Остаток

Взгляд Кэйи потускнел. Неужели он и правда так ужасен? Неужели именно этот человек перед ним минут десять назад ласково оглаживал протянутую руку и нежно его звал, вселяя надежду на лучшее, на перемирие? Неужели он совсем не нужен хотя бы Дилюку и тот правда решил окончательно выкинуть его из своей жизни? Раз так, то, может, наконец отплатить за счастливое время, проведённое рядом? — Хорошо, — ответил он. По щеке, наконец, скатилась одинокая слеза, попадая в уязвимое место вечно хмурого Дилюка. На лице его, вопреки воле владельца, мелькнуло изумление и даже сожаление, но из-за подступившей к глазу влаги Кэйа не видел ничего кроме размытой красной копны волос. — Я умру для тебя. Только отпусти, или придётся терпеть моё присутствие ещё дольше, — с вымученной усмешкой Кэйа склонил голову и стал утирать выступившие слёзы другой рукой. Сердце болезненно сжалось от вида сильно покрасневшего в обиде лица. Дилюк клялся защищать Мондштадт. Он клялся защищать Кэйю. Так что же он снова творит? Разве он хочет, чтобы этот невыносимый человек больше не появлялся в таверне каждый вечер пятницы? Более не видеть синюю макушку, спешащую очистить очередной лагерь монстров в ущелье, через которое пролегает дорога от винокурни в город? Неужто он и правда желает вновь забыть все те воспоминания о совместном взрослении? Потерять первого и последнего человека, сумевшего по-настоящему засесть в его сердце? Думать, что те звёздные ночи, проведённые в поле среди травы светяшки, светлячков и самого дорогого человека в его жизни, были лишь прекрасным сном. Он уже испытал это, оставив Глаз Бога на время путешествия, но если вспомнить, то вернулся он как раз таки из-за того, что вновь хотел чувствовать не только жажду мести, но и привязанность, с отсутсвием которой сердце ныло побольнее, чем мозг во время продумывания плана вторжения на очередную крепость Фатуи. Рука всё сильнее сжимала тонкое, по сравнению со своим предплечье, но из-за напряжения и злости или из-за нежелания отпускать Кэйю? Альберих зажмурился, а дыхание начало потихоньку сбиваться от получаемой боли, ужаса и слёз. Рука понемногу немела. Сдерживать шипение всё сложнее с каждой секундой. Кажется, ещё немного и кость точно хрустнет, сломается пополам. Однако Кэйа больше ни звука не издаст, даже если всё его тело разобьётся в дребезги — если Дилюку так будет легче, то Кэйа готов стать мишенью, получить сотни мечей в сердце, но выдерживать лютую ненависть и дальше было сверх его сил. Он ведь правда старается. Чудовищная хватка ослабла, рука невольно начала дрожать. Дилюк выглядел всё таким же озлобленным — с возвращения в город он улыбается лишь своей треклятой птице и Люмин,а в остальное время ходит с бесстрастным видом. — Лжец, — вместо злости появилась обида, Кэйа вспомнил, как в детстве случайно стукнул его по носу и на лице расцвела такая же эмоция, но сейчас Дилюк выглядел больше измученным, чем несправедливо обиженным. — Да, я лжец, — не выдержал Кэйа, скрывать это уже не от кого, — Да, я урод, — хитрая, уже привычная ухмылка, — Да, это именно я не успел спасти твоего отца, а после открыл тебе свою предательскую натуру! Сейчас Дилюку хотелось как минимум избить его до полусмерти и скормить останки уличным псам. Этот наглец вновь напоминал ему. — Но разве у меня был выбор?! — Кэйа сорвался на крик, но уже не беспокоился об этом, — Я не хотел быть брошенным своим родным отцом. Помнишь сколько мне было когда вы меня нашли? Что мог сделать шестилетний ребёнок, которого под дождём против воли оставили в ущелье?! Знаешь, я ведь так и не понял было ли это правдой или страшным сном — за восемнадцать лет так и не