Беру тебя за основу ада

      OST:

— Асия — Несправедливо

      Взбалмошный Пчёла как никто лучше подходил беспокойной Катерине. Ксения осознала это мгновенно, как только увидела их вместе в своей гостиной. Космос над рассуждениями невесты лишь посмеялся: не создан Пчёла для семейной жизни. И в голове Холмогорова лучший друг навсегда останется одиноким повесой.       Кос не обладал тем проницательным умением понимать людей, как это делала Ксения, но не чувствовал сожаления о недостатке такой способности. Катрину он знал плохо, но громкая блондинка, в первый же вечер выложившая подруге тайны о дурочках-однокурсницах, развеселила его.       Ринкевич быстро обрела прозвище «Пчёла в юбке» с лёгкой руки Космоса. Ксения лишь кокетливо улыбнулась жениху, сверкнув глазами в сторону подруги. Однако глаза Ринкевич не загорелись, услышав фамилию нового знакомого.       Неужели не понравился?       Витя просто обязан был стать увлечением Катарины. Космос и Ксения не признались друзьям, что искра спора уже плясала между ними. Жених и невеста радостно смеялись, провожая стремительный бег Катарины взглядом, в то время как ставки на судьбу её отношений сыпались, как цепь костяшек в домино. О любви не шло и речи, это слово было запрещено на празднике невинности и тщеславия, в котором проживала Катарина.              Холмогоров и Говорова не читали сказок о вечной любви, но верили в одну судьбу для себя. Самонадеянные и юные, они обходили стороной проверенные временем примеры. И в этой безмятежной атмосфере, выстроенной вокруг Космоса и Ксении, настоящая драма разыгрывалась на заднем плане, где Катарина, стремясь избежать ожиданий, утягивала за собой невидимый груз своих надежд и страхов. Собственная судьба оставалась ей неведомой, а смеющиеся влюбленные лишь укрепляли эфемерные мечтания.       Ринкевич, выбегая из квартиры, молча продемонстрировала средний палец, хлопнув дверью, едва не задев Космоса по носу. Она спешила оставить жениха и невесту наедине, но их шутки были не уместны — безусловно, услышанными, но не понятыми.       Москва совсем не грела, а мартовские ночи в Ленинграде хранили воспоминания, с которыми Катарина не готова была расстаться.       Красные гвоздики, неизменный символ революции в доме Инги, никогда не вызывали у Катерины восторга. Ринкевич не удивилась бы, прочитай ей древние греки несколькими минутами ранее сказку о «божественном цветке», но Космос невесту такими цветами не радовал, отдавая предпочтение букетам из ало-красных роз или белоснежных лилий, от которых Ксюша приходила в полный восторг.       Где и как сын профессора астрофизики находил эти цветы, трудно представить, но глаза Говоровой сияли, когда жених приносил домой едва раскрывшиеся бутоны с резким ароматом, устало говоря, что они задохнутся и умрут в один день прямо в этой номенклатурной квартире. Погиб в Холмогорове романтик…       Однако когда Витя протянул Ринкевич белую гвоздику, она послала все заветы к чёрту и, с озорной улыбкой, приняла подарок.       — Кадришь, не стесняясь, Витя… А вдруг я пчёл ем?       — На мёд у тебя аллергия, подруга сдала без пыток, — а рядом Кос нервно сопел: что угодно, лишь бы отвалил от них быстрее!       Общение должно было сложиться неловким. Оба не знали, о чём говорить и что делать, поэтому Катарина решила начать беседу с самой лёгкой и доступной темы.       — Делай ставки, Пчёла, сколько продержится брак наших неразлучников?       Катя не понимала, что так привлекает подругу в шумной и суетливой столице, когда Ленинград, с его умиротворением и серостью, казался ей близким миром. Понятным…       Как быстро они с Ксенией поменяли приоритеты в жизни, кардинально изменяя свои взгляды на происходящее. Говорова и Ринкевич — два полярных мира, и происхождение их дружбы стало теперь вопросом с подвохом.       — Кос он такой, хрен отступит, если ему «да» сказали. Упёртый, как баран!       — Воодушевляющие у тебя, Москва, ставки. Один мой знакомый не дал им и месяца.       — Что за смертник? Кос узнает — огребёт он у вас, даже смотреть не будем, что культурная столица.       — Есть у Ксюхи поклонник с детства, всё слюнями капает, а подойти зассал, а она взяла и к вам сбежала. Горе у пацана!       — Одним словом — лох. Жить-то надо как: «дают — бери, бьют — беги», простая истина, а вы, ленинградцы, любите усложнять.       Катарина посмеялась бы, но правда оставалась за Витей. Ксения выходит замуж, а подруга одинокая, несватанная, хотя радость за лучшую подругу должна преодолевать все горести личной жизни Ринкевич. Мама не позволяет Катарине вздохнуть спокойно, не стесняется в выражениях в адрес Ксении и напоминает дочери о дурном выборе подруги.

