Остаток

— Кхм, я думаю, сейчас не время для этого. — вдруг вспомнил Рагнвиндр о деле за которым пришёл, Джинн всегда действовала как слабое успокоительное для него. — Дилюк, что случилось? Даже из-за большого переполоха в таверне, устроенного Кэйей, ты не пришёл бы в орден. Скажи честно, — неожиданно, но даже чрезмерно уставшая магистр смотрела глубже чем казалось. — Ничего того, что могло бы навредить городу, — сейчас Дилюк нагло врал. Отсутствие практически единственного нормального рыцаря в ордене ещё как повлияет на Мондштадт. — С нашим любимым капитаном нужно быть помягче. Хоть за ледяной стеной и не видно, но Кэйа очень нежная и ранимая натура, — зайдя в кабинет с подносом в руках начала Лиза, — Пусть никто не замечает ничего кроме ледяной ухмылки, не сползающей с лица, ты же и сам знаешь о боли, которую он испытывает. Кэйа на многое готов ради города, но для тебя на ещё большее. Джинн никак не отреагировала на очередной случай особой проницательности подруги — не первый год знакомы. Дилюк же напротив, испытал непонятный страх перед женщиной. — Кэйа сейчас на крыше, если он всё ещё важен для тебя — иди к нему, — не став медлить, предупредила ведьма и налила чай. Рагнвиндр не начал спорить и расспрашивать. Неизвестно почему, но он нутром чувствовал, что Лизе лучше не перечить. Неловко поблагодарив за информацию, Дилюк по памяти поднялся на крышу — когда-то это было его любимое место. До трагедии. Сейчас даже смотреть на штаб ордена не хотелось. Раньше Дилюк затаскивал Кэйю сюда почти каждый день. Они разговаривали о всём, будь то дружба, служба или даже любовь. Это место было их своеобразным убежищем, в котором они прятались от всего мира и разговаривали на любые темы. Где могли доверить всё самое сокровенное. Дилюку тогда нравилась Джинн — воспитанная, храбрая, красивая, добрая, невероятно похожая на обожаемую всеми Венессу — кому такая будет не по душе? А вот Кэйа не мог похвастаться симпатией к кому-то. Многие дарили ему письма с признаниями, но никто из них так и не смог заполучить сердце синевласого рыцаря — тот всегда грустнел, когда рассматривал очередной конвертик с сердечком. Как ни странно, но в любви ему клялись больше не девчонки, а парни — они у Дилюка вызывали глубокое отвращение. Все до единого не были с ним напрямую знакомы, а если и правда симпатизировали, то только из-за милого личика. Красивый и робкий, но всё равно будто от природы изящный худощавый юноша из далека мог показаться невероятно привлекательной барышней, а повязка на глазу лишь прибавляла некоторым интерес. Иногда он даже подвергался домогательствам со стороны особо напористых — благо, Дилюк был на чеку после первого такого раза и спасал во все последующие. Сейчас он ещё больше осознал как сильно подставил бывшего брата. Мондштадт прекрасный город для путешественников, но многие жители познали на себе его гниль, которую невозможно выжечь никаким пламенем. Сегодняшней ссорой Кэйа как будто раскрыл ему глаза, обратил его взор на мир за рамками обиды прошлого, страх потерять последнего человека, ради которого готов сражаться, впечатал Дилюка в стену осознания ситуации между ними, осознания, что они оба — пострадавшие стороны, что Кэйа не такой уж падший человек, каким кажется, а Рагнвиндр не тот справедливый человек, каким себя упорно считал. На крыше Дилюк увидел одинокий силуэт. Длинная прядь волос танцевала на ветру. Тонкая фигура шевельнулась и резко сняла с пояса сияющий светло-голубым Глаз Бога. Кэйа посмотрел на него, будто пытаясь выглядеть наконец смысл своего существования и замахнувшись кинул в стену лестницы над тренировочной площадкой. После лёгкого звона в ночной тишине послышался слабый стон. Альберих опёрся на стену башенки и, скатившись по ней, положил голову на поджатые к груди ноги. Услышав слабые всхлипывания, Дилюк тихо подошёл к Альбериху. — Чего тебе? — заметно вздрогнув, спросил тот. От холодного голоса, одиноко звенящего под тихим ветром, по телу прошли мурашки. Во время поисков капитана Дилюк понял, что надо поговорить о многом, но сейчас все слова встали комом в горле, а