэхен, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Лучше. — Медик сказал, руку пока беречь, — он переглянулся с Чонгуком, но тот молчал, глядя в окно. — Ты это… если что, зови. Не стесняйся. Тэхен кивнул, всё ещё чувствуя лёгкое недоумение, и прошёл к шкафу, где стояли кружки. Потянулся — и тут же понял проблему. Шкаф был устроен неудобно: одной рукой нужно было придерживать дверцу, которая норовила захлопнуться, другой — доставать кружку с верхней полки. А поднимать руку было всё ещё больно — плечо отозвалось резким протестом. Он замер, прикидывая, как бы ловчее извернуться. Попросить? Хосок только что сам предлагал. Но просить помощи из-за такой ерунды… Да так сразу. Это было как-то… неправильно. Слишком по-детски. Чонгука он в принципе не хотел пока трогать. Он скривился, но всё же потянулся, придерживая дверцу локтем здоровой руки и пытаясь дотянуться до кружки кончиками пальцев. Боль прострелила плечо, и он не сдержал тихого шипения. — Твою ж… — выдохнул он, когда кружка, которую он всё-таки задел, покачнулась, но не поддалась. Рядом раздался цокот. Чонгук, который, оказывается, всё это время наблюдал за ним, шагнул вперёд, мягко, но настойчиво опустил его руки вниз. — Что ты хочешь достать? Он моргнул, глядя на парня сверху вниз, тот стоял близко, слишком близко. — Кружку. Вон ту, с синей полосой. Чонгук легко, даже не глядя, достал кружку и протянул ему. — Спасибо, — Тэхен взял её, чувствуя себя неловко. — Не за что, — Чонгук не отошёл. Стоял и смотрел с непонятным выражением. — Слушай, ты идиот? — Что? — Тэхен опешил. — Я говорю, ты идиот? — повторил Чонгук, и в его голосе прорезалось раздражение. — Тебе больно, ты едва оклемался. В чём проблема попросить помощи? Хосок тебе только что сам предложил. Я рядом стою. Джин вон в коридоре болтается. Попросил бы — и всё. — Я не… — начал Тэхен. — Я не, что? — перебил Чонгук. — Гордый слишком? Или думаешь, что если попросишь, то откажут? — А ты бы на моём месте попросил? — огрызнулся Тэхен, чувствуя, как внутри закипает злость — на него, на себя, на эту дурацкую ситуацию. — Я бы попросил, если бы реально не мог, — Чонгук шагнул ещё ближе. — Потому что я не самоубийца. А ты, видимо, решил, что лучше сдохнуть, или остаться без руки, чем признать, что тебе нужна помощь. Как тогда. Как всегда. Хосок, который всё это время делал вид, что изучает бумаги, бесшумно поднялся и, стараясь не привлекать внимания, выскользнул за дверь. Джин ему уже всё рассказал про утренний «инцидент» на матах, и Хосок не был дураком — он понимал, когда лучше исчезнуть. Щёлк — дверь закрылась, оставляя их вдвоём. — При чём тут «тогда»? — Тэхен сжал кружку так, что побелели костяшки. — Притом, ты не меняешься, — Чонгук почти рычал. — Когда ты прекратишь молча терпеть, когда окончательно рухнешь? Я уже говорил: перестать это делать. Но ты, видимо, не слышишь. — Я слышу! — Тэхен повысил голос. — Но что ты от меня хочешь? Я не изменюсь по щелчку пальцев. Просто не могу… не могу вот так сразу взять и перестать, понимаешь? Я всю жизнь так жил. — он погрузился в свои мысли. — Один. Сам. Потому что если бы я просил помощи, меня бы просто… — он запнулся, не договорив. Чонгук замер. Его взгляд стал другим — острее, пронзительнее. — Что? — тихо спросил он. — Что бы с тобой сделали? Тэхен молчал, глядя в сторону, — «на эмоциях ляпнул лишнего». В кухне повисла тишина. А у Чона, кажется, сложился пазл. Внутри неприятно сжалось. Методы воспитания отца Кима были известны в узких кругах, но Чонгук никогда не задумывался, как именно рос Тэхен. Вспомнился только один случай, давно, ещё в школе: Тэхен тогда исчез на месяц. Просто перестал появляться, и никто ничего не объяснял. А когда вернулся — был другим. Не сразу заметно, но Чонгук чувствовал. Перестал касаться, отстранялся, если кто-то подходил слишком близко. Тогда он списал на возрастное, на