Великан пожирающий своих детей

      Вокруг сгорбившегося над пробковой доской парня рассыпаны обрезки из журналов, которые он смог найти в доме. Из бумажных фрагментов Джисон пытался собрать цельную картинку, однако выходило до ужаса несуразно и неправильно. У вырезанных кусочков рваные, кривые края, а часть из них затерялась в мусоре рядом, прям как его мечты, которые он обрезал под корень тупыми ножницами, после чего смел их веником и выкинул в урну. Он не предполагал, что однажды придется лезть в нее голыми руками, пытаясь отыскать потерянные фрагменты пазла, испачкав пальцы клеем и ворсинками бумаги.       Минхо опустился рядом, отчего Джисон слегка дернулся.       — Неплохо вышло. — он склонил голову в бок, проводя пальцем по вырезанному, явно из детского журнала, фрагменту из «Элвина и бурундуков». — Вот они мне нравятся больше всего. — звонко смеется. — Правда, Чанбин не оценил бы, что ты представил его в виде бурундука.       — С чего ты взял, что это про него? — подперев щеки кулаком, пробубнил парень.       — Вы с ним и Крисом постоянно были втроем, ты скучаешь.       — Может быть. — Джисон вертел в руках ручку. — И, по-моему, получился полный отстой. — с доски на него смотрела сцена с толпой, у которой из-под краев виднелись комочки клея; фортепиано, на которое он случайно пролил чай; а в середине осторожно приклеенная бумажным скотчем фотография, где они лежат на мягком покрывале в теплых огоньках. — Кроме нее.       — Эй, — парень щелкает по носу Джисона. — С чего-то надо начинать. — Минхо обволакивает его в что-то мягкое и слегка пушистое, словно обматывает в несколько слоев бархатной ткани, чтобы потом спрятать в шкатулку от всех несчастий и бед. — На чердаке есть синтезатор. Он старый, но думаю, что еще может работать. — осторожно выводит пальцами узоры по спине, понятные только ему.       — Можешь спустить? — неуверенность пробегает маленькой мышкой по его лицу, прячась от кошачьей улыбки Минхо.       — Конечно, могу.       Возвращаться к тому, что ты засунул в ящик «невозможно», сложно. Джисону это казалось непосильным и выходящим за любые реальные или нереальные пределы, которые он не собирался пересекать. Однако Минхо запустив в своей груди сердце-маячок, вытягивает его магнитом на свет. Джисон не уверен в том, сколько часов прошло с тех пор, как он начал порхать по клавишам октавами вверх-вниз, вспоминая ощущения и звуки. Через некоторое время, по ноте вырастали мелодии, собираясь маленькими волнами в штормовые. Парень останавливается только тогда, когда пальцы начинают дубеть от усталости и ноющей боли. За окном опустилось солнце, и комнату слабым светом освещала напольная лампа, что стояла по правую сторону от стола. Джисон замечает в окне, которое открывает вид на задний двор, мутную фигуру, бегающую туда-сюда. Открыв дверь, он натыкается на огоньки, окутывающие беседку плющом, и Минхо, который рассаживает вдоль клумбы плюшевые игрушки на стулья, найденные в доме. На парне немного болтался, явно с чужого плеча, изношенный брючный костюм, в кармашке которого торчала бутоньерка из космей, а волосы были аккуратно уложены назад. Подойдя ближе, он замечает, что на круглом столике с витиеватой ножкой стояла бутылка рисового вина, запечённые медовые яблоки и курочка в сладко-остром соусе, а в основании беседки стоял проигрыватель, к которому подходит Минхо и включает музыку.       — Нравится? — в глазах парня зажглись лампочки, когда он увидел, подошедшего Джисона. — Я подумал, что… Ты же пропустил свой выпускной, поэтому мы могли бы отпраздновать сейчас. — Минхо теребит края рукавов, что практически полностью закрывают его пальцы.       — Ты.… Устроил мне выпускной? — оленьими глазами оглядывается вокруг.       — Если это можно так назвать. — он опускает взгляд вниз, боясь посмотреть на Джисона, который в свою очередь подходит к парню вплотную и утягивает его в тягучий поцелуй.       — А чем мы займемся? — нежностью разглаживает все сомнения и переживания на лице Минхо.       — Ну, придумать игры на двоих довольно сложно, но я кое-что нашел. — берет в свою руку ладонь Джисона и утягивает за стол. — В нее можно поиграть во время ужина. — он ставит в центр глубокую миску, в которой лежали маленькие свернутые бумажки.       — Что это? — парень берет в руки одну из них и разворачивает, читая вслух содержимое. — Вы бы предпочли оставить того, кого любите или остаться с тем, кого любите? — нервно смеется. — Что за глупый вопрос? Конечно, второе, поэтому я должен оставить того, кого люблю.       — Мне кажется, что иногда бывает такое, что ты должен уйти, чтобы человек, которого ты любишь, мог жить счастливо. — уголок его губ дергается на доли секунды вниз. — Я бы ушел, если бы это было необходимо.       — Я бы не смог быть счастливым без тебя. — решительно смотрит на парня напротив.       — А я без тебя. — он раскрывает следующую бумажку. — Моя очередь. Вы бы предпочли голос Мардж Симпсон или ее волосы? — поперхнулся рисовым вином из-за смешка. — Голос, прическу я бы оставил тебе. Мне кажется, что ты был бы очень горячим с синими волосами. — наклоняется к лицу Джисона и шепчет ему в губы.       — Тогда думаю, что нам надо поискать такую в следующий раз в магазине. — проходится языком по верхней губе и прикусывает ее, ощущая легкий вкус сладости и алкоголя. –Будем продолжать или…       — Тяни следующую, Хан Джисон, программа нашего вечера еще не закончилась. — в последний раз затягивает парня в поцелуй и кладет ему в ладонь бумажку.       ­– Вы бы предпочли потерять все воспоминания, которые у вас есть, или каждые двадцать четыре часа забывать о том, что происходило накануне? — он задумчиво подвис на вопросе. — Это сложно. С одной стороны, я бы забыл все связанное с болезнью, но и то, как мы познакомились, влюбились тоже, а с другой, мы бы могли создать новые воспоминания и забыть все, что связано с моим сердцем, которое всем причинило так много боли. Наверное, я бы выбрал первое.       — Нельзя забывать свое прошлое, Сони. — качает головой.       — Я и не забуду, это же всего лишь игра. — осторожно улыбается краешком рта. — Что будем делать дальше, я наелся и наоткровенничался.       — Тогда мы переходим к важной части мероприятия. — он берет позолоченный микрофон, который лежал на стуле среди мягких игрушек. — На любом выпускном должен быть король вечера и, проведя голосование, — указывает на плюшевых зрителей. — Мы пришли к мнению, что королем выпускного становится Хан Джисон! — управляя лапками коричневого медведя, он хлопает в ладоши, а после аккуратно достает из клумбы самодельную корону из цветных витражей, приклеенных на металлический гребень. Джисон немного наклоняется, чтобы парень закрепил на его волосах украшение.       — А теперь, разрешите пригласить вас на танец. — Минхо за руку уводит Джисона на свободную площадку возле беседки и спускается ладонью от основания шеи к пояснице, прижимаясь, живот к животу. — Повторяй за мной. — правой ногой он делает шаг вперед, после чего левой шагает в сторону и разворачивается через правое плечо. — You make the promise that, уou save the last dance for me… — подпевает Джисону на ухо, касаясь губами нежной и чувствительной кожи, и крепче прижимается к горячему телу.       — Знаешь, что еще делают на выпускном в американских фильмах? — шепчет Джисон. — Лишаются девственности. — он ловит смущенно-удивленный взгляд Минхо и утягивает его в дом.       В их спальне не было никакой мебели, только двуспальный футон лежал на полу, а поверх него темно-синее одеяло, на которое из окна струился медом свет от включенной гирлянды и фонарей на заднем дворе. Оказавшись на постели, Джисон щекочет кожу за аккуратным ушком парня, что сидит напротив.       — Ты уверен? — мурлычет, прижимаясь к запястью губами, легонько прикусывая кожу.       — Да. — опускается на крепкие бедра Минхо, обтянутые брючной тканью, и поддевает пальцами молочные, отливающие бензином, маленькие пуговки на белоснежной рубашке. Дошедшую до груди и запутавшуюся в петельках дрожащую руку, перехватывает Минхо и притягивает к лицу, оставляя касанием крыльев бабочки крохотные поцелуи на узловатых костяшках. После он самостоятельно скидывает с себя пиджак, откидывая его куда-то в сторону.       — Мне немного неловко без рубашки… — пальцы, опустившиеся на бока Джисона, нервно пощипывают ткань, зацепляя кожу. — Ты не против, если я останусь в ней? — парень мотает головой из стороны в сторону и начинает сомневаться в том, что под его ребрами бьется новое сердце, потому что от той нежности, которую он чувствует к Минхо, колючей болью охватывает всю грудь.       Джисон стягивает с себя футболку и отправляет ее следом за пиджаком, после чего подхватывает губами капельку пота, что выступила в изящной ямке под кончиком носа. Он спускается ниже, проникается внутрь рта языком, проводя им по ребристому небу, и ловит тихий стон, что по вкусу напоминает засахаренные мармеладные дольки. Минхо опускает парня на прохладные простыни, придерживая себя на согнутом локте, чтобы не наваливаться всем весом сверху. Его шершавые губы, протаптывая тропинку от основания смуглой шеи к исполосованной груди, оставляют слегка переливающиеся полупрозрачными бусинами следы. Он замирает напротив бьющегося сердца, прижимаясь поцелуем-стетоскопом, и жадно осязает в жизнь, что теперь скрытым источником текла внутри. Парень опускается ниже и ставит печатки у кромки мягких штанов на резинке, стягивая их с худых ног вместе с нижним бельем, после чего прижимается ртом к возбужденной плоти и проводит широкими мазками по головке, сбивая зажатые стоны с ягодных губ, как созревшие яблоки с деревьев.       — Я немного…– рвано дыша в перерывах между словами. — подготовился, поэтому ты можешь…– смущение смешанное с возбуждением распускается розовыми бутонами на закатной коже.       — Хорошо, Сони. — Минхо целует внутреннюю сторону бедра и медленно проникает, смазанным в лубриканте пальцем, внутрь, возвращая свое внимание к стоящему члену, чтобы сильнее расслабить парня под ним. Через продолжительное время, когда подготовка была закончена, он поднимается к лицу Джисона и оставляет горьковатый привкус смазки на губах, утягивая в долгий поцелуй. — Ты самое прекрасное, что когда-либо случалось со мной. — любовь Минхо звенит разбивающейся о мрамор фарфоровой посудой и сыпется из глаз осколками на персиковые щеки, он осторожно входит, продолжая успокаивающе ласкать парня, что напрягается от неприятных ощущений       — Скажи, если захочешь остановиться, хорошо.       — Твой член уже у меня в заднице, Ли Минхо, если ты выйдешь, то обратно не зайдешь. — зажатым голосом тараторит Джисон.       — Я серьезно, чаги, не заставляй себя, если что-то пойдет не так. — он запускает пальцы в мокрую челку и убирает ее с лица парня. — Обещай, что скажешь.       — Хорошо…. Я обещаю, только сделай уже что-нибудь. — Джисон аккуратно качнул бедрами, выпуская из легких воздух, как из проткнутого иголкой шарика.       Минхо вслушивается в каждый звук, что доносится со стороны Джисона, прощупывает каждое сокращений мышц, чтобы выстроить нужный ритм, рассчитать нужный угол, стремясь исключить любой возможный дискомфорт и боль. От ответных теплых прикосновений парня он сыпется и растекается, перемешиваясь с ним частицами-чувствами. Рука Минхо скользит по члену Джисона в такт движениям, отчего у того горячий поток скручивается в водоворот чуть ниже впадинки пупка. Перламутровая сперма брызгами морской пены падает на песчаный берег кожи. Джисон обнимает Минхо за шею, прижимая к ключицам, которые тот осыпает ленивыми поцелуями, пока его грудь сминается бумажным пакетом, восстанавливая дыхание.       — Я люблю тебя. — шуршит еле слышным голосом Джисон в влажный висок парня, лежащего на нем.       — А я больше, Сони. — Минхо вытирает влажными салфетками, что лежали рядом с футоном, подтянутый живот парня, а после снимает с себя презерватив, завязывая его и выкидывая в маленькую урну рядом. — Все хорошо? — в ответ Джисон невнятно мычит в основание шеи и вытягивает из-под чужого тела тонкое одеяло, накидывая сверху. — Сладких снов, чаги. — он оберегом оставляет на влажном лбу поцелуй.