      «Мама, пакуйте чемоданы, будущее офицерской жены ей более не по душе!»

      Как тут оправдаться?       Котька всегда привлекал женщину своим обаянием, и, безусловно, партия для единственной дочери была представительной. Зато Ксения быстро опустит подругу на землю, знает, как для Галины болезненны любые самостоятельные решения её дочери. Спорить с такой женщиной нельзя — сожрет с потрохами и не подавится, вот какая она.       Реакция матери Катарины была вполне предсказуема. Даже бабушка порой предпочитала оставлять нравоучения при себе, молча наблюдая, куда выбор заводит людей.       Галина Ринкевич, кажется, многое усвоила от знакомства с легендарной женщиной, но поступала, как умеет. Получилось откровенно плохо. Строгая и бескомпромиссная, она никогда не могла позволить себе уступок. И как спокойный, неконфликтный Леонид с ней уживался? Это была частная драма семьи Ринкевич, но единственная дочь отнюдь не всегда это понимала.       Не знает Галина об обидах на брата-лётчика.       Мечты и грёзы Катерины стремительно летели в бездну голубых глаз Константина, а он заразительно смеялся, утягивая подругу следом. И, кажется, не собирался изменять положение.       Катя, подобно Ксении, решила взять судьбу в свои руки, но на пути как на зло не попадался такой же решительный Космос. Всё лётчики да пчёлы, вились вокруг, обретая свободу вдали от блондинки. И если с Костей всё было понятно и проиграно заранее, то попытаться поймать Пчёлу было жизненно важно. Как соревнование, которое Катарина ненавидела, ведь спорт не для неё…       — Это не мы, товарищ Пчёлкин, нас жизнь помотала. Поплачься о тяжёлой жизни в недрах прославленной Москвы.       — Да что там разглагольствовать… Батя на заводе зашивается, мама учителем в школе батрачит, да всё на чужих дядек и тёток. А другим что остаётся? А хрен нам с маслом, вот и мотаюсь потихоньку. Подруга твоя сказала, что из меня бы экономист вышел, да плевал я на ваши университеты с высокой колокольни.       — Так это многое объясняет… Отец-то, небось, фронтовик с укоренившимися взглядами на жизнь. А ты думаешь, мне пони снятся на розовых простынях в Ленинграде? Вот взгляни, — Катерина обвела себя руками для наглядности. — Ни внимания, ни родительской ласки, ни любви… Фамилию в университетах слышат и шарахаются, как чёрт от ладана. Это я тебе распинаюсь философски. Ксюхин братец на пальцах объясняет. Его отец и слушать не стал, сразу пнул в военку и с концами.       — Меняться надо, красота. Пока на этом же месте не оказались, а там ты в безопасности, молча наблюдаешь, — Виктор не утруждает себя другими вариантами, он бредит будущим и строит планы.       — Как всё просто, Витя. Будем идти в ногу со временем!       И Катарина, кажется, на всё согласна.       Пусть мать потом будет крыть её последними словами, отец многозначительно молчать, а сама Катарина плакать на плече у подруги. Ринкевич не сомневается в том, что ждет её в будущем. Всё давно решено без участия блондинки. И никаких вариантов не предоставят. Поэтому она согласна хвататься за возможность выбраться, почувствовать ветер свободы, а кто протянет ей руку помощи — Ксения или Витя — вопрос, не требующий раздумий.       — Когда ты, Катюха, в последний раз была на танцах в компании молодого, симпатичного парня?       — Как встретишь симпатичного, дай знать!       — Как на подбор язвы! — Витя не сомневается, что дружба Ксении и Катарины закалена общей судьбой. — Я тебе такое место покажу! Центр Москвы — «Метелица», в Ленинграде своём таких мест не сыщешь!       Катерина молча покачала головой. Что может сравниться с самым продвинутым концертным залом Ленинграда, куда они, собрав свой извечный квинтет, наведывались в пору пребывания лётчиков в увольнительной.       Давно это было, а популярность рок-культуры в советском пространстве началась с улицы Профессора Попова. На дискотеках «крутили» песни запрещённых в СССР западных коллективов и устраивали выступления отечественных рок-групп.       