Остаток

Обед. Солнце висело в зените и нещадно палило на людей, число которых было довольно таки мало на улицах города. Удивительно, но одним из таких был известный каждому в городе капитан кавалерии. Он в одиночестве стоял на площади перед собором вместо того, чтобы заниматься отчётом после очередной разветки в Вольфендоме. Кэйа уже который раз отлынивал от работы за эту неделю — своеобразный период выгорания, светящиеся нити перестали двигаться дальше по лицу и он немного расслабился. Хотелось найти кого-то, с кем он захотел бы проводить это время — так весомая причина прогуляться будет хотя бы для него. В голове невольно всплыл названый брат, но Кэйа понимал, что это невозможно — он вздохнул, понимая, что , скорее всего, никогда уже не сможет выкинуть его из своих мыслей, всё что дорого ему связано с Дилюком. Дальше появился образ главного алхимика Ордо Фавониус. Тот, несомненно, пугал его, но... В последнюю их встречу Кэйа почувствовал неясный трепет внутри, возможно, это было из-за того, что он чуть не умер в той пещере, но, ощутив ту отчасти приятную щекотку в районе живота, Альберих словно полностью осознал, что всё ещё жив. К тому же, Альбедо, вроде как, был его земляком, что заметно упрощало общение. Алхимик определённо вызывал у него какую-никакую симпатию. Облокотившись на ограду, Кэйа скучающе смотрел на город. Все его жители либо усердно работали, что редкость по вечерам пятниц, либо праздно сновали по переулкам со свежими цветами для возлюбленной или бутылкой вина для домашней попойки. Кэйа же просто вздыхает, чувствуя чужое присутствие за спиной. — Ох, мой дорогой друг, давно не виделись! — Со вчерашнего вечера в таверне? — неожиданно скептически отнёсся к восклицаниям капитан. — Ветер нашептал, что сегодня грядёт что-то очень стоющее твоего внимания, — задорный голос Венти всё продолжал бубнить о своём. Кэйа уже просто перестал слушать, так как увидел алую макушку, идущую в сторону таверны. Орден Бездны зашевелился и он видел этого неугомонного народного мстителя буквально каждую ночь. Это же как скрываться надо, чтобы тебя замечали так много и часто? И при этом, только Кэйа! Но что он забыл в питейном заведении сейчас? Скоро ведь открытие, а если Дилюк и заходил туда, то ночью или под конец вечера. Пятница. Как рыцарь мог забыть? Каждую неделю именно по пятницам самый пылающий житель Монда заменял бармена. Но, по скромному мнению Кэйи, лучше бы тот наконец отоспался. Однако, всё-таки именно в эти дни добрая половина жителей собиралась в таверне, чтобы пообщаться и, конечно, посплетничать. Даже Донна, предпочитающая одуванчиковому вину чай с мятой и сахарком, без оглядки бежала в "Долю ангелов" чтобы бросать восхищённые виноделом взгляды со второго этажа в компании таких же безответно влюблённых девиц. Естественно, Дилюк не мог пропустить такой наплыв информации. Однако капитан кавалерии недавно твёрдо для себя решил, что больше не будет заглядывать туда по пятницам. Что могло заставить вечернего завсегдатая и такого же охотника за информацией не идти в таверну? Ответ был на поверхности. Дилюк. Неделю назад он встретил Кэйю ещё более хмурым взглядом чем обычно. Причина и без объяснений была ясна капитану кавалерии — 30 апреля. День рождения почитаемого всеми владельца винокурни, а так же день смерти его предшественника. Последние годы именно в этот день Кэйа всегда напивается до чёртиков под разговоры зевак, которых в городе было предостаточно, но в поледнее время всё шло не так. Какая-то непонятная штука росла у него от правого глаза, а Альбедо, притянутый с Драконьего хребта, был втянут в исследование сопровождающим