стеснение, на дурацкие подростковые заморочки. Но сейчас эти воспоминания окрасились совсем иначе. Он долго смотрел на Тэхена, а после вздохнув, позвал тихо, но настойчиво: — Эй. Посмотри на меня. Тэхен нехотя повернул голову. В глазах у него плескалась такая смесь эмоций, злости и отчаяния, что у Чонгука сжалось сердце. — Я тебе не враг, — сказал Чонгук. — Я не прошу тебя сейчас все рассказать. Но если ты будешь продолжать в одиночку, у нас ничего не выйдет. — А что у нас может выйти? — усмехнулся Тэхен. — У нас нет будущего, Чонгук. Есть только война, долги и моя семья, которая так хочет нас убить. И я не знаю, как в этом всём… как быть со всем этим. Он кивнул на пространство между ними. — Может, хватит думать? — Чонгук сделал последний шаг, сокращая расстояние до нуля. — Мы итак уже в полной заднице. Тэхен поднял на него взгляд. В нём боролось столько всего, что казалось, ещё секунда — и он взорвётся. — Эм, Чонгук. — он неловко перевел взгляд в сторону. — Чего отворачиваешься? — Ты не понимаешь, — выдохнул он. — Если я позволю себе… хоть на миг перестать контролировать ситуацию. Отпущу все на самотек… — Что? — Чонгук наклонил голову, почти касаясь губами его виска. — Что случится? Отстранившись ровно настолько, чтобы видеть его глаза, Чон продолжил аккуратно его касаться. — Прекрати. — Что именно? — Чонгук, ты ведь понимаешь, что я имею ввиду. Мы не остановимся. — признание вырвалось тихим шепотом. — Кто сказал, что я хочу останавливаться? Тэхен смотрел на него, не веря. А потом — то ли не выдержал, то ли просто сдался — рванул вперёд, вцепляясь здоровой рукой в его футболку и притягивая к себе. Поцелуй вышел почти грубым. Чонгук ответил тем же, вжимая его в кухонный гарнитур, забыв про боль, про рану, про всё. Руки сами нашли его тело — талию, плечи, зарылись в волосы. Тэхен выдохнул ему в рот что-то неразборчивое — то ли имя, то ли ругательства. Это была катастрофа. Кружка, которую Ким всё ещё сжимал в руке, жалобно звякнула, когда он разжал пальцы, и покатилась по столу, чудом не упав на пол. Но им было плевать. Чонгук оторвался от его губ только чтобы перевести дыхание и тут же впился снова — глубже, отчаяннее, будто пытаясь наверстать все эти годы пустоты. Тэхен отвечал так же жадно, пальцы вцепились в его плечи, прижимая ближе, хотя, казалось, ближе уже некуда. — Гуки… — выдохнул Тэхен, когда они на секунду оторвались друг от друга, лбами, тяжело дыша. — Больно… плечо. — Прости, — прошептал Чонгук, проводя губами по его скуле, по виску, по уголку губ. И снова поцелуй — долгий, глубокий, выжигающий всё лишнее. В этой тесной кухне, среди запаха кофе и чая, рушились последние стены, которые они так долго строили между собой. Дверь тихонько скрипнула — это Хосок, предусмотрительно прикрыл её поплотнее. Он стоял в коридоре, прислонившись к стене, и задумчиво смотрел в потолок. — Ну что там? — из-за угла выглянул Джин с чашкой кофе. — Думаю, теперь они надолго, — усмехнулся Хосок. Джин довольно улыбнулся в кружку. — Я же говорил. Мои методы работают. Немного подтолкнуть — и всё само встанет на места. — Ты про то, что рассказал мне про маты? — И про то, что отправил тебя на кухню именно в тот момент, когда Тэхен туда пойдёт, — Джин подмигнул. — Я знал, что он полезет за кружкой. И знал, что Чонгук не выдержит этого спектакля. — Ты манипулятор, — Хосок покачал головой, но в голосе слышалось уважение. — Я заботливый старший родственник, — поправил Джин. — А это большая разница. Из-за закрытой двери донёсся приглушённый стук — кажется, кружка всё-таки упала. Или что-то другое. Хосок и Джин переглянулись и синхронно двинулись прочь от кухни, подальше от греха. — Не пора ли вывести всех на общую тренировку? — спросил Джин. — Отличный план. Они ушли, оставив кухню в полном распоряжении двоих, которые наконец-то перестали притворяться, что между ними ничего нет.