Золотая молодежь, следуя порыву души в мир громкой, почти оглушающей музыки, вспышек стробоскопов, табачного дыма и веселья, становилась постоянными гостями в ЛДМ. Ленинградский Дворец Молодёжи для незнающих и непонимающих москвичей звучал тремя буквами: ЛДМ — сухой аббревиатурой эпохи.       Дети пускались во все тяжкие, а Инга недовольно шикала на нерадивых родителей за все запреты, закрывая глаза на место, которое взрослые старались обходить стороной. Группы ярко и модно одетых подростков в джинсах, громко разговаривающих и передающих друг другу пакеты с вещами, выменянными на водку у финнов или шведов — «чухонцев», страха не наводили.       Веселье было безудержным: сигареты курились одна за одной, и тяжёлого подзатыльника было не от кого ждать. Раз за разом, если у кого-то из толпы оказывался кассетник, то он включался на полную громкость, и тут же на асфальте у дворца начинались танцы под музыку, которую не услышишь по телевизору или радио.       Для молодых ребят это был яркий островок настоящей, вот-вот замаячившей на пороге свободной заграничной жизни, где можно было по-другому одеваться, покупать, продавать и фарцевать. Слушать то, что ты хочешь, танцевать как пожелаешь и свободно знакомиться друг с другом, встречаться, любить — почти демократия. Самовыражайся как хочешь.       Москвичи бы оценили…       И Катерина с удовольствием заманила бы новую компанию Ксении в родные дебри узких улочек, во все глаза, не стесняясь, изучая реакцию Гущина.       Котя выкатит им список претензий, если узнает о том, что его зазноба променяла тепличную среду обитания на сомнительные походы в «Метелицу» вместе с Пчёлой. И даже, наверное, побежит к Космосу с громкими претензиями о его девчонках.       Только вот кто убедил Говорова в том, что Катарина могла считаться его девчонкой, непонятно. «Фальшивые причины настоящего мужчины». Смутные воспоминания детства или буйная голова, преподносящая парню новые идеи? Поди разберись.       — Исполнишь мои мечты, Катарина?              Ринкевич расплывается в счастливой улыбке, мечтательно закатывая глаза. Ей больше не страшно и не обидно. А Катарина всегда была легка на подъём.       — Но только так, чтобы не приняли менты, Виктор Павлович!       — А вот это по-нашему!       Катарина уже ни на что не рассчитывала, но бежала в след за Витей на танцы, прижимая к груди белую гвоздику и крепко хватаясь за протянутую ладонь. Символично…

***

      Катарина умотала в город на Неве, начертив помадой на трельяже в квартире Вити Пчёлкина номер телефона, предназначенный для индивидуального пользования и принадлежащий квартире Ринкевич.       Витя новой знакомой звонил лишь из квартиры на Смоленской, не объясняя, что забыл в доме жениха с невестой в третьем часу ночи. Но матери стирать аккуратно выведенные буквы с зеркала не разрешал. Боялся забыть?       Он, конечно, не школьник, который влюбился в одноклассницу и в одночасье понял, что жить без неё не может. И уж тем более не Космос, единственным желанием которого в прошлом году было отыскать потерявшуюся в ночи ленинградскую птичку.       Но было в Катерине что-то недоступное, что делало её желанной в глазах Вити. А общение с красивой девушкой ещё никому не вредило. И не влюбился он вовсе — Витя вообще не думал, что девушку можно любить, а не просто желать.              Однако что-то обязательно должно было пойти не так… Пчёлкин давно привык к тому, что жизнь даёт подзатыльники.       Витя не разменивается по мелочам и не идёт на компромиссы со своей совестью, когда слышит в трубке злобное дыхание матери Катарины. Из песни слов не выкинешь, и Виктор предпочёл молчание глупым объяснениям.       Катерина не похожа на подругу, и к новому знакомому, пусть и не космонавту, особой привязанности не испытывала. Но мама ругалась на поздние разговоры по телефону, и Катя не спешила делиться своими секретами. Маму поставят перед фактом: проворонили единственную дочь, и тревога грызёт как заноза. Горе-родители…       Блондинка изливала душу в длинных письмах в Волгоград, а получала только односложные, холодные отклики. Ринкевич поставила в этих отношениях знаковую точку: в жизни Коти все равно ничего не изменится, надеяться было глупо. Однако каждый раз ловила себя на мысли, что убивается по голубоглазому лётчику.       