иностранных учёных, Кэйа поранился в проклятой пещере и голова трещала от удара оземь. В тайне от Магистра он пошёл к Лизе за успокаивающим чаем, но пролил его на рисунок Кли, так не кстати положенный ей на какие-то древние книги с и без того пожелтевшими от времени и местами даже порванными страницами, за что чуть не получил пару электрических разрядов на свою несчастную голову. Казалось бы, это плохие знаки чтобы отбить его желание сделать что-то ужасное, но недавно Кэйа услышал от Беннета — невезучего мальчишки из гильдии искателей приключений — что после великой неудачи ждёт такого же размера удача. Он, конечно, не поверил в довольно-таки наивную и глупую теорию парнишки, но подсознательно надеялся, что это правда — не могла его жизнь разом пойти наперекосяк в такой важный день! Однако капитана кавалерии снова ждал полный провал. Названый брат вполне ожидаемо встретил его с ещё большим презрением чем обычно. Кэйа же твёрдо для себя решил отдать подарок, заказанный за полгода до этого дня у Марджори. И несмотря на словно кричащие одно слово "проваливай" короткие взгляды красных глаз и односложные ответы раздражённым голосом (а то и вовсе грубый игнор), он пытался подвести разговор к нужной ему теме дня рождения. Однако за весь вечер так ничего и не вышло, а синеволосый незаметно (как он считал) исчез из таверны, оставив после себя белую коробочку, перевязанную красной лентой. По непонятной причине, при виде этого в виноделе воспылала ярость, он вышел из таверны, оставив своё место Чарльзу, и, чуть ли не добежав до синеволосого, прижал его запястье к стене. Кэйа снова посмотрел в алые глаза, горящие злобой. Они, наверное, простояли так минут пять в томящей тишине, перебиваемой только котами, убегающими от собак. Дилюк должно быть продумывал план поджога капитана, но чтобы без свидетелей и вреда городу — кажется, это именно то, что отражалось на напряжённом лице. Отпустил руку и пропал он так же резко как появился, оставив Кэйю с синяком на запястье и подступающей тошнотой. После этого случая внутренности капитана словно скручивало даже от мысли о том, чтобы вновь заглянуть в два огонька пылающие ненавистью. — Ты меня вообще слушаешь?! — вдруг спросил бард. — Оу, прошу прощения, мысли унесли меня в далёкую страну грёз, — протянул Кэйа. Венти надул щёки и отвернулся. И как ему вообще алкоголь продают?? Мало того, что выглядит как подросток, так ещё и ведёт себя как дитё, которому законы не писаны. — Я вообще-то важную вещь тебе рассказал! Просто приди сегодня в таверну и всё узнаешь! — сказав это своим тоненьким голоском, бард подмигнул и перепрыгнул ограду, сиганув вниз. Кэйа даже смотреть туда не стал — и так знал, что не найдёт и малейшего следа, кроме анемо частиц в воздухе. Пойти в "Долю ангелов" сегодня? Ну уж нет! Он лучше съест замороженого Пиро слайма в отвратном соусе из мяты, волчьего крюка, сахарка и заоблачного перца и запьёт соком попрыгуньи или поужинает сесилиями и сиганёт с мыса веры. При мыслях об этом становится страшно, но не настолько, насколько при воспоминаниях о красных глазах. Но что имел в виду Венти когда говорил? Кому-кому, а ему он доверял как хорошему источнику ценной информации, а ещё собутыльнику с хорошим чувством юмора и прекрасным голосом. Любопытство сжирало капитана всё оставшееся рабочее время, которое он, впрочем, так и провёл на площади, а по его окончании Кэйа заметил, что вместо дома, где он снимал квартирку, он очутился около "Доли ангелов". Пара рыцарей, которым он уже неосознанно показывал свою фирменную ухмылку, положили руки на крепкие плечи и завели капитана в таверну. Вместо обычной до прихода