Семья будущего меняет прошлое. (A Future Family In A Broken Past)

Вэнь Жохань ударил солдата, ползающего у его ног. Один удар, и мужчина рухнул, из развороченной груди сочилась кровь. Слабак. Люди слабы. Что хорошего в армии, когда смерть может победить ее? Он подошел к алтарю, где над ямой с лавой вращался одинокий кусок иньского железа. Жара и серные газы его не беспокоили. Что его раздражало, так это неудачи и потери, свалившиеся на него в последнее время. Как будто кто-то знал его игру наперед. Последний удар — смерть старшего сына — не заставил его скорбеть. Нет. Месть была намного лучше, чем горе и слезы. Тем не менее, потеря сына была ударом, которого он не ожидал. Гусу Лань выбросил близнецов Нефритов, своих самых сильных заклинателей. Он ожидал, что они будут в отчаянии, но глупая преданность братьев Лань сияла и теперь. И нужно же было появиться этому чёртову Не. Мысль о Не Минцзюэ заставила его остановиться. Возможно, все это было уловкой, чтобы заманить его в атаку. Возможно, Не с самого начала планировал все это. Зарычав, он швырнул огненный шар в ближайшую колонну, сжигая знамена и опаляя скалу. Что ж, он займётся ими. Начнёт с никчемного наследника Минцзюэ, с которым носятся как с драгоценным ребёнком. Не Минцзюэ лишил жизни его наследника. Было бы правильно вернуть услугу. Возможно, он заставил бы наследника Цзян и наследника Не сражаться друг с другом до смерти. Он фыркнул при этой мысли. Каким бы слабым ни был Цзян, он должен был быть сильнее этого Не. Нет, битва, вероятно, будет слишком короткой, чтобы удовлетворить его. — Вэнь Чжулю, проследи, чтобы мальчик Цзян не заблудился по дороге сюда. Я думаю, что он может быть на пути к Мэйшань. Его любимое оружие поклонилось и кивнуло, уходя без вопросов или протестов. Именно такими и должны быть все солдаты — преданными и послушными. Сосредоточившись, он впитал в себя волну возмущенной энергии из иньского железа, и направил ее в труп, скрюченный перед его троном. Тело дернулось, прежде чем подняться, черные паутинки побежали по его шее и лицу. С белыми глазами и пустым лицом солдат занял свое место среди других, выстроившихся вдоль стен его тронного зала. Жохань, прижав руку к груди, шел на негнущихся ногах к своему каменному трону. Меридианы жгло сильнее, чем вчера. Он подал знак одному из своих слуг. — Приведите сюда Вэнь Цин! Она нужна мне. Дрожащий слуга поклонился и поспешил прочь, его взгляд скользнул по кровавому месиву на полу. Да, почти все боялись смерти. Но не он. Вскоре он достигнет бессмертия. Однако, в отличие от трусихи Баошань Санжэнь, он не станет прятаться на вершине горы. Нет. Он будет править этими мятежными заклинателями и мирными жителями. Он научит их истинному смирению перед лицом тех, кто лучше. Особенно теперь, когда у него больше не было наследника. Да, у него все еще могут быть дети. Когда-нибудь он может даже решится на это. Но дети хрупки. Как и взрослые, по-видимому, — подумал он, вспомнив своего старшего. Нет. Было лучше сначала установить его суверенитет, прежде чем приводить другого наследника в этот пресыщенный, враждебный мир.