Опять запятая!.. Это уже серьезно, не способна его отпустить.       — Давай потом, я перезвоню, да. Целую, любовь моя! — Котя устало улыбался в трубку.       Молодой человек умышленно не называл имени собеседницы — боялся или испытывал терпение Катарины? Эти вопросы Ринкевич давно не задавала. Однако чувство собственности вновь бурлило, совладал с разумом и здравым смыслом. Выдержка ни к чёрту!       — Говоров, а ты всех целуешь на прощание или только по телефону такой смелый? — с ядовитой ухмылкой заметила Катарина.       — Ринкевич, что это я слышу — ревность в твоём голосе?!       Без присутствия сестры Котя позволял себе колкости в адрес воздыхательницы чаще, чем следовало. Ринкевич пыталась игнорировать его поведение — мальчишка не вырос, остался на грани пубертата.       Говоров стал занозой в жизни Катерины. Она, видя счастье подруги, решила резать по живому. Котька был слеп к чужим несчастьям, и они вместе ковыряли незажившую рану, до голубой крови.       — А что, я не женщина? — Катя осушила бокал вина, снова протягивая его мужчине. Константин не заставил себя ждать.       — Женщина, конечно, но не до такой степени!       — Не до какой такой? Ты охренел, Говоров?!       — Никогда не думал, что ты опустишься до уровня того, чтобы ревновать незнакомого мужчину.       Ринкевич злобно щёлкнула зубами, исказив лицо в улыбке, в то время как её желание вцепиться в шею самодовольного Константина росло.       Катарина с трудом сдерживалась, осознавая, что терпеть это сможет недолго. Ситуация требовала решений. О странных отношениях с Костей твердил разум, а Ксения, охотно обостряя вопрос, при каждом удобном случае призывала к здравомыслию.       Сестра любила Котю, но издевательства над лучшей подругой были ей непонятны. Не любишь — так зачем же мучить? Но Коте нравилось внимание, и он готов был его добиваться.       Витя Пчёлкин — выходец из не номенклатурной семьи, с простыми родителями, был для Катрин не самым плохим вариантом.       Стоило подумать, Ринкевич! Мама, узнав о такой партии для единственной дочери, заверещала бы сразу. С отцом всегда было проще договориться, только Леонид и не хотел слушать басни о любви. В мире нет любви, а всё остальное строится на привязанности.       — Что ты понимаешь в незнакомцах, Котя? Встречи с ними всегда сулят приключения.       — Я не поеду за тобой в Гатчину в три часа ночи! Хватит с меня, Катя! — недавний побег подруги превратился в шутку, понятную лишь им двоим.       Снова Котька воспринял всё иначе. Намек на москвича в жизни очередной ленинградской особы, брошенный словно лёгкий мотив, не произвёл ожидаемого эффекта, Катерина просчиталась.       Не ревнует, не любит… Не нужна!       Но и она была мастером большой игры, приберегла козырь до лучшего момента. Кто кому причинит боль, Говоров? Проверим!       Катя пригубила бокал и схватила собеседника за ворот гимнастёрки, притягивая к себе.       — В помаде гимнастёрочка, любимый! — прорычала она, как хищный зверь, готовая проглотить без остатка. — Ты зациклен на себе! Казалось бы, не один в семье, но бесконечный эгоист! И что за несчастная, с которой ты так сладко воркуешь в трубочку? Очередная красотка?       — Сестра моя, Катрин, единственная, что в сердце моём живёт, — Котька не лукавил, лишь две женщины наполняли его жизнь: сестра и мать, именно в таком порядке, и в эту иерархию никто не встраивался. — И, судя по голосу, она не так уж несчастна.       Когда-нибудь они встретятся снова, и Костя будет смотреть на Катерину также, как она смотрит на него сейчас, но Ринкевич ничего не почувствует.       Она пройдёт мимо с улыбкой на лице, а Котя начнёт умирать внутри, медленно разлагаясь. Ведь ему потребовалось много времени, чтобы понять — она та самая… Или Котька просто играет со своей судьбой, дразня её, ожидая, пока его уничтожит взрывная волна.       