Кэйи пустоты вокруг барной стойки, с десяток человек толпилось у неё, из-за чего даже огненную шевелюру было видно с трудом. Но ещё страннее была тишина, царившая в помещении, а также то, что сгусток красного цвета не гордо возвышался над большинством мондштадцев, а лежал на этой самой стойке. Альберих плавно, словно вода, проходящая меж пальцев, вырвался из рук рыцарей и с удивлением пробрался через толпу. Венти оправдал своё доверие. Что-что, а это явно не то чего ожидал Кэйа заходя в таверну. Сидя на стуле и сложив руки под головой, Дилюк спал на барной стойке, забыв о правилах приличия и прямой осанки. Не понятно почему, но красноволосый выглядел измученно, а иногда даже жмурился и немного скулил, словно снился кошмар. Естественно, жители города свободы не стали его будить, ведь каждый уважал этого человека как потомственного защитника города, да и эта картина, если честно, выглядела довольно мило. Кэйа встал перед кучкой людей и тихо сказал, что таверна закрывается. Те лишь мрачно вздохнули, но не стали возражать — какой-никакой авторитет у капитана кавалерии имелся, к тому же никто никогда не видел никого более близкого к Дилюку чем он — пусть и в юношестве. Альберих прошёлся по дальним углам и второму этажу, объявляя то же самое ещё не успевшим ничего заказать и напиться посетителям. Сегодня Чарльз взял выходной по причине какого-то семейного праздника, из-за чего обслуживать их было совершенно некому. Поняв, что сегодня тут выпивки не будет, остальные так же покинули таверну, оставив явно уставшего бармена с Кэйей. Капитан пошарил под барной стойкой и, найдя ключ, закрыл дверь. Он со вздохом кинул на Дилюка ещё один тоскливый взгляд и сел немного отдалённо, но так, чтобы было видно лицо с трудом заметными веснушками и потемневшими мешками под глазами. Полуночный герой в последнее время появлялся в два, а то и три раза чаще. Настолько сильно он не хотел доверять город своему бывшему брату? Альберих помнил, как множество раз обещал защищать город верой и правдой — в ответ шли лишь усмешки и оскорбления, уже ставшие нормой в их разговоре. Возможно, его доверие и правда не вернуть? Кэйа снял и оставил свою меховую накидку на стуле рядом. Он, так же как и Дилюк, склонил голову на руки и около получаса смотрел как иногда подрагивают ресницы и веки, но не поднимаются. Капитан разрывался пытаясь сделать правильный выбор: уйти сейчас и, сделав вид, что ничего не произошло, больше никогда не заявляться в "Долю ангелов" по пятницам, ну или же насладиться происходящим по полной, остаться до пробуждения, но потом, велика вероятность, расстаться с жизнью. В любом случае они с Дилюком отдалятся ещё больше, так зачем слушать мозг и сбегать? Скорее всего этот момент будет последним, что он проведёт с ним наедине, так зачем его укорачивать? Узнав о случившемся, Дилюк наверняка ещё стремительнее будет рвать их связь, и без того уже ставшую тоненькой ниточкой — одна ошибка и конец. Синие линии, корнями расползающиеся по лицу, напомнили о себе слабым зудом. Ах, точно! С ним же, в добавок ко всему положению вещей, происходит неведомая жуть, которая, зная его удачу, окажется какой-нибудь неизвестной болезнью. Например, вирусом, из-за которого человек медленно превращается в, допустим, камень. Кто знает? Просто печально осознавать, что он никогда не сможет налюбоваться локонами рассвета. — Я бы лучше держал тогда всё в себе, чем терпел эти муки... Повинуясь влечению, Кэйа протянул руку и погладил мягкие красные волосы — раньше они часто заплетали друг другу косы, младший Рагнвиндр особенно любил трогать синие локоны и часто бессознательно тянулся к