Семья будущего меняет прошлое. (A Future Family In A Broken Past)

— Я ещё пожалею, что связался с этой парочкой, я прав? Лань Сичэнь ухмыльнулся своему самому дорогому другу. Минцзюэ жив, и Сичэнь не заслуживал того, чтобы находиться с ним в одной комнате. — Угу, — ответил он, позволяя своему недомоганию скрыть раскаяние и печаль. Ему хотелось низко поклониться своему другу, встать на колени и просить прощения, но этот Минцзюэ не понял бы. И хотя он предпочел бы думать, что исключил Минцзюэ из списка в своём прошлом/будущем по доброте, но в глубине сердца точно знал, что это был эгоизм. Он не хотел, чтобы его друг помнил, как он погиб, кто его убил и кто способствовал этой смерти. Он не хотел видеть ненависть на лице Минцзюэ, когда этот красивый мужчина будет смотреть на него. Когда братья Не вошли в Цзинши, Сичэнь почти перестал дышать. Он был здесь, человек, которого Сичэнь всегда любил и предал из-за кого-то, кого он когда-то считал своим самым близким другом. Минцзюэ приветствовал его своей обычной улыбкой и огоньком в глазах, как будто заглядывал в душу. Больно. Боль поселилась так глубоко в его сердце, что он испугался нового отклонения ци. Он не заслуживал дружбы Минцзюэ. — Эх, я даже не знаю, как оказался втянут в этот бардак, — сказал ему друг, убирая стол, чтобы накрыть к чаю. — Хуайсан. Не могу поверить, что он подумывает о женитьбе. Я пытаюсь убедить его отказаться от помолвки, особенно учитывая, что происходит с орденом Цзян, но он уперся. — Это удивительно, — сказал Сичэнь, стараясь не лгать и не сказать лишнее. — Ты думал о том, какое положение будет занимать Вэй Усянь в ордене Не? Мальчик чрезвычайно одаренный и заслуживает надлежащего положения после всего, через что он прошел. Я сомневаюсь, что он когда-либо принадлежал клану Цзян, несмотря на то, что они называли его своим первым учеником. Минцзюэ налил и передал ему чашку свежего чая. — М-м-м. Полагаю, нужно будет обеспечить его безопасность, тем более что я сомневаюсь, что мы в последний раз сталкиваемся с орденом Цзян. Мы будем связаны с ними после свадьбы. — он застонал и провел рукой по лицу. — Хуайсан, что ты со мной делаешь? Сичэнь скрыл улыбку за чашкой. Было так хорошо находиться рядом с этим мужчиной, что ему хотелось смеяться, пока не захватит дух, и плакать до изнеможения. Он не заслужил этого. Он не заслуживал его дружбы. Подобные мысли раздирали его, впиваясь кинжалами ненависти к самому себе. — Ну, мне не нужен первый ученик, каким бы талантливым он ни был. — Эти трое, Хуайсан, Усянь и Вэнь Нин, после той опасной ночной охоты, которую они пережили, захотели принести братскую клятву, — осторожно произнёс Сичень, надеясь, что его друга не слишком рассердит мысль о том, что его брат свяжется с Вэнем. Серьезное лицо Минцзюэ помрачнело, а пальцы крепче сжали чашку. — Вэнь? Он захотел побрататься с Вэнем? Как он посмел? Первый Нефрит положил руку на плечо Минцзюэ. — Брат и сестра Вэнь спасли ему жизнь. Они защищали его от неизвестного чудовища, чуть не погубившего их всех. Усянь дал ему Суйбянь, а Вэнь Нин защитил его собой, как щитом, от опасности. Они из ветви Дафен Вэнь. Их связи с Цишань Вэнь минимальны. Возможно, ты захочешь дать им шанс. Нога главы Не ​​дернулась от раздражения. — Сичень, это Вэнь! Вэни! Я поклялся, что никогда не подпущу ни одного Вэня к моему брату или моему ордену. — Я понимаю, а-Цзюэ, но они хорошие люди. Не каждый человек по фамилии Вэнь несет ответственность за действия своего главы. Несогласие омрачило выражение его лица. — Они могли бы что-то сделать. Возразить, выступить против Вэнь Жоханя, хоть что-нибудь! Чем в большее волнение приходил Не Минцзюэ, тем сильнее вибрировала Бася в ножнах, висящих на спине. Сичэнь на мгновение закрыл глаза, перед ним пронеслась сцена в храме Гуаньинь. Он глубоко вздохнул несколько раз, чтобы успокоиться. — Если бы одна из ветвей клана Не сочла какое-либо твоё действие неправым и выступила против тебя, что бы ты сделал? Взгляд Минцзюэ обращенный к нему, полыхал разочарованием и гневом. — Я… я, это не… это другое, — он резко выдохнул через нос. Сичэнь наклонился ближе к своему другу. — Что бы ты сделал, а-Цзюэ? Ответственны ли целители и фермеры твоего ордена за твои действия? Заслуживают ли они смерть за твои решения? Младенцы и дети? Вэнь Жохань убил твоего отца, а не они. Ветвь Дафань — целители. Они бы исцелили его, если бы могли. Уголки рта мужчины опустились, придавая ему ещё более хмурый вид. — Это нечестно, Сичэнь, — пробормотал он, опустив голову и глядя в пол. — Ладно. Пусть будет братание. Хотя Вэй Усяню все равно понадобится подходящая должность в реестре. Я введу его как постоянного ученика, пока не узнаю лучше. В его интересах соответствовать вашему с Хуайсаном представлению. — Он сможет, — сказал Сичэнь, удовлетворенно кивнув. — Может быть, я отдам ему должность Мэн Яо. Он хочет присоединиться к клану Цзинь и проявить себя перед отцом. Как кто-то может признать, что этот слизняк — их отец, вне моего понимания. Но семья есть семья, и я не собираюсь останавливать его. При упоминании Мэн Яо по спине Сичэня пробежали мурашки. Зубы сжались, а позвоночник напрягся. — Он хочет уйти. — Ну да. Я собираюсь написать ему рекомендательное письмо, когда вернусь. — Минцзюэ налил еще чая и провел пальцем по лбу. — Ты произвел на него большое впечатление, когда он доставлял Хуайсана в Облачные Глубины. Сичэнь выдавил из себя слабую улыбку, желудок скрутило. Этот кошмар не собирался заканчиваться, по крайней мере, ненадолго.