Почему же все заветы покойной Инги были позабыты, и ленинградцы решили, что достигли зрелости для самостоятельных решений? Наверное, лишь в отместку взрослой женщине, посвятившей свою жизнь воспитанию достойных членов общества. Учёные-просвещённые из них так и не вышли… Рано остались дети без опеки, а родители не спешили утирать слёзы.       Катарина будет жаловаться, но жалеть себя больше не станет. Танцы с бубном у берегов Финского залива завершились. В книгах, где всё заканчивается фразой: «И жили они долго и счастливо», наступает финал, а дальше воображение читателя рисует свои несказанные истории.       Катя — реалист, видит лишь маму из мультика «Простоквашино», окружённую кастрюлями и сковородками. Она не принцесса, и космонавтов ей не видать…        — Сопли распустила до пола! Бери пример с меня, представь, как Косу со мной сладко живётся! — Ксения оптимизма не теряет.       — Ну, что ты, уверена, у вас в семье настоящий матриархат. Или как там? Мужчина — глава семьи, а, Ксюха?       — Ничего не знаю. Все важные решения принимает Холмогоров!       — Напишем с Гущиным петицию твоему мужику: «Космос Юрич, спасайся бегством!»       — Куда ему с подводной лодки? Привязан к батарее и счастливо лыбится! — ещё предстоит разобраться, кто кого удерживает силой.       — И даже слово поперёк сказать боится? Мечта-мужик!       — Только и делает, что недовольство высказывает… Мы уже успели поругаться, так что особо его не хвали, зазнается!       Молодые люди не задумывались о том, что спешат со свадьбой. Родители для Ксении не являлись авторитетом, а Космос давно определил свою позицию в жизни. О любви с первого взгляда маленькой Ксюше рассказывала мама в детстве, пытаясь доказать, что такая любовь существует, несмотря на сопротивление Инги.       Ксения позволяла окольцовывать себя навсегда и бесповоротно.       — Так ты не уговорила его на поездку в Ленинград? Апрель всё ближе, а вы не чешетесь… — Катарина возвращает подругу к насущным вопросам. — Витюню беру на себя!       Говорова даже не интересовало, из каких побуждений Ринкевич собирается уговаривать Пчёлкина на путешествие.       — Мы сошлись на том, что празднуем его день рождения горизонтально, — смеется Ксения, но Катарина слышит лишь шум накрахмаленных простыней.       — Не хочу знать, в каком ты там виде!       — Абсолютно голая, Катарсис, в чём мать родила! — Космос врывается в разговор, и Катарина предпочитает не знать, сколько он успел услышать, но у подруги нет секретов от Холмогорова.       Новая подружка Космос, как остроумно прозвал его Костя.       — Что тебе снится, крейсер «Аврора»? За окном уже утро встает над Невой! — Катарина и не задумывается о том, что могла потревожить сон жениха и невесты.       — А снится мне рокот космодрома.       — И никакой зелёной травы у дома… — юморист родился первого апреля. Чего только не бывает…       — Извинений за поздний звонок не будет, Холмогоров! — Катарина только крепче прижимает к уху телефон, шепчет, чтобы не разбудить родителей. — Сделай апрельской птице, лежащей рядом, приятно, засунь своё мнение о нашем городе как можно дальше и улыбайся!       — Катарсис! — Космосу кричать никто не запрещает. — Откуда ты знаешь, чем мы занимались? Может, из-за тебя моя дама сейчас и страдает?       Космос вмешательств в личную жизнь не приемлет, но напомнить о наглости считал важным делом. Но Катарина скромности лишена, поэтому не спешит отвечать на явный упрёк. Что тут скажешь? Перетерпят! Хотелось надеяться, что женятся не на один год.       — Ничего знать не желаю, оставьте эти обсуждения при себе!       — Като, он шутник у меня, каких поискать. И, как бы я тебя ни любила, это абсолютно не твоё дело.       — Я, поверь, подруга, не страдаю! У меня свой тетрис в разгаре…       Ринкевич снова напоминает себе о проблемах, будто намеренно заводит разговор в эту сторону. Она спешит закончить разговор, пострадать Катерина всегда любила в одиночестве. Только улыбается, глядя на телефонную трубку. Завидует Ксении белой завистью.       А что ждет Катарину, было тайной за семью печатями и для самой девушки.              Поживёт — увидит…