***

Вэнь Цин покинула свои покои и поспешила по коридору в тронный зал. Не стоит заставлять Вэнь Жоханя ждать. Что бы ни замышляли остальные, в записке Вэй Усяня об этом не говорилось. Призрачная невеста тоже не сильно помогла. Хотя было приятно знать, что она защищает её брата и клан Дафань. Погодите, как ее звали? О, точно. Жу Ши. О, ее первая жизнь действительно изменила ее. Одно дело доверять а-Нину, когда он был лютым мертвецом. Он все еще был ее братом, но Жу Ши была обманутой невестой, которая умерла от рук своего нового мужа в первую брачную ночь. Только Усянь посчитал бы ее подходящим опекуном для их семьи. Что ж, после смерти Сюэ Яна и Вэнь Сюя у ее дяди закончились союзники. Хотя ещё оставался Вэнь Чжулю. Сделает ли ее дядя его своим наследником? Нет. Он был ведомым, а не лидером, оружием без совести. На кого бы сейчас положился Вэнь Жохань? Цзинь? Всё изменилось, по сравнению с прошлым разом. Для грязной работы у Цзинь Гуаншаня остался только Цзинь Цзысюнь. Тем не менее, подлец был не из тех, о ком можно забыть. У него была привычка выползать из-за дерева в самое неподходящее время. — Ах, племянница. Мне нужны твои иглы. Пожалуйста, побалуй своего дорогого дядю. — Улыбка, которой он одарил ее, действовала ей на нервы. Такой двуличный человек. Добрый дядя сейчас, а в следующую минуту он перережет тебе горло. Она поклонилась и подошла к нему, стараясь не наступить на лужу крови и плоти на полу. Когда он успокоится, прикажет какому-нибудь бедному слуге убрать это. До этого он наслаждался резней, как большинство людей наслаждаются приятной картиной. — Вэнь Цин, в эти дни в тебе что-то изменилось, — сказал он, пока она чистила его меридианы. — Разве? — ответила она, сохраняя ровный голос. — Мгм. Большинство людей вздрагивают, находясь так близко к моей армии нежити. Но не ты. Больше нет. Ты привыкла к мертвым? Тебе безразличны ходячие трупы? — жуткий изгиб его губ почти заставил ее вздрогнуть. — Когда имеешь дело с исцелением живых, я полагаю, привыкаешь к мертвым. Он хмыкнул, когда энергия возмущения высвободилась из его более важных органов. — А, так-то лучше. Спасибо, моя дорогая, — взяв чашку с лечебным чаем, которую она протянула ему, свободной рукой погладил ее по волосам. — Ты умна, что не боишься мертвых. В конце концов, они всего лишь марионетки, оболочка без души. Удалите душу, и у вас не будет ничего более пугающего, чем пустой сосуд. Вэнь Жохань откинулся назад и допил чай. — Кстати, о пустых сосудах. Как поживает тело Су? Он когда-нибудь проснется? У меня так много вопросов к нему. Она опустила взгляд, сосредоточившись на уборке своих инструментов. — Я боюсь, что он не более чем труп, который забыл, как умереть. Его раны слишком обширны. Его сознание ушло. — Это прискорбно. — он помахал слуге. — Уберите это. Вернувшись в свои покои, Вэнь Цин прислонилась к стене и, дрожа, съехала на пол.