узнал в чём заключается моя «миссия»! Да даже так… для себя я уже давно выбрал приоритеты — этот прогнивший изнутри город и один упрямый придурок, отвергающий даже подарок на свой же день рождения. Ты стал для меня новой семьёй! — теперь дрожал уже Кэйа, смотря в недоумевающие глаза, — Знаешь, ты такой же лжец! Просто закрылся в своём мирке и не замечаешь тех, кому дорог! — он наконец резко вырвался из призрачной хватки на руке и, быстро повернув ключ, оставленный в скважине, ушёл с звонким хлопком двери. Дилюк же всё так же оставался, держа руку на весу. С трудом преодолев желание побежать за рыцарем, разгуливавшим по городу со слезами (тем самым позорившим Ордо Фавониус ещё больше) и подарить парочку ударов по больной голове, он взял с полки бокал и бутылку виноградного сока. Сложно было это признавать, но Кэйа был прав — что мог сделать шестилетний ребёнок в одиночку? Даже поверить в то, что он выжил если бы не Крепус было сложно. А Кэйа, скорее всего был жутко напуган. Естественно, он начал скрывать, что он родом из проклятой богами страны. Однако сейчас Дилюк уже понимал, что отец не бросил этого маленького ребёнка, даже зная такую правду. Ему жаль, что для кого-то детство было не таким радостным воспоминанием как у него, но сейчас Кэйа вырос. Сейчас он уже не тот милый, страдающий от собственного вранья мальчик — Альберих стал наглым лжецом, разгуливающим по городу с приторной улыбкой. Как же сильно всё изменилось… Четыре года назад Дилюк лелеял каждую волосинку на голове Кэйи, а сейчас, можно сказать, приказал ему умереть — время беспощадно, как и рыцарь, через два часа после смерти Крепуса насыпавший тонну соли на ещё и близко не начавшую заживать рану. Грузный гной покрыл их отношения. Как только Рагнвиндр подумал об этом, он понял, что совершил ошибку, за которую скорее всего будет корить себя всю жизнь. Как вообще можно было сказать такое?! Дилюк поднялся со стула и набросив сюртук выскочил из таверны. Как и в ту ночь, сейчас шёл жуткий ливень. В такую погоду и собаку из дома никто не выгонит. Хотя, если подумать... Дилюк отличился не только в превосходных навыках боя, но и тут, ведь четыре года назад в такую погоду он выгнал не просто собаку, а своего названного брата, из-за чего ни капли не волновался. Он просто закрылся в своей комнате, зарылся в мягкое, как облако, одеяло и ревел из-за обиды за предательство, за обречённость на одиночество, жалел того, кого не надо — себя. Тогда, он решил, что вычеркнет синеволосую мразь из своей жизни. Но что в это время делал Кэйа? Как он смог встать на ноги и жить дальше после потери всего? Ведь после того, как в ту дождливую ночь он покинул свой бывший дом, куда он мог пойти? Дилюк не по наслышке знал, что у брата в городе не было никого, кроме нескольких мельком знакомых сослуживцев, которые либо приставали к тому, либо дразнили за то, что Кэйа ходил за Дилюком хвостиком, ну, и конечно, Джинн, дружившая с юнцами, дружно помогающими ей в тренировках. Кэйа ушёл около получаса назад, за это время можно легко дойти до Сидорового озера, что усугубляло ситуацию. Почему Дилюк думал, что этот болван захочет свершить самоубийство именно в этом месте? Да потому что каждый раз, когда они проходили рядом в юношестве, Кэйа смотрел вниз так, будто уже мертвец, покоящийся на глубине. Взгляд был таким одиноким и спокойным, а Дилюк напуганным. Пару раз он даже словно под гипнозом заходил в озеро и понимал где находится только тогда, когда начинал тонуть, а Дилюк — спасать, так как плавание было особо слабой стороной синеволосого юноши. Да и вообще Кэйа был со странностями. Мало кто мог похвастаться тем, что пробовал на