брату чтобы долго перебирать их бледными руками. Дилюк с дрожью дотронулся до руки Альбериха своей, но убирать не стал, а наоборот слегка огладил и захныкал, мотая головой настолько, насколько позволяло неудобное положение. Это зрелище Кэйю просто пугало. Нет, он хотел снова сблизиться с братом, хотел той же нежности, любви и заботы, хотя бы каких-то чувств, которые видел на немного пухленьком личике Дилюка в детстве, но не те, что наблюдал в данный момент. Сейчас грозный герой, в гордом самопровозглашённом одиночестве противостоящий Ордену Бездны, выглядел подавленно и беззащитно, от чего сердце обливалось кровью. От одной мысли о том, что всё могло быть по другому если бы он не опоздал тогда, или хотя бы не выдал тайну, внутренности Кэйи будто сдавливало крепким канатом, натяжение которого только увеличивалось с каждой секундой. Он бы поддержал его, был бы рядом, но не мог. Рагнвиндр навсегда оставил его позади. Бледные губы приоткрылись, вывалив тихое жалостливое "Кэйа.." . Дилюк поджал слегка вишнёвые губы — детская привычка, которой он всегда пытался сбить подступающие слёзы. Синие брови сошлись на переносице. Это какой сон должен быть, чтобы звать Кэйю Альберириха — злостного предателя таким голосом? Он там умирает что ли? Нет, если бы ледяное — как многие считают — сердце капитана кавалерии перестало биться, то на лице этого угрюмого упрямца наверняка расцвела бы победная ухмылка, а за ней последовала бы какая-нибудь чересчур пафосная фраза по типу "наконец-то ещё одна частичка зла уничтожена" или "предателю суждено гнить под землёй". Несомненно, Дилюк выглядел так, словно все неприятности вокруг случались по вине одного человека, и этим человеком, конечно, являлся Кэйа, который даже в голове не мог доказать обратное. Природное любопытство терзало капитана, но если он сейчас разбудит названного брата, то сразу можно попрощаться с головой, а эта перспектива не особо его радовала. Дилюк так устал, а Кэйа ещё и поспать не даст — стыдно. Однако любопытному сердцу не прикажешь, а мозг сейчас в немом шоке, поэтому Кэйа начал несильно тормошить плечо, сейчас покрытое чёрным рабочим жилетом. Дилюк зажмурился, сжал кулаки и открыл влажные глаза. Его сонное лицо выглядело мило, но в голове Кэйи неожиданно закрутились шестерёнки, он понял — надо бежать, ведь невыспавшийся хмурый Дилюк был грозой всех Альберихов, которых, со стопроцентной вероятностью раз, два и обчёлся. Кэйа хотел было убрать руку и свалить куда угодно, просто подальше от эпицентра будущего пожара, но тут случилось то, чего бы он желал наверное в последнюю очередь — Дилюк снова схватил смуглое запястье чудом миновав хоть и не острые, но шипы над довольно нелепой (по мнению некоторых людей), но не сказать что не стильной (во взгляде Кэйи) перчаткой. Между ними вновь царило молчание. Дилюк поднял голову и необыкновенно рассеянно осмотрел помещение, а потом уставился на Кэйю. Сейчас капитан не мог прочитать то, что лежало за этим взглядом — он не видел уже приевшейся к нему ярости. — Сколько времени? — севшим после сна голосом спокойно спросил тот. Кэйа пару раз моргнул, пытаясь понять не кажется ли ему. — Семь... Примерно.. — вдруг замялся Альберих. Рагнвиндр обречённо вздохнул. — Дилюк? — Чего? — в голос, кажется, возвращались раздражённые нотки. — Что случилось? — Ничего. — Тогда отпусти. — Нет, — Кэйа хорошо помнил, что Дилюк всегда шёл против всего света после пробуждения, даже если Аделинда звала его есть любимые стейки, этот упрямец ни за что не вышел бы из комнаты, а если такое чудо случилось, то шёл он явно не в столовую. У них давно не было такого спокойного и даже