***

Цзян Чэн следовал за своей матерью с лодки на причал, ведущий к поместью Мэйшань Юй. Его мать уже сменила фиолетовые одежды Цзян на серебристо-серые одежды материнского клана. Это раздражало его. Как она могла так легко сдаться? Они прошли через ворота из дерева и металла, ведущие во внутренний двор, и элегантные цветочные клумбы и фонтаны. Мэйшань — это, конечно, не Пристань Лотоса, но здесь тоже было красиво. Однако их прием был не слишком теплым. Проходящие мимо слуги едва кивали, не говоря уже о том, чтобы поклониться. Даже кузены избегали его взгляда, перешептываясь между собой, как будто у них было право считать его недостойным. Женщина сидела на своем троне — искусно вырезанном кресле из темного дерева — предположительно, подарке Вэнь Мао. — Мама, — с поклоном приветствовала её его собственная мать. Цзян Чэн тоже поклонился. Его бабушка была силой, с которой не стоило связываться. В некотором роде, сейчас его мать напоминала котёнка, стоящего перед львицей. Ее проницательный взгляд скользил по ним обоим, пока Цзинчжу и Инчжу переносили вещи на берег. Насмешливо изогнутые губы старшей заставили его съежиться, напомнив ему о его матери в худшем ее проявлении. — Итак, ты потерпела неудачу как жена и думаешь, что можешь вернуться домой. — Мама, я… Его бабушка подняла руку. — Не утруждай себя оправданиями. Твоя гордость всегда вела тебя к поражению. Ты даже отказалась принять фамилию Цзян. Нет. Ты должна была быть мадам Юй, оскорблением для меня и моей старшей дочери. Что ж, ты, разведенная женщина, больше не имеешь права на фамилию Юй. — её внимание переключилось на Цзян Чэна. — Так же, как твой сын не имеет права на имя Цзян. Хотя, от Юньмэн Цзян и так ничего не осталось. Я слышала, что твой отец даже продал Пристань Лотоса какому-то торговцу. Я думала, что кто-то из кузенов сможет взять на себя управление орденом и кланом, но, похоже, они слишком слабы. Знаете ли вы, сколько старейшин погрязли в долгах, играя в азартные игры, управляемые отбросами, затаившимися в Юньмэне? Позор. И из этого рода происходит твой сын. Руки его матери сжались от резких слов. Конечно, они слышали о падении клана. Они не могли остановить это, сейчас уже было слишком поздно. — Я думала, что лучше учила тебя, Цзыюань. Проявите хоть малейший признак слабости, и налетят вороны. Что ж, они вырвали глаза Юньменя и оставили другим ковыряться в трупе. Что ж, может новым хозяевам повезёт больше. — Меня предали, — выплюнула мать сквозь стиснутые зубы. Бабушка хихикнула. — Кто? Ребёнок, муж или ты сама? Или ты все еще винишь во всех своих проблемах призрака? Ты делала это всю свою жизнь, искала змею, хотя гадюкой была ты сама. Твой отец говорил: «Эта кусает себя за задницу». Что ж, оказалось, что он был прав. Появились несколько слуг с подносами с юэбинами и чаем. Они обслужили бабушку, но ничего не предложили ему или его матери. — И теперь ты здесь, снова моя проблема. Я должна принять на себя твой позор? Огонь вспыхнул в глазах его матери. — Мама! Ты не посмеешь нас прогнать! Старая женщина встала, возвышаясь над ними. — Я бы отважилась на многое, Цзыюань. Но нет. Я не прогоню тебя. — и прежде, чем они облегченно вздохнули, продолжила. — Однако я лишу тебя твоего положения и привилегий в моем клане. Твои слуги больше не твои. Инчжу и Цзинчжу отныне будут защищать твою младшую сестру. У тебя будет комната — ничего особенного, как разведенная женщина без звания, тебе не нужно будет много удобств. — Мама! — закричала она, на ее лице был написан шок. — Ты низводишь меня до жизни слуги? Я не потерплю… — Конечно, ты можешь уйти. Но знай, что если ты это сделаешь, у тебя больше не будет никаких связей с этой семьей. Твоя гордость и вспыльчивость погубили тебя. Единственный способ спасти тебя сейчас — это уничтожить твою гордость и научить тебя контролировать свой характер. Хотя, боюсь, может быть уже слишком поздно. — Тогда я так и сделаю, — сказала его мать, вздернув подбородок. Цзян Чэн внутренне съежился. Как бы они вообще смогли вернули себе Пристань Лотоса без поддержки другого клана? — У меня есть собственные средства. Если мы так мало значим для тебя, мы с а-Ченом справимся сами, без тебя. Она снова села и разгладила свою одежду, изучая ее с холодным, отстраненным видом. — О, да. Это напомнило мне. Ты потеряла Цзыдянь, бесценную семейную реликвию нашего клана. Я сожалею, что дала тебе такое оружие, но ты должна возместить Мэйшаню потерю. Цзинчжу и Инчжу прошли мимо них, неся сундуки с их долей того, что осталось от клана Цзян. Близнецы поставили два сундука у ног бабушки. Их лица оставались пустыми, как будто они не служили его матери всю свою жизнь. Предательницы поклонились и ушли, даже не взглянув в их сторону. Мадам Юй нахмурилась, глядя на лежащее перед ней сокровище. — Ну, этого недостаточно, но сойдет. — Она щелкнула пальцами, и двое других слуг забрали их единственное средство выживания. — Итак, ты остаешься, Цзыюань, или уходишь? — Ты не оставляешь мне выбора, — сказала его мать, ее челюсть так напряглась, что зубы сжались. — Хорошо. Повинуясь сигналу вперед вышел маленький мальчик. — Покажите ей ее комнату. — А как насчет а-Чена? — спросила его мать, прежде чем уйти. — Ах, да. Шаг вперед, мальчик. Он сжал свой меч в кулаке, но сделал, как она просила. — Хотя я и хотела бы принять тебя, боюсь, на данный момент твоё присутствие требуется в другом месте. Его дыхание замерло, когда из тени вышла знакомая фигура. — Этот господин здесь, чтобы лично сопроводить тебя в Безночный город. Поскольку твоё ядро все еще заживает, я советую тебе вести себя прилично.