тело зябко напряглось. — Господин Дилюк, — голос охрип, — Это крыша ордена и, насколько я знаю, вы давненько уже не являетесь его частью, поэтому спуститесь и проследуйте к выходу. Дилюк приблизился к краю. Кэйа резко кинул на него взгляд, боясь за импульсивного брата и как будто невзначай схватил за меховой край сюртука — мало ли что сделает? Этому городу он ещё очень нужен. — Убери руку, — автоматически прорычал Дилюк — чувство самосохранения кричало недоверием по отношению к этому несносному человеку — и тут же пожалел, он хотел довериться, но старые раны одним желанием не залечишь. Кэйа одёрнул дрожащую руку. Лицо ничего не выражало, по крайней мере в ночной темноте это не было заметно, только влажная дорожка на щеке, отражающая слабый лунный свет. — Дилюк. Рагнвиндр молчит. — Прости за то, что я сказал, — Альберих опустил голову. Кэйа понимал, что сейчас Дилюк, должно быть, очень зол, ведь наследник винной индустрии иногда не мог здраво принимать критику, особенно этого не могло быть сейчас, так как Альберих указал на то, что он поступается собственными принципами, назвал его лжецом. Сейчас главное — утихомирить гнев, ну, или хотя бы попытаться. — Я, — нервная заминка, — Просто поддался чувствам и хотел задеть тебя, я был не прав. — сейчас Кэйа знал, насколько иногда важно извиниться и объясниться, он больше не наступит на те же грабли, больше не будет слепо уверен в том, что они понимают друг друга без слов. Дилюк нахмурился. Почему он чувствовал себя таким виноватым? Вопрос в пустоту, царившую у него в голове, ведь иного объяснения тому, что он сейчас присел на корточки перед Кэйей, не было. — Дилюк? Он снова был сломлен, а Кэйа всё повторял его имя с вопросом «Всё в порядке?». «Ничего не в порядке!» — хотелось крикнуть в лицо капитану. Все мысли перемешались. Дилюк не доверяет ему, не знает можно ли верить хотя бы на вид искренним слезам. Но что, если это тоже ложь? Рагнвиндр осознаёт, что возможно он всё просто надумывает, но что это меняет? Доверие пропало даже к себе. Дилюк поднял взгляд в небо — к звёздам. Точно такая же сейчас беспокойно мерцала в синем глазу. — Придурок, — винодел сам не понимал кому это сказал. Кэйа непонимающе взволнованно смотрел на него. «Его эмоции выглядят настоящими, волк в овечьей шкуре» — констатировал для себя Дилюк и мысленно дал себе пощёчину. — Да знаю я! — воздух наполнился криком вставшего с холодного пола из кирпича капитана, — Если тебе нечего сказать, то уходи, дай мне спокойно посидеть тут в последний раз, — на самом деле Кэйа был неописуемо рад снова находиться здесь с Дилюком. Больно. Кажется, несколько лет назад тут было намного теплее.. — Ты так и не отдал никому своё сердце? — Рагнвиндр сам не понимал зачем спросил именно это, мысли стали какой-то кашей, — Я вот так и не смог добиться Джинн, — с неловкой попыткой улыбнуться как в детстве. Кэйа тоже недоумевал почему он задал именно этот вопрос, а с таким выражением лица он ошеломил его в десять раз больше. — Эм. — Кэйа сначала, естественно, замялся и отвёл взгляд, но не надолго. Через секунду он поднялся и приблизился к уже ровно стоящему Дилюку. Тот заметно напрягся, но не отошёл, — Дыхни-ка. Дилюк посмотрел на него взглядом «ты больной?», но вдруг решил воспользовяться положением и поэтому по-детски выражая обиду потянул Кэйю за «крысиный хвостик», лежащий на левом плече, он ожидал, что капитан кавалерии, должно быть, ударит его по руке или что по хуже. Однако Кэйа позволил ему. В бою, да и не только, он был словно натянутый нерв. Дилюк видел, как иногда смуглое лицо морщится от простого непрошенного взгляда какого-нибудь рыцаря с пошлой ухмылочкой за спиной. Капитан невольно позволял себе вытворить такое только если голова повёрнута в сторону стены, в остальное же время, бывало, даже терпел нежеланные прикосновения, но маска безразличия будто трескалась при взгляде на Дилюка и он либо убирал руку другого мужчины, либо затравленно опускал голову и сидел так секунды три, собираясь с мыслями, а после этого привычно для всех улыбался. Дилюку всё это казалось жалким спектаклем. Театр