можно сказать мирного разговора без колкостей. Да, может они и общались сейчас по слову от каждого, но Кэйа был рад, что без буйных ударов по старым ранам. — Дилюк, отпусти, мне больно. Сегодня в тёплом Мондштадте пойдёт снег? Просто другого объяснения происходящему Кэйа найти не мог, ведь красноволосый стушевался и послушался. Кэйа взял свою накидку и собирался по быстрому умчаться, но сделать это снова помешали. Дилюк вновь схватил его, но уже за предплечье. Альберих вздохнул и утомлённо посмотрел на винодела. — Прости, братец, я забуду всё, что произошло, как только выйду за дверь этой таверны, — пытаясь улизнуть от наказания, предложил он. — Правда? — не сразу осознав, переспросил снова чересчур хмурый, но, видно, ещё не до конца проснувшийся Дилюк. — Ох, Дилюк, ты даже не отругал за такое фривольное обращение? Тебе определённо стоит отказаться от таких частых патрулей, — промурлыкал Альберих, снова подойдя к барной стойке и посмотрев в ещё не загоревшиеся ярым пламенем глаза, — Гордость не позволяет дать ордену справиться с монстрами? Пойми, я всегда буду в твоих руках, если вдруг попросишь о помощи — помогу, если хочешь, даже жизнь отдам, — Это он считал чем-то вроде невыплаченного долга за относительно счастливое детство. — Но ты же не хочешь, да? И правда, кому вообще нужна жизнь предателя? Никому. — собеседник был более спокоен и сдержан, чем обычно. Возможно, роль сыграла та немного пугающая картина спящего Дилюка, но сейчас Кэйе очень хотелось высказать хотя бы половину того, что накопилось на сердце и в то же время убежать подальше от человека, сначала принявшего, а потом выбросившего его как бездомную шавку. Слёзы закончились ещё несколько лет назад, осталась лишь гримаса боли на границе с разочарованием и отвращением к себе, которую он наконец не стал скрывать под маской. — Разве не это мой долг как брата? Отпусти, пожалуйста. Дилюк всё равно не отпустил. Сложно сказать какие эмоции он сейчас испытывал. При виде такого Кэйи — не того гордо шагающего с ехидной улыбочкой, играющей на лице, а говорящего о своей жизни как о ненужном хламе, завалявшимся на чердаке. Однако Дилюк всё равно не верил. Ведь, всё-таки, что мешает ему снова соврать? Ложь укутала его прошлое и настоящее. Что мешает хорошему актёру сыграть на чувствах человека, который сколько бы не отрицал, но всё же немного дорожил им? На лице, обрамлённом красными локонами, мимолётно проскочило недоумение, но сразу же сменилось злостью. Как этот обманщик, столько лет скрывавшая свои намерения, смеет снова притворяться названным братом? Ярость кипела в венах вместе с кровью. Рука в чёрно-красной перчатке сжалась сильнее — Кэйа еле сдерживается от болезненного стона. — Готов на всё? Лжец! Предатель! Урод, как ты посмел говорить о преданности после того, что случилось?! — вопрос пронёсся громом по таверне. Этот подлец не смог даже поддержать его в тот день, а теперь готов умереть за него? Смешно. Дилюк больше не тот наивный малыш, верящий в то, что в каждом человеке тьмы меньше, чем света. Не тот мальчишка, винивший себя в том, что посадил похитителя сокровищ за решётку. Не тот несмышлёный паренёк доверяющий и любящий эту наглую морду перед ним больше чем кого либо в этом мире. — Что же, раз Вы, сэр Кэйа, такой доблестный и честный рыцарь, — Дилюк схватил его за воротник и притянул к себе, — то отвечайте за свои слова. Жуткий страх наконец показался на лице капитана. Тяжёлый запах гари заполнил помещение. На секунду мысль "Что я делаю?" прометнулась в разгорячённой голове Рагнвиндра, но тут же сгорела в гневном пламени. — Умри для меня! — с злобной усмешкой приказал Дилюк.