***

Цзян Чэн не понял, что произошло. Ещё месяц назад все было нормально. Он собирался в Облачные Глубины, чтобы учиться с Вэй Усянем и цзецзе. Они хотели повеселиться вдали от недремлющего ока его матери. Они собирались пить, играть и обучаться, а по возвращении, он станет достаточно сильным, чтобы мать была довольна. Что случилось? Он прошел по коридору и остановился у бывшей комнаты Вэй Усяня. Со злости он толкнул дверь и вошел внутрь. Его вещи все еще были там. В шкафу висела одежда, книги и бумаги, заполненные его каракулями, загромождали все полки и поверхности. В изголовье кровати он заметил изображение двух целующихся фигур. Рыча, он потянулся за своим мечом, но застыл. Разбит. Его прекрасный Санду был разбит Бася. Проклятый Не. Какое право он имел вмешиваться? Во всем виноват Вэй Усянь. Если бы он не спрятался за этой ледяной глыбой, Лань Ванцзи, Цзян Чэн не стал бы в отчаянии нападать на Не Хуайсана. С криками и воплями, он ломал мебель голыми руками. Он ногами пинал кровать, на которой они болтали до поздней ночи, пока не разломал её. Он разрывал книги, которые Вэй Усянь читал ему, когда находил что-то интересное. Обрывки бумаги полетели в воздух, когда он разорвал на части все нелепости, о которых его бывший шисюн думал, что кто-то сочтет их полезными. После этого он сложил все остатки кровати, стола, книг, одежды и заметок на одно из одеял. Все, что напоминало ему о Вэй Усяне, он свалил на голую землю за семейным павильоном и поджёг. От дыма у него слезились глаза, но ему было все равно. Он просто хотел сжечь, чтобы от Вэй Усяня ничего не осталось. — Цзян Чэн! — крикнула его мать, ругаясь на его. — Что по твоему ты делаешь? — Избавляюсь от мусора, — сказал он ей, его глаза были прикованы к горящим вещам. Он с восхищением наблюдал, как пламя подкрадывалось к каждому предмету и прожигало в нем дыры, пока не оставалось ничего, кроме пепла. — Хорошо, — сказала мадам Юй и схватила его за руку. — Теперь, когда его нет, ты станешь сильнее. Я не позволю, чтобы его оскорбления в адрес этого ордена остались безнаказанными. Ты будешь развивать свое совершенствование до тех пор, пока не будешь более чем способен победить это отродье, пока он не будет ползать по земле, умоляя о пощаде. Он изучал злобу и ненависть в глазах матери и впервые всё понял. То чистое отвращение, которое она испытывала, когда впускала эту грязную крысу в их орден, в их семью. Она никогда не позволяла Вэй Усяню называть их братом и сестрой. Она всегда отрицала его место в их доме, и теперь он понял это. Коварный отброс не был членом семьи, как бы ни настаивали его отец и сестра. Что ж, они получили своё. Теперь они страдали из-за того, что так заботились о ком-то, столь недостойном их внимания. — Да, мама, — сказал он, глядя ей в глаза. Да. Он заставит Вэй Усяня заплатить за то, что обманул их и разрушил их семью и орден.