одного актёра. Но сегодня он вспомнил прошлое и понял, насколько одиноким чувствовал себя Альберих, в очередной раз не спасённый от наглых лап. Сейчас Кэйа никак не отреагировал на руку, схватившую волосы — а вот для явно уже не спящего Дилюка алые локоны были словно хвост для кошки, тронешь — попрощайся с лицом. Дилюк потянул вниз и голова Кэйи послушно последовала за движением. Действительно театр. Кукольный. Но кто являлся кукловодом — трудто сказать. Дилюк всё ещё страшился, что за нос снова водят именно его. Рагнвиндр снова оттянул волосы к краю крыши. И тут Кэйа снова послушался. Это либо глупый блеф, либо жестокая реальность — доверие. — Ты идиот? Знаешь ведь, что таким образом я и убить тебя смогу, — спокойно проворчал Дилюк, — Одно моё движение рукой и если ты дальше будешь продолжать, то полетишь вслед за своим Глазом Бога. — Я правда так плох? — робко задал вопрос Кэйа. Конечно нет, но Дилюк слишком упрям, чтобы признать это и принять поражение своего прошлого мнения. Он кивнул. — Прости. — Уже поздно. — Знаю. — Ты же врал мне всё это время? — «скажи "да"» мысленно взмолился Дилюк. Он не готов принимать другой ответ. Слишком сложно будет оклематься от лжи себе же, вновь поменять свой взгляд на мир. — Нет. — Ответь честно, — голос дрогнул. — Всё ещё нет. — Пожалуйста, — голова склонилась вниз, а рука нервно переминала синие волосы. — Дилюк, что ты хочешь услышать от меня? — с трудом сдерживаемыми эмоциями посмотрел на него Кэйа. — Ложь, — прорычал Рагнвиндр, — Соври мне. Кэйа остался в глубоком недоумении, но сил показывать это, как и противиться уже не осталось. — Я…ненавижу тебя, — в этот раз врать особенно больно. Душа ломалась на части, страх сковал тело. Гнев не утихал, но злиться на капитана Дилюк больше не мог. Шаг вперёд. — Я попытаюсь тебе доверять, но обещай, что это была последняя ложь. Сейчас они так близко, но всё ещё слишком далеко. Больно. Ещё шаг вперёд. — Обещаю. Назад пути нет. Голова опустилась на меховую накидку. Кэйа. Знакомые чувства, название которым Дилюк так и не нашёл, разлились по всему телу, а руки приятной негой охватывали последнего близкого человека. Внутри что-то дрогнуло вместе с обескураженным Кэйей. Его сильные ноги предательски не выдержали напора эмоций и спина встретилась с кирпичём пола — повезло, что без хруста и особо сильной боли. Дилюк еле заметно дрожал, захватив капитана в охапку. Кэйа чувствовал влагу на оголённой части груди. Рагнвиндр принял его? Он сам не знает. Это сон? Нет. В голове всплыли воспоминания, как они на этой крыше лежали точно так же оградившись от всего мира, смакуя приятные наплывы любви и заботы — то, что они делили все двенадцать лет проведённых рядом. «Как же мне этого не хватало» — мерцающей звездой упало в сознание обоих. Детская привязанность, от которой они хотели избавиться, фонтаном чувств хлынула из казавшегося пустым колодца. — Дилюк? Вместо ответа вопросительное мычание. — Спасибо. Дилюк зашевелился и поднял взгляд. Глубокое смятение отпечаталось в глазах винного отлива. — Тебе тоже… За подарок. — настолько глупо и неловко он, кажется, никогда себя не чувствовал. — Ты так и не открыл его? — Нет. — Выбросил, наверное? Ха-ха, и на что я надеялся? — смотря в тёмное небо с миллионами мерцающих точек Кэйа задал вопрос, ответ на который знать было страшно. Случай недельной давности очень пугал его. — Нет. Дилюк почувствовал ещё более участившееся сердцебиение брата. Только сейчас он полностью осознал их нелепое положение и, попытавшись встать, понял, что всё ещё держит синие волосы — ох уж эти детские привычки, не нужно давать им столько воли. Отпустив локоны, он поднялся и протянул руку названному брату. — Пойдем, — с заминкой сказал Дилюк. На крыше холодно и ветренно ночью. Кэйа посмотрел на протянутую руку и под непонимающим взглядом винодела разошёлся в смехе — звенящими колокольчиками он разнёсся по ночному городу. Сейчас Дилюк в полной мере осознал как сильно скучал по этой сборной солянке необъяснимых чувств в груди. Кто же знал, что для счастья нужны лишь объятия? Сегодня слишком необычный день…