вкус Крио слайма — Кэйа мог, правда Дилюку потом пришлось волноваться за заболевшего братца, подхватившего ангину. Иногда Альберих пытался говорить с хилличурлами, а те, вместо нападения на юношу, почему-то непонимающе смотрели друг на друга. Дилюк усмехнулся, вспоминая те дни, но сейчас не до этого — как бы гордость не была против, надо как минимум поспрашивать рыцарей. Первым делом он решил идти к главным воротам. Ещё не ночь, а хотя бы вечером рыцари не должны были спать на посту! К счастью так и оказалось. — Добрый вечер, — начал Дилюк ни капельки не запыхавшись после короткой пробежки, — Сэр Кэйа не выходил из города? — Здравствуйте, господин Дилюк, рад вас видеть! Капитан вернулся в город ещё в обед, вам что-то от него нужно? — немного удивился Свен. О натянутых отношениях между братьями не знали только хилличурлы, да слаймы — и то не факт. — Если увидишь, передай, чтобы пришёл в таверну и ждал меня, — не стал искать хитроумные варианты Дилюк — ситуация была экстренной и не терпела даже минутных промедлений. После неуверенного кивка собеседника, Дилюк помчался к боковому входу. Гай с заметным ужасом смотрел как хозяин винокурни, на которой работает его отец, стремительно приближался к нему с уставшим видом и хмурым выражением лица. — Г-господин, — обращение началось с заикания, — Вам что нужно? Что-то случилось с отцом? — Что? Нет, — в этот раз понадобилась небольшая отдышка, — Ты не видел сэра Кэйю? — Нет, мы не встречались со вчерашнего вечера, — реакция была не хуже чем у предыдущего рыцаря. Любопытство заиграло во взгляде юноши, — А что вам нужно от капитана? Вы же как кошка с соба… — Если увидишь, то передай, чтобы ждал меня в таверне, — не дал договорить Дилюк и побежал в сторону торговой площади. — Э. Ладно, — ответил уже воздуху Гай. Только сейчас Дилюк в полной мере осознал что натворил. Хоть Кэйа и не выходил за ворота, имея капитанское звание, он легко мог подняться на стену и, если не разбиться, то слететь за неё, а потом утопиться или построить ледяной мост через озеро, что значительно усложняло поиски. К тому же, скинуться можно не только со стены — в городе полно высоких зданий, да и вообще, кто решил что он не перережет себе горло или что похуже? Мысли метались из стороны в сторону, прямо как взгляд Дилюка, скользивший по городу в поисках синей копны волос и множества звенящих побрякушех, которые отражали бы свет фонарей. Ничего подходящего под описание. Рагнвиндр понимает, что прочесать весь Мондштадт у него одного вряд ли выйдет — сейчас каждая минута на счету. — Чёрт, — подавлено бросил он, понимая, что без помощи Ордо Фавониус не обойтись. Но что те смогут сделать? Растерять остатки доверия и авторитета, объявив о пропаже капитана кавалерии? Других действенных вариантов нет, ведь большую часть рыцарей забрал с собой магистр Варка, а то оставшееся сборище бездельников вряд ли найдёт силы даже на то, чтобы подняться. — Господин Дилюк? — удивилась, на сколько это возможно в её уставшем состоянии, Джинн, увидев далеко не частого гостя у себя в кабинете, — Что-то случилось? — Добрый вечер, действующий магистр, меня беспокоит сэр Кэйа, вы его не видели? Это срочно, — Дилюк пытался говорить безразличным тоном с толикой раздражения, не особо вдаваясь в подробности такого внезапного вопроса, однако вместо этого в голосе промелькнуло напряжение и беспокойство. — Капитан Кэйа снова что-то натворил? — вымотанным голосом спросила Джинн, а потом невольно перешла в дружескую речь, — Дилюк, прошу, не надо прикапываться к нему. В последнее время меня кое-что беспокоит… — Хочешь поделиться? — решил поддержать настрой Дилюк. Джинн неуверенно кивнула.